Вернутся к фанфику
История 41. О няньках
31 мая 2026, 19:32 Уж сколько раз твердили миру: если у вас, уважаемые родители, нет возможности самостоятельно сидеть с чадом до достижения им школьного возраста, то либо отдавайте это самое чудо-чадо в детский сад, деритесь в гладиаторском бою с другими мамочками и папочками за бесплатное место или же заработайте много денег и наймите няню, которая будет ваше дитятко холить, лелеять, кормить и обнимать за отдельную предоплату. И это было бы замечательно, если бы речь шла о ком угодно из родителей, но Артём Гаус и Сергей Шевелев решили пойти своим неизведанным путём и стараться по возможности воспитывать своего любимого сына сами. Казалось бы, вариант очень даже неплохой, если бы не несколько «но».
Работа в «ДымМашине» шла своим чередом, проекты выпускались пачками, а следовательно, и дел имелось невпроворот. Съёмки программ, реклам и прочих «ам» выматывали не по-детски. В своё время на восстановление после родов Гаусу дали всего-навсего месяц, и он вернулся на площадку — и не просто продолжил работать в бешеном темпе, а ещё и ускорился, лишь бы его отпускали пораньше к Тёме, с которым в это время сидел дома Шевелев. Какое-то время отцы брали младенца с собой в офис, но когда у вас постоянный шум и гам, сон ребёнка будет безнадёжно испорчен, так что от этой идеи они отказались. В конечном итоге они смогли чуть ли не в буквальном смысле выбить декретный отпуск — хотя бы менее занятому тогда в проектах Серёже, так что именно Шевелев тогда уселся дома с пелёнками, распашонками и бутылочками со смесью. Однако и Гаусу упрямства было не занимать, и он стремился сделать всё возможное, чтобы как можно раньше сбегать домой к своей семье и самому тискать рождённого совсем недавно малыша. А после этого краткого декрета упрямый Серёжа непостижимым образом буквально выгрызал себе у Шеминова лишние выходные ради того, чтобы как можно больше побыть с сыном. Из-за всей этой удивительной истории в итоге случился интересный парадокс. Будучи беременным, Гаус готовился к тому, что из-за работы Серёжа будет уделять меньше времени ему и их сыну, но слишком упёртый в важных для себя вопросах Шевелев каким-то чудом дожал Стаса и организовал себе достаточно свободный график работы. Так что Артём по большей части работал, не покладая рук, а Серёжа нянчился с ТёмТёмычем.
Когда малыш подрос и начал уже не просто ползать, но и бегать по квартире с дикой скоростью, играть во всё подряд и болтать целыми предложениями, встал вопрос о няне. Первые попытки не увенчались успехом: во-первых, ТёмТёмыч категорически отказывался общаться с незнакомыми прекрасными нянями и привыкать к ним, какими бы замечательными они ни были, во-вторых, ни Гаус, ни Шевелев на тот момент не были готовы действительно доверить своего ребёнка чужому человеку, пусть и профессионалу в своём деле. Так что долгое время Артём и Серёжа переменно сидели с сыном сами. Уже позже в их жизни появилась и временно приходящая няня, которой спустя время отцы уже спокойно доверяли своё чадо, и детский сад… Однако ситуации бывали разные, работать порой приходилось и вне графика, и по выходным, няня тоже не всегда могла выйти, а с Тёмой кому-то сидеть всё-таки следовало: слишком уж маленьким он был для нахождения в одиночестве. Родители парней жили в другой стране, так что приходилось искать выход из положения разными способами. А именно — просить кого-то из друзей посидеть с ТёмТёмычем. Конечно, главными «вторыми родителями» были Горох и Макс на правах самых лучших друзей, но, к сожалению, и они бывали заняты — ведь их дружный минский коллектив трудился вместе везде и всюду. Так что нередко приходилось вынужденно оставлять Тёму с кем-то ещё. И вот здесь мальчика ждала огромная радость: ведь это была отличная возможность побыть с кем-то очень классным и здорово провести время! Но самое главное — больше всего было спокойно родителям, ведь ребёнок находился в знакомых, надёжных руках.
Ну, как надёжных…
В большинстве своём.
***
Одной из самых первых, с кем начали оставлять ТёмТёмыча, была Олеся Иванченко. К тому времени она уже сама готовилась стать мамой и поэтому сама предложила посидеть с мальчиком в их кабинете, раз уж приходящая няня именно в этот день неожиданно приболела, а «Минские» полным составом вместе с Баштовым и Андреевым были заняты на съёмках очередного проекта Шеминова, восприняла с энтузиазмом. — Не волнуйтесь, всё будет хорошо, мы с Тёмочкой отлично проведём время! — улыбалась Олеся, усаживая малыша рядом с собой. — Я своих племяшек нянчила, к тому же, мне предстоит скоро свою крошку укладывать, так что мне только в пользу и радость побыть с Тёмой! — Я скорее больше волнуюсь за тебя, нежели чем за Тёмкина, — признался Гаус. — По себе прекрасно помню, как на сносях уставал капец, а Тёмыч же у нас тот ещё егоза, носиться будет по кабинету только так… Растроганная Олеся тут же кинулась его обнимать. — Заботливый ты мой с Венерой в Козероге! Всё хорошо, я думаю, мы с Тёмой вполне договоримся, отвлеку его игрушками и гаданиями, и всё у нас будет замечательно! Артём очень сильно надеялся, что Иванченко-Загайская не слишком разозлится на их сына за обслюнявленные карты Таро, которые их Кнопа прямо в этот момент старательно облизывал. Что ж, можно сказать, что плохую энергетику с них таким образом убирал. Олеся была в ужасе от того, что Тёма попробовал Таро на зуб, но не из-за испорченной колоды, а как раз из-за энергетики. Она наскоро нашла какой-то ритуал с солью и в итоге посиделки с ТёмТёмычем превратились в спиритический сеанс. — Овеся, а ты чтё деваешь? — удивлялся Тёма, ползая по полу следом за ней и дорожкой обычной соли. — Милашка, мы сейчас будем очищать тебя и колоду от негативного влияния, я же хочу, чтобы ты был счастливым мальчиком и на тебя ничего плохого не влияло! — Олеся ласково погладила его по голове. — Это будет как игра, хорошо? Ты будешь со мной играть? — Дя! — мальчик радостно всплеснул ладонями и ткнул пальчиком в соль, смачно его облизал, как следствие — захныкал из-за противного вкуса и начал отплёвываться и звать почему-то папу Серёжу. Олеся тяжело вздохнула. Нет, свою дочь она к картам только в школьном возрасте подпустит. Не хватало ей ещё ежедневные чистки устраивать… ТёмТёмыч не понимал, зачем тётя Олеся посадила его в кружок из соли, почему брызгала везде водой и ходила со свечкой, говоря странные слова, но с радостью согласился на эту игру. — Овеся, а мне чтё девать? — Солнышко моё, сиди и помолчи минутку, я прогоню из тебя плохую ауру, которая могла прийти от карт, — Загайская покрутила вокруг головы Тёмыча свечкой. — Тепло? — Дя… — Тёмыч улыбнулся: свечка приятно пахла хвоей, а ему такой аромат очень нравился и напоминал о ёлке. — А где эта авува сидит? — Аура? — задумалась Олеся. — Она везде, она просто… разная. — А как её увидеть? Вопрос ввёл девушку в ступор. — Её можно почувствовать. Вот ты что чувствуешь? — Что я писять хочу. И шоковадку. Олеся тяжело вздохнула и погладила толкавшуюся в животике дочку свободной рукой. Может, хотя бы девочка не будет такой шебутной?.. — Ладно, потом прогоним ауру. А то, если ты сейчас пописать не сходишь, она станет ещё хуже, — Олеся затушила свечу и вывела мальчика из круга. — Идём, мой маленький… …Когда родители вернулись за сыном, ТёмТёмыч уже спал, ласково прильнув к объёмному животику Олеси. Сама же девушка читала книгу «Родитель в адеквате» и гладила мальчика по плечику. — Как вы здесь? — прошептал Гаус и осторожно присел перед диваном, на котором и спал их сын. — Уснул, лапочка… — Всё хорошо, — улыбнулась Олеся. — Мы с ним поиграли, ползали, изучали солёные вкусы и любовь к эзотерике. А ещё Тёма гладил Венерочку через животик и говорил, что очень сильно ждёт, когда она вылезет из своего домика и пойдёт играть с нами! Улыбка появилась сама собой: какой добрый и внимательный у них с Серёжей ребёнок растёт, участливый и жаждущий новых друзей! — А ещё я сделала расклад на жизнь Тёмушки на ближайшие три месяца, — довольно произнесла Олеся и отложила книгу. — Это я так, на всякий случай, чтобы себя успокоить, прежде всего. Лишь каким-то непостижимым чудом Артёму удалось не продемонстрировать весь свой скепсис. В конце концов, Олеся своими Таро и астрологией жила, и кто он такой, чтобы её разубеждать в вере. — И каков расклад? — Расклад очевиден: всё у него будет прекрасно, главное — хорошо питаться, и очень желательно — не моими Таро, пожалуйста. И не солью! Взглядом Олеси можно было убивать, и Артём предпочёл больше ничего о раскладе не уточнять и молча забрать сына домой. Как и не спрашивать лишний раз, какую соль и зачем рассыпала Иванченко возле его сына, судя по его словам. У Гауса с Тёмой тоже были странные игры. Правда, никаких демонов он не изгонял, но всё же. А Тёмке, видимо, изгнание демонов и очищение кармы очень даже понравилось, потому что он потом целую неделю напрашивался посидеть с тётей Олесей и погадать, из-за чего Шевелев хватался за голову: ещё ему не хватало сына-эзотерика!..***
Одними из самых главных «нянек» для Тёмыча неизменно становились Горох и Сапёр. По сути, Тёмыч и Пашка росли чуть ли не постоянно вместе, а следовательно, в приключения попадали тоже стабильно вместе. Причём львиной долей этих самых приключений их обеспечивали шальные родители Павлы, ставшие впоследствии родителями ещё двух близнецов. Горох обычно отвечал за психологическое и физическое здоровье детей, а также за их обучение, а вот Сапёр с присущей ему свободой душевной обожал дарить им незабываемый опыт. Однажды во время прогулки по лесу они умудрились заблудиться, и Лёха на полном серьёзе обучал детей ориентироваться по мху и какие ягоды можно есть, пока радостный визг детей не вывел злого и взволнованного Гороха к потеряшкам. Впрочем, на Сапёра всегда можно было положиться. Детишкам с ним всегда было весело, поэтому и Серёжа, и Артём знали: с Лёшей Тёмка получит много классных эмоций и будет по-настоящему счастливым ребёнком. И без разницы, что всё лицо окажется в сладкой вате, которую они купили в парке развлечений на другом конце города, плевать, что из очередных гулянок они приведут с собой чужую овчарку, и ничего страшного, что Тёмыч свалился с домика на дереве, сделанного заботливым Сапёром для Пашки, и получил трещину в ноге. Зато сколько приключений!.. В этот же раз приезд Тёмыча в гости к их семье был вполне себе запланированным: Минские всем составом требовались на съёмках «Тейбл Тайма» и, подумав, решили отдать сына в гости к Сапёру: он в этот день всё равно был свободен и как раз занимался своей ребятнёй. Да и Тёмке будет вполне себе привычно и нескучно. Главное, чтобы случайно квартиру вверх дном не перевернули, а то могут. Уже непосредственно на съёмочной площадке Артём и Серёжа узнали, что и Арс с Антоном в этот раз отдали своего Ваню Сапёру, так что Тёмке там точно будет весело. Главное — чтобы Лёха от этого массового детсада не сошёл с ума. В сети за этот день Сапёр находился редко, но Шевелев особо не волновался: когда вся детская толпа в доме, хорошо, если будет время присесть. Он однажды следил за пятью детьми, включая своего, и искренне надеялся, что это сумасшествие с ним больше никогда не повторится. У него до сих пор дёргался глаз от Венеры, застрявшей под кроватью, и Пашки, что поела весь кошкин корм, потому что хотела сухариков. Но когда Лёхи не было в сети уже часов семь, Серёжа всё же задумался над тем, чтобы позвонить. — Да успокойся, небось с детьми играет в какую-нибудь интересную штуку, или белочек каких в парке показывает, — отмахнулся Артём. — Серый, всё хорошо, я уверен. — Но всё равно странно, что он не пишет даже, — Горох нахмурился и достал телефон. — Я всё же наберу его и узнаем, в чём дело. Сапёр ответил далеко не сразу, только с третьего звонка, из-за чего начал хмуриться уже даже относительно спокойный до этого времени Артём. Стоило Лёше поднять телефон, как сразу послышалась весёлая народная музыка, громкие голоса и детский радостный визг, в котором Шевелев различил и Тёмовский. Что ж, по крайней мере, дети живы, и на том спасибо. — Лёша, привет. Ты что не сразу отвечаешь? — ласково спросил Горох и включил на громкую связь. — У вас там всё хорошо? — Да, я просто не услышал звонок. Всё в порядке. Лёшенька, не ешь сено, это для козлика, а ты не козлик! — Сапёр явно оттаскивал одного из близнецов, судя по звуку и хныканью. — Вы где это? — поинтересовался Шевелев. — Мы на празднике, — ответил Лёха и параллельно, кажется, отряхивал кого-то из детей. — Так, Ваня, спокойно, сейчас мы купим тебе вату взамен утерянной, не хнычь. Тёмыч, стой на месте, я застегну тебе сандалик, Павлуш, держи Серёжу, пока он опять не упал… Лёша, не трогай утку! Ваня, ты тоже не трогай! Господи пресвятой, где они утку-то добыли? — О, молодцы какие, — улыбнулся Горох. — А на каком празднике? — Да тут день огурца отмечают… Ванечка, ну что ты плачешь? Сейчас мы пойдём и вату купим, всё хорошо, только я поговорю и пойдём… Серёж, ты что-то ещё хотел? Меня дети тут разрывают, — выдохнул Сапёр. — Ничего себе… Нашёл же праздник, — хмыкнул Горох. — А где это в Москве? Может, мы успеем потом приехать… — Тёма, стой возле Пашули, — послышался голос Сапёра. — Мы не в Москве, Серёж, день огурца в Суздали отмечают, тебе ли не знать. Сам сюда в прошлом году ездил. Вся троица замерла. В телефоне снова слышались детские голоса, смех и задорная музыка, только теперь становилось несколько не себе. — В смысле, блять, в Суздали? — уточнил Шевелев. — Ты что… забрал детей в Суздаль? — Ну да, — вполне себе спокойно сообщил Сапёр. Словно бы о погоде, блять, говорил, а не о увезённых против воли в другой город детях! Впрочем, мелкие-то наверняка довольны таким развитием событий. А инфаркты старших членов семьи от таких неожиданностей — так, фигня. К чести сказать, не только Артём и Серёжа офигевали со сложившейся ситуации. Судя по побледневшему лицу Гороха, для того такой перфоманс мужа тоже оказался критичным. — Ты удрал на день огурца в Суздаль?! И забрал детей? — А ты меня в прошлый раз не пригласил, поэтому, собрав воедино свою разрушенную твоим дерзким предательством ипостась, я забрал детей и уехал праздно проводить свой променад, а заодно напитать детей клетчаткой, — ничтоже сумняшеся произнёс Сапёр. — Не волнуйтесь, детки накормлены, напоены и всячески довольны. Тёмушка вообще оказался фанатом суздальского кваса. А наша Павлушка выиграла кружку в конкурсе, умничка. В прошлом году Горох, никого не предупреждая, отправился в поездку в Суздаль на празднуемый там день огурца, чем оскорбил «истерзанную таким иудиным поцелуем» душу самого Сапёра. Ибо Лёша достаточно давно сам хотел поехать на это празднество, но в этот день он оказался на съёмках. А Горох просто взял детей с собой и уехал. Долго после этого, конечно, извинялся перед своим мужем, но тот, видимо, всё равно затаил обиду и грациозно отомстил. Это всё, конечно, объяснимо, но Тёма и Ваня здесь при чём?! Впрочем… Вдалеке в телефоне слышались радостные голоса детей. В частности, Тёмыч выразил желание куда-то залезть. Им вся эта затея Сапёра с местью, кажется, очень даже зашла и они всецело остались счастливы от поездки. — Если Арс узнает, что Лёха забрал Ваню без его разрешения и увёз в другой город… — пробубнил было Артём, но тут же его перебил нервный Шевелев: — Какая, блять, Суздаль?! Какой в жопу день огурца?! Гаус хохотнул, и Серёжа тут же больно ткнул его локтем в бок. — Не смей ржать над этим, а то этот огурец тебе в жопу засуну! — и снова повернулся к телефону Гороха. — Лёха, блять, верни мне ребёнка! — Блин, вы почему меня не позвали? — обиженно произнёс Артём. — Серёж, мы поедем в Суздаль. — Ни к каким огурцам я не поеду! Пусть мне ребёнка вернут! — Вы работаете, вам некогда сегодня, — ответил Сапёр. — Серый, да чего ты переживаешь? Ребёнок сытый, вон, огурцы ест, рассолом запивает, ещё и блинчики халявные себе взял… Ваня чуть канючил, а теперь тоже от огурцов не оттащишь, аж вон за ушами трещит. Ещё сейчас вату купим… — Да, хочу вату! — послышался громкий голос Вани. — И в тире пострелять! — Хорошо, постреляешь, солнышко! — И я! — громко заявила Павла. — Все, кто хочет — постреляют, — миролюбиво согласился Сапёр. — Вот, детям весело, и я никого не потерял, все на месте. Только если вы ещё дольше будете отвлекать меня звонками, я обязательно постараюсь кого-то потерять. Чтобы вам неповадно было трезвонить мне и не брать с собой на праздник. Это был явно-очевидный укол в сторону Гороха, и тот искренне пытался держаться, дабы не высказать мужу пару ласковых. — Тебе пизда, Сапрыкин. Тебе пизда, — только и ляпнул Шевелев и сам нажал на экране телефона Гороха отключение звонка. — Я убью Сапёра, но сначала мы поедем в Суздаль и вернём своего сына. Заодно и Шастуна-младшего, Арс будет на моей стороне. — Нет, — вдруг высказал Гаус. Прищурившись, Шевелев впился в него взглядом, способным убивать. — Что ты, блять, вякнул? — Наш Тёма спокойно останется на дне огурца вместе с Сапёром и остальными, и Лёша потом сегодня же привезёт сына нам назад, — отчеканил Артём, хотя ему совсем не по душе пришёлся разъярённый вид Серёжи. — Лёха умный человек и хороший отец. Он бы не поехал в другой город с толпой детей, если бы не был уверен, что справится и всё будет хорошо. Его можно назвать кем угодно, но он никогда бы не подвёл детей под опасность даже ради небольшой шуточной мести. Так что… Всё в порядке. Лёха справится и привезёт нам детей. Уже потом всё выскажешь. Я Лёше доверяю как себе. Он всегда был внимателен к детям. Скажешь, я не прав? Аккуратно Гаус положил ладони на плечи Шевелева — в надежде успокоить. Он в самом деле дышал как-то тяжело, челюсть явно была напряжена и, наверное, лишь чудо сдерживало его, чтобы тут же не помчаться в сторону Суздали — хоть бегом. Как же Шевелеву хотелось въебать мужу и заявить, что тот соглашается с оставлением их сына в опасности, но он не мог не признать, что чёртов сука Гаус прав. Сапёр никогда бы не поступил с детьми предательски и не подставил бы их жизни под удар. Себя бы прикончил — а детей спас. Чего стоил случай, когда ребятня вместе с ним гуляла по дачным улицам, и в их сторону неожиданно кинулась чужая непривязанная огромная собака… По словам испуганного ТёмТёмыча, Лёша в секунду кинулся ей наперерез, закрывая собой стоявших Пашку, Ваню, Демида и Тёму, и дал ей укусить свою руку. Как при такой дикой боли Сапёр умудрился прижать пса к земле и не пускать его, пока на лай и рёв не прибежала хозяйка пса, не понял и сам Лёша, действуя наверняка на сплошном адреналине. Потом уже был травмпункт, уколы от бешенства на всякий случай, куча швов на руке и несколько месяцев восстановления, в которые ребятня так вообще не отрывалась от своего дяди Сапёра, искренне считая его героем. Впрочем, продолжали считать и сейчас. И наверняка его идею поехать в другой город восприняли с энтузиазмом и как начало новых классных приключений. — Я всё равно убью Сапёра, — буркнул Шевелев. — И не смей меня останавливать. Я тебя знаю, сам хотел бы туда упиздить и огурцы жрать. — Спорить не буду, хотел бы, — вздохнул Артём. — Но убивать Сапёра тоже не надо, он Гороху всё ещё нужен. Правда, судя по тому, как Горох при новом звонке очень аккуратно пытался убедить мужа вернуться назад и при этом не сорваться в маты, Сапёра и без того дома планировали убивать. Через несколько часов дети и Лёша вернулись без меры счастливые. Уже сонный и еле держащийся ТёмТёмыч был отдан родителям в целости и сохранности, с рюкзаком, полным огурцов, браслетиком на руке и шариком, привязанным к запястью. — Папы, а я выиграл в тире игрушку котика… — ТёмТёмыч обнял взявшего его на руки Артёма. — Красивую такую… Но я её Ване подарил. У неё глазки красивые… Прямо как Ваня. Услышав такое, стоявший рядом Шевелев замер. Может, это просто детская непосредственность, и Тёма, заметив что-то необычное и привлекательное для себя, просто расслабленно высказался в адрес лучшего друга, не имея в виду ничего особенного? Или же… Это первое не понятое самим мальчиком признание в первой… романтической симпатии?.. Да ну нахер, Тёме всего-то пять с лишним лет. С другой стороны — вполне себе подходящий возраст для первой влюблённости… Ну нет, он не будет терпеть шастуновские уши и невыносимый арсовский характер, ни за что. Серёжа не позволит своему сыну встречаться с этим белобрысым безумием, который, к тому же, перенял свой характер явно у Попова. Ибо только стоило Арсу узнать о нелегальной поездке и примчаться устраивать скандал, как Ваня его припечатал искренним: — Если ты будешь ругаться на дядю Лёшу, я уйду к нему и дяде Серёже жить! Они меня любят! А ты меня никуда с собой не берёшь, только на каникулы! Папе Антону разрешу приходить, а тебе — нет! Чем в итоге закончилась перепалка, Артём с Серёжей на всякий случай не узнавали и ушли сразу же, как только Арсений начал пытаться воспитывать своего сына и обвинять в неуважении и «я же работаю ради тебя!». Но учитывая, что Ваня по-прежнему, как и Тёма, много времени проводил с Сапёром и Горохом, малец всё-таки добился своего. Зато на следующий год в Суздаль поехали огромной толпой всеми вместе — и родители, и дети. Потому что больше Сапёру в празднуемый день огурца детей никто не доверял.***
С дядей Максом Зайцем ТёмТёмыч обожал находиться, потому что лучший друг папы Артёма непременно играл с ним в самые чудесные игры и устраивал ему приключения. Сделать качели из простыни и повесить их на турник? Пожалуйста! Вырыть в песочнице огромную яму, залить её водой из лужи и запихивать туда руки, изображая из себя огромных монстриков в реке — дядя Макс и такое придумает и воплотит! Пойти в парк аттракционов и кататься там столько, сколько захочется — конечно, да! Так что, стоило папе Артёму или папе Серёже сказать, что Тёма немного посидит с дядей Максимом, мальчишка радостно бежал собирать рюкзачок с игрушками. Правда, когда у него появилась дочка, сидеть с Тёмычем получалось нечасто, но иногда обстоятельства складывались так, что другого выхода не было. Да и Заяц никогда не был против. К тому же, наученный горьким опытом с Павлой, которая и из окна вылезти пыталась, и землю из горшков ела, Макс был готов ко всему. А потом благодарил всех богов мира, потому что с Тёмой иногда можно было даже договориться и уговорить его не пытаться грызть теннисные шарики, которые Олеся купила для разминки спины, поддавшись влиянию ТикТока. — Тёмыч, они ж невкусные, что ты их ешь? — удивлялся Макс, усаживаясь рядом с ребёнком. — Может, яблочко будешь? Протянутый зелёный фрукт заинтересовал Тёму, конечно, в разы больше теннисного атрибута, однако после наполовину сгрызенного плода мальчик полез слюнявить Олесины флаконы с духами. Но Макс к тому времени был уже давно прошаренный в плане взаимодействия с Тёмой, потому и отвлекал его достаточно филигранно. — Тёмыч, а давай из стаканов огромную башню построим, с меня размером! — Дя! Башня появилась очень масштабная и красивая, в конце её даже украсили каким-то конусом из игрушек Венеры. Сама малышка, кстати говоря, ещё и ходить-то не умела, поэтому довольно ползала вокруг башни и пыталась ухватить Тёмыча за ногу. Но Тёме вскоре надоела и башня, и попытки девчушки ползти за ним, поэтому он теперь побежал играть с чихуахуа, которая до того момента мирно себе сидела и смотрела охуевающим взглядом на всю эту вакханалию и попытки Максима справиться с двумя детьми. Впрочем, охуевающий взгляд у этой собаки имелся всегда. — Тёмка, нам сейчас надо накормить Венеру, да и тебя тоже, а потом уложить её спать и тебя заодно. Поможешь? — Я спать не буду! — заворчал Тёма. — Но лялю наковмим! «Лялей» была, разумеется, сама Венера, имя которой ТёмТёмыч пока произнести никак не мог и в итоге нашёл для себя удобную форму обозначения маленькой подруги. Макс согласно кивнул и, схватив обоих детей себе под мышки, потащил визжащую радостную ребятню на кухню. Если бы это увидела Олеся, она бы дала ему знатных пиздов, но к счастью, сегодня его жена находилась на съёмках. Пока Макс варил смесь, а Венера спокойно себе грызла резиновую игрушку, сидя в детском кресле, ТёмТёмыч полез носом в коробку с порошком. — А это мука? Она пьёт муку? — Нет, это специальная смесь, которую она пьёт. Типа молоко сухое, — задумался Макс. — Ты таким же питался. — А я не помню… — грустно потянул Тёма. — А можно мне ложку? Я сухое хотю… Не задумываясь, Макс выдал Тёмычу чайную ложку и поставил коробку к нему ближе. В конце концов, смесь была вкусная, сладкая и молочная даже в сухом состоянии, Заяц пробовал и не раз… Подъедал он немного, благо, Олеся не знала об этом и просто удивлялась тому, как Венера ест так много. Признаваться же Макс не собирался. Малышка уже громко горланила, требуя очередную порцию смеси. Макс тем временем заботливо перелил жидкость в бутылочку, охладил, на запястье проверил температуру смеси и, достав Венеру из креслица, аккуратно усадил к себе и дал ей бутылочку. Девочка тут же голодно причмокнула и начала активно пить намешанное молоко. Вот только оставлять трёхлетнего младшего Шевелева в одиночестве явно не следовало, как и Максу надо было уже запомнить: если ребёнка не слышно больше минуты — значит, он уже что-то натворил. И лишь после того, как Заяц вдоволь накормил Венеру смесью и та успела уже отрыгнуть излишек, Макс заметил, что ТёмТёмыч на кухне смог самостоятельно себя занять. Детская смесь была на столешнице буквально везде: рассыпалась словно снежное покрывало, кое-где ниспадала лёгкими движениями вниз, на пол, а местами пачкала и самого ТёмТёмыча, который на рассыпанной смеси методично и упорно выводил какие-то символы. А после этого взял стоявшие рядом кружечки и немного насыпал смеси туда. — Тёма… — Макс глубоко вздохнул. — А что ты делаешь? Кричать на ребёнка не было никакого смысла, да и не имел на это никакого права. Хотя желание присутствовало сильное. Но что возьмёшь с трёхлетки, который таким образом просто изучал мир и в ус не дул о том, что устроил хулиганство? — Я отквыв кафе! — радостно возвестил Тёма. — И написаль! Вместе с агукающей Венерой на руках заяц подошёл к столешнице. На удивление, на порошковом полотне действительно было выведено детским пальчиком подобие слова «кафе», правда, буква «к» оказалась повёрнута в другую сторону, а «е» почему-то очутилась вообще в другом углу. Что ж, то, что Тёма в этом юном возрасте хоть какое-то представление о буквах имел — даже хорошо. — А почему ты смесь использовал? — Ну ты гвупый! — засмеялся Тёмыч. — А из чего еду готовить?! В самом деле, чего это он. — Вот только это — еда исключительно для Венеры, а тебя я угостил, потому что ты мне дорогой человек, — Макс тяжело вздохнул. — На будущее попрошу — спрашивай, когда берёшь чужое, пожалуйста. — А чтё, ляля без еды будет?.. — в голосе Тёмыча послышался испуг. — Ну… временно да. Следующие полчаса Максу пришлось справляться с ТёмТёмычем, который зарыдал из-за того, что его любимая ляля останется голодной по его вине, хныкающей Венерой, услышавшей рёв и решившей поддержать друга, чихуахуа, вылизывавшую упавшую на пол смесь, и уборкой всего этого бардака. Единственное, чему в данной ситуации Заяц был рад — что ему не притащили семейство Горох-Сапрыкиных в придачу. Как же Серёга и Лёха справлялись со своей большой ватагой детей?.. Просто уму непостижимо…***
Серёжа Горох любил детей, и так же искренне и сильно любили и они его. Пашка так вообще зачастую не отлипала от своего отца и лезла везде и всюду рядом с ним и повторяла всё то, что делал он. Близнецы Лёша и Серёжа порой даже дрались друг с другом за его внимание, а крошечная Динара засыпала только на его руках. Так что неудивительно, что и дети их друзей обожали бывать у него с Сапёром в гостях — и для того, чтобы поиграть с детьми, и чтобы вместе с дядей Серёжей побегать в футболе, порубиться в компьютерные игры или вместе с ним поучиться кулинарничать. Тёма особенно любил находиться на кухне: он и со своим папой Серёжей пытался овладеть этой непростой наукой, что получалось с трудом, и с дядей Серёжей Горохом учился чему-то интересному. Так что в очередное своё нахождение в гостях, пока Лёшка и Серёжка носились по коридору за Ваней, Пашка и Тёма пришли помогать Гороху с готовкой. — Я хочу быть помощником повара! — гордо произнёс Тёма. — Помогалка не доросла, — хихикнула Пашка, и Тёмыч насупился. Горох хохотнул: конечно, Тёме обидно, это же Павле на правах старшей дозволено с ножом работать, а остальные дети помогали чисто по мелочи. — Хорошо, товарищ помощник повара, вот тебе важное задание, — улыбнулся Горох и поставил перед Тёмой целый нарезанный батон и тарелку с яичной смесью. — Обмакни кусочки хлеба в смесь, да так, чтобы они хорошо пропитались, и в свободную тарелку переложи. Я потом пожарю, как раз вам греночки к супчику будут очень вкусные. Тёмыч подошёл к делу с энтузиазмом и старательно выполнял задачу, даже язык высунул от усердия. Но спокойная идиллия была прервана громким «ай!» от Павлы. Горох повернулся и увидел, что по левой руке девочки текла кровь, аккуратными каплями спускаясь на несчастную крошимую Пашей ранее морковь. — Па-ап… — Ох ты ж, пойдём промоем и обработаем всё, — засуетился Горох, поставил суп на плите на медленный огонь и обратился с Тёме: — Тёмыч, последи за супом, хорошо? Чуть испугавшийся Тёмыч кивнул. Порезать руку Пашка умудрилась хорошо, но, к счастью, зашивать не требовалось, так что Горох промыл ей рану в ванной, а потом повёл ворчащую дочку в спальню, достал аптечку и обработал ей ранение. — Пап, я не маленькая! — бурчала девочка, пока Горох заматывал ей руку. — Для меня всегда будешь маленькой, — Горох поцеловал её в лоб и завязал узелок на повязке. — Вот, думаю, скоро заживёт. Но морковку я сам накрошу, а ты можешь поиграть. — Ага, я — поиграть, а Тёмыч там весь сыр сожрёт, пока ты готовишь? Нет уж, — Павла гордо подняла нос и побежала на кухню, да так ловко, словно ничего и не случилось несколько минут назад. Вся остальная ватага во главе с ТёмТёмычем находилась на кухне — кто на столешнице, кто на стульях — и с явным интересом смотрела в кастрюлю. Запах-то шёл вкусный, но вот излишнее внимание детей к блюду зародило зерно подозрения. — Так-так, милые мои… — Горох подошёл ближе. — Вы что, что-то туда добавили? Суп выглядел вполне себе обыденно, но многодетного отца таким не проймёшь. — Нет, — на голубом глазу произнёс Ваня. — Мы только улучшили! — счастливо произнёс ТёмТёмыч. Конечно. Как же это без улучшений они могли обойтись. Горох тяжело вздохнул. — Так, и как именно вы решили улучшить? Довольные проделанной работой ребята наперебой начали рассказывать о своих кулинарных экспериментах. Причём, как оказалось, первым улучшить суп решил именно ТёмТёмыч, а затем уже последовали и остальные. Ваня Шастун решил, что для сытости куриному бульону явно не хватало кукурузы, и Лёша вспомнил о сваренных вчера початках, с одного из которых Ваня и накрошил зёрна в суп. Серёжа-младший канючил, что ему нечего добавить, поэтому Ваня увидел стоящие рядом подготовленные Тёмой гренки и предложил накрошить их. На этом фоне они успели переругаться с ТёмТёмычем, который считал, что батон размокнет в супе и будет невкусным, а Лёша в это время решил украсить суп разными приправами. Зафиналил эти кулинарные изыски ТёмТёмыч, добавив туда печенья-рыбки. — Господи… а рыбки-то туда зачем?.. — риторически сказал Горох, но ТёмТёмыч всё равно дал ему ответ: — Рыба должна жить в воде. Вот она там теперь плавает! — Только печеньки тоже из муки делаются, как и батон. Печеньки тоже разбухнут и будет невкусно, — вставила своё мнение стоявшая поодаль и шокированная от всего этого Пашка. — Что? Невкусно?.. — так искренне расстроился ТёмТёмыч, что Горох усмехнулся и ответил: — Поверь, Тёма, твои печеньки суп не испортили. Они просто украсили общую картину… Конечно, потом ребятам досталось за такое своеволие, причём пожурил их и сам Горох, объяснивший, почему так делать нельзя, и родители детей. Артём даже попытался расплатиться за ущерб, принесённый Тёмычем, на что Горох пообещал отдубасить тапкой, если Гаус снова что-то такое выкинет. Да и от Тёмыча у себя в гостях никогда не отказывался, но на кухню больше предпочитал никого из детей не пускать.***
Лёху Зуева ТёмТёмыч поначалу немного боялся. Причина была проста: внешне Лёха являл из себя вид очень хмурого дядьки, который, того и гляди, наругает тебя и накажет за всё, что можно. Однако уже после первой же посиделки с ним Тёма оказался в таком восторге, что родители даже подумали сплавлять сына ему как можно чаще. А всё было проще простого: Лёха просто взял и усадил Тёмыча играть с собой в «Вуконг». Ага. В прямом, сука, эфире! — Короче, всем привет, братва, у нас сегодня пополнение на стримах, — с этими словами Лёха усадил к себе на коленки вдохновлённого четырёхлетнего ТёмТёмыча и дал ему в руки джойстик. — Знакомьтесь, это наш новый юный стример. Улыбнись-ка в камеру! — Всем пливет! — без меры довольный Тёма помахал ручкой. — Меня зовут ТёмТёмыч! И я буду иглать с дядьЛёхой! — Именно так! Я надеюсь, что хотя бы сегодня с этой поддержкой я пройду этот еб… этот интересный «Вуконг» и мы с вами закончим эту серию стримов и начнём что-то новое! — усмехнулся Зуев и начал читать комментарии. — Тёма, про тебя много классного пишут!.. — Да, где? — мальчик сразу впился взглядом в экран. — Почитай, а то я плохо читаю пока! Не быстло! — Погоди, так ты уже умеешь читать, что ли? — Зуев искренне удивился. — Ты чё, такой взрослый пацан уже? Я в твои годы песок жрал и всё. — Да, меня папы учили! — гордо заявил мальчик. — По чуть-чуть. А песок не надо есть, он невкусный. Я плобовал! Искреннее удивление Лёхи было не скрыть. — Офигеть, — он аж присвистнул. — Прикиньте, чат, как чужие дети быстро растут? Казалось, только недавно этот сорванец тут бегал, на Шевелева, значит, прыгал так, что тот визжал недовольно, а теперь Артёмка-младший уже читать умеет! — Комменты читай! — отвлёк его Тёма и сам впился в экран, словно пытался что-то изучить. — Да, точно, я тут с тобой про чат забыл, — усмехнулся Зуев и посмотрел на экран. — Так, Нати Лаки пишет: «Сын Артёма Гауса и Сергея Шевелева? Какой взрослый уже!». Да, Нати Лаки, ты права, это ТёмТёмыч Шевелев! Просто они сейчас в соседнем с нами офисе снимают интеграцию, а детсад закрылся уже к этому времени. А в офисе все либо заняты, либо съеб… уехали уже. Попросили меня, значит. Ну а я у Гауса и спросил, может ли Тёмка на стриме поиграть. Он согласился. А у Серого мы и не спрашивали… на всякий случай. — Покажи, как иглать! — ТёмТёмыч подпрыгнул в нетерпении. — Да что ж ты будешь делать… давай. Может, хоть ты станешь моим талисманом и мы наконец пройдём эту ебат… игру, короче, — Лёха усмехнулся. — Смотри, значит, так, Тём, вот в чём дело… Вселенная с появлением ТёмТёмыча на стримах «Средней сложности» сломалась окончательно, ибо мистическим образом ТёмТёмыч отыгрывал свои раунды вполне себе неплохо — с помощью Лёхи, конечно же. Но самым главным шоком трансляции стало долгожданное прохождение Вуконга до самого финала, отчего радостный без меры Лёха всучил ТёмТёмычу припасённую коробку с конфетами, которые счастливый мальчишка сразу же в эфире и стрескал. И Лёха даже не чувствовал себя виноватым: он несколько месяцев не мог пройти эту чёртову игру! Так что вполне закономерно стал считать ТёмТёмыча своим талисманом — вместе с игрушкой собакой от Нати Лаки, которая так понравилась Тёме, что он в эфире её постоянно тискал и обнимал, чем вызвал ещё больше очарования у зрителей. Правда, об участии ТёмТёмыча в трансляции Шевелев всё-таки узнал, когда его сын стал неожиданной звездой «Средней сложности». Фанаты ещё во время стрима разнесли весть об участии мальчика, прибежали и позже растянули всю трансляцию на эдиты и тиктоки. Конечно же, новость мигом разлетелась и в твиттере, откуда Серёжа позже всё и узнал. Досталось за такое своеволие и Гаусу, и Лёхе (но несильно, ведь он всё же у одного родителя поинтересовался разрешением). На всякий случай прилетело даже Гороху, который в этот день не смог принять участие в рекламе и вместо него снимался сам Шевелев. Однако ТёмТёмыч очень сильно вдохновился и стримами, где активно отвечал на вопросы зрителей, которые Лёха зачитывал, и самой игрой, так что Серёже пришлось закусить удила. И позвать ТёмТёмыча на следующий свой стрым, потому что вдохновлённые фанаты первым делом после начала уже его личной трансляции начали спрашивать, где сын и почему он не играл вместе с отцом. Пришлось в срочном порядке забирать Тёму от Гауса, чтобы вместе с ребёнком разгадывать ребусы на скорость. Стрым, кстати, получился здоровским. Настолько, что Шевелев в итоге пошёл на примирение с Зуевым и посетил пару стримов «Средней сложности» в качестве гостя. Гаус в этом плане оказался более рассудительным и на гостевой стрим к ним сразу притащил довольного и счастливого ТёмТёмыча. А ТёмТёмыч продолжал на трансляции «Средней сложности» радоваться игре, конфетам и игрушке собаки, на которую он то и дело отвлекался, пока его папа Артём упрямо пытался пройти очередной раунд.***
Сидеть с Димой Орловым ТёмТёмычу очень-очень нравилось. Добрый, искренний, открытый, он всегда при любой встрече обнимал Тёму и обязательно дарил что-нибудь классное и вкусное. Пусть даже это была простая булочка из автомата на их этаже — главное, что подарена она была с душой! Он всегда интересовался, как у Тёмы дела, как к нему относились родители и не поругать ли их за что-нибудь, во что он любил играть и как проводил свободное время. Стоило ТёмТёмычу увидеть Диму где-то в коридоре офиса, где трудились родители, как мальчишка тут же с радостью бежал с обнимашками к своему хорошему другу, как Тёма сам нарёк Орлова. С Димой ТёмТёмыч сидел часто, поскольку их офисы располагались не так далеко друг от друга, а Орлов нередко оставался работать чуть ли не в ночную. Так что много раз Артём и Серёжа просто оставляли спящего мальчика в их офисе, а сами вместе со всей ДымМашиной занимались досъёмками. Вот и во время очередных «Контактов» ребята упросили Диму посидеть с их чадом. В этот раз одним из гостей был их хороший знакомый и коллега по цеху Иван Брагин, уничтожавший всех своей «маньяческой» игрой на съёмках «Однажды в России», а параллельно с тем работая на продакшене в «SlowSlowCow». — …знает ли ответ на вопрос Дима Орлов? — проговорил Шастун и засмеялся. — Слушай, у нас ему уже раз так… восемь звонили гости? Или сколько уже… — Ага, а пригласили его при этом спустя много лет, — фыркнул Брагин. — Но мы ему давай позвоним. Он вроде сейчас как раз в офисе с чьим-то ребёнком, но я что-то не уточнил, с чьим именно. — С одним конкретным, родители которого сейчас очень сильно напряглись по ту сторону камер, — Антон со смешком кивнул в сторону стоявших там Артёма и Серёжи. И если Артём довольно улыбался, то Серёжа несколько напрягся — сам не понял, почему. — О, с Тёмой? — догадался Ваня. — Для зрителей сообщим: речь о Тёме Шевелеве, сыне Артёма Гауса и Серёги Шевелева. Такой шебутной! Он иногда здесь в офисе разгуливает и сводит с ума всех. В хорошем смысле, я уточню! — А если Тёмыч ещё с Ванькой моим бывает — то караул вообще! — засмеялся Антон. — Нам надо открывать новое шоу под названием «Детский сад Медиум Кволити»! С кучей историй про то, как кто-то сломал аппарат и стащил все блинчики, как сломали декорации… — Было дело, — усмехнулся Брагин. — Мы звоним Диме Орлову, заодно для тревожных родителей узнаем, как там их сын поживает. По ту сторону съёмочного процесса Шевелев явно нервничал: Тёмке-то доверял, хотя кто знал, как он себя поведёт при неожиданном звонке?.. — Ало? — послышался тихий шёпот Орлова в телефоне. — Дим, вопрос: всю жизнь убегает от трона и славы, но вечно выходит: «ну ты теперь главный». Я понял, это кто-то сериальный персонаж, причём известный такой… В телефоне послышалось тяжёлое дыхание. — Дай подумать, я… — и слова Димы прервались громогласным детским «Ага, я тебя насёл! Ты вода». Шевелев немного успокоился: кажется, они с Орловым всего-то играли в прятки, и в итоге случайный звонок выдал Диму. Что ж, хотелось верить, что розыск проводился исключительно в одном кабинете, а не по всему этажу. А то так в своё время Павла убежала на другой этаж и тусила себе у Алины Сентюриной и Даши Мартыненко, пока непривычно взволнованный Горох на пару с друзьями разыскивал девочку по всему офису. — Да, я вода… Тёма, помогай думать, у нас мало времени! Кто из сериальных персонажей вечно убегает от трона и славы, но в итоге вечно становится главным? Только у нас мало времени! Секунды стремительно заканчивались, к тому же, шансов на ответ у них было немного, поэтому все уже было убедились, что в этом раунде Брагин проиграет, но… Как же удивились и Антон, и Иван, когда Тёмыч тут же сказал: «Это Дзон Сноу!» — словами было не передать. Но больше всего охуели Артём с Серёжей, с недоумением переглянувшись друг с другом. Они ж сыну этот сериал явно не показывали, маловато дитё для такого… — И я сейчас ради такого ответа нарушу все правила и не буду просить бросать трубку, потому что я сразу скажу — это правильный ответ! Тёма, ты такой большой молодец! — искренне восхитился Антон. — Тёма, я тебе обязательно куплю шоколадку! И робота! Хочешь робота? — вставил Брагин. — Ты мне помог раунд выиграть! А Димка вообще спал, балбес! — Эй, я не спал! Я прятался! Мы в прятки играем! — обиженно заявил Орлов. — И у меня уже попа затекла. — Потому что ты сидишь на ковобке, она твёвдая, попе бойно, — послышался детский голосок ТёмТёмыча. — Выйезай! Прошло уже солидно больше минуты, но никому это не было важно — ответ уже был дан. Пока в телефоне слышалось шебуршание и опасливое «ой-ёй» от Димы, Артём наклонился к Серёже и прошептал: «Тёмычу от нас тоже нужно что-то в подарок купить, он у нас умничка». Шевелев-то и не против подарков, но и задаривать — тоже идея плохая. А Тёма и без того вчера нахулиганил и нарочно футболку порвал. Вот и купит ему в подарок футболку на свой вкус, чтобы не выпендривался и вещи ценил. Зато Антон радовался ответу ТёмТёмыча больше, наверное, самого выигравшего Брагина. — Такой маленький, а уже такой умненький! Как вообще догадался-то? — А это папа Атём пвидумай такую загадку. И папе загадывав, — ничтоже сумняшеся выдал ТёмТёмыч главную тайну. — И сказай, что папу Сейёжу цевовать не будеть. Тойко есви отгадает — тогда тьмокнет. — Полагаю, папа Серёжа был очень недоволен, — Антон чудом не ржал в голос, глядя, как позеленело лицо Шевелева. У Тёмыча иногда не язык, а помело. Он, конечно, слышал про детскую непосредственность и в своё время стебался с Пашки, которая разбалтывала про ссоры родителей из-за забытых трусов и тайные секреты про украденные мороженки, но Тёма иногда её превосходил. — Он быстро догадався. А потом папа Артём тьмокал папу Сейёжу в щёку. А он сказав, что так не считается и надо бойше. «Детей бить нельзя, детей бить нельзя…». А вот Гауса можно, поэтому Артёму прямо во время съёмки прилетело тапком по затылку, потому что это он придумал эту чёртову загадку, выболтал её при сыне и вообще Шевелеву нужно найти хоть кого-то виноватого в этой ситуации. Стоило ли говорить о том, что Брагин и Шастун после этого хохотали в голос, чуть не сломав всю съёмку к ебеням? Спасибо, что хоть Стаса на этом моторе не было, а то устроили бы им головомойку… — Мы это вырежем. Мы это к ебеням вырежем, — ворчал Шевелев после съёмок, быстрым шагом идя к кабинету за сыном. — И заодно запрещу Димону общаться с Тёмкой. От него всего-то требовалось с ним посидеть! Ну прятался ты, вот и молчал бы сидел! А Тёмке язык почесать хотелось! Весь в тебя, Гаус ты ёбаный! Ну я ему… — Ой, да не ворчи ты так, — с улыбкой отмахнулся Артём. — Он у нас просто честный и непосредственный. Всё нормально получилось. И вообще, не беги так, дай тьмокну. — Я тебе жопу порву, если будешь ко мне лезть, — буркнул Шевелев. — Не надо рвать, я за безопасный секс, даже если он и грубый, — наигранно обиделся Гаус. — Ну и пожалуйста, ну и не нужно. Серёжа хотел было высказать ещё пару ласковых, но тут дверь кабинета раскрылась, и оттуда выбежал Тёма — счастливый, довольный и с роботом в руках. — Папы-ы-ы! Смотвите! Мне дядя Ваня подавил! Потому чьтё я ему помог! Счастливый ТёмТёмыч подбежал к Шевелеву и гордо показал робота из очередного любимого сыном мультика. Сердце, конечно, грел тот факт, что первым делом Тёма решил похвалиться именно ему, но всё же воспитать его следовало. А вот Диму Орлова — немножечко так наказать проформы ради. — Ух ты, какой робот классный! — восхитился выглянувший из-за его плеча Артём. — А дядя Ваня тебе ещё и шоколадку обещал, ты её выпросил? — Мы её с Ваней съеви, — улыбнулся Тёма. — Там дядя Авс Ваню привёз! У него такого вобота нет! Пошви! Довольное дитя схватило Серёжу за руку и потащило в кабинет, где младший Шастун вместе со старшим доедали последние кусочки шоколадки, Брагин обсуждал что-то с Лёхой Зуевым и Ромой Черезовым, Арс общался с неожиданно появившимся Стасом, а Дима Орлов, стоило ему заметить Артёма, подошёл к нему. — Ну что, с Тёмычем всё в порядке, не переживай. Извини, что со звонком так получилось, я ж не знал, что Тёма действительно в курсе, я просто хотел… — Да ты не переживай, всё хорошо, — Артём махнул рукой. — Как я и обещал, скоро приду к вам на стрим. Ты говоришь, Нати Лаки там подарок мне приготовила? — Да, и мне кажется, она меня убьёт, если я его не подарю тебе в скором времени, — хохотнул Дима. — Только… Я должен тебе кое-что сказать. Гаус смотрел на коллегу с некоторой тревогой. — Не говори Серёге, что я однажды во время пряток Тёмыча чуть было не потерял, — выдохнул Орлов. — Он очень удачно спрятался в шкафу наверху так, что я подумал, что он всё же удрал. Спасибо Ваньке, пришёл вовремя и заорал на весь кабинет, что он робота принёс своему «спасителю», Тёмка сам и выскочил из шкафа. Правда, он с полки упал и себе руку разбил, но там не трещина даже, честное слово. Просто синяк будет, наверное. С тяжёлым вздохом и смиренной слабой улыбкой Артём кивнул. Что уж на Диму злиться — он искренне пытался занять ребёнка, только и всего. А из шкафа он сам решился выскочить, только и всего. В конце концов, Тёмка и у них с Серёжей в какие ситуации не попадал. Чего стоил момент в парке аттракционов, когда они оба умудрились потерять сына из виду… К слову говоря, синяк у Тёмыча всё-таки появился, и налился достаточно неплохой, но мальчик на голубом глазу выпалил, что это он ещё в садике свалился с кровати. — А то меня папа Сейёжа бойше к дяде Диме не отпустит, — признался ТёмТёмыч Гаусу перед сном. — А дядя Дима обещав мне игвать в компьютев много-много… На самом деле, Артём своего сына очень сильно понимал. Да и Серёга, любящий тайком по ночам рубиться в очередную новинку, тоже бы прекрасно понял. Поворчал бы, конечно, для проформы, но всё равно бы разрешил. Потому что очень сильно своего ТёмТёмыча любит. Намного сильнее, чем ТёмТёмыч новоиспечённого робота, с которым он улёгся спать.***
Находиться с дядей Васей Фаустом ТёмТёмыч первое время боялся, ибо был наслышан о том, что он «работает с маньяками». Именно по этой причине четырёхлетний Тёма однажды устроил целую истерику папе Артёму и даже побил того кулаками, выражая всеми способами своё недовольство и страх. — Тёма, я не работаю с маньяками, я их изучаю, чтобы они никому и никогда больше не сделали больно, — осторожно и мягко произнёс тогда Вася и присел перед мальчиком. — Только и всего. И почему ты меня таким злым считаешь? Я тебя обижал? Недовольный ТёмТёмыч, прятавшийся от Фауста за Гаусом, осторожно выглянул. — Неть. Но я тебя всё равно боюсь! Ты с маньяками дружишь. — Я не дружу с маньяками, и тебе не разрешу, — сразу сказал Бейнарович. — Не надо с ними быть. Я вот тебе могу показать, с чем я на самом деле работаю. С рисунками, например. Хочешь посмотреть на рисунки и поиграть в угадайку? ТёмТёмыч поднял голову к Артёму, негласно спрашивая разрешения. — Тёмкин, я тебе разрешаю всё полностью, — уверил его Гаус. — Главное, чтобы ты сам хотел. Пожалуйста, посидишь часик-другой, поизучаешь рисунки с дядей Васей? У него интересные рисунки… Я надеюсь. Бейнарович кивнул. После долгих уговоров, убеждений и согласия купить детский рыбацкий набор ТёмТёмыч всё же остался с Василием, пока Артём будет занят. Несмотря на специфические интересы Бейнаровича, Гаус был в нём уверен и надеялся, что времяпровождение с ним пойдёт Тёмычу на пользу. К тому же, Вася как психиатр смог бы заметить, если бы у Тёмы были какие-то проблемы. А то иногда Гаус опасался, что их с Шевелевым споры и попытки Серёжи вырастить сына достойным человеком могут довести того до психиатра. Во всяком случае, хотя бы на психолога для Тёмыча Артём на всякий случай деньги копил. По возвращению спустя пару часов Гаус увидел картину маслом: ТёмТёмыч вполне себе сладко спал, привалившись к боку Бейнаровича и обнимая того за руку. Перед ними на придвинутом к дивану маленьком столике стоял ноутбук — видимо, Васин — и в нём звучала какая-то спокойная тихая музыка с мягкими переливами пения синиц. Под похожие мелодии с записями природы медитировала Олеся, и она же посоветовала включать похожий «шум» Тёмычу, когда тот плоховато спал. «Лес самоубийц славится своими…» — послышалось через пение синиц, и стало понятно: это вовсе не милый мультик, а ебаный тру-крайм. Пару секунд понадобилось Гаусу, чтобы понять услышанное и сопоставить все факты. Видимо, в какой-то момент Тёмычу наскучило играть с дядей Васей, он начал кукситься, и очень добрый дядя решил включить посмотреть спокойный и расслабляющий фильм. Вот только спокойный и расслабляющий… для кого? Судя по тому, что Тёмыч себе преспокойно спал, для него рассказ про лес самоубийц оказался не хуже белорусской «Калыханки». — Можешь не волноваться. Согласно тесту Роршаха, Тёма развивается согласно своим возрастным нормам, — Вася улыбнулся. — Да и в принципе его психическое состояние и развитие не вызывает подозрений. Здоровый и активный ребёнок, а ещё и любознательный. Я ему про профайлинг рассказал, а он теперь хочет стать криминалистом и сажать преступников за решётку. Довольно серьёзное пожелание для почти что пятилетнего ребёнка, но уж лучше так, чем стать смотрителем зоопарка или «дядей Максимом». Профессия «дядя Максим» восхищала самого Макса Зайца, но заставляла Шевелева пиздить того самого дядю Максима сложенным бумажным рулоном. — Ага. Спасибо… Но… Ты зачем ему этот фильм показал? — Гаус осторожно сел рядом. Тем временем в сюжете показывали картинки костей самоубийц, найденных в лесу. Самое оно для просмотра, особенно после того, как он сам снимался в рекламе мороженого. — А, просто мы с Тёмой играли, он успокоился и привык ко мне. И попросил включить что-то интересное. Но ты не волнуйся, он этот фильм не видел, задремал. На какую-то секунду на душе стало легче, пока Бейнарович со всей своей хитринкой во взгляде не продолжил: — Мы до этого смотрели про японского каннибала. Но нам не понравилось. Тёма сказал, что дядька противный, а когда я объяснил ему, кто такие каннибалы, он сказал, что это неправильные вампиры и вообще такое смотреть не будет, у него «есть вкус, в отличие от японских дураков». — Вась… — Ты взглядом сейчас мог мы перерезать мне глотку, — чуть усмехнулся Фауст. — Всё-таки есть в тебе чертовщинка, которую ты скрываешь. Да не волнуйся. Я потом нашёл ему какой-то мультфильм, мы его начали смотреть, а он носом заклевал и заснул. Я не стал его будить, может, у него режим. Пусть отдохнёт, а потом ты его спокойно себе заберёшь. Казалось бы, вроде всё относительно спокойно, Тёмке просмотры тру-крайма про японских каннибалов не зашли и ребёнок будет чувствовать себя нормально, однако уже вечером ТёмТёмыч затребовал от своих родителей досмотреть вместе с ним дома тот самый мультфильм, под который он заснул. «Мемуары улитки» звучали странно, но вполне вдохновляюще, и Артём и Серёжа со спокойной душой сели смотреть с ним вместе. Правда, уже спустя одиннадцать минут пришлось бороться с Тёмычем за выключение, потому что Артём наотрез отказывался объяснять сыну, что такое мастурбация и почему одного из героев мультфильма уволили за это с должности судьи. Спасибо, что потом рассказ пошёл своим чередом, и этому сюжетному ходу перестали уделять внимание. Мультфильм оказался весьма специфическим, Артём с его-то любовью к таким произведениям искусства фильм так и не понял, а ТёмТёмыч уснул себе спокойно на Шевелеве где-то на середине фильма и пропустил и любителей нудизма, и танцовщицу стриптиза, и смех Серёжи, когда тот всё же прочитал про мультфильм и узнал, что он вообще-то создан для взрослых. Но, видимо, Фауст этого по случайности совершенно не учёл. «Спасибо, Вася, что хотя бы не хентай», — только и смог подумать Шевелев, глядя на сладко спящего на нём сына. И Серёжа никогда не признался бы, что этот мультфильм ему очень даже понравился.***
Спокойный и дружелюбный дядя Лёша Баштовой радовал ТёмТёмыча не меньше Димы Орлова. Правда, дядя Лёша нередко и сам был занят делами, даже когда сидел с Тёмкой, поэтому поначалу он просто усаживал его на диван и клал перед ним огромное количество самых разных игрушек и конструкторов. Но активному мальчишке этого, естественно, было мало, он вскоре оттаскивал игрушки в сторону и лез с просьбами поиграть. А отказывать Лёша не умел совсем. — Тёма, мне нужно через полчаса отправить готовый сценарий на проверку и оформить документы на поставку реквизита, если я этого не сделаю, меня твой же папа Серёжа съест, — вздыхал Баштовой, но всё же усаживал Тёму к себе на коленки. — Неплавда! Мой папа не ест дядь! — возмущение ТёмТёмыча было таким искренним, что улыбка сама собой появилась на лице. — Искренне на это надеюсь. Но дай мне, пожалуйста, всего лишь полчасика, и мы с тобой поиграем в настольные игры. Тёмыч был очень умным мальчиком и соглашался подождать, однако детского терпения хватало ненадолго, и в скором времени он сползал со своего «детского уголка» и бродил по кабинету в поисках чего-нибудь интересного. Баштовой молчал, пока Тёма вытаскивал с полок коробки с настольными играми, раскрывал их и перепутал все карточки и фишки, не проронил ни слова, пока мальчик залез на хлипкий подоконник и прыгал по нему, позволял ему ползать по всему офису и попробовать на вкус магниты с доски, но вот когда Тёма со скуки попытался сгрызть провод от ноутбука, Лёша тяжело вздохнул и закрыл работу. — Все дети одинаковые, даже пять минуток спокойно не посидят, — Баштовой взял Тёмыча на руки. — Ладно. Давай конструктор, что ли, соберём? Что ты хочешь — замок или машинку? — Я хотю в пещелу, — вдруг выдал Тёмыч, чем Баштового явно обескуражил. — В какую такую пещеру, Тём? — Папа вчела лугал папу. Сказал, что отплавит его в пещелу к летучим мышам, — спокойно объяснил Тёма. — А я тоже к ним хотю. А папа меня к ним не пускает. За годы знакомства с Шевелевым и Гаусом Лёша уже привык к таким изысканным выражениям и посылам нахуй, так что ничего удивительного в сказанном Тёмычем не было. Вот только мальчик ввиду своего возраста понял всё по-своему. — В эти пещеры маленьких детей не пускают, придётся немного подрасти, — Лёша усадил Тёму поудобнее. — Слушай, мне правда очень нужно доделать свою работу. Я освобожусь — и буду полностью весь в твоей власти. Можешь просто посидеть себе в уголке, поиграться с машинками и больше ничего не делать? — Я и так сидел, — насупился малыш. — Я знаю, солнышко, но нужно ещё немного. Хорошо? Скрепя сердце Тёмыч всё же пошёл на уступки. В этот раз Тёма действительно больше не лез к нему, и тишина позволила Лёше наконец доделать сценарий, внести правки и с чувством выполненного долга отправить подготовленный документ Стасу. Вот только Баштовой непозволительно забыл, что если маленький ребёнок замолк хотя бы на минуту — жди беды. А Тёмыч затих по меньшей мере на полчаса. Лёша поднял взгляд от ноутбука, и… …И, кажется, ему пизда от Люды. Потому что ТёмТёмыч, пользуясь полнейшим игнорированием, пошёл заниматься своими делами. А из дел у него оказался лежащий на столе серебристый закрытый ноутбук Люды и цветные маркеры. И прямо сейчас на новеньком макбуке красивым ковром распускались маркерные цветы, нарисованные заботливым маленьким эстетом. Тёма даже язык высунул от старания, пока выводил красные лепесточки на одном из растений. Ничего не сказать, талант к рисованию у мальчика явно был, только вот Люда его явно не оценит. — Тёма, а ты почему не на листочке решил порисовать? — вкрадчиво поинтересовался Баштовой. — Я не насёл, — искренне ответил ТёмТёмыч, не отвлекаясь от своего занятия. — Ага, хорошо… А почему на чужом макбуке решил порисовать? — А это зе папин, — спокойно сказал Тёма. — Да нет, Тёмк, свой макбук Артём забрал. А это ты технику Люды украсил. А она не разрешала. — Ой. Тёмыч тут же отвлёкся от своего занятия и поднял ошарашенный и несколько взволнованный взгляд на Баштового. Что уж с Тёмки-то взять — дитё дитём, и искренне пытался себя скучающего развлечь. Это скорее самому Лёхе достанется… Да и родителям Тёмыча заодно. — Ладно, давай попробуем ситуацию исправить… — Баштовой оглянулся. В их кабинете явно чёрт ногу не то, что сломил бы, а вообще её рисковал лишиться, но чем конкретным стереть перманентный хороший маркер — вопрос. Ацетон вообще не вариант — тогда Люда их вообще убьёт. На влажные салфетки надежды особой не было, но на всякий случай Баштовой решил рискнуть. Маркер, к счастью, ещё не успел засохнуть полностью, но из-за этого милые цветочки расплывались в грязные замусоленные пятна, что ещё больше портило поверхность. — Мозет, салфетками от пятен убвать? — предложил Тёма. — Мне папа Селёжа так футболку очистил! Резонное предложение маленького Ван Гога Баштовой принял на веру. Спасибо, у Даши Мартыненко такие салфетки нашлись, поэтому способ в скором времени был опробован. Это помогло избавиться от замызганных пятен, однако сама основа рисунка оставалась, пусть цветочки уже изрядно побледнели. — Лёха! — Даша влетела в кабинет неожиданной фурией. — Есть способ! — она полезла в карманы своих джинсов, и из одного достала чупа-чупс, который тут же был всучен осчастливленному Тёмычу, а из другого — с десяток маленьких медицинских салфеток. — В салфетках спирт есть, может, поможет? — Попытка — не пытка, — тяжело вздохнул Баштовой и открыл одну из салфеток. — За Тёмкой пока последи, пожалуйста, а то вдруг он нам решит стены задизайнить. — О, это мы умеем! Дизайн — наше всё, да, Тёмчелло? — Даша тут же взяла мальчишку на руки. — Давай, рассказывай, как наше ничего?.. Спустя штук тридцать матов под нос, десять минут упорного труда и притащенного Дашей Тузовской спиртового изопропилового антисептика избавиться от красивого перманентного творчества всё-таки удалось. Крышка макбука немного неравномерно блестела в некоторых местах, кое-где были заметны потемнения, но в целом макбук остался жив. Люда, на счастье Баштового, ничего не заподозрила и даже ни словом не намекнула, что с её техникой что-то не так. Зато ТёмТёмыч снова заталдычил про пещеру и хотел туда отправиться и посмотреть на летучих мышей. За этим их и застал Серёжа, пришедший забрать наконец сына домой. На день рождения ТёмТёмыча Лёша подарил билеты на интерактивную экскурсию про летучих мышей и магнитную доску для рисования. И на всякий случай изопропиловый спирт. Шевелев, которому Даша Мартыненко разболтала про художественные таланты его сына, лишь благодарным образом смолчал. На всякий случай. А то больше Баштового не получится ни о чём попросить.***
— Нет, я не буду оставлять Тёму с Шеминовым! Ни за что! — возмущался Артём и прижимал сына к себе. Как же не вовремя Серёжу вызвали на съёмки в Питер! Нет, Артём сильно рад за мужа, но когда ему самому срочно надо участвовать в организации «Неигр», няня неожиданно приболела, а Сапёр оказался в другой части страны, он начинал не на шутку волноваться. Пятилетний Тёма наверняка бы уже мог и посидеть себе тихонько в уголке и посмотреть на процесс съёмок со стороны, но парень слишком опасался оставлять ребёнка одного среди толпы вечно снующих людей. Или вообще в зале возле огромного количества зрителей. Поэтому, когда кто-то из съёмочной группы предложил хотя бы на час отдать сына сидящему в отдалении и наблюдающему за всей организацией со стороны Стасу, Артём взбесился не на шутку. Он-то планировал, что с Тёмой посидит кто-то из визажисток или ассистентов, но кто-то не соглашался, кто-то уже уезжал, а третьи делали очень занятой вид. К чести Шеминова надо сказать, что и он пришёл в ужас от предложения побыть с Тёмой. — Вот только мелких мне не хватало, ага! Чтобы он всю аппаратуру мне сломал? — выпалил Стас. — Так, Гаус, решай свою проблему сам, хорошо? Только быстро, у тебя десять минут на все дела. Решить проблему, конечно же, не удалось, и Артём собрался было усадить Тёмыча в коридоре неподалёку, но Стас всё же не был суперзлодеем, чтобы оставить несчастного ребёнка в одиночестве. — Хрен с тобой, — проворчал Шеминов и подошёл к ТёмТёмычу. — Артём, ты, в отличии от своих родителей, умеешь себя хорошо вести? Не будешь мне мешать и тыкать на кнопки просто потому, что тебе так захотелось? Вот тут-то Гаус и разинул рот. — Что? Нет, Тёма лучше со мной останется… — Не такой уж я монстр, и у меня есть опыт воспитания ребёнка, — заворчал Стас и взял не особо сопротивлявшегося Тёмыча на руки. — Пойдём ко мне? Посидишь, но чтобы не мешал следить за процессом съёмок, окей? — А можно мне тоже последить? — удивлённо спросил Тёмыч. Видимо, что-то тёплое по отношению к детям у Шеминова всё же было, потому что он тяжело вздохнул и кивнул. — Можно. Только ради Бога, не смей никакие кнопки нажимать! — Стас, — вдруг твёрдо произнёс Гаус, и Шеминов повернулся с вопросительным видом. Взглядом Гауса, наверное, можно было резать людей. И прямо сейчас, казалось, он готов прирезать Шеминова как нечего делать. — Даже если Тёма что-то сделает и тебе это не понравится — не смей ему ничего говорить и как-то ругать. Лучше беседуй и срывайся на мне. Шеминов тяжело вздохнул. — Ой, иди к чёрту, Гаус. Ребёнок у вас получился вполне себе милый. Да, Артём Артёмович? По хитрому прищуру детских глаз Стасу бы понять, что милота эта с подставой, но Шеминов об этом не задумывался. А очень даже зря. Первое время мальчик в самом деле вёл себя тихо и довольно спокойно, так что первый пул съёмок прошёл без сучка и задоринки. В кратких перерывах между съёмками, подготовкой оборудования и бесед со зрителями Артём бегал к Стасу не только по уточнениям и поручениям, но и чтобы посмотреть, как себя чувствовал сын. Тот вёл себя вполне довольно, сидел себе тихо и с явным восторгом смотрел на тьму экранов. Сюрпризы, оказалось, начались гораздо позже. — Я хочу в туалет, — Тёмыч дёрнул Стаса за штаны, и тот чертыхнулся: не сейчас, когда у них самый пик съёмок! У Музыченко тур, они и так их еле выловили, они и так задерживали процесс донельзя! Ещё немного — и придётся платить неустойку. — Потерпи минут пять. — Дядя Стас, я и так всё испытание терплю. Молчу, как приличный мальчик. Но я могу стать неприличным, если подожду ещё пять минут. Давайте я сам схожу? Где он тут? Шеминов тяжело вздохнул и потёр переносицу. Ладно, хрен с ним, его Демид тоже вечно не вовремя просился. А почти в пять лет дети уже вроде более-менее адекватные, Тёмка вон даже почти не шепелявил. Найдёт туалет. — Прямо по коридору идёшь до упора, потом поворачиваешь направо, идёшь дальше и будет тебе третья дверь слева. И только тихо там! — шикнул он. ТёмТёмыч согласно кивнул и, аккуратно открыв дверь, вышел в коридорное пространство и дал наконец Стасу возможность спокойно контролировать в рубке съёмочный процесс. Остальные, кажется, тоже выдохнули, когда потенциально опасный для аппаратуры объект покинул их вотчину. Увлёкшись работой дальше, Шеминов совершенно не следил за временем, и очень даже зря. В очередной перерыв Артём зашёл к ним и, не обнаружив сына, поинтересовался: — А с кем Тёмка? Вот тут-то Стас и перетрухнул. Судя по всему, уже на протяжении получаса младший Шевелев шлялся где-то в окрестностях «Сколково» и в ус не дул возвращаться! Вот же балбес! И Стас хорош — упустил ребёнка! Ему бы на Гауса наехать, что, мол, не обязан следить за дитём, но сам же напросился. Да и чисто по-человечески волновался. — Ушёл в туалет. Заблудился, блин, что ли? — Шеминов выскочил из рубки, и Гаус — следом за ним. Тёмы не оказалось не только в уборной, но и в принципе на этаже. Искать ребёнка по всему «Сколково» Стасу было не с руки, поэтому он пошёл обратно к съёмкам, разрешив Артёму заняться поисками бесценного дитя. Однако теперь никакого удовольствия от своей работы Шеминов не получал и всё время сидел как на иголках. В новый перерыв Стас вышел к съёмочной площадке и вдалеке увидел картину маслом: в конце зрительного зала со стороны операторов, в самом уголку, на порогах сидел ТёмТёмыч и с явным интересом смотрел на всё происходящее, а именно — на гримировку и уборку съёмочной территории. Чертыхаясь, Стас пробрался к нему, уселся рядом и, пытаясь держать себя в руках, произнёс: — Ты куда пропал, малец, а? Ты в курсе, что тебя все потеряли? Ты куда убежал? — А меня дядя Серёжа Горох увидел и сюда тихонько привёл и сказал сидеть тихо-тихо, — мальчик поджал губы. — Я просто заблудился и не понял, как назад вернуться. — Зае… зашибись. А тебя папа Артём ищет, — вздохнул Шеминов. — И я буду тебя ругать. — Вы не имеете права, вы не мой родитель, — гордо сказал ТёмТёмыч. — Папа Серёжа будет очень сильно злиться, если вы меня поругаете. — Ага. А когда я расскажу, что ты меня не послушался и удрал — он поругает тебя. — Не поругает. Я слушался, я просто заблудился, — упрямствовал Тёма. — Можно я лучше тут тихонечко посижу? У вас скучно. И вы скучный, только в экран пялитесь. Шеминов не знал, в кого ТёмТёмыч пошёл больше: в упёртого Шевелева или гордого Гауса, но сынок явно стащил черты обоих. В конце концов, Стас в няньки этому мелкому не нанимался, так что пусть Гаус разбирается с поступками своего чада сам. И пусть только дитё попробует им помешать!.. Он всем всыплет по первое число. — Ладно, сиди уж, — Шеминов махнул рукой и снова ушёл на своё рабочее место. Впоследствии ТёмТёмыч не раз и не два выбегал на съёмочную площадку — к счастью, только во время перерывов, и помогал убирать шарики и бутылки, а также вместе с папой развлекать толпу и настраивать её на нужный лад. Надо сказать, Тёма действовал очаровательно и его присутствие положительно сказалось на зале. Что ж, иногда нарушение всех различных правил и присутствие детей на площадке могло сказаться с пользой. А сколько визгу здесь бы было, если бы Антон притащил сюда своего Ванечку… «Надо будет с ним поговорить на эту тему, рейтинги нам поднимем, — подумал Стас. — Только Арса бы как-то из этого уравнения убрать, а то не позволит». ТёмТёмыч же в это время уволок себе одну из бутылочек «Неигр». В конце концов, от дяди Стаса не убудет. А он очень сильно уже хотел пить.***
ТёмТёмыч очень любил находиться с кем-то из друзей родителей, веселиться вместе с ними и здорово проводить время… Но вдвойне сильно он ценил моменты, когда родители забирали его и везли домой, в родные комнаты. Если его забирал папа Артём, то у него обязательно была традиция прикупить что-нибудь вкусненькое в награду за то, что Тёма хорошо себя вёл (или же очень старался). Любимые киндеры, шоколадки, леденцы или же пачка желаемых чипсов («с Человеком-Пауком, пап!») приобретались тут же, и домой они нередко ехали на самокате, и Тёмыч верещал от радости, когда они быстро рассекали московские просторы. Ветер лихо обдавал лицо, они неслись навстречу улицам, но Тёме не было страшно: ведь за его спиной находился его классный папа Артём, который в любой момент мог его защитить, и к тому же сам управлял целым самокатом! А иногда Артём специально усаживал ТёмТёмыча к себе на шею и нёс так, несмотря на людей в округе. Тёма несомненно восхищался, с невиданной ранее высоты рассматривал дома и улицы и рассказывал папе обо всём на свете. А тот непременно удивлялся и подшучивал: «Расскажи подробнее, что ты видишь, а то мне так залезть не на кого!». Папа Серёжа, забирая сына домой от гостей или с работы, обычно заботливо укутывал Тёму, даже если на улице было тепло. Позже Тёмка норовил стащить шапку и убежать вперёд, за что получал небольшой нагоняй. Но папа Серёжа сильно не злился и в какой-то момент разрешал ходить без головного убора. Правда, чаще всего он оказывался прав, и замёрзшему Тёмычу приходилось нахлобучивать злополучную шапку назад, но это уже погода вредная виновата. А когда они добирались до дома на такси, то папа Серёжа укладывал сына к себе на ноги, видя, что уставший от насыщенного дня мальчик засыпал. Сквозь сон Тёма слышал и мерные красивые напевы колыбельной, и чувствовал, как сильный папа Серёжа брал его на руки и нёс из такси сразу до квартиры, и как укладывал едва проснувшегося сына снова спать и целовал его в лоб со словами «спокойной ночи, Кнопочка»… И пусть ТёмТёмыч любил ворчать и бубнил сонное «я не маленький», всё равно ему было очень приятно. И хоть сколько бы ни веселился Тёма у кого-то из папиных друзей, всё-таки своих пап ТёмТёмыч любил больше всего на свете.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!