Ловушка для вожаков

Два дня. Два. Ёбаных. Дня. Тэхён почти не выходит из лазарета. Даже ночью, даже когда нужно спать, ходит кругами, как загнанный зверь. Что с убийцей? Ничего. Что с Чоном? Тоже нихера. Никакой динамики. Чонгук горит. Температура держится стабильно высокой, тело мокрое, с него буквально сочится жар. — Инфекция, — хмуро бормочет Хеин, глядя на обездвиженного альфу. — Без человеческих лекарств тут не обойтись. — Откуда мне их взять?! — зло шипит Ким. — Съезди к людям. — Ты серьёзно? — Очень. Дерьмовее идей в его жизни не было. Но поехал. Нашёл единственную машину в стае, которая не заводилась лет десять. Проклинал всё, пока не завёл. Проклинал всё, пока добирался. Аптека казалась адом. Фармацевт задал сто тысяч грёбаных вопросов. Тэхён чуть не сдох, пока пытался ей объяснить, что у него больной альфа с температурой под сорок, которому срочно нужны лекарства. Пришлось звонить Хеину. — Передай трубку. Тэхён швырнул телефон на кассу. Лекарь всё объяснил, альфа всё купил, загрузился в машину и на всех парах помчался обратно. Когда вернулся, Хеин накачал Чонгука таблетками и настоями, заставил выпить всё, что можно. Вожак Ким надеялся, что это поможет, и помогло, но ненадолго. Чонгук всё ещё стонал. Жался. Каждый раз, как Тэхён заходил, чувствовал, как вожак реагирует на него. Словно чуял. — Тэ… — сиплый голос, стон. Ким замер. Чонгук шептал. Явно не для ушей любопытного лекаря. — Блять… — всхлип. — С тобой было… так хорошо… Тэхён остолбенел, Хеин замер рядом, недоверчиво смотря прямо на своего вожака, что как-то стушевался и зарделся. — Что он сказал? — омега моргнул. — Ничего! Заткнись Чон! Но Чонгук не затыкался. В бреду ему было всё равно. — Чувствовал тебя… на себе… Тэхён облился холодным потом. Блять. — Чонгук, — тихо, строго. — Спи, а? Но альфа хватал воздух ртом, поднимал руку, хотел коснуться. — Ты, блять, умираешь, а всё об одном думаешь, осеменитель, — хрипло фыркнул, а самому смешно стало. Тэхён сжал ладонь альфы, ощущая, насколько горяча кожа. Тело горело, как факел, но Ким не отпускал. Тёплый, тяжёлый, упрямый. Как всегда. Негодяй. О нём только в бреду вспоминал, когда температура под сорок, а как только до дела в реальности доходит – я не я, хата не моя. Интересный, сука. Тэхён провёл большим пальцем по костяшкам Чона, нахмурился. Когда Миндже последний раз сюда заходил? Было забавно, но не помнил, а ведь не видел омегу с тех самых пор. Свалил? Обиделся? А кто мужа навещать будет? Тэхён оглянулся на Хеина. Тот уже сидел с закрытой книгой, лениво посматривал на них. — Слушай… — начал Тэхён, не отпуская ладонь Чона. — Хм? — Ты Миндже видел? — Последний раз пару дней назад. — И он больше не приходил? Омега пожал плечами. — Ну… так-то нет. Тэхён опустил взгляд обратно на Чона. Горячий, пахнет всем, чем не должен. Миндже не приходил. Миндже не навещал. Миндже бросил его здесь. — Непорядок, — пробормотал Ким, сжимая ладонь альфы крепче. Чонгук вздрогнул. — Ты, Чон, только попробуй выкарабкаться… и, клянусь, я тебя в чувство приведу. Такой жизнью у меня заживешь, папу родного вспоминать будешь! Вожак что-то хмуро пробормотал, но слов было не разобрать. Только дыхание — тяжёлое, жаркое. Тот слабо, но уже осознанно сжал его пальцы в ответ. Живой. Возвращается. Улыбнулся криво, не убирая руки, пытаясь собрать себя по кускам. На пятый день с начала температуры Чонгук, наконец, почувствовал себя лучше. Стал открывать глаза, уже осмысленно реагировать на происходящее. Снова начал делать вид, что они с Тэхёном враги народа, но что-то странное в болезненном тянущемся к Киму взгляде было. Например, что краснел дико, прятал глаза, смотрел чаще, когда тот отворачивался. Как юный омега, только узнавший, что значит течка. Ким видел всё, вроде даже понимал. Но не торопился. Не сейчас. На шестой день, когда Чонгук наконец смог приподняться, пришли новые вести. Новый труп. Тэхён резко развернулся к вошедшему разведчику, ошиваясь до сих пор сутками в лазарете. — Где? — На границе. — Чья территория? — Наша. Тэхён выругался. — Кто? — Советник. — Я иду. — Ты, блядь, только встал! — рявкнул Тэхён. — У меня нет времени валяться. Ким подступил ближе, схватил за плечо. — Ты ослаблен! Не встанешь на лапы! Ты самый уязвимый сейчас из всех, неужели так хочешь помереть? — А мне плевать. Вожаку Киму хотелось спросить: «А как же я? Тебе и на меня плевать?». Но прикусил язык. С какой стати вообще ожидал чего-то другого от этого упрямца? Горячка прошла. Теперь перед ним не тот Чонгук, что жарко тянулся к нему, пьяный от жара. Похоть забылась. Теперь перед ним только вожак чужой стаи. С омегой на сносях. К слову, Миндже так и не появился, хотя ему доложили, что Чонгук очнулся. Хеин только пожал плечами: «Видимо, ему уже плохо, срок большой. Рожать скоро поди». — Ты хочешь сдохнуть?! — Я хочу поймать суку, которая играет нами, как марионетками! Тэхён глядел на него снизу вверх, глаза полыхали бешенством. — Ладно, Чон, хочешь идти? Тогда идём. Группа собралась быстро. На этот раз — не просто патрульные и разведчики. В лагере уже все понимали, что дело выходит за рамки обычного конфликта между стаями: не случайные нападения, не стычки на границах — охота. Причем на советников. Чонгук, даже не желая этого, отметил про себя закономерность. Первым погиб его советник. Затем — советник Тэхёна. Теперь снова Кима. Если воина можно было списать на случайность — мол, попался не в то время, не в том месте, — то, что делать с остальными? Трое убитых, трое советников. В этом была система. — Это уже дело масштабное, — напряжённо сказал кто-то из группы. — Нужно собрать совет старейшин. Внепланово. Тут же послышались голоса поддержки. Да, совет должен знать. Совет должен решить. — Пока соберём совет, он убьёт ещё кого-то. — Но мы не можем действовать только обычным составом, вожак! — вмешался Намджун. — Трое убитых! Это не личная месть! Это не разовая стычка! Кто-то планомерно избавляется от наших советников! — Ладно. Отправьте послов. Совет должен собраться завтра. Разговоры продолжались, но Чонгук уже не слушал. Волк внутри нервничал. Смотрел на тело советника Тэхёна, вывалившееся на снег у самой границы. Ранения были похожи. Точно такие же, как у остальных. Чистые, точные укусы. Горло разорвано. Запах едва уловимый. Убийца снова тщательно замёл следы. Чонгук медленно присел на корточки, опуская пальцы в окровавленный снег. Советники. Почему именно советники? Что их объединяет? Кому они мешают? Позади шаги. Тяжёлые, уверенные. — Опять одни и те же раны. — Да, — Чонгук даже не повернулся. Ким присел рядом. — Значит, это не месть кому-то лично. Месть структуре? Чонгук медленно поднял глаза, встретившись взглядом с Тэхёном. Не хотелось признавать, но тот прав. Кто-то хотел уничтожить советников, оставить стаи без поддержки, без руководства. А главное, без контроля. — Если он выбрал советников, значит… Чон, мы с тобой будем следующими. — Думаешь, нацелится на нас? — А что, если он уже это сделал? Звуки лагеря стихли. Смотрели друг на друга, понимая простую истину: убийца не просто устраняет старейшин, расчищает себе путь. Чонгук ещё раз скользнул взглядом по своим приближённым. Слишком мало вариантов. Действительно сильных, крупных, черных волков, способных составить ему конкуренцию, в стае можно пересчитать по пальцам. Хосок, Намджун, Рюон. Последний сейчас находился на Юге, выполняя его приказ, но даже там требовал проверки. Остальные двое стояли прямо перед ним.  В голове медленно складывалась картина. Намджун — надёжен. Верен. Умен. Не сделает лишнего шага без выгоды, но убийцей… Чонгук не мог представить его таковым. Проблема лишь в том, что Ким был слишком умён, чтобы скрыть, если бы действительно был виновен. Да и женат на родной сестре Чонгука. Хосок? Двоюродный брат. Не тот тип. Не кровожадный, не амбициозный, слишком прямолинейный для таких игр. Да, сильный, да, верный. Но убийца? Вряд ли. Рюон? Чрезмерно далеко от стаи Тэхёна. Но если бы убивал — не оставил бы следов, не привлёк бы внимания. Пожалуй, самый подозрительный. Неужели сутками бегает в пути? Сомнения, скрытый Чхве Рюон тот, кто никогда не действовал бы так открыто. Чонгук сжал челюсти, в желудке растёт неприятная тяжесть. Слишком много «если». Слишком мало ответов. Необходимо второе мнение. — Присмотрись к ним, — бросил тихо, почти шёпотом, но Тэхён услышал. — Кому? — Ко всем, кто здесь. Младший скосил взгляд на группу волков, что стояли неподалёку. Взгляд — цепкий, внимательный, безжалостный. Чонгук знал, что Тэхён умен. Точнее, хитер, что в принципе одно и то же. В хищнике Кима живёт дьявольская проницательность, с которой тот мог видеть больше, чем должен. И если кто-то сейчас скрывает что-то — вожак увидит. Тэхён хмыкнул, но ничего не сказал. Лишь начал наблюдать. Волки стояли поодаль, шептались, кто-то нервно поглядывал на тело, кто-то смотрел на вожаков, кто-то просто молчал, уставившись в землю. — Намджун. Слишком напряжён. Губы поджимает, мышцы напряжены. Не просто потрясён — боится. — Боится чего? — Вот это хороший вопрос. Себя? Нас? Или знает больше, чем говорит? Царапин нет. Вроде бы чист. Хотя, если бы и был замешан, вряд ли бы сейчас активно ошивался? У него есть пара? — К чему такой вопрос? — Истинные могут залечивать друг друга. Если так, тогда на нем могло и не остаться ран, пара бы все залечила. В голове звенело. Уже не боялся догадок, даже не отталкивал их. Впервые, с момента, как заметил, что бесит запах Кима больше, чем следовало бы. Всё, как по кусочкам пазла, становилось на место. Нога не могла так быстро зажить, а ходит уже относительно ровно. Помнил, как в ту ночь, дрожа от жара, прижимался к нему, впивался пальцами в чужую одежду, цепляясь, хватаясь за спасение. Каждый вдох был полон запаха Кима. Снами смазанными, но в каждом, абсолютно каждом ощущалась рука младшего. Истинные пары могут залечивать друг друга. — Дальше. — Хосок, — Тэхён прищурился. — Спокоен. Не настолько, чтобы не заботиться обо всех тут, но достаточно, чтобы не нервничать. Если это кто-то из нас, он не подозревает. Хотя…Чёрный волк? Черный волк у него и у Намджуна, верно? И запах скрывает, но на нем царапин нет. — Да. Ты хочешь сказать… — Ой, брось, ничего не хочу сказать. Он подходит под описание просто. Юнги, — продолжил младший. — Злится. По нему видно. Но не то, чтобы особо переживает. Это говорит либо о том, что он черствый ублюдок… либо он уверен, что это не его проблема. — То есть? — То есть он либо не знает, кто убийца, либо знает, но считает, что убийца не из нас. Я бы совсем не него ставки не делал, ленивый. — Сокджин? — Подозрителен. — В каком смысле? — Он напряжён, но не так, как Намджун. Не боится. Скорее… он уже что-то понял. — Думаешь, он знает? — Думаю, он догадывается, но либо не уверен, либо не хочет говорить. Если бы убивал я, Сокджин был бы следующим трупом. Ещё странно, что он постоянно зыркает на Намджуна. Вон, смотри, — указывает на их бесконечные переглядки. — Они так всегда? Трахаются, что ли? Не думаю. Подозрительные. Либо у самих какие-то тайны, либо Сокджин подозревает Намджуна! Чонгук молчал. Внимательно всматривался в каждого. — Кто-то ещё? Тэхён замялся, потом медленно выдохнул. — Твой омега. — Миндже? — Я не говорю, что он убийца. — Поднял руки в примирительном жесте. — Но он… избегает тебя. — У него скоро роды, Ким. — Возможно. — Тебя бесит, что у меня есть омега. — Меня вообще мало что бесит. — Ой, да брось! Ты чуть не сожрал его, когда Миндже подошёл ко мне близко. — Может, мне просто неприятно на него смотреть. Может, потому что он слабый? — Может, потому что он мой? Тэхён чуть прищурился. — Ты так уверен? — Да. — Правда? Ты слишком самоуверен, Чонгук. — Просто скажи. — Что? — Что ты на меня виды имеешь. — Если бы я имел на тебя виды, Чон, ты бы уже не спрашивал! Твой омега пропал! Ты отвлекаешься не на то. На меня злишься или на себя? — Ты хочешь сказать, что Миндже что-то скрывает? — Я хочу сказать, что он исчез. И тут Чонгук осознал. Он не видел Миндже с тех пор, как тот пришёл в лазарет дня четыре назад, не чувствовал его запах в стае, не слышал его голос. Блять. Чон судорожно выдохнул. — Мы его найдём. — Чон… — Мы. Его. Найдём. И Тэхён не спорил. Что-то было не так.

***

Собранная группа двигалась быстро. Непривычно было оставлять Намджуна, Юнги, Хосока и Сокджина. Все четверо вызывали подозрения: Юнги и Сокджин слишком часто возвращались с пустыми руками, будто намеренно не могли найти следы, а Хосок и Намджун выглядели как потенциальные кандидаты на роль убийцы советников. Чонгук не терпел ожидания. Каждый шаг — напряжение в теле. Лицо мрачное, взгляд жесткий. Больше не позволял себе сомневаться. Если омега пропал —обязан его найти. — Миндже действительно не в поселении, — отрапортовал разведчик, поспешно догоняя. — Следы уходят на юг. — Один? — Нет. С ним кто-то был. Тяжелее, крупнее. Альфа. Удар. — Чей запах? Разведчик замялся. — Он слабый. Смазан. Но… Чонгук рыком заставил говорить быстрее. —Похож на запах кого-то из наших, вожак. — Охуенно, — хмыкнул Тэхён, оглядываясь. — Только подумай, Чон, твой муж с каким-то альфой ушел в ночь. И что-то мне подсказывает — он не заложник. Чонгук не ответил. Не хотел. Пытался игнорировать, что Ким прав. Миндже ушел добровольно. — Мы найдем его. Группа двигалась быстро, сосредоточенно, не тратя времени на лишние разговоры. Снежный наст хрустел под лапами, но следы перед ними оставались чёткими, уходящие даже не пытались скрыться. Настораживало. Тэхён скосил взгляд на Чонгука. Тот хмурился, глаза метались по следам, анализируя, выискивая несостыковки. Местами запах был чётким, насыщенным, но местами резко обрывался, кто-то явно поднимал носителя в воздух. — Они что, хотят, чтобы мы их нашли? — пробормотал кто-то из волков. — Остановитесь. — Что? — Тэхён сделал шаг ближе. — Здесь запах прерывается. Ким нахмурился, опустился чуть ниже, втягивая в лёгкие воздух. Чонгук был прав. В этом месте аромат резко обрывался, словно здесь того, кого они преследуют, просто не стало. — Его несли, — тихо проговорил Тэхён. — Значит, кто-то ещё был с ним. Вожак Ким огляделся по сторонам. Лес здесь был тише, гуще. Почти мёртвый. Снег скрывал возможные ответвления пути, но, если кого-то несли, значит, дальше он должен был снова коснуться земли. — Ищем дальше. Он должен был снова оставить следы. Группа вновь двинулась вперёд. Поиски не заняли много времени. След появился через десяток метров, тело сбросили обратно на землю, и дальше человек уже бежал самостоятельно. Запах всё ещё был чётким, но к нему примешивался другой. Чужой. — Кто-то с ним. Чонгук и Тэхён молча переглянулись. И так это понимали. Вопрос был в другом — кто? Кто помогал Миндже? Кто знал о его побеге? — Ускоряемся, — бросил Чонгук, переходя в бег, что с больной лапой даже при регенерации сделать было крайне сложно. Не сбавляли темп, снежные сугробы пролетали мимо размытыми пятнами. Запах теперь был чётким, без перебоев. Миндже и его спутник больше не пытались скрыться, что беспокоило. — Они нас ведут, — шепнул Тэхён, бежавший бок о бок с Чонгуком, смотря периодически на лапу, что снова начала кровить у последнего. — Понимаю. — Вопрос в том, в ловушку или к себе домой? Ответа не последовало, но оба знали — вариантов было немного. След привёл их к границе. Там, где кончался густой лес, а дальше уходили каменистые холмы, за которыми начиналась нейтральная территория — близко к человеческим поселениям. Опасно. Чонгук остановился резко, на полусогнутых лапах врезаясь в снег. Тэхён замер рядом. Разведчики обступили их полукругом, обнюхивая местность. — Дальше идти нельзя. — Что значит нельзя? — обернувшись. — Люди, вожак. Здесь могут быть охотники. Запах Миндже был здесь, но слабее. Пересекли границу. Чонгук выпрямился, выдыхая пар. Секунду смотрел вперёд, затем развернулся к группе. — Назад в лагерь. — Вожак! — Что?! — Мы просто отпустим их? — Не мы. Они выбрали уйти. Добровольно. — Они вернутся, — лениво протянул Ким. Чон уже хотел огрызнуться, но замер, когда младший альфа резко склонился ближе. Лёгким, едва ощутимым движением схватил за лапу зубами, прижимая пастью, и медленно, с дразнящей аккуратностью провёл языком по глубокой ране. Чонгук дернулся, не ожидая прикосновения. — Ты… что… — Тише, — мурлыкнул, не поднимая взгляда. Мурлыкнул? Серьезно? Тепло рта обжигало, оставляя за собой странное ощущение. Пульсация боли угасала. Рана всё ещё кровоточила, но не так, как раньше. Чон, все также застыв, следил, как Ким вылизывает глубокие разрезы, неспешно, смакуя вкус. Влажно языком проходился по коже, задерживаясь на каждом изломе, позволяя целебным ферментам волчьей слюны истинной пары проникать в ткани. Инстинктивно. — Какого чёрта… — сглатывая. — Все ты понимаешь, — голос тягучий. — Слюна альф ускоряет заживление. А моя, возможно, даже чуть больше, чем у остальных. Знаешь же, почему так происходит? Чонгук прижал хвост, ощущая, как по телу пробегает дрожь. Знал. Понял уже. Но одно дело знать, а другое — чувствовать на себе. Чужая забота, чужое тепло, чужая нежность — настолько чуждая, настолько не по-альфьи. — Хватит, — хрипло выдал, пытаясь отстраниться, но челюсти Тэхёна сомкнулись крепче. — Не вырывайся. Ты еле держишься на лапах, Чон. Дай мне просто помочь. Гордость рвалась на куски. Какого чёрта Ким делает это? Почему дразнит вниманием? Почему заставляет чувствовать себя слабым? Почему… почему так приятно? Белый волк ещё раз медленно провёл языком по ране, затем отстранился, поднимая взгляд. Глаза алели в полумраке леса. — Вот так, — спокойно произнёс, облизывая окровавленную пасть. Шерсть белоснежную замарал. — Так-то лучше. Жар в груди расползается не туда, куда нужно. Отдёрнул лапу, глухо проскулив, поверженный заботой. Огромный волк Тэхёна все смотрит внимательно на смятение старшего, буквально взглядом улыбку давит. Извращенец. — Откуда ты знаешь, что вернутся? — Потому что так работает любая грёбаная ловушка. — Возвращаемся, — отдал команду. Пошли обратно, оставляя за собой длинные, глубокие следы. Вернулись глубоко за полночь. И почему-то не в стаю Чонгука, а в стаю Тэхёна. Ким упорно избегал чужих территорий, там ему не место. Хоть и сильнейший в этом лесу, уютнее было в своей. Хотелось рухнуть на постель и забыться. Не думать ни о Миндже, ни об убитых, ни о ловушке, в которую, возможно, только что сунулись. Отключить бы голову, перестать анализировать каждый шаг, перестать чувствовать … Чона за спиной. Ощутил тяжелый взгляд на себе давно, тот наблюдает и не подходит ближе, но Тэхен и сам не оборачивался. Продолжал идти, пока не дошел до своего дома, только тогда повернул голову, скользнул прищуренным взглядом. Чонгук стоял в тени, огромный, массивный, черный. Чего ждал? — Чон, — медленно выдохнул. — Что ты делаешь? — Провожаю. — Ты что, забыл дорогу к лекарю? — Ты избегаешь моей стаи. — Может, потому что мне там не место? — Это еще почему? — Потому что там вожак — не я. — Хочешь быть вожаком? — Чего? — Ким ошарашенно выдохнул, но Чонгук не отвел темных глаз. — В моей стае. — Это что, предложение? — Это вопрос. — Нет, конечно. Мне бы со своей справиться. Куда мне до твоей? Ты думаешь, что я согласился бы? — Думаю, тогда бы ты не отказался так сразу. Тэхён хотел огрызнуться, но почему-то не смог. Взял и замолчал, кусая волчью губу, что до сих пор кровью Чона покрыта. — Спи, Ким, — выдохнул, развернувшись. — Завтра совет. Тэхён остался стоять, провожая взглядом. И чего альфа хотел от него?