Aditus Infinitus / Бесконечный коридор

— Семён, у вас возникли сложности с заданием? — Нет, — отвечаю и только сейчас беру карандаш. Коричневый. — Хорошо, — психологичка, добрая женщина непонятного возраста, шуршит бумагами за спиной. — Не торопитесь, я пока схожу распечатаю тесты… Взять вам чай или кофе? — Нет, спасибо. Слежу, как её кудри подпрыгивают и болтаются туда-сюда, а затем исчезают за дверью. Нет, правда — она моложавая взрослая или у всех, кто связан с медициной, просто морщины раньше появляются? Ещё в первую встречу гадал, сколько ей лет… Оставаться в кабинете одному неуютно — не отпускают флешбеки того красочного прихода. Не то чтобы я помню что-то конкретное, но ощущение… Ощущение хрен забудешь. Не каждый же день везёт поймать паничку на грани с параноидальным психозом. Успокаивает, что приставленный ко мне Дор ждёт за дверью. Он, правда, сегодня странный… Мы не успели толком пообщаться — чисто сюда дошли, — но он точно старался держаться подальше от меня, только косился с каким-то хмурым интересом. Хотя после вчерашнего… Оно и понятно. Я бы сам себя избегал по возможности. Даже Давид сегодня с утра пораньше слинял. Успел только сюда меня отправить — сразу сказал, разбудив и выпроводив из своей спальни перед приходом медсестры, что это не обсуждается. А сонный и ещё опухший после сна Дор уже сидел на диване в гостиной. Осматриваю кабинет. Мило, почти не больнично: несколько разных небольших столиков по углам, у стены — синее кресло с подлокотниками. Сколько я уже здесь сижу? Смотрю на лист бумаги перед собой, где успел, пока думаю, криво накарябать коричневым дом… Художник из меня хреновый. Особенно учитывая, что дом у нас был из белого кирпича. А задание — семью нарисовать. Беру другие карандаши — оранжевый и розовый — и приступаю к бабушке. Перед глазами так и стоят её крашенные в рыжий волосы с химзавивкой, пурпурный в мелкий горошек домашний халат… Вспоминаю даже про синие тапки-слипоны, краситель с которых после дождя стёк и намертво въелся в белые подошвы. Мягкие грифели шуршат и вместе с цветом переносят на лист простой офисной бумаги текстуру стола. Понимаю Юлю, приятное занятие. В библиотеке, вроде, были восковые мелки и раскраски в детском уголке… Насколько глупо будет Дора за ними отправить? Других детей тут всё равно не водится. Блять, опять отвлекаюсь. Уже травинки вырисовываю, чтоб получившаяся бабушка в воздухе не висела… Тянусь, чтобы взять другой карандаш, и подвисаю. Хрен знает, какого цвета мама. Рука тянется к чёрному, но… если возьму его, то и без психолога всё будет понятно. Пусть она и правда выглядела так: волосы красила в чёрный, который синим на свету отливает, носила в основном узкие чёрные джинсы с кожанкой или чёрные же юбки — офисную и с какими-то блестяшками. Хотя вот на первое Первое сентября меня отводила в тёмно-фиолетовом платье… Сам не помню, но фотка в альбоме есть. Время пролетает незаметно. Из медитативного состояния выдёргивает вернувшаяся психологичка, которой я отдаю готовый рисунок. — Отлично, — она в ответ протягивает мне листков десять, не меньше, с какими-то вопросами. — Здесь несколько довольно подробных тестов, но не пугайтесь — думать там не надо, только ставить галочки или крестики. Постарайтесь, пожалуйста, заполнить к завтрашнему дню и принести до обеда. — Хорошо. — Как вы себя чувствуете, Семён? Хотите ещё что-нибудь обсудить сегодня? Нестерпимо хочется вякнуть «нет» и свалить. Но я, вроде как, обещал Давиду… Дело не в обещаниях, разумеется, просто… мало ли он проверять будет? Я ж не знаю, в каких они с этой — то ли Ариной, то ли Алиной Витальевной — отношениях. Она, конечно, хоть и выглядит как честный блюститель врачебной этики, но главному охраннику хрен отмолчишься, если спросит. — Я хотел… — как это вообще сформулировать? Пришёл-то я без запроса, она сама вызывала. — Я вчера был немного не в себе. — Не в себе? Поподробнее, пожалуйста. — Ну… Была какая-то… вспышка гнева или вроде того. И я вырвал несколько перьев, потому что злился на свои крылья… — киваю за спину, приподняв повреждённое. — Такого раньше не было, я уже говорил. Вспоминаю ту беседу после новости о смерти Кости, когда всех уверял, что меня мысли вскрыться не преследуют. Женщина садится напротив. Убирает за ухо завиток волос, который почти сразу выпрыгивает обратно на лоб, молчит и стучит ногтями по столешнице — не нервно, задумчиво. Маленькие блестящие камушки в мочках её ушей мелко покачиваются. — Вы хотите поговорить о причинах этого состояния?.. — поднимает на секунду взгляд. — Или о том, как могли бы помочь себе в таких ситуациях? Да я вообще, блин, об этом говорить не хочу! Приходится выбирать меньшее из зол: — Больше второе, наверное. Прокатывает. Точнее, Алина-Арина Витальевна видит, похоже, мой нулевой энтузиазм, так что ограничивается парой вопросов и ещё парой распечаток, после чего отпускает. Выхожу в узкий коридор. Не-ангел, развалившийся на узком диване возле окна, сразу же меня замечает, а потом его дрожащие глаза вдруг радостно замирают, устремившись куда-то мне за спину… Не успеваю обернуться, как на плечо с хлопком приземляется чужая рука: — Здорово! Егор вернулся. Крепкое рукопожатие заставляет вполне искренне улыбнуться. — Чё рожа такая довольная? — Дор, оттеснив меня в центр дивана, привстаёт и здоровается следом. — Соскучился? — Дни считал до нашей встречи, иди поцелую, — иронизирует русоволосый в ответ. Плюхается рядом, вытягивает губки уточкой и движется через меня навстречу не-ангелу, пока тот, брезгливо отклоняясь всё дальше, чуть не падает на пол. — У вас как неделька, без околосмертельных происшествий? Всех вижу, вроде, всех помню… Щурит круглые ореховые глаза, разглядывая мои тесты, а блондин вдруг пару раз громко кашляет и предлагает — не понимаю, только Белому или нам обоим: — Погнали покурим. Ясно, что хочет рассказать последние новости без лишних ушей. Не посреди коридора. — Я обещал к Вие зайти, — осторожно напоминаю, прочистив горло. — Тогда в корпус сначала, — Дор достаёт телефон, чтобы написать Игнату, который нас теперь информирует о точном местонахождении Руже. Параллельно, обогнув меня, объясняет Егору общее положение дел: — Видел мужика, который новый директор «Крыльев»? Он, как выяснилось, создатель притона, в котором был Семён, и, возможно, хочет его убить. Русоволосый переводит взгляд с не-ангела на меня, а потом обратно: — Бля, вы не прикалываетесь? Я про околосмертельные происшествия вроде как пошутил… — Это, кстати, не первый случай, — Дор, беззлобно фыркнув, застёгивает ворот флиски. — Семён в городе ещё от аллергии чуть не откинулся, мы в реанимации даже были. Всё чисто, идём… — От аллергии? — Белый тормозит меня, когда встаю, и заглядывает в лицо. — На что? — Пока не выяснили. — Сперва на медовые леденцы думали, — рассказывает блондин, глядя через плечо. — Мне их в аптеке впарили, так что я сутки был уверен, что во всём виноват. Потом оказалось, что там мёда почти нихуя и нет, да и на остальное не могло быть у здорового человека такой реакции. — А Игнат из-за мужика этого такой нервный? — продолжает выпытывать Белый позади, чуть на пятки не ступает. Пропускаю на лестницу, и он сразу обгоняет нас обоих. — Работы прибавилось? — Да все сейчас нервные. Вчера эту полосу препятствий ебучую строили, а завтра с утра всё обратно вылизать надо — немцы приедут. Лёха сказал, его разгружать вечером одного поставили, рук вообще нет. Тебя, кстати, куда определили? — Никуда пока, — Егор, остановившись на последних ступеньках, с кислой миной чешет голову. — Бля, я коробки таскать не хочу, я уже натаскался! Думал, с тобой в патруль поставят, как обычно… — Сорян, у меня, как ты понял, спецзадание, — разводит Дор руками и стреляет в меня взглядом. — Слушай… Попроси Давида, чтоб меня тоже отпросил. Буду с вами тусить. — Не, он тоже злой как собака, я с ним с утра не разговариваю. Да и хуй он отпустит просто так, знаешь же. Не разговаривает? Интересно даже, что у них утром случилось… — Почему просто так? Семёна вдвоём сопровождать надёжнее, у нас же иммунитета нет от его неви… — Слушай, Белый, давай потом, — как-то резко и невпопад перебивает не-ангел, махнув рукой. Они про невидимку? Да, какой-то «иммунитет» у Давида явно имеется, раз мой сталкер его избегает… И откуда у меня странное чувство дежавю? В корпусе оказывается на удивление оживлённо: время завтрака, все идут или в столовую, или уже оттуда. Только знакомая рогатая женщина, улыбнувшись мне, движется в противоположном направлении и одета в подчёркивающий складки необъятного тела спортивный костюм — сиреневые лосины и короткую голубую футболку с лампасами. В спортзал, видимо. Я и забыл, что он здесь есть. — Она ж уезжает уже на днях, — Дор вдруг тормозит у двери. Не у нужной, Вия вообще живёт на противоположной стороне. Опять я прослушал, о чём речь… — Семён, ты не в курсе, когда точно? — Что? — Христина, — подсказывает Егор, разминая шею. — Когда уедет, не говорила? — Нет, вроде… — По идее, в конце недели должна, если на прошлой контракт закончился. Ладно, на обеде спро… Дверь прямо перед нашим носом отворяется, и из комнаты выглядывает сперва непривычно встревоженная неформалка, за ней — напуганная Карина. Кто-то из них хватает меня за руки и затаскивает внутрь, Дор с Белым вваливаются следом, и не успеваю я опомниться, как Карина выдаёт скачущим шёпотом: — Костю убила Собко!