Absentia / Отсутствие

Егор дёргает ногой, раздражающе стуча по полу. Отвлекает. «В прошлом году у меня было больше друзей, чем сейчас» Заношу карандаш над «совершенно неверно», потому что друзей после школы, не считая Вии, у меня не было вообще. Но мозг упорно подкидывает образ Кости. Если считать его каким-никаким приятелем… Ставлю крестик рядом с «частично верно». Комната Христины такая же, как остальные, но куда более обжитая за несколько месяцев: на кровати, помимо голубого покрывала, валяется охристый плед в клетку и бархатная дорожная подушка, а на зеркало прилеплен бумажным скотчем календарик и пара вырвиглазно-жёлтых стикеров с напоминаниями о приёме лекарств. Почти уютно. Тишину нарушает Дор, что сидит на соседнем от меня стуле у окна: — Короче, Давиду надо сказать, пусть разбирается… — Охуенно он с Руже разобрался, — выплёвывает с кровати Карина, хлопнув крыльями. — Меня заебало сидеть взаперти! — Да не до этого всем сегодня, — недовольно объясняет не-ангел. — Думаешь, Ваар подготовку к визиту немецкой делегации из-за вас свернёт? Сегодня и завтра всех гонять будут с этими фрицами. А, вот что за немцы… Теперь ясно. Не из-за меня главный охранник так быстро утром сбежал. — То, что вы за углом уши грели, вряд ли проканает в качестве доказательства, — разумно подмечает Белый с пола. Он крутит в руках бутылку воды, прислонившись к стене, и вновь пару раз ритмично опускает подошву. — Надо чё-нибудь поубедительнее… — Да она почти прямым текстом, блять, сказала! Скажи им, — Карина переводит взгляд на Христину. Неформалка у шкафа напротив меня неохотно кивает, скрестив руки на груди. Непривычно видеть её с собранными в пучок волосами… Ещё и заколка какая-то — просто две палки крест-накрест, как у японок. «Я могу вступать в эмоционально-близкие отношения с другими людьми», — опускаю глаза обратно. Могу, наверно… Не проверял. Какие у этого вообще критерии? Забиваю определение в поисковик просто чтобы отвлечься. Ощущение близости, обмен личными чувствами, признание достоинств и недостатков, бла-бла-бла… «С этим человеком я могу поделиться чувствами и переживаниями без страха, что меня осудят» Да у меня в последнее время на лице написано, что мне хреново, рассказывать кому-то не обязательно. Да и некому: Вию расстраивать не хочется, Карину — пугать, а Дора с Егором — напрягать. Давиду только вечно начинаю втирать что-нибудь про семью или свои бзики, но это… вынужденно. Как иначе делить жилплощадь? «Этот человек искренне заботится обо мне; Этот человек охотно готов помочь мне в любой ситуации» Хмыкаю вслух. Искренне и охотно, ага… Как там — «такой функционал заведения»?.. Из чувства долга все здесь со мной носятся. — Так, — Дор снова привлекает внимание. — Давай ещё раз: Собко сперва кому-то пожаловалась, что ваш Костя по её вине ласты склеил, а потом похвасталась, что замела следы до приезда ментов? Христина вздыхает, теребя когтистыми пальцами рукав свитера: — Она, вроде как, сожалела, что ему никто не помог, и что Ваар её отстранить за это собирался… И добавила, цитирую: «подчищать всё самой пришлось в тот же вечер, чтобы проверки не повадились». Помните, мы шарились в той комнате? Ноги вашего Кости там не было, я же права? — Не, технически — была… Но он туда только зашёл и вышел, а после обеда его переселили, — неуверенно ведёт плечом Дор, поджав губы так, что они белеют. — Хуй знает кто и хуй знает зачем. Таблички на камерах бликуют — не заметили бы, даже если бы проверяли. Егор медленно и невесело поднимается с пола: — А Собко, считай, зам Ваара… На пару с Борисом. Доступ к базе у неё из первых рук. — Она его убила, надо идти… Не знаю, в полицию? Куда-нибудь! — вопит Карина. — И чё ты им скажешь? — Дор выгибает белёсую бровь. — Что противная тётка, которая на днях тебя, объёбанную, хотела вышвырнуть со станции, со слов такой же бывшей наркоманки косвенно призналась в убийстве суицидника? Он на записях с камер сам через забор карабкается, не под дулом пистолета. — А есть другие варианты? — так же скептически и нисколько не обиженно, в отличие от молча шлёпающей губами Карины, хрипит неформалка. — К Давиду твоему идти реально не вариант — он тут для того и работает, чтобы никакая стрёмная хуйня со станции в мир не просачивалась, репутацию Ваара бережёт. А профессор, судя по всему, прекрасно обо всём осведомлён и только рад замять. — Не-не-не, не надо на Давида Романыча наговаривать, — вступает Егор, смяв бутылку в руке с противным хрустом. — Он же с нами в том номере рылся. Христина щурится: — Может, поэтому и рылся? Проверял за Маргаритой… как её? — Павловной, — бурчит Дор. — Проверял что? — Что посланная ей горничная достаточно следов оставила: и воды отпила из бутылки, и на кровати посидела-отдохнула. В одном только прокололась — не успела поплескаться в ванной. — Наутро после обыска проверял? Очень своевременно. Белый с сомнением добавляет: — Ещё и вместе с Семёном. Нафига его брать в заведомо чистый номер? — А Семёна как раз логичнее рядом держать, — не унимается неформалка. — Он первый же мог что-то заподозрить… И заподозрил. — Так он, блять, потому и заподозрил, что там оказался! Класс, меня здесь будто и нет. — Да какая, нахуй, разница теперь, — Карина вскакивает с кровати и откидывает волосы. — Надо что-то делать! Я молча собираю листы с тестами в стопку и встаю. Иду к двери, глядя ровно перед собой. Белый, что обеспокоенно маячил взъерошенной шевелюрой на пути, задевает меня плечом, будто не заметил сразу: — Ты… куда? — Меня всё это заебало. Не знаю даже, вслух отвечаю, или это просто громкая мысль в голове. Поперёк горла уже эти расследования! Вылетаю в коридор и оказываюсь у двери в комнату Вии, заношу костяшки двух пальцев, чтобы постучать… Только вот зачем? Нет, я хочу её увидеть… Очень хочу. Убедиться, что всё в порядке, посидеть рядом, поболтать ни о чём. Только вот сам я в той ещё кондиции… Но глупо ведь будет просто подловить её в коридоре, когда мы оба спешим на обследования? Всё же стучу. Неприятная, прохладная и шероховатая поверхность двери тут же возвращает меня в реальность и заставляет пожалеть. Чем я могу ей помочь? Даже за руку не взять — моя, треморная, только добавит тревоги. В ситуации с Руже тоже только меня начнёт жалеть — лично Вия с ним не сталкивалась. То есть, сталкивалась конечно, в клубе, но этот старый пидор же… пидор. Трахал он нас с Костей, Карину пару раз брал на встречи с партнёрами, но это было, когда я сам только пришёл в «Алый». Нет, опасаться ей всё равно стоит — видеть-то она его видела, может опознать, рассказать. Но будет успокаивать меня. А я? Что я могу? Снова наврать, что всё нормально? У меня конечности непроизвольно дёргаются, красные белки глаз потеряны во впадинах на небритой роже, а дыру в оперении вообще только слепой не заметит. Памятка «как помочь себе в кризисных ситуациях», прижатая к груди с охапкой тестов, красноречивее любой вымученной улыбки. Истерически усмехаюсь и в ужасе отскакиваю подальше: она не должна меня видеть! Вздумает ещё от лечения отказываться… Хочу сбежать ещё дальше, но по ту сторону раздаются шаги. Ладно. Просто спрошу как дела. Натягиваю дежурную улыбку, когда из-за двери показывается худое плечико с торчащим рукавом футболки, белоснежное крыло за ним, прядь рыжих волос. Ясно-голубые глаза почему-то светятся вообще не в мою сторону, а блуждают по сторонам — туда-сюда, туда-сюда… Вия хмурится. Смотрит в конец коридора, затем делает шаг наружу и выглядывает за распахнутую дверь… Бросает секундный взгляд на меня, прямо в упор, и просто… уходит обратно? Замок щёлкает в тишине коридора. Выхожу из странного оцепенения и сам осматриваюсь, изучаю стену позади себя… Что это, блять, значит? Не могла же она меня не заметить… На что-то обиделась? На то, что редко прихожу, очевидно… Что не зашёл вчера, хотя мог, мог уломать Давида! Стоп. Он сказал ей. Ну конечно! Всё, блять, выложил — про мою истерику с выдиранием перьев, про суицидальные замашки! Заставил думать, что я такой же эгоист, как Костя, что сдохну завтра и брошу её. Позади кто-то хлопает дверью, и я вижу вышедших из номера неформалки Дора с Белым. Егор уходит в сторону лестницы, а не-ангел, тревожно кивающий в телефон, направляется ко мне… Но пролетает быстрым шагом мимо. — Да не знаю я, выходил он из корпуса или нет! — успеваю хватить его недовольно-взволнованное шипение. — Уже ищу!