Глава 2

      Несмотря на эмоционально впечатляющее заявление Беллы, семейный совет они начали с задержкой. Эдвард тщательно забинтовал её, вколол какое-то лекарство и убрал все медицинские штуки, прежде чем сесть у неё в ногах. Мама вернулась к себе, чтобы домыться и высушить волосы, и лишь после этого присоединилась к ним. А Карлайл и вовсе пришёл самым последним и остановился в коридоре напротив входа.       — Я не акушер, но ознакомился со всеми необходимыми протоколами, — чётко и собранно начал он. — Учитывая, что в твоём случае прямое вмешательство оказалось невозможно, естественно, мы рассматривали и другие варианты прерывания беременности. В частности, медикаментозные.       Белла с подозрением посмотрела на Эдварда. Но в данных обстоятельствах их скрытность хотя бы имела чёткие основания. Она же должна была находиться в полном покое.       — Кажется, этот путь был изначально невозможен.       — В виде самопроизвольного выкидыша — да. Вероятно, закристаллизовавшиеся оболочки в принципе не позволят пройти процессу естественным путем. Но если бы мы умертвили плод, то смогли бы провести операцию, как и собирались.       Она поморщилась, но промолчала. Это звучало ещё более неприятно, чем перспектива прямого аборта. Вот только сама суть едва ли менялась.       — Однако, эти же вампирские покровы мешают ввести отраву непосредственно в плодный пузырь, — подхватил Эдвард, тоже посуровев. — А вводить сильнодействующие вещества в твой кровоток, надеясь, что они проникнут через плаценту и окажутся для полубессмертного полукровки токсичнее, чем для тебя самой, было бы слишком рискованно.       — К тому же мы не могли быть уверены, что близкая смерть плода не запустит его экстренную трансформацию в вампира и взрывную секрецию яда. Он и так постоянно его выделяет.       — На данный момент частично поражены печень и почки. Но особенно тревожит кровеносная система. Часть вен уже склерозирована, состояние тканей сердца схоже с последствием легкого, но инфаркта.       Она действительно находилась одной ногой в могиле. Помалкивающая Рене потрепала её по плечу.       — Может, у меня и с головой проблемы? — хмыкнула Белла.       Мозг ей не просвечивали, а ведь ему тоже наверняка досталось. Вдруг её сложности с телепатией возникли в первую очередь из-за этого?       — Вряд ли. Гематоэнцефалический барьер должен справляться до сих пор, — оспорил Карлайл, хотя её рассуждений не слышал. — По крайней мере результаты анализов пока находятся в рамках прогнозов. Возникновение подобных травм, — он указал ладонью на её грудь, — я также предполагал.       — Звучит всё равно отстойно.       — Но на деле это не так уж и плохо. Медленная кристаллизация в некотором смысле стабилизирует твой организм. Не считая анемии, он даже становится крепче.       Это было очень слабое утешение, однако Белла всё равно понадеялась на лучшее.       — То есть до родов я дотянуть должна? — как они и условились.       — И, возможно, даже пережить их. Рене уже несколько раз делилась кровью, так что для тебя есть донорский материал на случай кровопотери.       Насколько она знала, сдавать кровь так часто было нельзя, но, возможно, тут сыграло роль мамино происхождение — она быстро восстанавливалась. Вряд ли Карлайл позволил бы ей откровенно вредить себе даже с такой важной целью. Да и выглядела она как всегда отлично.       Белла отвлеклась на диагностику состояния Рене и пропустила несколько фраз Карлайла, однако быстро сосредоточилась, едва заметила на его лице скорбное выражение.       — Вот только, боюсь, последствия беременности в любом случае окажут слишком пагубное влияние на твоё здоровье.       — Так или иначе им придётся обратить тебя, милая, — маме, видимо, в принципе надоело выслушивать утомительные объяснения, так что она сократила разговор до ключевой мысли.       Белла, конечно, знала, что они дойдут до этой темы, учитывая, что Эдвард уже обсуждал с ней данную перспективу. Но не предполагала, что её поднимет Рене.       — И ты с этим согласна? — то ли поразилась, то ли возмутилась она. Мама вновь сломала ей шаблон. — Я же стану чудовищем.       — Детка, даже если ты станешь самим дьяволом, ты всё равно останешься моей дочерью. И я предпочту знать, что ты жива, ну, относительно, чем оплакивать тебя. К тому же так ты точно сохранишь свет. Пусть и в несколько извращенной форме, — она фыркнула.       Да, с магией это должно было сработать. Если уж она усиливалась даже у халфлингов, которые были почти неотличимы от людей, то у неё имелись хорошие шансы.       — Но мы с тобой…       — Тебе, конечно, потребуется время, чтобы взять себя в руки, — это было слишком мягко сказано, — но однажды мы сможем встретиться вновь.       Действительно, так у них обеих будет иметься в запасе относительная вечность, чтобы разобраться во всём этом. Возможно, даже чуть более длительная, чем если бы они всё же остались жить с феями. А ведь ещё недавно она не смела и мечтать, что этот вопрос между Рене, Карлайлом, Эдвардом и ею так быстро и легко будет решён. Осталась сущая мелочь — справиться со всеми этими ошеломляющими возможностями.       — И сколько мне осталось жить в своём нынешнем состоянии? — Белла уставилась на Карлайла.       — Две-три недели, — задумчиво отозвался он. — Так как мы не можем точно определить степень физического развития плода, то подгадать момент родов затруднительно. К тому же процесс в любом случае может начаться преждевременно.       Обращать её до разрешения от бремени было бы странно, мало ли во что это выльется. Белла представила себя вечно беременной и поежилась.       — Надо предупредить папу, — пробормотала она, хотя достаточно было подумать об этом.       Вот этот вопрос точно был болезнен при любых обстоятельствах. У Чарли не имелось в запасе несколько жизней, чтобы подождать возвращения её здравомыслия, не затуманенного всепоглощающей жаждой. Да и вряд ли ему понравится тот факт, что они вновь его непроизвольно обманули, учитывая, что её превращение в вампира не планировалось ещё пару месяцев назад.       Также было бы неплохо предупредить Джейкоба. Да и волков в целом. Но все они волновали её только в плане развития возможного конфликта, а вот он — вполне «по-человечески». Джейк переживал именно за неё, а для других оборотней Белла являлась лишь стороной «вампирского вопроса».       — С Чарли я тебе помогу, — вклинилась в её рассуждения мама. — Думаю, он уже и так смирился с тем, что ты окончательно упорхнула из гнёздышка, — она опять сильно сгладила углы, но немного оптимизма им всем не хватало.       — А с волками поговорит Карлайл, — дополнил Эдвард, кивая отцу. — Хотя не думаю, что стоит сообщать им о беременности.       — Мне не хотелось бы лгать, — нахмурился Карлайл. — Но на эту тему действительно не следует распространяться.       Может, оборотни и не знали о бессмертных детях, но эта новость уж точно стала бы идеальной причиной как минимум потребовать у Калленов покинуть Форкс, желательно на веки вечные.       — Лучше сказать, что я сильно больна, вопрос жизни и смерти, так что вам ничего не остается, как попытаться обратить меня в критический момент, — это даже не звучало, как вранье.       — Если уверена, что Джейкоб сможет удержать язык за зубами, — прохладно добавил Эдвард, — то обсуди подробности с ним по телефону лично.       — Рядом с ним может оказаться кто-то, кто подслушает разговор, так что не думаю, что это хорошая идея.       Он кивнул, кажется, с облегчением.       — Но молчанка сработает, если всё быстро придёт в условную норму. Поэтому… — она остановила блуждающий взгляд на Эдварде. — Что будет с ребёнком после родов?       Это была их зона ответственности. По крайней мере она не преувеличивала, когда заявляла свои права перед Розали. Но после её обращения у них с Эдвардом будет полно других забот. А уж если Эдвард останется один…       — Мы с девочками поговорили, — ответил ей вовсе не он, а Рене, — и решили взять на себя заботу о нём. Тебе будет не до радостей материнства, вешать всё на Эдварда было бы неправильно. Да и не можем же мы, ну, усыпить новорожденного, как больного кота, даже не проверив, сможет ли он нормально развиваться. Розали и Эсме проконтролируют его с вампирской стороны, а я — ментально.       — Если он будет вести себя спокойно…       — Мы припрячем его, пока он не подрастет. Думаю, это случится быстро, учитывая, какими темпами он развивается сейчас. А потом можно будет выдать его за нового члена клана.       — Элис, — вдруг выдал Эдвард, смотря куда-то в сторону с недоуменным выражением лица.       — Она здесь? — уточнила Белла, не успев переварить заявление Рене.       Но маленькая вампирша дала ответ самостоятельно, появившись за спиной у Карлайла.       — Я поддерживаю Рене! — выкрикнула она, пытаясь высунуться в дверь мимо отца. — Я видела его! Он не станет вампиром сразу — это точно. И у него будут зелёные глаза, как у Эдварда до обращения.       — Это мальчик? — зачем-то спросила Белла.       — Вот этого не знаю, — Карлайл уступил ей, так что Элис уже вертелась на пороге, видимо, едва сдерживая себя, чтобы не броситься к ней. — Но личико прелестное. Прямо ангелочек.       — Неудивительно, с таким-то генофондом, — фыркнула Рене. — Белла тоже была просто прелесть, когда родилась.       — А сейчас без слёз не взглянешь, — буркнула она.       Мама рассмеялась и утешающе приобняла её, однако переживала совсем не за неё:       — Думаю, если будет мальчик, то стоит заранее сделать ему вазэктомию. Не хочу становиться прабабушкой в ближайшем будущем.       Рене посмотрела на Эдварда и подмигнула ему с явной целью смутить.       — Мама! — возмутилась Белла, но добавила чуть тише: — Он же в любом случае на какую-то часть вампир, вряд ли ему можно будет провести хирургическую операцию, учитывая плотность покровов.       — Тогда ко всем вопросам воспитания гибрида придётся ещё и добавить секспросвет в двойном объёме. Мальчишкам в этом плане куда проще, он может устроить массовую акцию.       — Становиться сердцеедом ему не в кого, — опять вклинилась Элис.       — А вдруг фейское наследие пересилит вампирское? Да и в тихом омуте… — начала Рене и захихикала, получив от Беллы толчок локтем.       Элис поспешила сменить тему. Оказывается, они с Рене и Филом виделись буквально с утра во время их поездки в Сиэтл. И Элис вовсе не собиралась приезжать сегодня сюда, но внезапно увидела будущее ребёнка, когда магическая защита Беллы окончательно спала. Видимо, так как он был частично вампиром, это оказалось в принципе возможно. Хотя она и разобрала лишь какие-то отдельные смазанные картинки. Но, понятное дело, такую волнующую новость сообщить по телефону она не могла себе позволить.       Но хоть подбила Элис на активные действия вовсе не она, Белла всё равно была рада её видеть. Она навещала её не реже Розали, однако встречи с ней ощущались как будто короче. Видимо, скомканность возникала из-за того, что Элис не могла вести себя естественно, то есть во многом игнорируя личное пространство, а вынуждена была держаться на расстоянии. С ней все эти меры предосторожности ощущались особенно остро. Впрочем, дискомфорт подобного толка при общении с Беллой испытывал ещё и Эмметт. Выдерживать дистанцию он тоже был не любитель.       И вообще, наверное, только Джаспер вздохнул с облегчением в прямом смысле слова, потеряв последнюю причину находиться рядом с ней. Но не сказать, чтобы он её игнорировал. На пару с Эмметтом он постоянно строчил ей дурашливые сообщения. Они были заинтригованы её всплесками сил, точнее, всплесками ребёнка. И даже заключили в какой-то момент, что Белла «беременна Зевсом». Всё это было бесконечно глупо, но, наверное, помогало поддерживать душевное состояние на плаву.       Ещё с этим неплохо справлялись лекарства. Карлайл и Эдвард не боялись давать ей сильнодействующие составы по очевидным причинам. Или, возможно, организм просто ослаб настолько, что даже обычные успокоительные вырубали её на многие часы. Так общение с Элис на сей раз сошло на нет как раз потому, что Белла попросту уснула. И клевала носом несколько последующих дней, так как ей нужно было принимать обезболивающие в связи с травмой. Это было к лучшему, потому что в таком состоянии она не только не страдала физически, но и куда легче перенесла разговор с Чарли.       Мама действительно пообщалась с ним заранее, так что к ней он зашел уже с печатью тщательно подавляемого беспокойства на лице. Теперь Белла не слышала ни слова из его внутреннего монолога, но даже по мимике могла понять, куда именно направлены мысли. Он, очевидно, злился на Эдварда и сожалел, что «не отпустил» её с матерью, когда была возможность. Но в то же время не мог отказать ей в свободе воли, пусть это и привело к текущей ситуации. Ведь всё в любом случае могло кончится плохо, уж через его призму восприятия точно. Сейчас у него хотя бы имелась возможность морально подготовиться к тому, что, вероятно, он либо потеряет навсегда, либо долгие годы не сможет поддерживать контакт с дочерью. А внука и вовсе не увидит!       Белла, естественно, даже в таких обстоятельствах старалась выглядеть позитивно, чтоб тревожить папу как можно меньше. Хотя лежа в постели под капельницей изображать оптимизм было весьма сложно. Новые анализы чем-то сильно не понравились Карлайлу, так что её медикаментозная поддержка усилилась. Но каким-то чудом горечи всё же почти удалось избежать. Наверное потому, что к обсуждению вопроса они подошли по-деловому конкретно. Впрочем, что она вообще могла предложить? Вновь пообещать папе звонить, только уже без возможности заехать в гости? И гарантировать, что на этот раз она хотя бы не пропадет без вести, а будет нормально захоронена? Пусть и, скорее всего, под чужим именем, если до этого дойдет. А ещё ей наверняка удастся подговорить Элис продолжить помогать Чарли с работой и в целом. До самой смерти, уже его.       К счастью, от бесполезной рефлексии Беллу вновь спасла сонливость. Избавиться от неловкости при общении с Джейком она также сильно помогла. Он нашёл способ дозвониться ей, чтобы узнать о самочувствии. И выяснить, не принуждают ли её стать не только женой вампира, но и частью его народа. Но о беременности он ничего не знал, так как Карлайл проявил осторожность, а Чарли согласился сохранить секрет.       — Как у тебя дела? — от вопросов о своём здоровье Белла быстро отделалась общими фразами, и сама проявила инициативу.       Джейк её энтузиазма не разделил.       — Ты умираешь, а спрашиваешь, как дела у меня? — практически прорычал он. Кажется, его голос стал ещё ниже, чем был в декабре.       — Ну, всё это стрёмно, но у меня тут на самом деле ничего не происходит. Я просто лежу. И ем. Лежа. Если бы не проблемы с магией…       От личной встречи она отказалась, как раз прикрывшись невозможностью контролировать «чёртовы» силы. Это вновь была почти не ложь, а само её положение было весьма близко порывистому оборотню. Да и по вялому голосу Джейкоб прекрасно понял, что на прогулку её вытащить не получится. А в вампирский дом его никто приглашать не спешил.       — Сэм и другие… Я почти не общаюсь с ними, потому что любая наша встреча рискует перерасти в драку альф. Но из-за того, что происходит, они лично приперлись ко мне и всё выложили. Думают, что раз мы с тобой связаны, то я выведаю, что там у тебя и как на самом деле, — он горько усмехнулся, наверняка прекрасно понимая, что она юлила весь их недлинный разговор. — Им очень не нравится идея Карлайла. Пока договор формально не нарушен, но…       — Никому это не нравится. Даже Карлайлу, — Белла вздохнула. — Но есть обстоятельства непреодолимой силы. Да и какое им, по сути, дело? Я фея и уже фактически не живу, как человек, так что нет смысла…       — Им всегда будет дело. К тому же ты не какая-то там фея, а дочь шерифа Свон.       Белла чертыхнулась. Сэм наверняка мрачно торжествовал, что его опасения оказались справедливы, и её близкие контакты с вампирами пришли к закономерному итогу. Теперь она в его глазах выглядела ещё большей дурой, чем раньше, и он утвердился в правильности своей позиции вдвойне.       — Знаешь, я просила тебя не лезть и не конфликтовать с собратьями из-за меня. Да и у меня тут защитников и так хватает. Но если я не смогу, а я скорее всего не смогу, то… присмотри за Чарли.       Конечно, она не думала, что волки что-нибудь сделают с ним. Но то, что их отношения могли ужасно испортиться, вновь по её вине, было слишком вероятно.       — Хорошо, — выдохнул Джейк с непонятным выражением.       — И надеюсь, мы ещё встретимся. Хотя вряд ли ты будешь рад меня увидеть, — Белла неловко рассмеялась.       — Я постараюсь не подать виду, что от тебя несёт моргом, — тоже вроде как весело ответил он.       Дать ему больше надежды Белла просто не могла, наоборот, её влияние на жизнь Джейка становилось всё хуже и хуже. Однако сейчас её больше волновало собственное положение, а не хрупкость его сердца. Хотя она почти пришла к дзену, когда услышала, как Эдвард посмеивается, помогая ей усесться поудобнее, чтобы поесть.       — Кто из нас думает что-то забавное? — осведомилась она.       — Плод, — стушевался, но всё же ответил Эдвард. — Он надеется, что сейчас ты дашь ему игрушку.       — Игрушку?       Белла подтянулась на подушке повыше. Теперь крупный живот мешал ей совершать даже самые элементарные действия.       — Какой-нибудь электрический прибор. Они ему интересны. Он чувствует с ними непонятную мне связь.       — Так зачем он атакует их?       — Он не стремиться ломать, просто пытается взаимодействовать с ними так, как может.       — Развивается и познает мир, — заключила Белла.       Рене тоже постоянно упоминала, что он учится. Ей даже казалось, что они начали коммуницировать напрямую, хотя интерпретировать мысли плода всё ещё было затруднительно — он не использовал слова. И вроде как вообще не предпринимал никаких попыток понять язык, да и его эмоциональный спектр был весьма узок, что в будущем могло стать проблемой. Но когда Белла рассуждала об этом, до неё дошло, что, если она умрёт, возможно, ей всё же удастся оставить клану Калленов и своей семье своеобразную компенсацию. И появлению на свет ребёнка окажется рада не только Розали, но даже его отец. Может, он далеко не сразу найдёт в нём утешение, но…       Эдвард замер, не донеся до неё столик, чтобы можно было подать обед.       — Если ты умрёшь, — его голос звучал глухо, — я вряд ли смогу проявить к нему…       — Мы с тобой оба проблемные дети, Эдвард, — перебила она его. — И нашим родителям пришлось постараться, чтобы принять всё то, что мы вытворили. Так что, знаешь, если он не проявит себя как психопат-убийца с самого рождения, то уж попытайся найти в себе силы.       — Будем решать это вдвоём. Он — наше общее творение, как бы там ни было.       — Мне тоже не хочется это обсуждать, но давай не прятать голову в песок.       — Ты умираешь, мы уже все поняли, — он скривил губы, отчего его лицо приняло какое-то даже высокомерное выражение. — Но мы исправим это. Тебе не нужно так беспокоиться.       — Может, да, а может, нет. Ты же знаешь, что тут есть немалый элемент удачи, — терпеливо поправила Белла.       Эдвард резко нахмурился. Эмоции сменились так быстро, что это выглядело почти комично, как в мультфильме.       — Ты не хочешь этого. Становиться вампиром, — выдохнул он.       Вообще, с тех пор как выяснилось, что она беременна, Белла даже не думала на эту тему дольше нескольких минут. И рассуждала только если о том, что мама точно не сможет последовать за ней, даже если вдруг загорится этой идеей. А ещё боялась, что станет ужасным вампиром. Не в смысле неадекватного агрессивного поведения, а просто по сравнению с новыми собратьями. К примеру, слишком медленной или без суперобоняния. Но в данный момент Эдварду всё же удалось услышать часть её более серьезных сомнений. Белла зацепилась за мысль о том, что если она станет нежитью, то её воспоминания точно не вернутся к древу Ард, и она бесповоротно потеряет всякую связь с феями. Это можно было, наверное, считать некоторым аналогом потери души, о которой переживал Эдвард.       — Сам убеждал меня, что это плохая идея, — она усмехнулась. — Но не надо тут разводить трагедию. Я не планирую драматично отказываться от шанса в надежде, что мой организм каким-то чудом выдержит всё это. Просто если бы не текущие обстоятельства, то я не стремилась бы к этой альтернативе. Предпочла бы сохранить разницу наших температур, — Белла прыснула уже более явно. — И тебе пришлось бы любить меня даже тогда, когда я превратилась бы в изюм.       — Он загнал тебя в ловушку. Я загнал тебя в ловушку, — Эдвард продолжил шептать свою патетичную чушь.       Он скривился ещё сильнее, так, будто ему стало физически больно. Белла не удержалась и закатила глаза, а потом напряглась и кинула в него томиком Желязны, припрятанным под подушкой. Эдвард, конечно, с легкостью схватил его в воздухе, хотя снаряд и так не рисковал попасть в него. Но манёвр сработал, посмотрел он на неё уже спокойнее, даже чуть сердито.       — К твоему сведенью, ловушка вышла отличная, — она вздернула подбородок. — Настолько, что несмотря на то, что капкан уже захлопнулся, я до сих пор не жалею.       — Ты принимаешь много лекарств, — парировал он. — Сейчас твоё сознание затуманено.       — А ещё у меня иссякли силы, так что, думаю, твоё вампирское очарование начало действовать на меня на всю катушку, — Белла хихикнула.       Она потянулась к нему, и он мгновенно оказался рядом, встав на колени перед кроватью.       — Серьёзно, иногда мне кажется, что мне достаточно просто видеть тебя каждый день, чтобы быть счастливой.       — Мне тоже.       — Неправда! Тебе ещё зачем-то надо регулярно таскать меня на руках.       Эдвард рассмеялся и поцеловал её. Тут могла бы случиться романтическая сцена, возможная даже в таком положении, но есть ей хотелось сильнее. Так что пришлось ему продолжить обслуживать Беллу, как высококлассному официанту. Хотя обязанности были ближе к сиделке из хосписа. Впрочем, после такого опыта ему можно было подаваться и в полноценные врачи по стопам отца. Если раньше Эдвард сомневался в возможности контролировать жажду при непосредственной работе с пациентами, то теперь наверняка мог играючи преодолеть любую тягу. Ведь сейчас ему приходилось много работать аж с фейской кровью, попробовать которую хотела даже, как выяснилось, Эсме. Она отправлялась за покупками каждый раз, когда Белле устраивали переливание.       Пришлось прибегнуть к этому до родов, так как, к сожалению, анемия экстремально усилилась. И хотя Карлайл утверждал, что нельзя интерпретировать это в прямолинейной примитивной плоскости, они все всё равно мрачно пошутили на тему того, что ребёнок-вампир заживо поедает собственную мать. Тем для юмора получше не нашлось. Ведь где-то примерно в это же время концентрация яда в её организме дошла до той отметки, когда его и так довольно условные положительные эффекты окончательно уступили негативным. Про внутренние проблемы ей рассказывали лишь в общих словах, но внешние было не скрыть. Сосуды, несущие отравленную кровь, разрушались, так что теперь она вся была покрыта синяками. Особенно заметны они были на животе — сине-фиолетовые пятна расплывались на её бледной коже, как кляксы чернил на бумаге.       А вскоре пришла и новая боль. Когда Белла впервые проснулась от острой рези где-то в груди, во много раз превосходящей практически лёгкий дискомфорт от сломанных рёбер (хотя после первого раза пострадало ещё несколько), Эдвард утирал ей слёзы и утешал, не беспокоясь о том, с какой силой она хватается за него, до тех пор, пока очередное обезболивающее не подействовало. Впоследствии таких истерик она стремилась не закатывать, как бы страшно ни было. Приходилось сдерживать себя даже ментально, насколько получалось, а уж в речи и подавно. Теперь, когда её слова подкреплялись эмоциями, которые и Эдвард, и Рене могли чувствовать, как собственные, они звучали острее, чем обычно. Поэтому-то она и не хотела становиться открытой книгой, несмотря на то что, кажется, ей уже нечего было скрывать. В общем, находиться без сознания нравилось ей всё больше и больше.       Но в то же время Белла хваталась за любую возможность провести с близкими ещё немного времени. Ей начали даже приносить удовольствие вымученные визиты Розали. Та теперь постоянно, по крайней мере, при ней, ходила с победоносным видом. Будто лично уговорила всех Калленов и Рене принять ребёнка-полукровку на «испытательный срок». Однако такая договоренность однозначно подняла настроение Рози. А то, что ей больше не было нужды осторожничать с невесткой в разговорах, боясь обидеть, парадоксальным образом улучшило их общение. К примеру, теперь она нисколько не смущалась обсуждая с Беллой, как планирует заботиться о новорожденном.       — Ты сама связала? — Белла уставилась на крошечные зелёные пинетки.       Вязка казалась в некоторой степени неряшливой, непохожей на машинную, но более подробные детали она разглядеть не могла, так как Розали стояла от неё на приличном расстоянии. Правда, всё же уже внутри комнаты, а не снаружи. Судя по многочисленным наблюдениям, ребёнок стал куда спокойнее. Теперь он, по всей видимости, продолжал спать, не реагируя на присутствие поблизости вампира. Но во время бодрствования по-прежнему мог не справиться с информационной нагрузкой. Поэтому Розали всё равно рисковала, подходя ближе. Однако она хотела, чтобы он адаптировался к родственникам к моменту родов, и прикладывала к этому все возможные усилия.       — Да, — ответила она с неприкрытой гордостью. — Я совсем забыла, как это делается, так что пришлось учиться заново. На очереди рукавички, а потом и целый комбинезон. Или хотя бы кофта, — Розали озабоченно насупилась, видимо, уже прикидывая в голове схемы и подбирая нитки.       — Здорово, — Белла искренне улыбнулась. — В Форксе тёплые вещи действительно не лишние.       Не то чтобы она действительно прониклась материнством или стала как-то более нежно относиться к убивающему её ребёнку, но чувства Розали, кажется, всё же понимала.       — И куда лучше покупных. Сейчас столько некачественных тканей совсем неподходящих для нежной кожи малыша, — Рози забрюзжала, как привередливая старушка.       Впрочем, в некотором смысле…       — Время процедур, — влез в их разговор Эдвард.       Намекая на то, что придётся воспользоваться катетером, зафиксированном на её руке. Что было бы опрометчиво проворачивать в присутствии Розали. Хотя вообще-то она оправдывала свои визиты в том числе и тем, что ей нужно было готовиться к ассистированию во время родов. Она даже несколько раз целенаправленно нюхала свежую кровь Беллы, что выглядело и пугающе, и комично-неловко одновременно.       — Может, отложить их ненадолго? Я собиралась перекусить, — воспротивилась Белла.       Она ещё не наболталась и не хотела прерываться, учитывая, что паузу пришлось бы взять надолго. Во многом потому, что после всех этих уколов её обычно словно выключало как минимум на пару часов. Хотя вообще-то переливания Белле нравились, если можно было так сказать. После них ей действительно становилось гораздо лучше. Возможно, дело было не только в восстановлении количества кровяных телец, но и в восполнении магии. Так как их с мамой силы всё же имели некую физическую природу, которую чуяли в крови вампиры, то в результате медицинских процедур Белла получала ещё и каплю света. Как если бы она уже была нежитью, живущей за чужой счёт. Правда, надеяться на то, что таким образом она сможет вернуть все утерянные способности, не приходилось. Всё ограничивалось временным энергетическим подъёмом.       — Мы уже и так нарушили график, — практически отчитал её Эдвард. — И ты в данный момент не чувствуешь голода.       — Кажется, ты обещал, что не будешь активно читать меня. А теперь выходит, что все мои мысли могут и будут использованы против меня, — Белла сердито сложила руки на груди, что оказалось не так-то легко сделать всё из-за того же катетера. — Я имею право хранить молчание и даже лгать, если захочу.       — Я не в лжи тебя упрекаю, а пытаюсь соблюдать требования Карлайла, — занудно продолжил он.       — Уж полчаса задержки меня не убьёт, — фыркнула она.       — Наблюдать за вами веселее, чем за всеми телевизионными шоу, — подлила масла в огонь Розали. — Временами вы как будто десятки лет женаты, а через минуту уже ведёте себя, как и положено молодожёнам.       — Золотце, просыпайся, — Белла прищурилась, бросив взгляд на Рози, и положила ладонь на живот. — Кое-кто напрашивается на электрошок.       Естественно, она просто шутила. А вот ребёнок — нет. Он резко задёргался да так сильно, что Белла не смогла сдержать крик боли. Она зажмурилась и изогнулась, пытаясь перетерпеть. Вокруг началась суета, холодные руки касались её, но она едва отмечала это, захлёбываясь в агонии. В ушах звенело, будто кто-то проигрывал её собственный вопль на повторе, хотя теперь Белла настолько сильно сжимала челюсти, что, казалось, зубы не выдержат давления и раскрошатся.       К счастью, приступ продлился недолго, даже несмотря на то, что каждая секунда казалась ей бесконечной.       — Ему просто тесно, — пробормотала она сразу же, как только смогла продышаться. — Всё в порядке.       Эдвард рыкнул, выражая несогласие. Теперь он лежал рядом с ней, обнимая со спины, охлаждая. Видимо, у неё подскочила температура.       — Я к тому, что он ещё не рвётся на волю, только ворочается.       Но, кажется, это был вопрос очень короткого времени.