Глава 4

      Её бег был таким стремительным и тихим, что животные не успевали спрятаться, когда она уже проносилась мимо. Хотя стояла зима, так что активности в лесу в принципе было мало, даже учитывая её расширенное восприятие. Почти все насекомые спали, но некоторые возились, шурша под корой стволов и глубоко в земле. Поблизости от них, в норах, прятались от холода мелкие грызуны. Редкие птицы скрывались среди вечнозелёных иголок. Их крошечные сердца дробно бились, разгоняя пресную кровь по телу. Они не были ей интересны.       Однако совсем недалеко, должно быть, в паре миль западнее, шло несколько оленей. Самки с подросшим потомством. Животный запах ударил в ноздри, вызвав отвращение. Одна только влажная шерсть распространяла такой смрад, что она задержала дыхание, хотя и не хотела ограничивать чувства, учитывая близость погони. Но олени разбудили ещё одно новое ощущение — азарт охоты. Их хрупкие сосуды были ни на что не годны, но могли дать ей насыщение. Притупить жажду. Она представила вкус крови и облизнулась, чувствуя, что рот наполняется прохладной жидкостью — ядом.       Мгновенно изменив маршрут, надеясь успеть пообедать до прихода соперников, она вновь вдохнула, чтобы уточнить местоположение оленей. И почувствовала другую цель. Они были далеко, у озера. Их запахи перемешивались с рыбной вонью, резким амбре алкоголя и дымом костра. Но даже за всей этой завесой она ощущала нотки того аромата, от которого что-то внутри неё завороженно замирало, а горло начинало драть в стократном размере. Один из них был ранен, должно быть, неудачно выпотрошил форель. Она предвкушающе оскалилась и ускорилась.       — Белла! — донеслось до её ушей. — Не надо, Белла!       Она затанцевала, петляя и сбивая преследователя с толку. Но это едва ли помогало, так как непреодолимое желание тащило её в конкретную точку. Оттолкнувшись от поваленного ствола, попутно сломав его, она выпрыгнула из подлеска на редкую в этом буреломе открытую поляну. Даже, скорее, взлетела почти на один уровень с верхушками древних сосен. Вездесущий «охотник» выскочил сбоку так, что она и не заметила, откуда он вообще взялся, и сбил её в полёте. Они оба упали и кубарем покатились по земле. Она вывернулась из его хватки словно угорь и встала первой. Вот только бугай уже поджидал удачного момента. Он попытался взять её в захват и отлетел в сторону от защитного удара. Сломанные его спиной деревья начали медленно падать. Однако грузный соперник оказался совсем не медленным и тут же восстановил позицию. «Охотник» тоже уже был на ногах. Тот, кто с ней разговаривал, завершил окружение. Двое других из их компании сохранили приличную дистанцию.       — Белла, всё хорошо. Не нужно убегать, — голос неожиданно подал мужчина с мягкой улыбкой.       Она замерла, но не под впечатлением от его ласкового тона, а уже высчитывая доступные пути. Голод всё больше раздражал её, настраивая не на новый побег, а на полноценную драку.       — Извини, я думала, что олени отвлекут её в достаточной степени, — высказалась черноволосая с досадой.       — Ничего, — отмахнулся тот раздражающий человек, вновь буравя её беспокойным взглядом. — Даже удачно, что её внимание привлекла такая отдаленная цель.       — Да, было бы хуже, выйди она к дороге, — со вздохом отозвалась женщина.       — Сильна, как все новорождённые, — вклинился бугай, потирая грудь, в которую она ударила. — Но бестолковая.       — Обычно они не такие шустрые, — парировал «охотник». — Слишком напуганы, чтобы давать отпор.       Они отвлеклись на разговор, но совсем не потеряли бдительность. Стоило ей дернуться, как «охотник» уже заблокировал путь, а его напарник всё же схватил её сзади и сжал в медвежьих объятиях. Она закричала и забилась в его руках, стремясь скинуть оковы, но фокус не прошёл. Хотя и его, и её тела издавали мерзкий хруст, оповещающий о повышенной опасности. Ярость обуяла её.       — Эмметт осторожнее, — в голосе болтуна слышалась почти паника. — Я теряю с ней связь.       — И что это значит? — сдавленно отозвался пленитель. Он явно едва справлялся с ней.       — Фейские силы…       Молния взвилась в небо, на секунду отпугнув сгущающиеся сумерки, выйдя, кажется, прямо из её тела. Бугай отлетел от неё ещё дальше, чем в первый раз. Другой ослепительный разряд отогнал «охотника». К сожалению, непосредственно в цель она не попала. «Медведь», видимо, тоже успел вовремя разжать руки и не получил достаточный удар тока, так как остался на ногах, судя по звуку. Так что она не расслабилась, а лишь отпрыгнула и развернулась к нему боком, чтобы не подставлять спину вновь. Запах озона перебил все остальные, поэтому это затрудняло анализ ситуации. Но не только это замедлило её. Она опешила, услышав, как бугай восхищается ей, «охотник» зачем-то оповещает о стратегии, которую он собирался использовать против неё, а темноволосая женщина и мужчина с доброй улыбкой не знают, за кого беспокоиться в первую очередь.       Но больше всего её поразил тот, навязчивый. От него так и веяло странной смесью из радости и страха, но не за себя и своих людей, а за неё. Что-то внутри неё дрогнуло.       — Белла, я не хочу причинять тебе боль. И ты не хочешь причинять её своей семье. Просто пока не понимаешь этого.       Голову заполнили странные образы. Он вспоминал совместное прошлое с какой-то женщиной, и ей была слышна каждая его мысль. Их было так много, они были такие быстрые, что это причиняло дискомфорт. В замешательстве она сделала несколько шагов назад, запнулась и застыла. Заметив её состояние, мужчина двинулся вперёд, несмотря на то что электрические разряды продолжили бить в землю рядом с ней, выполняя функцию барьера. Почва на поляне вздыбилась, как от множественных взрывов. Частицы песка с еле слышным потрескиванием спекались в подобие стекла. Она посмотрела на свои руки. Кожа была белой настолько, что, казалось, светилась в полумраке. Но не так, как должна была при использовании сил.       Воспоминания закружились перед ней калейдоскопом, стремясь занять место в памяти. Они ощущались чужими, инородными, но Белла нехотя принимала их, не в силах сопротивляться ещё и ментальной атаке. Феи, халфлинги, Рене, Чарли, Форкс. Это то, что волновало её раньше? Всё воспринималось, как старые хроники с выцветшей плёнки. Даже картинка была тёмная и размытая, ведь те её глаза были безнадёжно плохи. Прошлое словно покрывал густой туман, чётко разделяющий жизнь на до и после.       Очередной разряд всё же попал в противника и позволил ей отвлечься от тягостных размышлений. Она подняла взгляд и увидела на лице навязчивого вампира трещины, которые ей что-то смутно напоминали. Раненный упал, но тут же упрямо попытался подняться. Это давалось ему с трудом, так что он ограничился тем, что встал на одно колено, будто собирался делать ей предложение. «Охотник» подскочил к нему, чтобы, очевидно, вывести из-под следующего удара, пусть рисковал и сам.       — Нет, — отмахнулся он, отвергая помощь. — Она приходит в себя.       Его товарищ молча отступил, но внутренне, конечно, усомнился в этом утверждении.       — Белла, — раненный вновь завёл разговор с ней, — я так счастлив, что ты смогла вернуться ко мне, хоть и сожалею, что для этого тебе пришлось пройти через всю эту боль. Если бы я мог избавить тебя от неё, поверь, я заплатил бы любую цену. Ты знаешь, я люблю тебя больше жизни.       Белла вытаращилась на него и сжалась, чувствуя неожиданно вспыхнувшее чувство вины. Каллены, свадьба, беременность. Последние часы смертного существования. Мутные отражения в осколках разбитого зеркала.       — Но позволь мне насладиться нашим воссоединением чуть дольше, — с ухмылкой выдал он, установив с ней зрительный контакт. — Не могла бы ты перестать делать это? — он указал на очередной электрический разряд.       Она всё ещё чувствовала себя неуверенно, но всё же сосредоточенно нахмурилась, пытаясь понять, как это вообще выключить. Ведь включилось оно рефлекторно, почти вне влияния разума. Свет теперь ощущался совершенно иначе. Он больше не тёк по венам, а был будто законсервирован, стабилен. Но сейчас это оказались не жалкие крохи сил, она словно вся состояла из сплошной магии. Спустя ничтожную долю секунды высокий вибрирующий звук электричества исчез. Ветер всколыхнул воздух, и запах озона перестал быть таким удушающим.       — Белла, — он улыбнулся шире, медленно встал и потянулся к ней.       Следы удара постепенно исчезали, возвращая естественную чистоту кожи, однако его пальцы продолжали дрожать. То ли от боли, то ли от волнения. Она сделала единственный шаг навстречу, но этого хватило, чтобы сократить между ними расстояние до минимального. Он не стал медлить и тут же коснулся её щек. Аккуратно, почти невесомо. Беллу тоже охватил странный тремор.       — Эдвард, — она вытолкнула из груди бесполезный газ и вновь замолкла.       Голос был совсем не таким, как в воспоминаниях. Красивым, глубоким, идеально интонированным.       — Да, — он криво ухмыльнулся. — А ты — Белла. Помнишь?       — Да, — выпалила она громче и моргнула, кажется, впервые с тех пор, как открыла глаза.       Взгляд застыл на лице Эдварда, с которого уже исчез след от её чёртовой молнии. В прошлой жизни она разглядывала его черты тысячу раз. Но как будто не видела на самом деле. Теперь он казался совсем иным: ещё красивее, но в то же время ближе и понятнее. Более обычным, хоть это слово мало подходило по смыслу. По крайней мере сейчас он уж точно не воспринимался замаскированным под человека пришельцем. Он был собой. Вампиром. Совсем, как она.       — Я… — забормотала она, стушевавшись окончательно. — Прости. Я повела себя, как…       Самоидентификация прошла успешно, но порадоваться этому от души не вышло — Беллу охватила досада. Пусть всё это было вне её власти, но, конечно, она надеялась, что избежит подобных негативных проявлений новой природы.       — Ш-ш, мы знали, что тебе будет тяжело, — Эдвард притянул её к себе и поцеловал в лоб знакомым жестом.       Обычное прикосновение выбило её из колеи ещё сильнее. Теперь всё ощущалось совсем иначе. Впрочем, Эдварду тоже было непривычно, так что тут они были на равных. Он быстро отпустил её.       — Да, теперь ясно, почему фей не обращали в прошлом, — она неловко рассмеялась.       К тому же на их мирном воссоединении на самом деле ничего не кончилось. Желание, превалирующее над всеми остальными, никуда не делось, несмотря на произошедшие эмоциональные всплески. Это подозревали и другие, так как ни Эмметт, ни Джаспер не сдвинулись с места и до сих пор находились в режиме полной боеготовности.       — О, — Белла не смогла сдержать удивления, когда впервые смогла в прямом смысле узнать будущее. — Элис видит, что я скоро поем.       Грядущее было таким же неразборчивым, как и её прошлое. Так что стало понятно, почему Эдвард часто противился уверенности Элис в своих силах. Но, очевидно, образы попросту бывали различной степени яркости и вероятности. Судя по обеспокоенности самой прорицательницы, сейчас шансы, что Белла опять на что-нибудь отвлечётся и взбесится, были довольно высоки.       — Ты читаешь мысли Элис? — поразился Эдвард.       — Как и всех остальных. Как и твои.       Хотя, судя по всему, отслеживать каждое его мимолетное суждение Белла просто не успевала. Всё же он был действительно быстр, во всех смыслах.       — Потому что теперь мы на одной волне, — он улыбнулся. — Хотя я слышал тебя сначала, а теперь нет. Видимо, твой блок встал на место.       Значит, в этом плане они поменялись местами. Она задумалась, сможет ли научить всех Калленов или хотя бы его защищать разум, но её собственное сознание тут же спуталось. Карлайл принялся рассуждать о том, чем собирался накормить её. И хоть его размышления были деликатными, Белла непроизвольно сглотнула и зажмурилась. Озон уже не защищал её обоняние от искушения. Запах человеческой крови вновь начал щекотать ноздри.       — Поспешим обратно домой, — скомандовал Эдвард ей и всем остальным, прекрасно распознав её состояние.       Беллу вновь конвоировали, едва ли не ведя за руку, так как Эдвард держался буквально в шаге от неё. Но теперь это ощущалось как поддержка. Особенно ярко сочувствовал Джаспер, понимая её лучше остальных. Конечно, охота влекла молодого вампира куда сильнее, чем предложенная альтернатива. И, признаться честно, никакие моральные дилеммы Беллу сейчас не волновали — она с удовольствием убила бы тех несчастных рыбаков, будь они хоть трижды друзьями её отца. Однако она понимала то беспокойство, которое засело в головах присутствующих Калленов. Они имели мало шансов остановить её, если она вновь войдёт в режим чудовища, но всё равно попытались бы сделать это. А становиться убийцей родных ей уж точно не хотелось, как и говорил Эдвард. Она цеплялась за эту мысль всеми силами, чтобы не облажаться.       — Быстрее, — прошептала она одними губами.       Они удалялись от источника искушения, но боль в горле становилась лишь сильнее, а дорога как будто растягивалась. Белла буквально ощущала, как тает её концентрация. Эдвард послушно ускорился, дав еле заметный знак остальным.       — Кабинет, — пояснил он.       Но она лишь рыкнула, отмахнувшись — всё уже узнала из чужих мыслей. А входную дверь дернула с такой силой, что искореженная ручка осталась у неё в ладони.       — Чёрт!       — Ничего страшного. Иди.       Белла очутилась на втором этаже, казалось, мгновенно. Так, что сама не заметила своих движений. И хоть зайти внутрь постаралась аккуратнее, но пожертвовала ради этого последними крохами самоконтроля. Поэтому, едва заметив на столе Карлайла ряд однотипных бутылей с красной жидкостью, она схватила первую попавшуюся и сорвала с неё крышку прямо с резьбой. В воздухе разлился великолепный аромат. Человеческая кровь влекла её, как еда, пусть мощь этого чувства не шла ни в какое сравнение с обычным голодом. Вампиры пахли неописуемо привлекательно с эстетической точки зрения. Их запахи, схожие, но индивидуальные, словно вобрали в себя все приятные ароматы, которые она знала, но при этом не превратились в месиво, а будто эволюционировали на новый уровень. Однако то, что было налито в бутылку, стояло на ступень выше. Нет, выше на целую лестницу. Ангельское дыхание, божественное благовоние. И как истинное создание тьмы, она незамедлительно согрешила, покусившись на святое, и жадно отпила.       Жидкость, напоминающая по консистенции томатный сок, стекла по горлу, и подарила мгновенное облегчение. Боль в горле превратилась в зуд и пусть не исчезла полностью, этого хватило, чтобы Белла застонала от удовольствия. Вкус тоже был хорош: чуть солоноватый, терпкий, словно обволакивающий. Наверное, можно было бы остановиться на одной дозе, но её обуяла жадность. Всё же она была новорождённой, так что имела оправдание. Белла отбросила пустую тару прямо на пол и, не глядя, взяла следующую.       — Это можно считать каннибализмом? — пробубнила она, неэстетично слизывая попавшие на руки капли. Почти опустевшая стеклянная бутылка не выдержала силы её пальцев и лопнула.       Пусть это и не была напрямую кровь её или Рене, но это был их запах. Запах фей. Оставалось только поражаться, как же Каллены умудрились не убить её в первые же секунды знакомства. И через сколько столетий она станет такой же сдержанной.       — Чувствую себя лисой, забравшейся в курятник, — опять пробормотала Белла.       — Ни одна курица в процессе не пострадала, — хмыкнул Эдвард. — Нужно было сразу кинуть в тебя заменителем.       Он стоял на пороге, подперев косяк плечом.       — Я вряд ли поняла бы, что это. А если бы вы открыли бутылку, то я свихнулась бы, разрываясь между жаждой и желанием обезопасить себя от враждебного окружения.       — Дому точно пришел бы конец, — он рассмеялся.       Белла представила, как молнии бьют прямо в комнате, и предпочла закрыть тему.       — Когда вы вообще успели сделать эликсир? Ах, вот как.       Не успела она задать вопрос, как информация уже полилась рекой. Подоспевшие Каллены хоть и остались внизу, но, конечно же, всё равно наблюдали за ней. Так что все сразу вспомнили, что происходило незадолго до её обращения. А ей не составило труда разделить их внутренние монологи на отдельные голоса и проанализировать буквально за секунду. Так вот как Эдвард это делал. Вот почему ему было так легко.       Её рука, тем временем, чуть ли не сама по себе потянулась за третей бутылкой.       — Не смущайся. Я попробовал вчера и оценил по достоинству. Это действительно настолько хорошо, как кажется.       Оно даже напоминало по вкусу её настоящую кровь, пусть и лишь отдаленно. Делиться этой информацией с Карлайлом Эдвард, правда, не стал.       — До этого ты находился в контрольной группе?       — Да. Основными подопытными были Эмметт и Джаспер.       С тех пор, как стало известно о беременности, Белла не поднимала темы фей, эликсира и всего этого, было не до того. А вот Карлайл вовсе не забыл о своём магнум опусе. Предвосхищая появление в семье молодого вампира, он продолжил работу в лаборатории, совмещая её с заботой о ней, успевая всё на свете. Этому сильно способствовала Элис и её видения. Она нашла пути, чтобы добыть всё необходимое для финального синтеза в самые короткие сроки. Так что первые образцы появились ещё тогда, когда Белла только переехала обратно в Форкс из Сиэтла. Этап въедливой оценки безопасности пришлось пропустить, опять же положившись на суждения Элис. Но совсем отказаться от клинических испытаний доктор Каллен не смог. Эмметт и Джаспер как раз и стали подопытными. По идее, принимая эликсир, участвующие в исследованиях Каллены должны были стать даже сильнее относительно своего обычного состояния на «вегетарианской» диете.       — Поэтому они со мной почти справились, — хмыкнула Белла, допивая до дна последнюю дозу. Это было волевое решение, ведь ощущала она себя бездонной бочкой, так что, наверное, могла осушить ещё галлон минимум.       — Почти — не считается! — крикнул с первого этажа Эмметт.       Он чувствовал вызов, так как уступил ей в схватке, пусть и в первую очередь из-за взбесившегося дара, хотел взять реванш. Джаспер же, наоборот, практически успокоился, отмечая её сытость. Иметь дело с ей подобными ему было далеко не впервой, и устраивать новую драку у него не имелось никакого желания. Вслед за ним умиротворение ощутила и Элис. Впрочем, это не мешало ей фонтанировать идеями их дальнейшего досуга. Для Беллы уже было приготовлено как минимум с десяток нарядов. Карлайл же просто радовался, что все они справились без разыгрывания лишних трагедий.       — Ты как?       Она хотела убрать за собой мусор, но поспешила, и разбитое стекло распалось на ещё более мелкие осколки прямо в руках. Ничего острое не могло теперь причинить ей вред даже в теории. Оно было слишком хрупким по сравнению с твёрдой вампирской кожей. Но Эдвард всё ещё мог рассмотреть в ней ту слабую девочку-фею, несмотря на новые способности, которые она уже ярко продемонстрировала, так что волновался даже из-за таких мелочей.       — Я… не знаю. Я поела, поэтому мне не хочется бежать куда-то и, ну, рвать глотки. Но в остальном…       Она всплеснула руками и чуть не сломала Карлайлу стол. Эдвард поймал её ладони и легко сжал. Её тело тут же срезонировало, по каменной коже прошла дрожь, хотя это казалось чем-то физически невозможным. Должно быть, дело было в том, каким мягким, но сильным ощущалось его прикосновение. Он и раньше был с нею нежен, но теперь в его движениях не чувствовалось того огромного внутреннего напряжения. Всё же он тоже перестраивался.       — Сейчас инстинкты преобладают над тобой. Со временем станет проще. Жажда не притупится, но ты чётче осознаешь свои пределы и потребности.       — А моя память?       Эдвард открыл рот, но задумался, стараясь сформулировать мысль чётче. Поэтому он не хотел, чтобы она становилась вампиром? Боялся, что она превратиться в живую машину без нормальных эмоций и привязанностей? Её кольнула тревога. Точнее, даже что-то вроде болезненной неуверенности в себе. Она не ощущала себя ни Беллой Свон, ни Беллой Каллен, она являлась какой-то совершенно новой Беллой. А её прежняя ипостась воспринималась только как биография, список фактов. Что если эта она будет настолько отличаться от той, что это всё разрушит?       — Она не восстановится в полном объёме. Но чем больше ты будешь вспоминать, тем больше будешь ощущать связь с прошлым. Я… — он опять замедлился, подбирая слова. — Я не помню лица биологической матери. Но я помню, что она любила меня. И я любил её. Не волнуйся, жажда не на столько сильна, чтобы полностью поработить твой разум.       Джаспер и Эмметт и вовсе не были привязаны к смертной жизни даже на уровне эмоций, но в то же время они сохранили черты характера, которые были присущи им раньше. Майор Уитлок остался солдатом. Балагур Эмметт не упускал ни одной драки тогда и искал повода поразвлечься сейчас. Моральные позиции Карлайла и вовсе оказались сильнее, чем все хищные наклонности. Тот же путь прошла Эсме. Элис, конечно, выбивалась из списка, но у неё была особая ситуация. Все эти рассуждения, её и чужие, которые она подглядела, чуть успокоили Беллу.       — Вообще иногда память определяет вампира даже сильнее, чем стоило бы. Из-за того, что ты застываешь, ты не ищешь что-то новое, а живешь только воспоминаниями.       Он имел в виду в первую очередь Розали, конечно, которая буквально зациклилась на прежних желаниях. Особенно остро переживая невозможность их реализации. Но это, наверное, можно было отнести и к таким фигурам, как Аро. Его любовь к власти была безгранична.       — Стараться не перегибать с обратным процессом и не становиться консерватором, ясно, — она усмехнулась.       — Дай себе время, — Эдвард провёл ладонями по её рукам снизу вверх и остановился на плечах, отчего у Беллы словно перехватило дыхание, что тоже было нереалистично.       — Кстати, насчет этого. Сколько меня не было? — поспешила переключиться она.       — Чуть больше суток. Очень недолго. Чаще всего превращение занимает четыре или даже пять дней.       — Это ужасно, — выпалила она. — Как вообще…       Она вспомнила боль, умножила её на предложенный срок и съежилась. Эдвард притянул её к себе и погладил по спине. От прикосновения веяло теплом, но о физической невозможности этого она уже не задумывалась. Просто старалась не показывать виду, что так странно реагирует на него.       — Это Эдвард придумал! — оповестил Карлайл снизу. — Вколол яд тебе прямо в сердце, чтобы ускорить процесс.       И разделил с ней эти часы в полной мере, благодаря телепатии (хотя благодарить тут было не за что). Поэтому вся трансформация была задокументирована в подробностях, но доктор Каллен ждал и её отчета тоже. Дух ученого в нём был неистребим, хотя они вроде как не планировали ещё кого-то обращать, так что, по идее, информация была бесполезная.       — Рада, что сработало, — ответила она с нескрываемым облегчением. — Спасибо, — прошептала она уже Эдварду и прижалась лбом к его груди.       В первую очередь, чтобы просто спрятать лицо. Несмотря на то, что они были женаты, и она могла вспомнить моменты их близости в прошлом, теперь ей было неловко находиться настолько близко к нему. Она изменилась, и он изменился в её глазах. Метаморфоза пугала и одновременно влекла. Сожженное сердце стремилось обрести новую форму.       — Как… все остальные? — её голос прозвучал робко, она мягко отстранилась от Эдварда.       Всё что было до превращения в вампира казалось ненастоящим. Но она понимала, что её должны интересовать родители, поэтому и спросила. А вот к ребёнку Белла и тогда испытывала смешанные чувства, так что сейчас ощущала затруднения в том, как ей следует о нём отзываться.       — Всё хорошо. Малыш в родах вёл себя относительно спокойно и появился на свет здоровым, — с умилением в тоне принялся отчитываться Эдвард. — Кристаллизация не произошла. Он быстро растёт, как мы и думали. За сутки уже успел почти удвоить вес.       То, что он окончательно растаял по отношению к ребёнку было очевидно, хотя в его мыслях не было ничего особенного. Да и видел он его только сразу после рождения, ведь потом неотлучно находился рядом с ней.       — Чем он питается? — это был действительно нетривиальный вопрос.       — Человеческой пищей. Но Карлайл предложил дать ему и цельную человеческую кровь, с которой он легко расправился и попросил добавки. Давать заменитель мы ему пока опасаемся.       В его случае это уж точно воспринималось как каннибализм. Да и переводить запах бабушки в область гастрономически привлекательных было бы неправильно, учитывая, что у младенца ещё только формировалось понимание мира.       — Он ведь сейчас с Рене? — уточнила она.       — Да, она учит его контролировать силы, как, полагаю, учила и тебя. К сожалению, ребёнку до сих пор ментально некомфортно в компании вампиров, так что Розали и Эсме приглядывают за ним на всякий случай на расстоянии. К счастью, агрессии он совсем не проявляет.       Розали, наверное, бесилась, что не может понянчить младенца.       — Не знаю, стоит ли мне это знать, но где они?       Сиэтл был бы скверным выбором, учитывая, что полукровка мог выкинуть по части суперсил. Да и из-за вопросов безопасности его необходимо было держать как можно ближе к клану. Но подальше от неё и её жажды.       — Сейчас они временно находятся у Чарли, — то есть дедушка всё же увидел внука. Наверное, он был рад. — В скором времени мы подготовим отдельное жильё. Эсме хотела сделать нам подарок по возвращению из медового месяца, так что сам дом уже готов.       — О, — Белла узнала подробности из его памяти и ощутила новую волну неловкости.       Семейная жизнь. Вечера в компании друг друга. Общая постель. Осознавать саму возможность этого было так странно. Эдвард же прикидывал, что если у ребёнка сохранится толерантность к скорости его мыслительного потока, или он быстро достигнет успехов на поприще освоения телепатии, то он сможет принять непосредственное участие в воспитании уже в ближайшие дни. А она, вероятно, будет способна пообщаться с потомком хотя бы мысленно.       — К тому же всё откладывается, так как Филу ещё нужно разобраться с делами, прежде чем переехать в глушь. Он сейчас в Сиэтле. А Рене беспокоится, что не справится в одиночку.       Видимо, настала та пора, когда отчиму придётся исчезнуть, как и им с мамой. А взаимоотношения в её семье тем временем становились всё затейливее. Какой второй муж оставляет жену и свалившегося как снег на голову внука на попечении первого супруга, пусть и на ограниченное время?       — Мне стоит им всем позвонить? — спросила Белла и по мелькнувшему во взгляде (и в мыслях) Эдварда удивлению поняла, что ошиблась.       Кажется, она стала психопатом, который только пытается отыгрывать нормального человека, то есть вампира. Наверное, в идеале она вообще должна была выразить желание увидеть своё дитя незамедлительно. Впрочем, это было неразумно, да и они вроде как заранее договаривались «пожить раздельно», так что у неё имелось оправдание.       — Было бы неплохо. Карлайл уже сообщил Эсме, — он действительно набирал смс на мобильном чуть ранее, судя по звуку нажимаемых кнопок, — так что она наверняка рассказала остальным, что ты проснулась. Но они без сомнений захотят услышать твой новый голос лично.       Белла неопределенно хмыкнула. Сможет ли она не выдать безучастность во время разговора хотя бы по телефону? Собирается ли она вообще прилагать к этому усилия, учитывая, что ей приходилось буквально заставлять себя думать о вещах, которые были важны в прошлом? Да и был ли в притворстве смысл? Рене определенно заметит, что с ней что-то сильно не так. Да и Чарли тоже.       — Никто тебя не торопит, Белла, — Эдвард опять проницательно оценил её состояние.       — Да, я бы… Я хотела бы сначала умыться и вообще немного прийти в себя, — отмазалась она.       От всех этих активных телодвижений платье испачкалось и порвалось в нескольких местах. А ела она, как животное, даром, что из бутылки, так что умудрилась ещё и заляпать всё, что только можно, эликсиром.       — Конечно, — Эдвард отошёл в сторону, освобождая путь из комнаты.       Элис уже подскочила с дивана в гостиной.       — Я тебе помогу, — конечно, она не могла пропустить её первое в нежизни прихорашивание.       — Так и быть, тащи шпильки! — Белла рассмеялась. Словно перезвон колокольчиков.       Элис радостно взвизгнула и едва не телепортировалась в гардеробную, так быстро поднялась по лестнице. Она сделала несколько таких же стремительных шагов, но замешкалась в дверях.       — Это всё же мальчик?       — Да, — ответил Эдвард. — Джонатан. Просто «Джон» Рене категорически не устроил.       Она кивнула и поспешила к Элис.