о воскресенье (часть первая)

      Пробуждение было приятным, и на то были причины.       Максим наконец-то проснулся дома, у него наконец-то выходной. Не надо думать о работе, деле, надоедливом наставнике — ни о чём.       В это воскресенье он разрешит себе полноценный домашний выходной. Макс собирался убрать в квартире, приготовить что-нибудь, потому что та дрянь, которой он обычно перекусывал, уже не усваивалась в его бедном желудке. Он надеялся, что мысли не будут возвращать его в овраг или морг, однако дело, к сожалению, периодически прокручивалось у него в голове.       Пока он заправлял кровать, он вспоминал слова Ани о смерти девушки. Мышьяк. Отравление было тяжёлым. Макс много читал о ядах в университете. Приём малых количеств мышьяка в течение определённого времени приводит к более тяжелому отравлению, чем однократный прием большой дозы.       А Аня вчера сказала, что яд был во многих органах; возможно, накапливался постепенно. По информации, которую сбросил Даня вечером, яда в теле было обнаружено до ста миллиграмм. Многовато для одного приёма, съесть такое, не заметив, практически невозможно.       Отвлекать себя от таких мыслей было тяжелее, чем вспоминать химический курс, который у Макса был всего один семестр. А ведь он ещё возмущался, что это ему не понадобится.       С постелью было покончено, и Максим направился в ванную комнату, чтобы заправить стиральную машинку накопившимися вещами. Их давно нужно было постирать, но Макс решил просто складывать всё обратно на полку после носки — когда-нибудь постирает. Когда-нибудь случилось сегодня.       Запихнуть их вместе не получилось; пришлось делить на две части. Вот и ещё один из немногочисленных минусов отсутствия формы у оперуполномоченных. Придумываешь каждый день новый образ, который мало того, что никто толком не оценивает, так ещё и компоненты этого образа приходится стирать. По скромному мнению Макса, это издевательство высшей степени.       Максим ещё не вошёл в кураж уборки, поэтому уже после двух дел ему хотелось просто лечь на кровать и провести оставшийся день, бездумно смотря в экран телефона. Не отвлекаясь на собственные мысли, просто смотреть какие-нибудь глупые видео.       Плохое желание. Данила, наверное, никогда не пытается отвлечь себя и свои мысли от дела какой-нибудь ерундой.       Какая разница, как поступает Кашин? Макс не собирается становиться безумцем, живущим на работе, поэтому то, как Даня ведёт дела, его не касается.       Из мыслей его буквально выдернул писк машинки, начавшей стирать. Макс явно переоценил себя: если так дальше продолжится, всю квартиру убрать он не успеет. Слишком много времени уходит на его зависания.       Максим вышел из ванной комнаты и направился в кухню. Он любил это место, всю мебель в комнату выбирал самостоятельно, поэтому всё было таким светлым, не режущим глаз. Сейчас он быстро протрёт здесь пыль, помоет пол и вернётся в спальню, чтобы сделать там то же самое.       Кухня совсем небольшая, поэтому Макс быстро разобрался с ней. Налил в ведро новую воду и перенёс все вещи для уборки в спальню, проходя мимо стола, краем уха он уловил звук уведомления. Поставив ведро на пол, Максим наклонился к телефону, и экран разблокировался: «У тебя всё хорошо?».       Мама. Макс забыл позвонить маме. Она, видимо, решила не отвлекать своего работящего сына. Чем не идиот?       Макс вернулся к швабре и решил, что ответит после того, как помоет пол.       Он уже блестел, но Максим продолжал тереть, смотря в одну точку. Из неё извлекли почти все органы из-за Ани. Кажется, он слишком трепетно относится к работе. Она всё сделала так, как нужно. Боялась, что яд быстрорастворимый, поэтому вытащила желудок с содержимым, один метр тонкой кишки — тоже с содержимым, соответственно, часть печени, одну почку, забрала для проверки всю мочу, а также около двухсот миллилитров крови. Это всё хорошо, конечно, но каково будет её родным, если таковые имеются? Как её будут хоронить? Макса тошнило, пока он слушал то голосовое, которое ему переслал Данила, где Аня рассказывала о проделанной работе. Ужасающей работе.       Звук прервал мысли. Снова уведомление. Наверное, терпение мамы кончилось, и она решила написать что-то ещё.       Максим подошёл к столу и взял телефон в руки. Кашин Номер квартиры срочно       Макс не был удивлён, он понимал, что стоит оперу узнать, где он живёт — тот обязательно придёт. Возможно, ещё кого-то позовёт с собой.       Он вздохнул, вариант не ответить ему не рассматривался, вдруг что-то серьёзное случилось, хотя вероятность была крайне мала.       Парень быстро напечатал: «34» — и ушёл вместе с ведром в ванную комнату.       Максим помыл его, поставил в угол и начал намыливать руки, когда услышал, как кто-то постучал в дверь. Он быстро ополоснул ладони.       Ещё один тяжёлый стук. Как можно так себя вести? Максу не хотелось пускать его даже на порог.       Он на секунду взглянул в глазок и даже немного испугался. Рыжая побитая физиономия в капюшоне смотрела прямо в душу.       Макс открыл дверь и отпрыгнул к стене из-за резкого толчка.       Кашин тяжело дышал. Видимо, он добрался до двенадцатого этажа на ногах. Не увидел лифт или специально проигнорировал?       — Примерно нашёл, отправил щас Алёне все номера, она поищет владельцев — всех объездим. Не так уж и много машин ехало рядом с этим лесом или в него, — Кашин улыбнулся, на его передних зубах выступала кровь. — В том месте, где мы оставляли машины, камер, конечно, нет, но я попросил две самые ближайшие с разных сторон дороги. Круто?       Макс, всё ещё вжимаясь спиной в стену, поднял голову и встрёпано взглянул на Данилу, вышагивающего по его чистой прихожей в кедах.       — Тебя кто избил?       — В смысле «избил»? — спросил Данила, приподняв левую бровь. — Это была честная драка. Ты бы видел, какими они ушли, — с плутоватой ухмылкой он махнул кулаками с мелкими царапинами в воздухе, наглядно показывая, как уделал «их».       — У меня нет аптечки здесь. Цитрамон и фестал только могу предложить.       — Какой цитрамон? — Данила разочарованно отвёл взгляд. — Мы почти нашли убийцу.       Максим отклеился от стены и повернул в кухню, сказав только:       — Обувь сними, я тут убирался весь день.       Данила, удивлённо моргнув, смотрел за тем, как Макс уходил.       — Я не буду заходить.       Максим остановился и повернулся лицом к Даниле.       — Зачем тогда вообще пришёл?       Этот вопрос поставил опера в тупик, Даня замолчал и перестал ходить по когда-то чистому полу. Он долго смотрел в одну точку, пока Макс его не окликнул.       — Даня.       — Хотел тебя порадовать, — Данила повернул голову в сторону Макса. — но на тебя, видимо, плохо влияют выходные. Какой-то ты вялый.       Максим обессилено вздохнул.       — Да устал просто, сегодня почти всю квартиру убрать успел.       — Грустно у тебя выходные проходят, — Данила хмыкнул.       — Ну, у тебя явно повеселее, — Макс скрестил руки на груди, осмотрев наставника. — Ты про свои приключения не расскажешь?       — У меня ничего интересного. Ночью и днём отсматривал камеры, вечером оказался неподалёку от твоего дома, вот и решил к тебе пригнать, — Кашин склонил голову набок.       Под искусственным светом комнаты Максиму были особенно хорошо видны все его царапины и синяки, а также ярко-красный губной желобок. И что с ним делать?       — Давай в аптеку сходим, ты как бродяга с улицы выглядишь.       Даня ухмыльнулся на его высказывание.       — Спасибо за честность, но ты же ведь не хочешь оставить какой-то кусочек в своей квартире недомытым. Продолжай уборку, а я домой метнусь.       — И каким это образом ты оказался около моей квартиры? — Макс прищурил глаза, чуть наклонив голову в сторону. — И избили тебя где-то недалеко отсюда, кровь ещё не запеклась.       — Ты такой детектив, просто с ума сойти, — Кашин приблизился к Максиму. — По тебе, наверное, все девочки в универе сохли, Тарасенко.       — Да, так сохли, что старались близко не подходить, — Макс хмыкнул.       Данила улыбнулся.       — Я тоже стараюсь, — Макс недоуменно приподнял бровь, и Даня, поняв, что стоит слишком близко, сделал шаг назад. — Не ломай голову, у тебя тут ЦОДД рядом с домом, так что не сталкерю я тебя, не бойся.       — Понял.       Кашин развернулся и зашагал в сторону двери:       — Давай, пока.       — К Ане сходи, тебя забинтовать всего надо.       — Ага, — Даня повернул голову к Максу, — чтоб я вообще никогда не вылечился? Если она меня перевяжет, я у неё в морге и останусь.       Макс промолчал, закатив глаза.       — Не печалься, завтра буду чистым-душистым. Прощай, поломойка.       — Уйди уже.       Дверь хлопнула, а Максим вернулся к своим делам. Вытирая пыль, он думал о том, что больше такого выходного не будет — завтра на работу. Нужно будет объездить дома каких-то богачей с «огромношинными» машинами, а он даже не отдохнул и ничего не приготовил. Так ещё и мама…       Мама. Было уже темно. Он не ответил ей.       Заканчивал дела Максим уже под разговор. Мама сначала была опечалена, что он так долго игнорировал её существование, а затем принялась рассказывать всё произошедшее с ней и папой на работе.       Будто в детстве.       Макс закончил разговор и лёг на кровать. Как получилось заснуть, он уже и не вспомнит.