о воскресенье (часть вторая)

Формально суббота, переходящая в воскресенье.       Слова должны были помочь ему.       Данила помнил себя много лет назад, когда видеть трупы для него только начинало становиться рутиной.       Всё это кажется таким неприятным, инородным, словно тебе, такому молодому, показывают твоё будущее. Распластанное на холодной кушетке, никому неприглядное будущее со вспоротым животом, мертвенно бледным лицом и навсегда закрытыми глазами.       Не все готовы видеть такую картину почти каждый день. Даня с размаху подписался на это и был готов, Макс тоже подписался с размаху, но полностью готов не был. Однако Кашин считал спокойствие в этом деле наживным.       Он вывернул руль одной рукой; до пункта назначения оставалось совсем немного.       — Девушка действительно умерла, и изменить уже вряд ли что-то выйдет, — эти слова могли бы успокоить Макса и его тонкую душевную организацию. — Мы найдём убийцу, этим поможем ещё живым.       Парень повернул голову в сторону водителя, по лицу Макса было тяжело понять, какие эмоции он сейчас испытывает. Тарасенко всегда закрыт, никогда не доступен, в отличие от Данилы, который даже в собственной голове, считал себя чистым листом: если его смутить — щёки сразу окрасятся в розовый, а если разозлить — брови тут же изогнуться под нужным углом, выражая весь спектр недовольства.       Возможно, сейчас Макс прочувствовал всю глубину ответа наставника, и вот-вот выдаст нечто проникновенное. У него часто неплохо получалось говорить нужные вещи в нужное время — это Данила подметил почти сразу.       — До слёз прям, Дань, — не в этот раз, скорее всего, — ты меня очень успокоил, я сейчас брошусь тебе на плечи.       Довольно неожиданный ответ, Данила даже завис на несколько секунд.       Макс больше не дождётся от него добрых слов.       — Поцеловать не забудь, — старший опер разблокировал двери. — Пиздуй давай.       — Спасибо.       Больно быстро он выскочил.       Данила тоже не собирался три дня под его окнами стоять — есть дела интереснее. Он развернулся и поехал по направлению к ЦОДДу, который находился недалеко от квартиры пока ещё подчинённого, поэтому, собственно в его голове и зародились мысли о помощи Максу, а если быть точнее — мысли о его временном отстранении.       Кашин припарковал машину около здания и направился на второй этаж какой-то неприглядной многоэтажки.       Небольшая охранная будка и турникет приостановили его.       — Здравствуйте, предъявите паспорт, служебные документы, заявку на посещение и последующее разрешение, — девушка в стеклянной коробке даже не посмотрела на гостя, только продолжила листать ленту в телефоне.       — Лиз, давай так.       Девушка подняла удивлённые глаза на опера.       — О, а ты чего здесь? — охранница быстро встала, отодвинув скрипучий стул, и вышла к давно знакомому парню.       Кашин приобнял девушку за плечи.       — Давно тебя не было, — Лиза поправила кепку, сильнее нахлобучив её на голову.       Данила знал её ещё со школы, в одном классе были. Многие даже думали, что они встречались. Чаще всего бред этот воспроизводился учителями, проскальзывало что-то наподобие: «Ой, Даня, Лиза, а чего это вы не вместе сели?» или «Дома у себя пообщаетесь, неразлучная парочка», а ещё «А вы, как всегда, рядышком». Будто люди не могли просто общаться. Так дальше бы всё и продолжалось, но школа закончилась, а Лизе для поступления не хватило баллов, поэтому их пути разошлись.       — Есть такое. Не буду тянуть, мне надо срочно выбрать камеры, ближайшие к месту преступления и начать их отсматривать.       — Поняла, щас попробуем, — она зашла назад в стеклянную будку и начала что-то искать в шкафчиках. — Заявки и разрешения, у тебя как обычно нет, верно?       — Лиз, у вас одобрения месяц ждать, — Данила поправил волосы, запустив в них пятерню. — Я за такое время не то, что убийцу не найду, он у меня сдохнет где-нибудь в подворотне.       Лиза взяла какую-то папку и направилась к лестнице.       — Перепрыгивай турникет, он только с помощью разрешения открывается.

***

      Они вдвоём зашли в тёмную комнату, в конце которой располагалось два монитора. Лиза, сев за стол, начала искать камеры рядом с нужным километром трассы. Девушка листала длинные списки с цифрами и буквами, а Данила стоял рядом.       Так продолжалось несколько минут.       — Смотри, рядом две камеры, тебе нужно… до семи дней от времени преступления, — Лиза что-то долго печатала, пока, наконец, не встала и усадила опера на своё место.       — Всё?       — Теперь листай, — Лиза показала местность и отмотала видеозапись на нужное время. — Пробел — остановка, С — если надо ускорить. В целом всё.       Кашин внимательно следил, за тем, что показывала охранница. Она совсем не изменилась за время их необщения. Всё такая же. Дане нужно было спросить, как она, что нового, встречается ли всё ещё с любовью всей своей жизни, но он знает Лизу — это только создаст больше напряжения. Нужно сказать что-нибудь приземлённое.       — Спасибо огромное, — Данила почесал нос. — но у меня ещё просьба есть, у тебя тут ничего из еды не завалялось, я просто последний раз ел…       Опер даже задумался на несколько секунд. В его животе и соринки не было на протяжении довольно долгого времени.       — Я поняла, чё-нибудь отыщем, — Лиза проверила время на экране блокировки.       — Спасибо тебе большое ещё раз, — Данила повернулся к монитору лицом и принялся отсматривать снятый материал.       За почти десять часов он успел выпить стаканчик кофе, который Лиза принесла в самом начале, съесть булочку с шоколадом и проверить четыре дня.       Из первого дня он не выписал ни одну машину, из второго — целых две, третий день — ничего, последний — одна.       Первой машиной была жёлтая феррари с довольно широкими шинами, собственно, из-за них в список и попала, второй стал какой-то белый спорткар с дорогими номерами, а третьей — стандартный тёмный мерседес-бенц.       По ширине колеса они могли подойти, а других данных для поиска пока не было.       Больше половины работы уже выполнено, но останавливаться нельзя.       Ближе к шести утра зазвонил телефон, на экране которого дружелюбно высветилось «Лера». Грех не ответить. Тем более, она может рассказать что-то важное о деле.       — Привет, что случилось? — подавить зевок у Данилы не получилось.       Он уже давно будто прирос к креслу, глаза много часов не видели дневного света — сам был похож на крота. На столе — стаканчик из-под кофе и упаковка от булочки.       Лера говорила шёпотом, а на фоне множество голосов отражались эхом:       — Ты где, Даня? — голос был каким-то хриплым. — У нас же построение, тебя ждёт Никита, а ещё Юрий Михайлович пришёл.       Этого он не ожидал. Хотя…       У них постоянно что-то происходит, а тут ещё и Данила решил не читать группу в угоду увеличения процента раскрываемости дел в отделе. Возмутительно.       — Скоро буду!       Данила схватил ветровку и выбежал на улицу, не забыв поздороваться с Сашей на входе — Лиза уже, скорее всего, видела десятый сон дома.       Он быстрыми шагами приблизился к парковке, попутно открыв группу с целью найти там хоть что-то, что могло объяснить утреннее построение в воскресенье.       Никита что-то писал о форме, просил всех прийти в глаженой и опрятной, вместо всего перечисленного на построение придёт мятый и несвежий Данила без формы.       Он открыл машину и, обведя напоследок почти пустую парковку, заметил несколько разговаривающих друг с другом мужчин, они, казалось, не обращали на него внимания. Опер быстро завёл транспорт и покинул камерное место.       Осталось отсмотреть ещё три дня. Всего три дня. А затем он пробьёт места обитания автомобилей и наведается ко всем в гости. Хотя одному, к сожалению, этого сделать не удастся. С собой придётся взять Максима.       Он верёвка вокруг шеи, не дающая вдохнуть. Вроде умный и не особо драматичный, но само его существование напрягает. Может, вскоре у Кашина получится смириться, однако он уверен, когда Макса отцепят от бедного, честного и добропорядочного опера и выкинут из СОГи, Данила поблагодарит всех несуществующих богов. А пока ему приходится придерживать веки руками, чтобы не отключиться прямо за рулём.       Пару десятков минут в пути, и Кашин уже в коридоре, где кого-то отчитывают за опоздание. Он тихо двигается по направлению к девушке с розовыми волосами и внимательно, с опаской смотрит на красное лицо Юрия Михайловича.       Лера оборачивается.       — Тебе повезло, что не заметили.       Данила молча приобнимает девушку за плечи, всё ещё не сводя глаз с кричащего прокурора.       — Вечно ему не везёт, — Искан подаёт голос, он стоит через два человека от Леры. — Бедный Серафим.       Данила пожимает ему руку, но духовно всё ещё остаётся в этой ругани. Отчитывают действительно Серафима, но по нему это не особо видно. Парень смотрит прямо, выглядит уставшим. Он всю ночь убирал тот балаган, случившийся в их лаборатории, теперь его ещё и ругают за опоздание.       Причём человек напротив него и не собирается останавливаться, только краснеет и будто увеличивается. Похож на воздушный шар, вот бы он улетел и избавил всех от этого шума. По лицу Серафима было видно, что он думал о чём-то похожем. А этот одиозный человек всё не останавливался.       Дверь открылась. Никита прошагал в центр кабинета.       — Извините, Юрий Михайлович, я могу начать перекличку?       — Давно пора.       Мученика Серафима отпустили, и он стал в первый ряд.       — Блять, ещё и перекличка будет, — Данила закрыл лицо ладонями, разочарованно вздохнув.       — Могут и форму проверить, — Лера решила его добить.       Кашин похлопал себя по щекам, чтобы не уснуть на интереснейшем собрании.       Его, Искандера и Леру уже назвали, Ян такие мероприятия не любит, но Искан решил крикнуть вместо него — возможно, это приведёт к серьёзным последствиям.       — Не думаю, что Ян твою доброту оценит.       — Да мне вообще похуй, Никич потом всё равно на двоих орать будет — при любом раскладе, а тут вдруг обойдётся.       — Святой Искандер.       Никита продолжал зачитывать фамилии, пока люди вокруг заметно расслаблялись.       — Тарасенко.       Точно, Макса же здесь нет. Данила оставил его отсыпаться дома.       — Тут, — Кашин выкрикнул голосом, абсолютно непохожим по тональности на звуки, которые обычно издаёт Макс, чем заслужил недоверчивый взгляд Гридина.       Однако ничего не произошло, Никита поставил плюс и продолжил перекличку.       Прикрыл, значит.       — Дань, не думаю, что Максим оценит твою доброту, — Искан решил вклиниться в мысли с помощью своей великолепной иронии.       — Удивлена, что ты решил ему помочь, — и Лера туда же.       — Я ж не тварь конченая, — Данила поправил волосы. — Он только пришёл, все эти собрания ему пока нельзя пропускать.       — Не ты ли недавно доказывал, что мы скоро с ним попрощаемся? — девушка повернула голову в его сторону.       — Да он вроде хваткий.       Искан, улыбнувшись, обернулся.       — Только если он тебя схватил и прижал к себе.       Лера отвернулась — значит, тоже улыбается.       — Так спелись вдвоём, боюсь, это вы друг у друга в объятиях.       Все начали расходиться, и Данила помчался к себе в кабинет. Он должен был забрать удостоверение из формы, которое Лиза вчера ночью решила не запрашивать, и вернуться в ЦОДД.       Кабинет был пуст. Искан ещё не пришёл, Ян, скорее всего, даже не проснулся, у Макса — импровизированный выходной.       В рабочей куртке Данила находит удостоверение, проверяет его ли оно и видит Леру в дверях.       — Может, завтрак?

***

      Приятное кафе рядом с участком. Много растений, не слишком темно и не слишком светло, деревянные столы, стены из годичных колец. Нет, в такой дурке Данила бы не смог жить.       Если бы его квартира состояла из растений и всяких природных объектов, то, во-первых, все живые существа умерли бы через две недели, а, во-вторых, он бы перестал там появляться окончательно. Он и так сравнительно редко бывал в квартире, обычно приходил туда вынуждено.       Она была красивой, чистой (иной раз клининг бывал там чаще него), просто поводов для её посещения за последнее время выдалось маловато. Пусть она не злится, нужно уметь удерживать мужчину. Аминь.       Поток саркастичных мыслей прервала Лера. Она позвала Данилу сюда явно не для того, чтобы молча смотреть на него.       — Ты уж совсем не очень, — девушка откусила сэндвич. — будто помрёшь скоро. Как себя чувствуешь?       — Нормально, — Кашин постарался выдавить подобие улыбки. — Спасибо за комплимент, кстати. Просто весь в работе сейчас.       — Ты хотел сказать «всегда».       Данила вздохнул, слушать о неправильном образе жизни не хотелось. С другой стороны, это показывает край — Лера никогда бы не стала упрекать его, особенно из-за такой ерунды. Значит, он реально выглядел неважно.       — Дело, которым я занимаюсь, не даёт мне отдохнуть, там много интересных зацепок, — Кашин посмотрел на тарелку: омлет уже остыл, бекон — давно съеден.       — Интересные дела идут друг за другом, тебе других не дают.       Данила положил локти на стол, собираясь ответить, но его гениальные мысли, готовые выйти наружу, были прерваны уведомлением. Экран телефона загорелся, показывая розовую заставку.       — Кто пишет?       Лера бросила взгляд на телефон и ничего не ответила.       — Лер, что за секреты?       — Ты не хочешь этого знать, — Лера положила телефон в карман формы.       У Данилы расширились глаза, он четыре секунды пребывал в растерянности, пока вдруг не осознал.       Руслан.       — Вы ещё общаетесь? — опер старался быть максимально незаинтересованным, но Лера всё равно улыбнулась — значит, не получилось.       — Ого, — девушка уже перекусила, — тебя инфаркт не хватит от таких подробностей.       Кашин закатил глаза, наблюдая за заметно повеселевшей собачницей.       — С чего вдруг? Знаешь, не хочешь — не отвечай. Я не заставляю, мне вообще поебать.       Данила встал и, взяв свой телефон со стола, направился к выходу.       — И сколько ты ещё будешь бегать? — Лера обернулась, всё ещё сидя за столиком, и крикнула. — Это глупо!       — Столько, сколько понадобится, — Кашин вышел, а вдогонку услышал только звон колокольчиков над дверью кафе. Ему казалось, что он также слышал Лерин смех, но, конечно, она бы не стала смеяться над таким — звук всё не выходил из головы.       Он был специфичным, будто кто-то заводил турбированную субару.

***

      Данила не злился на Леру — это бред. Он не собирался отдавать её или забирать: всё-таки Мидлер — отдельный организм, она может общаться, с кем ей хочется.       Это правда.       Он не может запретить общим знакомым говорить друг с другом.       Как же всё-таки сильно его плавит без сна.       Данила решает вернуться в ЦОДД, закончить уже все эти дела с машинами. Тем более всего три дня нужно проверить. До вечера освободится. Он паркует машину, тех странных мужчин уже нет на месте. Саше хватает только его документов — большего она не требует, поэтому Кашин перелезает турникет и возвращается в кабинет. Пробел — начало работы.       В пятый день, как и в третий, не произошло ничего, ездили в основном маленькие машины, которые не могли оставить такой след.       Шестой день подарил тёмный хаммер, а седьмой — ничего.       Кашин посмотрел в окно. Ночь.       Он вышел из кабинета, в охранной будке спала Саша.       Пара десятков шагов. Теперь ночное небо прямо над ним, ни одного облака, только мелкие звёзды. Они такие красивые. В детстве Данила наблюдал за ними через телескоп друга — своего у него не было, поэтому он был у него в гостях часами.       Стук. Будто дождь, но ничего не капает. Возможно, кто-то идёт.       То, что кто-то действительно шёл, Даня понимает через несколько секунд, когда этот «кто-то» ударяет его кулаком в живот.       Кашин оседает, пытаясь проморгаться, чтобы убрать эту острую боль. Он держится одной рукой за свитшот в том месте, куда его ударили, а другой за стену сзади. Он отталкивается от поверхности со всей силы и замечает, что его окружили.       Четыре мужика — те, что разговаривали на парковке.       Вернулись.       Один из них хватает Данилу за воротник и отбрасывает на изначальную позицию ударом в челюсть. Увернуться вышло только отчасти.       Кто они?       Что им нужно?       Данила резко поднимается и бьёт ближайшего к нему человека в солнечное сплетение. Минус один. Ещё три, но теперь они озлоблены.       Данилу пинают ногой в противоположную стену.       Как же жжёт всё внутри, очень неприятно, будто он скоро выплюнет лёгкие. Они давно не нравились Даниле, так что потеряет он немного. И курение им не в кайфе, при драке болят, в беге мешают. Нахуй лёгкие.       Нож проходит рядом с глазом. Сегодня он не настроен драться, но ударить ещё одного можно.       Тот мужик, которого он вырубил, уже встал и, пошатываясь, приближался к Даниле.       — Вам что нужно?       — Так ты и говорить умеешь, — один из мужчин ответил, к сожалению, отличать их было сложно из-за темноты. — Бросай это всё.       Данила чувствует, как кровь течёт по шее прямо под одежду — отвратительное чувство.       — Что бросать? — Кашин снова опёрся на стену.       — Не будь таким идиотом, а то снова наведаемся, — кажется, теперь говорил другой. — Возможно, всё закончится не так благополучно.       Теперь добраться до машины стало более проблематично, но оно того стоило, ведь в бардачке его ждали салфетки.       Кашин постарался вытереть лицо, бровь была разрезана, половина лица — в крови. Не хотелось бы напугать кого-то в участке.       Данила не видел, на чём они уехали — теперь по базе не пробить. Он идиот. Что теперь делать? Видимо, ждать следующего визита.       Что-то с этой дамой из оврага не так, раз за ней ещё и отряд посылают. Если это вообще из-за неё.       Путь лежит теперь только в участок, нужно пробить номера подозреваемых, проверить владельцев, ведь это и каршеринг может быть…       Макс.       Он здесь недалеко живёт, возможно, с бровью что-то сделает. Да и дело это общее, нужно успехами поделиться.

***

      Подъехав, он понял, что не знает номер квартиры, однако уже через пару минут вопрос решился. Из брови ещё покапывало, а Данила нёсся по ступенькам к тридцать четвертой квартире.       Наверное, его шаги слышал весь дом.       Дверь сразу отворилась.       Кашин смехом юркнул внутрь квартиры и, собрав все мысли в кучу, выдал речь:       — Я нашёл несколько подозреваемых, отправил все машины Алёне, она найдёт владельцев, а мы в какой-нибудь день всех объездим, — Данила обворожительно, по собственному мнению, улыбнулся. — В том месте, где мы оставляли машины, камер, конечно, нет, но я, как самый ценный сотрудник следственного комитета, попросил две самые ближайшие с разных сторон дороги. Никто не смог мне отказать.       Максим опирался на стену, внимательно следя за гостем. В его квартире была милая прихожая.       — Тебя кто избил?       Насколько это было невежливо от одного до десяти, где один — это «норм, круто, хороший вопрос», а десять — «кто, блять, так разговаривает с коллегой, когда он делится чем-то важным»?       — Меня никто не избивал, — Данила потянулся так, будто его ничего не беспокоило, несмотря на то что тело до сих пор ныло, отдаваясь одновременно в нескольких участках тупой болью. — Это была честная драка.       Кашин начал топтаться в прихожей. Такое у него случалось из-за нервов, а поскольку сейчас Макс ставил его в неловкое положение — ему больше ничего не оставалось.       — У меня нет аптечки здесь. Цитрамон и фестал только могу предложить.       — Что ты несёшь? Мы почти его нашли.       Максим отклеился от стены и повернул в кухню, сказав только:       — Обувь сними, я тут убирался весь день.       Да что с ним случилось? Он ведь отдыхал, откуда такая апатия?       — Я не буду заходить.       Максим остановился и повернулся лицом к Даниле.       — Зачем тогда вообще пришёл?       Этот вопрос поставил опера в тупик, Даня замолчал и перестал ходить по когда-то чистому линолеуму. Он долго смотрел в одну точку, пока Макс его не окликнул:       — Даня.       — Хотел тебя порадовать, — Данила повернул голову в сторону Макса. — Но на тебя, видимо, плохо влияют выходные. Какой-то ты вялый.       Максим обессиленно вздохнул.       — Да устал просто, сегодня почти всю квартиру убрать успел.       — Грустно у тебя выходные проходят, — Данила хмыкнул.       — Ну, у тебя явно повеселее, — Макс скрестил руки на груди, осмотрев наставника. — Ты про свои приключения не расскажешь?       — Ничего особенного, целый день сидел за компом — отсматривал дни.       — А избил тебя комп?       — Забей, Макс, — Данила зевнул. — заживёт.       — Давай в аптеку сходим, ты как бродяга с улицы выглядишь.       Почему-то все сегодня решили сделать ему комплименты; обозначить природную красоту и яркий шарм.       — Спасибо за честность, но ты же ведь не хочешь оставить какой-то кусочек в своей квартире недомытым. Продолжай уборку, а я домой метнусь.       — Судя по всему, избили тебя где-то недалеко отсюда, кровь ещё не запеклась, — Максим задумчиво прищурился, чуть склонив голову в сторону.       — Я говорил, что с ума схожу по детективам, — Кашин приблизился к Максу. — Ты такой умный, класс. Дедукция, индукция — вау. По тебе, наверное, все девочки в универе сохли, Тарасенко.       — Да, так сохли, что старались близко не подходить, — Макс хмыкнул.       Данила улыбнулся.       — Я тоже стараюсь, — Макс удивлённо приподнял бровь, и Даня, поняв, что стоит слишком близко, сделал шаг назад. — Не ломай голову, у тебя тут ЦОДД рядом с домом, так что не сталкерю я тебя, не бойся.       — Понял.       Всё-таки неплохой парень этот Макс.       Кашин развернулся и зашагал в сторону двери.       — Давай, пока.       — К Ане сходи, тебя забинтовать всего надо.       Или безумный.       — Ага, — Даня повернул голову к Максу. — чтоб я вообще никогда не вылечился? Если она меня перевяжет, я у неё в морге и останусь.       Макс промолчал, закатив глаза.       — Не печалься, завтра буду чистым-душистым. Прощай, поломойка.       — Пиздуй отсюда, — быстро плохому научился.       Дверь хлопнула.       Теперь есть повод посетить свою квартиру.