о «сестре», похоронах и столе

      Максим повернул голову, уставившись на снег, покрывавший крыши домов и детские площадки. За окном всё выглядело таким холодным, благо в машине этого не ощущалось.       В ней тепло, она светлая и уютная. Макс постарается накопить на подобную для себя, а то атрибут в виде молчаливого и злого водителя немного раздражает. Как было бы хорошо вести её самому.       Взгляд вернулся к Даниле, встретившего его — Макса — сегодня в участке с ультра недовольной миной, ещё побитой и совсем не зажившей.       Если бы Максиму предложили угадать, кто обрабатывал Кашину результаты вчерашнего боя: Аня, Искан, Лера, Господь Бог или Ян — он бы ответил: «предпоследний». Тёмная кровь на брови с виднеющимся будущим шрамом, всё ещё красный губной желобок, синяки, царапины — всё это теперь соседствовало на лице опера с его обычными чертами.       То, что он выглядел как ирландская жертва экспериментов было только полбеды, главная её часть заключалась в его, как уже было упомянуто, слегка раздосадованном лице. Ответом на приветствие от Макса послужила бессвязная ругань. Если бы никто не знал в лицо Кашина, то приняли его за местного алкаша, коих здесь, рядом с участком, было много.       Злой, побитый, агрессивный — не мужчина, а жених.       — Если продолжишь на меня так пялиться, попрошу Никиту отдать тебя другому оперу, а то ты дисциплину разлагаешь, — Данила даже ни разу не взглянул на него, он не отводил глаз от дороги.       — Чего? — Макс, задумавшись о своём, пропустил больше половины слов наставника.       — Ничего, нехуй мной любоваться.       Они подъезжали к элитному жилому комплексу, где проживала первая подозреваемая. Об этом Максим узнал из обрывков фраз и пересланных от наставника заметок, Данила не хотел с ним говорить, хотя прошлым вечером между ними всё было нормально, — по крайней мере, так казалось Максу, — а сегодня как обухом по голове ударило.       — Ну она и устроилась, — Кашин разблокировал двери, вылезая из машины.       Максим еле поспевал за ним, он отстегнул ремень и, хлопнув дверью, последовал за Даней.       — Всё ещё не думаю, что обычная девушка смогла бы дотащить другую до оврага, ещё и сбросить туда.       — Конечно, — Данила смотрел куда угодно, но не на Макса. — ты же просто мелкий миль попс, о чём ты можешь думать?       На первом выезде Данила удивился его уму, а теперь думает, что он инфантильный, глупый ребёнок или ещё чего хуже. Почему нужно постоянно что-то кому-то доказывать?       Кашин, видимо, заметил перемену в настроении стажёра, поэтому после недолгой паузы снова подал голос.       — Да ладно, не грусти, не буду миль попсом называть, придумаю что-нибудь другое, — несмотря на спокойный диалог, Данила всё ещё выглядел так, будто мог убить кого-нибудь.       Скорее всего, болели раны, которые он не залатал. Макс и сам хотел предложить исправить хоть как-то положение, но, что оперу ни говори, всё пропадёт в пропасти Кашинского безразличия.       Данила недовольно глянул на резко замолкнувшего стажёра, но на этот раз решил ничего не говорить.       Они зашли в подъезд, Кашин показал удостоверение консьержке, та пропустила парней, и они направились к лифту. Макс нажал на число «12», а затем двери плавно закрылись.       Максиму нравилось это место: всё такое светлое, лифт в отдельном коридоре, много одновременно похожих и совсем разных дверей. Он бы сам тут жил, но эта постройка явно не из дешёвых.       — Красиво здесь.       — Обычный муравейник.       А что этот избитый жизнью человек мог ещё ответить?       Данила постучал, и за дверью послышались мягкие шаги, которые можно было почувствовать, только если напрячь слух и сосредоточиться.       — Да? — тихий, по тону казался даже вымученным, женский голос прозвучал из-за двери.       — Оперуполномоченный Кашин, — парень показал удостоверение, а точнее — тыкнул им в глазок.       Какие-то странные шорохи и шёпот. Наверное, в квартире был кто-то ещё.       Через пару секунд дверь открылась, на пороге стояла девушка-тёмный-хаммер — так Максу было легче, он помечал встречи в заметках, сливая владельца с его машиной.       — Здравствуйте, Александра Евгеньевна Васильева?       — Да, — лицо девушки чуть скривилось — всё это ей явно не нравилось.       — Разрешите пройти.       Она отошла в бок, пропуская опера и Макса, тот быстро поздоровался, разуваясь и снимая куртку на ходу, и сказал, что он тоже оперуполномоченный, на что девушка только кивнула. На вид слишком худая: на лице впалые щёки, а русые волосы, завязанные в тонкий пучок сзади, словно были готовы освободиться в любой момент.       Данила не стал выходить из прихожей, он развернулся в проходе в зал и увидел вторую девушку около входной двери, рядом с Александрой.       — Кто вы? — спросил он, снимая куртку.       — Это моя сестра, — Александра не дала ей произнести ни слова. — живём вместе — так дешевле.       Макс тоже обернулся. Девушка рядом с Александрой выглядела куда здоровее: тёмные волосы в низком хвосте, яркие голубые глаза — она поддерживающе улыбалась сестре, положив руку на плечо.       — Мы можем куда-то пройти? — Данила был таким же серьёзным.       — Да, на кухню, — Александра указала рукой направление.       Они расположились на стульях, пока подозреваемая готовила чай Максу и — как выяснилось далее — Анне. Данила от чая отказался, стажёр предполагал, что ему могла мешать пить рана на губе.       — Александра, что вы делали семнадцатого января?       Девушка, заваривавшая чай, остановилась на миг, а потом вновь продолжила.       — Ань, это же тот вечер, когда мы ездили к моей бабушке?       Сестра Александры взяла телефон и показала фото дороги из машины, нажала на экран, на котором высветилось место, дата и время.       Данила отвёл взгляд, задумавшись.       — Почему только к вашей бабушке? У вас разные бабушки?       Александра поставила кружки на стол и закрыла глаза, когда девушка, сидевшая рядом с ней, коснулась своей рукой её пальцев. Анна ласково смотрела на неё, точно пытаясь забрать всю её боль себе.       — Извините, я немного соврала, — Александра опустила глаза в кружку чая. — Мы подруги, живём вместе.       Максиму хватило одного взгляда — всё стало понятно.       — Дань, можно тебя на минуту?       Данила неодобрительно посмотрел на него. Ну, конечно, опер не хочет, чтобы какой-то стажёр испортил его идеальное дело. Однако Кашин не понимал, что его нулевой эмпатии не хватит — эта мысль казалась Максу элементарной.       Они вышли за дверь кухни.       — Что ты решил провернуть? — Данила всё ещё не был настроен на какие-то сомнительные отыгрыши, но Максим очень хотел попробовать.       — Послушай, я бы мог сам с ними поговорить, пока ты будешь в другой комнате, — Макс видел, что его гениальный план с обычной просьбой рушился. — Мне же всё-таки нужно чему-то учиться, я попытаюсь, разговор запишу на диктофон, если чего-то не будет хватать, съездим ещё раз. По рукам?       — По ногам, — Данила машинально почесал бровь, забыв о том, что на ней все еще красовалась царапина, вследствие чего и на мгновение тихо шикнул от боли. — Мне-то нахуя такие трудности?       — Ради обучения, я в будущем смогу пользу принести.       — Только если уволишься.       Максим, не сдержавшись, закатил глаза. И доброго слова от него не услышишь.       Данила немного повеселел.       — Ладно, вперёд, миль попс, — Кашин опёрся на стену, доставая из кармана телефон.       Максим удивлённо распахнул глаза, но быстро постарался собрать себя в кучу, чтобы не лишиться того не большого, что смог отбить.       Он зашёл на кухню и сел на прежнее место.       — Александра, Анна, в ваших интересах, чтобы мы быстрее от вас уехали. Данила пока не говорил, из-за чего мы пришли сюда, он, скорее всего, даже не собирался, но дело серьёзное, поэтому нужно ваше содействие, согласны помочь?       Александра кивнула, Анна утвердительно моргнула и положила руку под щёку, готовясь слушать.       — Хорошо, давайте начнём, — Максим открыл заметки: он делал вид, что не пишет звук на диктофон. — Для чего вы ездили к бабушке Александры?       Анна обеспокоенно посмотрела на девушку.       — Саша, не...       — Всё нормально, Ань, — она вздохнула и обратилась к Максу. — Я расскажу. Не думайте, что я всегда такая потухшая, нет. Просто у меня умер любимый дедушка, и мне тяжело сейчас. Мы только недавно говорили с ним по телефону, а теперь…       Анна немного склонилась к её плечу.       — Поэтому мы ездили к бабушке, — через пару секунд после паузы Александра продолжила. — Помогали похоронить, мы были не так долго, несколько часов. Нам нужно работать, чтобы платить за квартиру, поэтому я не смогла с ним даже нормально попрощаться, отгул не дали.       Тишина.       — Ты умница, — прошептала Анна.       Максу казалось, что она гордилась девушкой потому, что та впервые смогла это проговорить вслух. Своего деда она точно любила.       — Как называется деревня, в которой живёт бабушка?       — Кобрино, — Анна подала голос после речи Александры. — Бабушка Саши жила там всю жизнь       — Мы можем даже подтвердить, у Ани почти за каждые тридцать минут фотки есть — там и памятник, и могила. Всё до самого нашего отъезда.       — В лесу вы не были, верно?       У Александры расширились глаза.       — Вы что?       Максим приподнял бровь.       — Ну, просто… это место нехорошее, все местные это знают, никто туда не ходит.       — Понял, — Максим посмотрел снимки в галерее Анны, зафиксировал некоторые и поднялся из-за стола. — Спасибо вам за уделённое время, я переговорю с напарником.       Александра кивнула, и Максим вышел за дверь.       Он надеялся, что всё сделал правильно и не отхватит сейчас от Дани. Хотелось показать наставнику весь свой профессионализм.       Кашин всё это время стоял под дверью — либо анализировал действия Макса, либо спал.       — Удивляешь, — в глазах Данилы читалось некое восхищение, с которым он смотрел на стажёра; однако понять, было ли оно искренним, было сложно. — акыллы.       — Что?       И вот снова он перешёл на татарский язык, который Максим абсолютно не понимал.       Кашин сделал шаг вперёд и потянулся, расставляя руки.       — Норм получилось, — он сонно моргнул, в полусвете его зрачки были огромными.       Данила хлопнул ладонью по плечу Макса, и тот наконец-то смог выдохнуть. «Норм» — это уже неплохо.       Парни попрощались с подозреваемыми, и, пока Данила надевал кеды и куртку, Анна тихо подошла к Максу.       — А вы не расскажете, что в лесу случилось?       — Там женщину нашли, — Максим почему-то чувствовал, что обе девушки не виноваты, они были замечательными и искренними, такие люди не совершили бы что-то настолько ужасное.       Анна задумалась на секунду, а потом задала ещё один вопрос:       — Её убили в лесу?       — Где её убили ещё неизвестно.       Девушка поочерёдно перебирала пальцы рук, уткнувшись глазами в одну точку, пока Данилино «Макс, идёшь?» не разрезало тишину.       Анна быстро попрощалась и шмыгнула на кухню, а Максим поспешил за Кашиным.       Они спустились и сели в машину. Данила начал искать второй адрес в телефоне, пока Макс отвечал маме на сообщения.       Ей уже очень хотелось узнать, ел ли он и всё ли в порядке на работе. Когда ответы были отправлены, Макс заметил, что наставник приложил ладонь к скуле и уже несколько минут не менял положения. Он продолжал быстро что-то печатать, однако руку не убирал, словно прятал что-то.       — Ты нормально себя чувствуешь?       — Да.       Немногословный ответ не успокоил Макса.       — Убери ладонь, пожалуйста.       — Китү.       — Я всё равно не понимаю, о чем ты говоришь, — Максим схватил его за локоть и попытался отодвинуть руку от щеки Данилы.       — Тебе больше всех надо, скажи мне? — Данила одёрнул руку, обнажая щёку, не перестающую двигаться.       Она непроизвольно дёргалась, доставляя неудобства хозяину.       Макс уже не знал, чем его запугать. Неужели нельзя было обратиться к врачам? Почему нужно быть таким упрямым?       — А ты не боишься сдохнуть? Вдруг тебе заразу какую-нибудь занесли? — Максим решил действовать уверенно и пофигистично. Хотя бы попытался.       Данила хмыкнул, открывая навигатор.       — Значит, так тому и быть. Знаешь, сколько я за всю жизнь тиков видел?       Губы Макса растянулись в тонкую линию, а брови поползли вниз. Действительно, какая ему разница? Если Кашин хочет умереть, то флаг ему в руки. Может, и работать будет легче.       Машина тронулась, а на экране телефона на подставке высветилось сообщение, которое Макс увидел, машинально подняв глаза на звук уведомления. Искан Ну чё вы ещё не поебались на своём супер важном задании?       Максим нахмурился в недоумении.       — Он о ком? — стажёр даже не подумал, что это довольно невежливо смотреть в чужой телефон, однако Данилу это тоже не волновало.       — Откуда я знаю? — он опустил рычажок поворотника. — Это же Искандер, такой человек может иметь в виду всё что угодно.       В машине снова стало тихо, но ненадолго. Данила несколько раз посмотрел на Макса, прежде чем сказать:       — Ты нужные вопросы задавал, неплохо справился, — он зевнул, продолжая говорить. — но не идеал, конечно.       — Что я должен был сделать, чтобы стать идеалом, о котором ты говоришь? — Максим повернулся всем корпусом к оперу.       — Она соврала один раз, может, и далее врала, — Данила проигнорировал слова стажёра. — Вопросы у тебя были правильные, а вот техника — нет.       — Не думаю, что она лгала мне, — Максим почувствовал раздражение. — И что, по твоему мнению, я должен был делать? Орать на неё? Бить, чтобы она говорила правду?       Данила улыбнулся и достал сигарету, приоткрывая окно. Тема была закрыта.       Они ехали ко второму подозреваемому. Сегодня осталось посетить ещё два дома, поскольку четвёртый человек воспользовался услугами каршеринга — машина находилась на проверке, было решено оставить его напоследок.       А вот мужчина-белый-спорткар жил в частном доме с женой, его участок был довольно большим, и Максу по-детски очень хотелось увидеть это место.       Он понял, что ожидания оправдались, когда они подъехали к особняку. Огромный нежный дом, всё выполнено идеально, но прошлое место жительства, на удивление, понравилось Максу больше.       На улице замёрзший сад, за которым весной и летом наверняка ухаживал какой-нибудь садовник. Рядом со снежными растениями бассейн, владеющий своим собственным помощником. Порог дома идеально чистый, на входе тоже стоит человек.       Так много людей, но дом похож на нежилой.       К тому же, как только Данила и Макс вошли в прихожую, их решили нагло прогнать.       — А вы кто? — девушка на лестнице, быстро спускаясь по ступеням, издавала много шума.       — Здравствуйте, оперуполномоченный Кашин, это, — он указал рукой на Макса, снимающего куртку, — стажёр и мой временный напарник Тарасенко.       — Можете не снимать куртку, я вас не пущу, — девушка встала в проходе, расставив руки, будто это могло остановить двух взрослых парней.       Кашин достал из кармана вчетверо сложенный листок бумаги и, открыв его, сказал:       — Вы Юлия Чернышенко?       Девушка сразу изменилась в лице, стала более спокойной, хоть и было ощущение напускного действия.       — А вы к нам по какому вопросу? — Она выпрямилась и отошла от прохода.       — Это вы или нет? — Даниле начинало это надоедать.       — Да… это я.       — Ваш муж владелец белого спорткара «м070то»?       — Да, — она уставилась в стену.       — Нам нужно с ним поговорить.       Юлия оживилась, будто что-то придумала.       — А у вас есть разрешение на допрос? — она самодовольно улыбнулась, уверенно распахнув глаза, и посмотрела на Кашина.       — Немного не угадали, — Данила также улыбнулся в ответ, — такого документа нам иметь не нужно.       Девушка вновь занервничала, а Максим напротив неё всё не решался снять куртку.       Складывалось ощущение, что эта девушка точно что-то скрывает.       — Так, отдавайте нам своего муженька, нам с ним базарить нужно, с вами пока нет, — Данила обернулся и приподнял бровь, когда заметил как Максим застыл в нерешительности, с курткой на предплечьях. — Тебе помочь раздеться?       Максим, уловив двусмысленность фразы, отвернулся, почувствовав смущение из-за самоуверенного вида Кашина.       — Его нет дома, — Юлия вздохнула.       — Хорошо, тогда мы осмотрим дом и найдём его.       — А разрешение у вас есть?       Максим не видел лица Данилы в этот момент, но он чувствовал на рыжем затылке всю его злость. Он и сам не был рад, надевая куртку обратно. С владельцем одной из самых дорогих машин сегодня у них пообщаться не получится.       Когда Кашин закончил надевать кроссовки, он посмотрел на девушку вновь.       — Мы скоро вернёмся к вам с постановлением следователя, не переживайте, — он миролюбиво улыбнулся, действие полностью не вязалось с его разбитым всмятку лицом.       — Я не переживаю, до свидания, — Юлия быстро хлопнула дверью после того, как Макс переступил порог.       На улице стало ещё холоднее.       — Ну что? Поедем к бабушке?       — К кому? — Максим шёл за Данилой, чуть ускорив шаг, стараясь не отставать.       — Последняя подозреваемая на сегодня, и вернёмся в участок.       — Последняя подозреваемая — бабушка? — Максим улыбнулся. — Ты уверен, что нам нужно ехать к ней?       — Конечно, нужно, — Данила достал ключи и открыл машину. — Столько времени потратили на эту безумную семейку.       Максим сел в машину, Данила же опустился на край сиденья боком, оставив ноги на улице и закурил.       — Допишу, что они не хотят сотрудничать со следствием и грубят органам, заебали.       — Ты же ещё даже не говорил с подозреваемым.       — Да похуй, — Кашин начал тереть воспалённый глаз тыльной стороной ладони.       — У тебя скоро все капилляры полопаются.       — Да похуй.       Максим опустил кресло, ложась на белую кожу и закрывая глаза.       Услышав какое-то шуршание, Данила повернулся.       — Может, ты ещё уснёшь здесь? — никакой реакции не последовало.       Данила полностью развернулся, и, набрав побольше сигаретного дыма в лёгкие, выдохнул его прямо в лицо стажёра. Максим начал громко кашлять, осуждающе смотря на Кашина, пока он заводил машину.

***

      Квартира Ольги Викторовны Волчковой была уютной и тёплой. На стене висел старый ковёр с яркими вкраплениями, на столе — ваза с фруктами. В серванте вязаные игрушки, хрустальные вещи и два снежных шара.       В дверях парней встретил Олег Александрович — немного ворчливый, но поэтичный человек. Он казался грубым с незнакомцами, но свою жену никогда не перебивал, только смотрел на нее влюблёнными глазами.       Влюблёнными глазами в очень мокрые глаза. Глаза Ольги Викторовны постоянно слезились, причину она не знала. Как не знала и того, почему ей так холодно, несмотря на отопление. По всем признакам она была одной из самых милых старушек. Смущал только жёлтый феррари.       — И откуда он у вас? — Данила держал кружку чая, отказаться от неё ему не дали, но он не пил, губа болела.       — Так я же говорю, Данечка, внук подарил, он у меня где-то в интернете работает, — женщина гладила огромного рыжего кота. — Он, когда узнал, что у меня есть права, сразу подарил. А она что, какая-то дорогая, да?       — Ну, немного.       Кот спустился с колен и подошёл к Максу.       — Извините, Ольга Викторовна, а как зовут кота?       — Тигра зовут, — старушка улыбнулась. — Он хитрый, если полюбится тебе, то уже не отстанет.       — Уже полюбился, — если бы Макс когда-нибудь завёл кота, то «Тигра» было бы идеальным именем для него.       Кашин посмотрел на кота и хмыкнул.       — Классный кот, хоть и не люблю рыжих, этот прикольный.       — Дед притащил, он любит рыжих, — Ольга Викторовна выпила ещё немного чая. — Так вот, я поехала за помидорами, мы просто с дедом с пенсии потихоньку набираем рассады. Я люблю кобраловские помидоры, туда и поехала. Вот.       — Хороший вы день выбрали для поездки, — Данила улыбнулся.       — А что, в тот день случилось что-то?       — Ну, не просто так же они приехали, Оль, — Олег Александрович подал голос из соседней комнаты. — Что-то произошло, конечно.       — Ничего особенного, — Кашин погладил подошедшего кота.       — Я тоже так подумал сначала, а то зачем вдруг таких молодых прислали?       — Верно, — опер прямо расцвёл в этом месте, широко улыбнувшись, — мы стажёры ещё, дело лёгкое, потому и послали.       Данила поднялся, а за ним Максим с выражением удивления на лице.       — Спасибо вам, мы пойдём уже.       На выходе Ольга Викторовна смогла отдать им несколько своих пирожков. Кашин тепло со всеми попрощался, а Максим напоследок даже погладил кота.       — На мою бабушку похожа, — Данила снова улыбнулся, — даже назад в Казань захотелось.       Они спускались по ступенькам старого дома.       — Она замечательная, — в такие моменты Максиму нравилось общаться с ним.       — Дед тоже забавный, — Данила надел капюшон перед открытием дверей в подъезд, — жаль, доказательств никаких нет.       Максим остановился, уткнувшись взглядом в Кашина. Он не мог поверить, что Данила это сказал.       — Ты их подозреваешь?       — Макс, я понимаю, что ты и сам обманываться рад, — он повернулся к стажёру. — но никого пока не надо списывать со счетов, потом будет видно.       — Я понимаю, но она не могла.       — По твоим словам выходит, что никто не мог.       Максим открыл рот, готовясь возразить, но застыл, не говоря ни слова. Данила, не дожидаясь, вернулся в машину.       Весь путь до участка они снова молчали. Максу хотелось заговорить с Данилой, но повод всё не находился.

***

      В их кабинете, как всегда, было пусто, Максим всё ещё чувствовал себя здесь скованно, хотя в любом случае лучше, чем на улице — тут хотя бы тепло.       Данила по приезде не зашёл к себе, он направился вверх по ступенькам, наверное, к Лере или Серафиму. Поэтому Макс постарался максимально расслабиться в одиночестве: сел за свой стол, начал нажимать на бесполезные иконки приложений в телефоне. Всё равно никаких заданий пока не поступало.       Данила вскоре пришёл, но даже через минут двадцать после его возвращения ничего особо не изменилось.       Он сидел перед небольшим настольным зеркалом, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, пытаясь рассмотреть все раны. Перед Данилой стоял бутылёк с перекисью, лежала вата, видимо, всё-таки смог что-то выпросить у Серафима. Он намочил небольшой кусок ватки и начал проходить по отметинам, которые давно не кровоточили и не выглядели свежо. Макс мельком увидел, чем занимается наставник, и подумал, что бесполезнее занятия ещё стоило поискать.       Данила продолжил осматривать себя, пока не увидел пересекающую шею полосу. Было неудобно обрабатывать её, так как он не видел всю рану в зеркале, поэтому Кашин отвернулся от отражающей поверхности и на глаза попался ничем не занимающийся стажёр.       — Макс, видишь царапину? — Данила, не дожидаясь ответного взгляда, поднял голову, предварительно повернув её вправо, и, придерживая вырез горловины свитшота, обнажил шею.       — Вижу, — Максим отвлёкся от телефона.       — Помоги обработать, а то она в зеркале не отражается, — Кашин пересел на более высокий стул, ожидая приход парня.       — Звучит, как бред.       Макс подошёл к Даниле и намочил другой кусок ваты перекисью, тот продолжил сидеть в той же позе, держа голову высоко. Однако, когда Максим прошёлся пушистой массой по кадыку парня, он рефлекторно опустил голову ниже. Макс коснулся двумя пальцами его подбородка, поднимая голову вверх и фиксируя в таком положении.       Данила перевёл непонимающий взгляд на парня, который будто совсем не замечал общего положения. Максим действительно не замечал, пока не посмотрел в глаза, изучающие его.       Они были голубыми с несколькими зелёными кляксами, те немного вмешивались в цвет, меняя его так, что издалека было точно непонятно — зелёные они или голубые. Зрачки отличались по размеру от тех, которые он видел в квартире первой подозреваемой.       Максим опустил взгляд из-за вдоха, который немного приоткрыл губы наставника. Они совсем тонкие и почти сливались с кожей. Единственное, что выделялось на общем фоне – розовеющий желобок. При желании его можно было коснуться пальцами, хотя руки были заняты, или чем-нибудь ещё… губами, например, но рана около рта сделала бы это прикосновение болезненным. Между ними — небольшое расстояние, мешает только ходуном ходящая грудная клетка. Она ниже губ Дани, значит, не так уж и мешает, совсем чуть-чуть отвлекает.       Хотя он как-то уж слишком плохо справлялся с дыханием. Неужели перекись так сильно щипала?       Нужно было проверить состояние раненого, поэтому Максим решил немного наклониться к нему, чтобы поближе рассмотреть царапину на шее.       Он приоткрыл губы, чтобы что-то произнести, но вдруг понял, что они находятся примерно в десяти сантиметрах друг от друга. Глаза Данилы хаотично забегали по лицу Макса, яро осматривая черты лица, пока сам Максим просто молчал.       Дыхание Данилы коснулось губ парня, и он прикрыл глаза от окутывающего тепла — пытался осознать, приятно ли ему только что было.       Макс собирался коснуться чем-нибудь то краснеющего, то розовеющего желобка, когда дверь в кабинет с резким хлопком открылась.       Тарасенко дёрнулся, вскинув голову и делая шаг назад.       На пороге стоял Ян. Он, уткнувшись в телефон, прошёл к своему месту напротив двери и начал что-то печатать.       Максим перевёл взгляд на Данилу, смотрящего на него как-то нервно и, возможно, с опаской. Его щека вновь задёргалась, прямо как утром, и он, быстро взяв вату и перекись, молча вышел из кабинета, оставляя Макса наедине с Яном.       Максим присел на стул, который совсем недавно был занят Кашиным и прикрыл глаза, задумавшись о том, что произошло. Невроз от работы, конечно, сильно влиял, всё-таки нужно и расслабляться немного в нейтральной компании. Если бы Макс проводил время с кем-нибудь помимо него, такого бы не произошло.       Максим обернулся и посмотрел на Яна. Тот находился в том же положении.       — Как на работе?       Парень обернулся: он ел печенье и смотрел какое-то видео на телефоне.       — Да… как обычно.       Диалог не завязывался, поэтому, если бы Ян не поддержал его инициативу, Макс просто сдался и больше не заводил с кем-либо общение сегодня.       — Ты всегда такую ерунду спрашиваешь, Макс, — он откусил печенье. — Вот ты видел костюмы на Мет Гала в этом году?       — Нет, не особо слежу за этим.       — Хуёво, — он подошёл к Максиму, открывая переписку с кем-то. — Мы вчера ночью с Настей каждый обсудили. Честно сказать, только единицы прям постарались в этом году.       — С какой Настей?       — Ты же с ней знаком, Анина девочка из морга.       Она совсем не была похожа на любительницу Мет Гала, вероятно, обсуждение было инициативой Яна.       — А, я понял, — кажется, они даже ни разу не общались.       — Думаю, вы бы с ней поладили, — Ян наконец-то перестал что-то искать в телефоне. — Так, теперь небольшая лекция о Мет Гала, там был такой треш…       Дверь приоткрылась, и в щёлке показалась голова Искандера.       — Ян, иди сюда, с заявкой мне поможешь, — громкий голос отвлёк от начала ужасного времени препровождения. — Максимка, не скучай.       Ян вздохнул, направляясь к напарнику.       Теперь у него есть время на расслабление.