о туповатом выражении, споре и голубых глазах

      Максу нужно было кому-нибудь рассказать об этом.       Всю ночь мысли о том, как поступить, мешали спать. Хотя это продолжалось не только ночью. Вечером до того, как он попрощался с Даней, всё поглядывал на него боковым зрением, желая или боясь заприметить какие-то признаки зависимости у него на лице.       Макс все размышлял: наркотики объяснили бы его агрессию, дёргания и перепады настроения, Даню бы отстранили от работы, и дали бы нормального наставника Максиму, но вдруг никакой зависимости и вовсе нет?       Последняя мысль ни к чему не приводила. Не могли же эти пакеты ему подбросить или оставить на хранение? Даня бы заметил в собственном столе наркоту — тяжело не заметить, поэтому всё было очевидно.       Вопрос заключался только в том, кому об этом рассказать.       Вариантов тоже было несколько. Номер первый под кодовым названием «Юрий Михайлович» Макс отмёл ещё часа в два ночи, с этим неадекватом ему не хотелось говорить, оставались Даня и Никита Юрьевич.       С одной стороны, Макс, конечно, мог рассказать Даниле о том, что обнаружил в его столе, но в таком случае нужно быть готовым к любой реакции. Всё-таки он наркоман, значит, может быть непредсказуемым. Возможно, Макс узнал тот секрет, который Данила бы ни с кем не разделил, и при признании Кашин на него набросится.       С другой стороны, напарник стал для него почти что хорошим приятелем, не по-человечески будет так с ним поступать, за его спиной общаться о нём же с начальником.       Но Никита действительно был неплохим вариантом, он бы разрулил всю ситуацию, переговорив с Данилой об этом инциденте самостоятельно и отстранил бы его. Максу не пришлось бы даже объясняться перед опером.       С того момента, как он пресёк намерения Кашина подвезти его из участка домой вечером после обнаружения наркотиков, и до самого пробуждения, встречающего его головной болью, Макс думал о том, как было бы правильно поступить, сделать всё по совести, чтобы не было потом стыдно, встретив он Данилу где-нибудь в общественном месте.       Макс переживал.       Весь тот вечер, в который он нашёл наркотики в столе Данилы, прокручивался в голове снова и снова.       Он не мог отпустить этот момент, отцепиться наконец.       На восьмой час мысленного рассуждения Макс начал думать о том, что лучше бы он их и вовсе не находил. Они только всё испортили.       Ну ездил бы он по преступлениям с наркоманом за рулём, и что? Они даже в аварию ни разу не попали, обошлось бы. Но теперь Макс уже не мог молчать.       Они до десяти ночи оформляли дело, затем Даня несколько раз предложил подвезти его на машине домой. Он бы согласился. До того вечера он бы согласился.       Ему нравилось в машине, нравилась атмосфера, и даже к запаху сигарет он потихоньку привыкал. Теперь его не так резко мутило от них; этот запах был постоянно рядом, стал знакомым и важным. Теперь без него всё ощущалось по-другому.       Но он категорически отказался, практически вылетев из кабинета, оставляя за собой недоумённого Кашина с ключами в руках. Раньше Макс бы распереживался о том, что о нём подумает наставник, но теперь, когда у него эта «думалка», скорее всего, атрофировалась благодаря употреблению, переживать было не о чём.       Стажёр просто понёсся до ближайшей трамвайной остановки, и весь путь потратил не на слушание музыки или чтение, а на нечто менее приятное.       Затем на это ушла часть ночи и утра. И даже с учётом всего потраченного времени ответ не улыбнулся ему. Макс не мог решить, с кем ему поговорить, поэтому ранним утром четверга он просто остановил этот поток, заставляя себя думать о чём-то более жизнеутверждающем, например, о предстоящей тренировке.       Ведь сегодня ровно неделя как он начал работать в полиции.

***

      Чтобы добраться до стадиона, на котором они будут заниматься, Максу пришлось выйти из дома почти за час до начала. Это ему не очень понравилось, хотелось, чтобы всё было рядом с его местом обитания.       Максим вообще рассчитывал найти квартиру напротив участка, но когда ничего не вышло, он не расстроился. Всё же он жил сравнительно недалеко. Например, Кашин, по его словам, жил в двух часах езды от тёплого рабочего места. Он однажды рассказал, что каждый день встаёт в пять утра и пробирается сквозь пробки, чтобы оказаться на любимой работе. Возможно, проникновенной речью о любви к полиции Даня просто хотел заставить стажёра думать, что лучше участка в мире места нет. Однако это та пропаганда, на которую Макс не поведётся никогда.       Да и верить ему не получалось по нескольким причинам. Во-первых, Тарасенко ни разу не видел, чтобы Кашин приезжал утром на работу. Максу даже казалось, что наставник живёт в участке: иногда выезжает на места преступлений, но чаще — сидит в кабинете в базовой позе мента, дающейся каждому хранителю закона с рождения.       Во-вторых, стажёр никогда не слышал от Данилы истории о своей квартире, возможно, кого-то это не насторожило бы, но опер всегда открыто говорил обо всех вещах на планете. Делился какой-нибудь ерундой невзначай, но о ней всегда молчал, словно и нечего было говорить, но Макс не мог поверить, что место, в котором живёт Даня, не имело уникальной истории. Только прошлым вечером упомянул, что скоро поедет домой, но в этот момент Макс не наблюдал за его лицом, а значит, это могла быть обыкновенная ложь.       Из всего, о чём Макс думал не один раз, парень вывел абсолютно простецкую мысль: у Кашина нет никакой квартиры. Может, он жил в машине, а может, в участке, но никакого собственного, стоящего на одном месте уголочка у опера не было.       Но это ничего не меняло, может быть, кому-то приходилось добираться на работу и дольше.       От бессмысленного втыкания в стену и потока ненужных мыслей, отвлекающих стажёра от главной темы дня, Максима спасло сообщение из группового чата от Алёны, где девушка делилась суммой, которую все должны сдать на ремонт стадиона.       Макс вздохнул.       Если стадиону нужен ремонт, нахуй Макс туда едет?       Он понимал, что это просто что-то наподобие платы за то, что полицейские там занимаются. Единственное, чего он не понимал — смысл этого мероприятия. Почему нельзя было тренироваться в каком-нибудь государственном месте рядом с участком? От них бы и не требовали ничего, да и добираться поближе. Жаль, что больше никого это не волновало.       Он посмотрел в окно автобуса. Иней на стекле не позволял увидеть улицу, покрытую небольшим слоем снега. Мутные здания и пустоты сменяли друг друга, и Макс, смотря на размытые красоты города, понимал, что скоро объявят остановку рядом со стадионом.       В этой части Питера красивым было всё. Если бы Макс курил, он не смог оторвать взгляда от парочки зданий, и, остановившись и всунув сигарету в рот, мечтательно вглядывался в постройки. Если бы рядом был Данила, задумываться о курении не пришлось. Можно было бы просто молча стоять и любоваться, пока Кашин достаёт сигареты. Но находиться в одиночестве и впыриваться очкастыми глазами в здания, не имея дополнительного атрибута, совсем не казалось верхом адекватности.       Нехотя Макс зашёл в нужное здание, сразу сворачивая в раздевалку. Ему хотелось быстрее приступить к упражнениям, но не всем мечтам суждено было сбыться. Рядом с кулером он увидел Никиту Юрьевича, во всю разглядывающего то, что творилось на голове у стажёра.       Очки запотели от резкого перепада температуры, и теперь он был уверен в том, что выглядел как полный идиот.       — Макс, ты хоть бери резинки с собой, — В руках он держал стакан, до краёв наполненный водой. — Как бегать будешь?       Он надеялся, что это была забота, а не попытка высмеять его за причёску, но ответить резко, прощупав почву, себе не позволил.       — Справлюсь, не переживайте, — стажёр на секунду замолчал, теперь почти полностью переключился на другую волну: вспомнил, что Гридину можно сообщить.       Они вечно ходят вместе с Данилой везде. Когда ещё выпадет такой шанс, пообщаться с начальником без лишних рыжих ушей?       — Никита Юрьевич, я бы хотел с вами поговорить…       — Я вот с тобой тоже, — его нагло заткнули. — не хочешь разминку провести для ребят сейчас?       — Ну… — это не должно было быть сложным. — я могу.       — Отлично.       В ту же секунду, когда Макс вновь открыл рот, чтобы начать говорить о действительно важной теме, к следователю подбежали Ян с Исканом, чем-то громко и радостно делясь.       Первый даже помахал Максу, его напарник так делать не стал. Видимо, был очень занят своей историей.       Макс, вздохнув, направился в раздевалку, где уже стоял запах не самых приятных мужских тел. Их кожу совсем не хотелось вдыхать, в их волосы не было никакого желания зарываться пальцами. Максу уж точно. Из их тел он бы не стал выбирать.       Быстро переодевшись в форму, он направился в зал. Ещё с коридора было видно множество одинаково одетых болванчиков. Сейчас и Тарасенко пополнит их ряды.       Он чувствует себя глупо, становясь на коврик лицом к товарищам по службе. Все глаза сразу же направляются на него, и шум разговоров затихает. Люди сами расходятся на нужное для них расстояние, и в третьей линии Макс видит пару голубых глаз, внимательно смотрящих на него.       Он начинает показывать стандартный набор упражнений, который преследовал его в вузе до самого пятого курса. Все молча повторяют за ним; ни у кого даже не возникает никаких вопросов к его технике. Смешков он не слышит, поэтому постепенно расслабляется.       Во второй линии он видит розовую макушку Леры: её одобрительный взгляд придаёт больше уверенности.       Для разминочного бега Макс переходит на чёрную линию на полу, по которой выстраиваются остальные полицейские, следующие за Максом. Они повторяют за стажёром приставные шаги и скручивания, рассеиваясь по периметру зала.       — Будем делать упражнения в паре, — парень немного сомневался в том, стоило ли говорить так громко, но после нескольких слов ничего не произошло. Никаких ухмылок и усмешек.       Все просто ждали, когда им скажут, что пора разбиваться на пары. Тут Макс осознал, что пара нужна и ему, он ведь должен на ком-то показывать. Глаза заскользили по рядам, на пару секунд останавливаясь на Кашине, утвердительно смотревшем на него. Нет. Будет ещё вариант. Он продолжил поиск.       — Ян, иди сюда, — он был неплохим.       Пока ППСник, никуда не торопясь, шёл сквозь ряды, Макс украдкой взглянул на Данилу, который удивлённо смотрел на него, приподняв бровь.       Все разделились, повторяя переноску ассистента верхом на плечах и перед собой на руках, после чего Макс кивнул головой, распуская шеренги. Несколько ППСников, Лера и Даня направились в угол зала за водой, пока остальные начали медленно расходиться.       — А они куда? — Макс обратился, скорее, в пустоту.       — У нас три направления, — Лера стояла рядом с ним, крутя крышку от бутылки против часовой стрелки. — Тренажёрка, футбол и гимнастика.       — Девчонки обычно на гимнастику идут, — Ян подключился к разговору.       — Я в тренажёрку, — а за ним и Данила.       Макс обернулся на его голос, смотря сквозь пьющих мокрых людей.       — Понятно, а куда Никита Юрьевич обычно идёт?       Искан громко рассмеялся, привлекая шумом других.       — А ты чё к нему подлизаться решил? — ППСник улыбается, явно веселясь от озадаченного лица Макса.       Данила кидает неодобрительный взгляд, подходя ближе к Максу.       — Тебе нужно с ним поговорить? Что-то случилось? — Макс замирает от этой близости, он будто уже и перестал так реагировать как раньше, но теперь болезненный ток прошибает всё его тело, не давая возможности даже оттолкнуть опера, вглядывающегося в него своими голубыми глазами. С абсолютно нормальными зрачками, кстати.       Хотя, конечно. Какой идиот будет употреблять перед занятием спортом?       Даня словно чувствует его оцепенение и делает шаг назад. Наверное, вспомнил, что в Максе ноль тактильности. Однако после того, как он отступил, парень захотел приблизить Кашина к себе снова. Потерялось то тепло, которое было с ним обычно.       — Всё в порядке, не волнуйся.       Данила кивает, но всё же отвечает на изначальный вопрос.       — Он с нами в тренажёрке всегда.       Весь оставшийся час занятий Макс отчаянно пытается подойти к Гридину, но того вечно отвлекают из-за какой-нибудь ерунды точно не стоящей его внимания. То сломается тренажёр, и кто-то любезно об этом сообщит начальнику так, будто он сможет что-то сделать с этим. То кто-то показывает видео со своим домашним питомцем, заставляя Никиту Юрьевича растрогаться. Его любимое — это Искан, решающий показать свой рекордный поднятый вес.       Всё это отвлекало следователя от Макса, у которого для него как раз и были по-настоящему важные новости.       Приходилось довольствоваться всякими силовыми штуками, игнорируя внимательный взгляд Кашина, пытающегося забраться в его голову, перебрать его мысли, расставить всё по полочкам, возвести свою фигуру в абсолют в его голове, а затем прикрыть крышечкой, будто ничего не изменилось.       Серафим, ударившей по груше так, что боль они разделили на двоих, ненадолго отвлёк общее внимание, а затем голубые глаза снова вернулись к телу Макса, пытающего спокойно выполнять упражнения и не пялиться на Гридина, смеющегося над криминалистом.       В десять утра их распускают и буднично сообщают, что в одиннадцать они уже должны быть в участке. Как кто доберётся — никого не волнует.       Макс забирает свой рюкзак из раздевалки, всё ещё воняющей, но теперь и от запаха пота. Наспех надевая куртку, он вылетает из дверей, сталкиваясь с оперуполномоченным, курящим на входе. Его глаза переключаются от созерцания высоток к Максу, которому резко захотелось стать невидимым.       — Тоже решил в участке помыться? — Данила немного улыбнулся. — Уважаю.       — Да тут гигантская очередь, — Макс засматривается на здания, теперь всё так, как он желал два часа назад. — Могу опоздать.       — Поехали со мной, не опоздаешь, — Кашин всё не убирал это туповатое выражение со своего лица, чем напрягал Макса.       Ему нравилось, когда у опера хорошее настроение и всё прочее, но сегодня это лицо не было приурочено ни к чему.       — Нет, я не могу.       И что он сморозил?       Данила задумчиво перебирал волосы, смотря на парня.       — Почему?       — Я имею в виду, что не хочу тебя утруждать, поэтому доберусь собственным ходом, не переживай.       — И в чём «утруга»? — опер снова улыбнулся. — Нам в одну сторону, да и мне не скучно будет.       — Нет, — аргументов уже не было, поэтому он понадеялся, что короткий ответ объяснит его намерения окончательно.       Не дожидаясь ответа, Макс развернулся и направился к ступеням. Он надеялся, что небольшой конфликт исчерпан, и теперь он сможет спокойно добраться до участка. Конечно, он бы не отказался проехать на машине до пункта назначения, но не с наркоманом за рулём. Да, сегодня он ещё не употреблял или научился качественно это скрывать, но мало ли что? Сегодня Макс не хотел умирать — не круглая дата.       — Ты меня избегаешь? — этот вопрос прилетел в спину, очень подло.       Макс повернулся лицом к Даниле, побуждая того отлепить глаза от высоток.       Молчание длилось какое-то время, пока тлеющее место не добралось до фильтра. Кашин бросил окурок на пол, придавливая его носком кроссовок. Поразительно, как форма и огромные вансы вообще могли на ком-то сочетаться.       Макс никого не избегает.       — Поехали, — и снова он удивлённо поднимает свою рыжую бровь.

***

      Макс пялился на дорогу, ожидая приближения к участку. Он надеялся, что сможет поговорить с Гридиным уже там. Данила иногда скашивал глаза в его сторону, но это происходило не так часто. В основном он просто внимательно вглядывался в лобовое, игнорируя пургу.       Макс знал: сейчас он умрёт. Осталось совсем немного, может быть, пару минут. Вот едет грузовик, Данила резко повернёт руль влево и всё. Водителя-то спасут, Макс был уверен. Ангелы защитят его, наркотики тоже приложат руку к его жизни, но стажёр точно умрёт.       Ладно, этот грузовик смог проехать мимо, но следующий точно будет последним. Копейка. Жаль дедушку, который никуда не торопится, щуря глаза. Макс надеялся, что это не последняя его поездка, но вряд ли.       Тоже проехал мимо.       Следующая машина точно будет последней.       Они проезжают мимо ещё нескольких. Видя хоть кого-то наискосок от Данилиного эскалейда, Макс закрывает глаза, представляя, в каком положении его найдут спасатели и кого из этой машины спасут первым. Хотя он знал. Конечно — Данилу.       Причину своей уверенности он не мог объяснить, но ему всё казалось, что при чрезвычайной ситуации она найдётся. Возможно, в этот день первого вытащить решат водителя, а о пассажире и вовсе забудут. Возможно, ближе к скорой помощи будет Кашин, его и заберут. А может, спасатели посмотрят на их лица и решат, что Данила симпатичнее, значит, ему и жить.       Макс повернул голову, подтверждая свои мысли. Конечно, симпатичнее. Ну пиздец, он точно умрёт первым, ещё и не в круглую дату. Он зажмурился, понимая, что смерть близка к нему как никогда.       — Ты в порядке? — Даня был на удивление вежливым, давно Макс такого не замечал.       Но сейчас это его не волновало. Тарасенко просто и глупо взяли на слабо, ему пришлось ответить «Поехали», чтобы никого не обидеть, а теперь придётся умереть. Но главное — никто не обиделся. Ну, слава Богу.       — Неужели я сегодня так плохо выгляжу, что ты от испуга зажмурился?       Да, человек, которого спасут первым благодаря внешности, сегодня был просто уродом. Мозгов у него хоть отбавляй.       — Да нет, хорошо выглядишь, — Макс опасливо приоткрыл левый глаз. — Синяки потихоньку сходят.       — Спасибо за комплимент, — если Макс ещё раз увидит это надоедливое и счастливое лицо, которого раньше не существовало в природе, он за себя не ручается. — Я их даже помазал хуйнёй какой-то, Настя подгон сделала.       — Круто, — ладно, Макс поставит себе условие: пока он смотрит двумя глазами на дорогу, аварии не произойдёт.       Теперь он внимательно вглядывался в путь. Видимо, человека за рулём такие резкие перемены настораживали.       — Макс, я же вижу, что что-то не так, — что он хотел услышать? — Ты можешь мне рассказать, в любое время.       — Учту, спасибо.       Того диалога, который ожидал напарник, он не получил, поэтому оставшееся время снова молчал, иногда поворачивая голову вправо и смотря на парня, чьи карие глаза были широко раскрыты и не отрывались от лобового стекла.       В одиннадцать утра они уже были в застеклённой аудитории рядом с входом в участок. Макс взял с собой на всякий случай две тетради. Вдруг информации будет очень много или что-то захочется разделить, однако его подготовка заставила почувствовать себя глупо.       Ни у единой души не было тетради. Ян сидел в телефоне, игнорируя присутствующих, Лера доставала что-то похожее на смятый огрызок от листка из рюкзака. Искан, демонстративно положив руки за голову, проходил мимо рядов со столами и людьми, показывая, что с собой он ничего не принёс. У Серафима была ручка, но на этом всё, на чём он собирался писать, стажёр не знал.       Стараясь не обращать внимания на своё положение, Макс решил выбрать место. Кашин ещё был в душе, и, скорее всего, собирался сесть рядом с Максимом. Как раз это он и желал предотвратить.       — Тут занято? — Ян лениво поднял глаза на парня.       — Вообще я Искандеру занимал, — Макс уже собирался отвернуться, место нужно найти срочно. — да ладно, забей, садись.       Этому парню Макс был искренне благодарен. Чувствовалось от него что-то доброе, какая-то расслабленная аура, подкупающая внимание.       Через пару минут аудитория заполнилась людьми из разных отделов, все гудели о чём-то, пока рядом с трибуной не появился Никита Юрьевич. Он держал в руках всякие ориентировки, и одним видом заставлял присутствующих замолчать.       Когда наступила полная тишина, следователь заговорил. Он сообщал о том, что произошло за неделю: сколько было совершено убийств, сколько было найдено педофилов. Касался каких-то изменений, которых теперь нужно было придерживаться в работе.       Все слушали или делали вид. Макс, как порядочный отличник, всё конспектировал, ему были интересны сводки и нововведения в отличие от соседа. Ян даже не убрал телефон, спокойно листал ленту, игнорируя комфортное комьюнити, собравшееся вокруг него ради общей цели. Железные у него нервы.       Даниле тоже было абсолютно плевать на эти сводки, он сел с Исканом в самый конец, и всю лекцию они плевали в потолок. Лера, кажется, что-то отметила пару раз на своём листке, а Серафим держал ручку наготове, ожидая, когда будет пора начать свои записи.       Ближе к часу их отпустили на обед. И Макс поднялся, кладя тетради и ручку в рюкзак, собираясь идти в столовую.       — Ты куда? — Ян снова обратил на него внимание.       — Нужно съесть что-нибудь, — Макс пожал плечами. — Не позавтракал.       — Останься, скоро еду привезут сюда, — ППСник вернулся к экрану мобильного.       — В смысле?       Лера, подошедшая к Яну, не смогла сдержать улыбку, увидев сдвинутые друг к другу брови Макса.       Она что-то шепнула парню на ухо, прежде чем сказать:       — У нас тут есть няня, не переживай.       Всё ещё ничего не понимающий Макс сел обратно на своё место, принимаясь смотреть видео с тренировок Стеллы, которые изначально предназначались только для его соседа.       Через минут десять в участок зашли две девушки, чьи лица закрывали башни из судков, стоящих друг на друге. Турникет они проигнорировали, но дежурные молча посмотрели на них, не останавливая.       — Еда!       После этого крика все покинули стеклянный кабинет, выстраиваясь в длинную очередь рядом с девушкой, которая, расположив свои вещи на стойке гардероба, начала выдавать судки всем желающим. Вторая — отвернулась, последовав к выходу быстрыми шагами.       Настя широко улыбалась, иногда показывая брекеты, людям, делающим ей комплименты. Она старалась быстро раздать подзарядку, чтобы все успели подкрепиться перед стрельбами.       Наискосок от неё, игнорируя дежурных и любую другую форму жизни, стояла Аня. То, что это была Аня, давали понять две косы, свисающие из-под капюшона. Она была вся в чёрном, замурована в тёплую одежду. Лицо скрывали солнечные очки, которые тактично умалчивали о том, что солнца не было и в помине. Всё в ней было полной противоположностью улыбающейся стажёрки, одетой в розовое пальто с пуговицами в виде разноцветных фруктов.       До Макса очередь дошла достаточно быстро, он был одним из последних.       — Ты что здесь делаешь?       Настя удивлённо посмотрела на парня.       — О, привет, — она махнула рукой. — Макс, кажется?       Парень кивнул. Было приятно, что она помнит. Аня вот до сих пор не осознала, что Макс существует в одной с ней вселенной.       — Я просто проспорила на одном из праздников, вот теперь привожу сюда еду по четвергам, — она снова махнула рукой, словно отбиваясь от ненужных мыслей. — Точнее, не я привожу. Я просто готовлю… и приношу. В общем, меня Аня на своей машинке катает.       — И как ты только её уговорила, — Максу всовывают в руки судок. — она же такая…       — На самом деле, она самая милая и стеснительная в мире, просто притворяется такой… какой притворяется, — Настя улыбнулась, посмотрев на девушку. — даже в свои выходные меня возит.       Максим хмыкнул, направляясь туда, где можно было посидеть. Стажёру слабо верилось в то, что Аня была действительно той, какой её описала Настя, но ему вряд ли удастся однажды узнать.       Во время перерыва все снова крутились около Гридина, не давая Максу даже шанса с ним поговорить. У него уже был сформированный круг общения, всякие взрослые, давно работающие в полиции люди. Максим работал всего неделю. У него не было и шанса. Он только посматривал на следователя, выглядя как влюблённый подросток, который не может признаться объекту симпатии в чувствах.       В два они уже стояли на стрельбище. Было видно, как все устали от этой тягомотины, но Макс не разделял общий упадок духа. Ему нравилось стрелять в универе, поэтому он ждал, когда уже всем выдадут оружие, но всё произошло не совсем так, как было в его голове.       Около стола, на котором лежали три пистолета Макарова, находился прозрачный бокс с бумажками внутри.       — Список вы ненавидите, как нам уже удалось выяснить, — Никита подошёл к этой странной коробке. — поэтому хуячим на удачу.       Он достал три бумажки после небольшой тряски и начал зачитывать имена:       — Итак, Арина Шикина, Максим Тарасенко, Никита Гридин, — он вздохнул. — не очень приятно.       Макс не знал Арину, а реакцию следователя вообще не понял, но вокруг него все выдохнули. Искандер даже обнял Яна, искренне радуясь, что сегодня не его очередь.       — А что происходит? — Макс наклонился к Лере.       — Вам троим выдадут пистолеты, а остальные займут за вами очередь, — девушка подошла ближе. — Я после тебя, ладно?       — Да, конечно, — он ненадолго замолчал. — А почему все так радуются? Чем быстрее отстреляешь, тем раньше уйдёшь, нет?       Лера улыбнулась ему так, словно рядом с ней стоял какой-то больной мальчик, которого всем было жалко, но монетку не протянула.       — Вам троим их ещё чистить, а вот остальные уйдут, да.       Теперь Макс осознал весь масштаб, он тут до вечера. Ещё и люди быстро облепили его, заставляя поёжиться от прикосновений, они перекрикивали друг друга, занимая очередь, и из их кольца было не выбраться.       Он начал глубоко дышать. Всё будет хорошо. Но тревога накатывала волной, она старалась сбить его, убрать землю из-под ног.       Он открыл глаза, когда всё закончилось.       — Давайте я всё запишу, — Серафим спас его, наконец-то ручка пригодилась.       Выдали им обычные «макаровы», без каких-либо усиленных патронов. Отстой. Следователь, увидев его кислое выражение лица, сказал что-то наподобие: «На что смогли накопить, извиняйте» — и отправил к мишеням.       Отстрелялся Макс быстро, Никита закончил ещё раньше, Арина, которую стажёр увидел впервые, вначале столкнулась с какими-то трудностями, но потом даже перегнала Макса.       Шикина показалась ему достаточно серьёзной, она быстро оценила, как стоит начать, поэтому успешно закончила задание, однако радости на её лице парень не увидел. Оно и ясно, им тут ещё часа два сидеть. Может, хоть со следователем удастся поговорить.       Они вдвоём молча наблюдали за тем, как другие работают, пока Никита куда-то ушёл.       Лера, попав чуть больше чем по половине, быстро обняла Макса и Арину, и, что-то пробормотав про Стеллу, убежала со стрельбища. Только пятки сверкали.       Спустя полчаса к Максу подошёл Кашин, попавший, разумеется, во все цели. Он как-то неловко посмотрел на парня перед тем, как наклониться ближе к его стулу.       — Тебя подождать? — его глаза отвлекали от нужных мыслей.       Сегодня он решил добить Макса окончательно. Вот почему он прилип к нему именно сейчас?       — Нет, ты что, — Максим дружелюбно улыбнулся. — я здесь надолго.       — Я не тороплюсь, — он пожал плечами, и, не дав ответить Максу, поднялся. — в кабинете подожду.       Конечно он не торопится, у него же нет дома. Куда торопиться бездомному?       На одну проблему стало больше.

***

      Спустя два часа стажёр стоял около кабинета следователя, не решаясь постучать. Вот до чего доводит общение с людьми. Он начал сомневаться.       Сегодня Кашин вёл себя совсем не как неадекватный человек. Он был вежливым, пытался понять, что случилось с Максом, не давя, а просто предлагая помощь. Это достойно уважения, которого стажёр не проявил.       Они словно поменялись местами. Сегодня Макс целый день злился на него и раздражался по любому поводу. Хотя он и старался не демонстрировать подозрительное поведение, Кашин всё равно заметил.       Парень всё же понимал, что это только один день из таких же многих, когда Данила уже не будет вести себя как покладистый ребёнок аристократов. Завтра он снова станет собой, а вот удастся ли выкрасть такую минутку как сегодня, чтобы поговорить с Гридиным? Вряд ли.       Пора решать.       Он подносит кулак к двери и стучит.       — Войдите.       Макс зашёл в кабинет, медленно осматривая никак не изменившийся интерьер.       — Что-то случилось, Максим? — Гридин сидел за столом, как обычно, разбирая какие-то бумаги.       — Да, мне нужно вам сказать кое-что, — он сел напротив следователя, вчера там сидел Кашин.       Теперь Макс на его месте, он будет обвинять человека.       — Ну?       Он набирает в грудь побольше воздуха.       — Мой напарник употребляет наркотики.