Скука

      — Бьянка.       Не сводя глаз с голографического экрана, Бьянка продолжала молча набирать текст отчёта.       — Бьянка.       Раздражение кольнуло грудь, но Бьянка быстро подавила его, не позволяя себе отвлекаться.       — Бьянка-а-а.       Бьянка шумно вздохнула, держась от того, чтобы не огрызнуться в ответ на назойливый оклик. Работа прежде всего.       — Бьянка!       — Что? — в конце концов не выдержала Бьянка и обернулась, бросив недовольный взгляд на Веру. Она сидела на диване, облокотившись на его спинку, подперев кулаком голову и закинув ногу на ногу. Блуждая взглядом по комнате, она остановилась на Бьянке и заявила:       — Мне скучно.       — Я предупреждала, что у меня много работы, — отсекла Бьянка, возвращаясь к отчёту.       — Брось, неужели в твоём графике нет ни минутки для меня?       — Сейчас — нет, — осталась непреклонна Бьянка. Раздался тихий вздох. Скрипнул диван. Зазвучали приближающиеся шаги, и Бьянка замерла, почувствовав, как Вера прильнула к ней со спины, обвила руками шею и ласково проурчала:       — Совсем-совсем?       — Вера, мне нужно работать, — не обращая внимания на забившееся сердце, ответила Бьянка. Вера не первый раз прибегала к такому способу её отвлечь — и Бьянка знала, как ему противостоять.       — Тебе всегда нужно работать, — полуобиженно заметила Вера, хотя в голосе звучали довольные нотки: ей нравилось, когда Бьянка начинала сопротивляться, нравилась эта игра — ведь Бьянка, несмотря на всё упрямство, крайне редко выходила из неё победителем. — Неужели ты не найдёшь для меня пяти минуток?       — Ещё ни разу не обходилось «пятью минутками», — вздохнула Бьянка, упорно игнорируя близость Веры, её тёплое дыхание, ненавязчивые прикосновения. До этого сосредоточенные на отчёте, мысли стали путаться, разбредаться. Бьянка начала делать ошибки — и Вера, заметив это, усмехнулась:       — Тебе нужно быть внимательнее, Бьянка. Неужели тебе так нравится раз за разом переделывать работу?       — Мне не пришлось бы раз за разом её переделывать, если бы не один отвлекающий фактор, — огрызнулась Бьянка, из последних сил стараясь сосредоточиться на документе перед глазами, но мыслями постоянно возвращаясь к игривым касаниям Веры.       — Тебе нужно быть внимательнее к отвлекающему фактору.       Это была последняя капля. Бьянка провернулась на стуле, встала, собираясь прекратить назойливую игру — но Вера оказалась быстрее и проворнее. Взяв её за бёдра, она с властным напором шагнула вперёд, заставляя Бьянку отступить. Бьянка быстро оказалась зажатой между ней и рабочим столом. Как кошка, пленившая под когтями выскочившую из норки мышь, Вера ухмыльнулась:       — Попалась.       По фрейму пронеслась волна отупляющего тепла, румянцем застывшего на щеках. Бьянка замерла. Вера была близко, так невыносимо близко, что её дыхание таяло на губах. Алые глаза озорно сверкали — и Бьянка отвечала её взгляду с вызовом.       — Прекрати.       — С какой стати?       У Бьянки не было ответа, кроме прежнего:       — Мне нужно работать.       — Работай, — как ни в чём не бывало ответила Вера, поцелуями запорхав по шее. — Кто тебе мешает?       — Вера, прекрати, — сквозь сжатые зубы процедила Бьянка.       — Это что, приказ? — игриво протянула Вера.       — Да, это приказ, — непоколебимо заявила Бьянка, надеясь этим её утихомирить — и зашипела, когда Вера в ответ прихватила зубами кожу на шее.       — Я что же, теперь тебе подчиняюсь? Не помню, чтобы получала уведомление о переводе.       — Вера, хватит, — ещё настойчивее потребовала Бьянка, но Вера лишь прислонилась теснее.       — Снова мне приказываешь? Продолжай — и может быть, я даже подчинюсь.       Бьянка цыкнула, когда Вера медленно повела руками выше, дурманя голову лаской.       — Брось, — проговорила на ухо Вера, нарочно опаляя её дыханием, прижимаясь ближе, срывая последние рубежи защиты, — ты правда недовольна?       Бесполезно. Бессмысленно. Чем сильнее было сопротивление, тем точнее Вера била по уязвимостям в нём. Теряя всякую надежду победить в этой неравной битве, Бьянка открыла шею поцелуям.       — И ты так просто мне уступишь? — с притворным разочарованием усмехнулась Вера. — Как скучно.       Её прикосновения грубели — и Бьянка откликалась им со слабеющим протестом.       — Куда делось всё твоё упрямство, Бьянка? — Бьянка судорожно схватила ртом воздух, почувствовав тепло её рук под одеждой. — Ты даже не пытаешься сопротивляться.       Бьянка закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, изо всех сил игнорируя отвлекающую болтовню.       — Давай, Бьянка, где твой запал? — Вера упёрлась ей коленом в бедро, раздвигая ноги. — Неужели больше никаких приказов?       — Ты можешь... перестать всё комментировать? — раздражённо зашипела на неё Бьянка, и Вера до боли прикусила кожу ей на шее.       — С какой стати?       Бьянка нетерпеливо зарылась пальцами в алые волосы, сжала их и потянула, заставляя Веру посмотреть в глаза.       — Как грубо... — рвано выдохнула Вера, но прежде чем сказала что-то ещё, Бьянка заткнула её поцелуем. Вера ответила ей тем же огнём. Они боролись за главенство, как сотни раз до этого — неизменная игра во власть, страстная и грубая, распаляющая их обеих. Игра, в которой Бьянка намеревалась победить.       Один напористый рывок — и, заставив Веру отшагнуть, она мгновенно поменялась с ней местами.       — Мой грешный ангел вошёл во вкус? — со смехом разорвала поцелуй Вера. — Бьянка, разве тебе не надо работать?       Пару секунд было слышно только их разгорячённое дыхание. Бьянка знала, что должна вернуться к работе, знала, что не может тратить время на бесполезную ерунду, хотела возобладать над собой хотя бы в этот раз. Она разрывалась между долгом и желанием — и Вера наслаждалась её внутренней борьбой, зная, что она выберет. В конце концов, даже её дисциплинированность не была безупречна.       Последние секунды сопротивления — и Бьянка прикоснулась к губам Веры, сквозь поцелуй почувствовав её победную ухмылку.