Свидание???

Ты не ожидаешь, что Астарион останется после ужина, особенно после неловкой попытки предложить ему встречаться, но он, вроде бы, не торопится уходить. Он опрашивает тебя на тему вегетарианской лазаньи, что ты приготовил, и, в итоге, вы долго говорите о еде. Он рассказывает, что его бывший мастер был гурманом и водил его по мишленовским ресторанам по всей Европе. Благодаря этому у Астариона хороший вкус и он может заметить, что ты приготовил свежую пасту, рагу и соус бешамель, и смертельно оскорблён тем, что ты провёл за готовкой восемь часов только для того, чтобы запихнуть это в контейнер на вынос и продать за шесть с половиной фунтов. — Восемь с салатом, — споришь ты. — Ты шеф, — обвиняет он. — Хороший шеф. Какого хрена ты владеешь кофейней? Ты ведь даже не любишь кофе. Ты наклоняешь голову с улыбкой, польщённый, что он уделял такое внимание. Это правда, что ты не любишь кофе – ты не употребляешь кофеин вообще, если можешь – но твоё равнодушие к напитку никогда не было темой для разговора. Должно быть, он заметил правду. Или выманил её у сотрудника. — Это долгая история, — признаёшь ты. — Но короткая версия это то, что я люблю руководить бизнесом. Я люблю контролировать ситуацию. Я планирую меню каждую неделю, и встаю по утрам и решаю, как много или как мало я буду готовить, и мне не придётся возиться с пинцетом, пылью и чёртовыми мазками. Астарион смеётся, и этот звук – музыка для твоих ушей. Кажется, ему понравилось всё, что ты для него готовил, но ты влюблён и хочешь сделать его счастливым, поэтому вы сидите и говорите о еде, пока ты не создаёшь настоящую энциклопедию рецептов, которые, по твоему мнению, могут ему понравиться. * Это была долгая неделя и ты измотан к тому времени, как уличные часы отбивают десять. Ты тянешь спину, подталкивая локтём Астариона на диване и откладывая в сторону своё рукоделие. Астарион проделал хорошую работу над своим кроссвордом, так что он не очень расстроен тем, что его прервали. — Мне скоро надо закрываться. Астарион смотрит на тебя с вопросом. — Решётка безопасности снаружи, — объясняешь ты. — Сейчас субботний вечер, поэтому мне нужно закрыть её, но я не знаю, хотел ли ты остаться на ночь, или… Ты смотришь, как глаза Астариона скользят в сторону двери. Он так обжился в твоём доме, что, возможно, забыл, что ночное время означает дополнительную охрану. Ты хочешь, чтобы он смог просто сбежать по ступенькам и выйти за дверь без проволочек, если ему понадобится, но ты также не хочешь провести следующую неделю на телефоне со страховой компанией, объясняя разбитое окно. Его взгляд возвращается к твоему. — Ты хочешь, чтобы я переночевал у тебя? Ты облизываешь губы, формулируя следующее предложение очень осторожно, принимая во внимание недоразумение, которое случилось пару часов назад. — Было бы приятно, если бы ты переночевал, но ты определённо не должен и у меня нет никаких ожиданий в случае, если ты останешься. Он смотрит на тебя, раздумывая; его лицо нечитаемо. Но потом появляется маленькая улыбка. Он кивает. — Я могу переночевать. — Хорошо, — говоришь ты, немного улыбаясь. — Хорошо. Я пойду закрою. * Когда ты возвращаешься, он копошится возле кровати, выуживая одежду из простыней короткими нервными движениями. Ты закрываешь за собой дверь и ждёшь, пока он подойдёт к тебе, вынимая ключи из кармана. Ты показываешь ему, какой ключ от чего, и заверяешь, что он может уйти в любое время. — Они твои до утра, — говоришь ты, вкладывая ключи ему в руку. — Держи их на тумбочке или под подушкой – где угодно – лишь бы тебе было комфортно. Астарион берёт ключи, не смотря в глаза, и аккуратно кладёт их на тумбочку. Он будто бы погружён в свои мысли и ты ожидаешь, что он тихонько ляжет спать, но вместо этого он поворачивается и поднимает голову, чтобы посмотреть на тебя. Он смотрит на тебя нежно и серьёзно, что заставляет твоё сердце трепетать от любви, когда он приближается, шаг за шагом, не сводя с тебя глаз. Мгновение спустя ты чувствуешь, как его пальцы сжимают подол твоей футболки, дёргая ткань в бессловесном вопросе, и ты наклоняешься вперёд, отвечая поцелуем. Он всхлипывает от первого нежного прикосновения губ, а затем его руки движутся, чтобы обхватить твоё лицо, благоговейно поглаживая твою щеку, в то время как его губы медленно касаются твоих. Ты выдыхаешь в его открытый рот, приятно удивляясь нежности поцелуя. Это медленно, чувственно и намного слаще всего, чем он удостаивал тебя раньше. Твои руки ложатся на его талию, большие пальцы проникают под подол его одолженной рубашки, чтобы погладить чувствительную кожу под ней. Он вздрагивает от прикосновения и приближается на несколько дюймов ближе и ближе, пока его тёплое тело плотно не прижимается к твоему, а твоя голова, всё ещё сжимаемая в его руках, не прижимается к закрытой входной двери. Твоё сердце болит от невысказанных чувств к моменту, когда он прерывает поцелуй. Он смотрит на тебя нежными глазами и говорит: — Мой мастер меня не целовал. Ты разеваешь рот, пытаясь понять, как кто-то мог смотреть на этого красивого парня каждый день на протяжении шестнадцати лет и не хотеть его поцеловать. — Иногда я целовал других, — добавляет Астарион, отводя взгляд от стыда. — Его других сабов, когда мы исполняли для него, но это… это не было так. Он опять смотрит на тебя, проводя пальцем по щетине на твоём подбородке как будто это чудесная вещь, а не колючая и неудобная помеха, как тебе часто говорили. — Мне нравится, как ты меня целуешь. Я люблю чувствовать, как твоя борода покалывает мою кожу, зная, что ты помечаешь меня как свою собственность. Ты стонешь от желания, когда он целует тебя опять, на этот раз намеренно. Теперь, когда ты знаешь, что ему нравится контраст мягких губ и жёсткой бороды, ты не сдерживаешься и страстно целуешь его, пока его губы не опухают, а подбородок не краснеет от трения. — Ты можешь заставить меня кончить вот так? — выдыхает он, запуская руку в твою пижаму и тяня обратно к кровати. — Я просто хочу продолжать целовать тебя. Боги, он идеален. Завтра ты свяжешь его и будешь поклоняться ему часами, пока он не поверит в это. — Да, — шепчешь ты, царапая бородой его щеку. Он скулит, и твои губы вцепляются в его горло, посасывая чувствительную кожу, пока его нетерпеливые руки снова не возвращают твои губы к его. Ты не перестаёшь целовать его до тех пор, пока ваши переплетённые тела обнажены и извиваются на кровати, твёрдые члены истекают смазкой между ваших липких животов. Он хватает ртом воздух, ногти царапают твою спину, и ты знаешь, что ему нужно – — Хочу почувствовать тебя, пожалуйста, малыш – Это едва ли приказ на этот раз, но, должно быть, этого достаточно, потому как в скорости вы оба лежите, задыхаясь, ваши груди испачканы спермой, потом и смазкой, и ухмыляетесь друг другу, как дураки, которыми вы и являетесь. Ты смеёшься, лаская его покрасневшее лицо, исцарапанное твоей бородой во время пылких поцелуев, и он закатывает глаза в ответ. — Насколько это плохо? — Выглядит, будто я отшлифовал твоё лицо наждачной бумагой. Астарион стонет и зарывается головой тебе в плечо, но выглядит слишком довольным собой, чтобы быть чем-то, кроме как счастливым. * Астарион - драматичный ублюдок, который заявляет, что ты оттрахал его слишком сильно для того, чтобы двигаться, и в итоге ты несёшь его в ванную. Он лежит в твоих руках и смотрит на тебя тёмными глазами, полными похоти, щупая твои выступающие бицепсы с непристойными намерениями. — Я не знал, что ты такой сильный, — восхищённо шепчет он. — Знаешь, сколько грязных вещей мы можем сделать теперь, когда я знаю, что ты можешь просто схватить меня и швырнуть вот так? Мы совершенно растратили твоё великолепное тело. Ты смеёшься и бесцеремонно высаживаешь его на шкафчик в ванной. По правде говоря, ты немного смущён от его флирта. Астарион назвал тебя «милым» ранее и «великолепным» сейчас, а ты не привык к такому беззастенчивому флирту. Ты неряшливый повар со склонностью к бондажу – люди не флиртуют с тобой, и ты без понятия, как совладать с таким вниманием. Ты отвлекаешься, включив душ над ванной и держа руку под струёй, пока вода не станет тёплой. Когда ты поворачиваешься к Астариону, он наблюдает за тобой, озорно ухмыляясь. Ты закатываешь глаза, преисполненный чувствами к этому нелепому человечку. — Полагаю, ты хочешь, чтобы я тебя и в ванну отнёс? Ухмылка Астариона становится шире, как будто ты ответил на его молитвы, и ты качаешь головой с удивлённым недоверием, прежде чем наклониться, чтобы подхватить его на руки. Ты даже не притворяешься, что тебя выбила из колеи его просьба, когда несёшь его в душ. У тебя никогда раньше не было возможности прикасаться к нему так, и это роскошно — прижимать его к стене и водить руками по его обнажённому телу без побуждения к сексу. Ты обнаруживаешь, что его тело худощавое, но удивительно мускулистое. Его кожа соблазнительно гладкая, когда ты проводишь мыльными руками по равнине его груди. У него, вероятно, есть сорокаступенчатый режим ухода за кожей, когда он дома, но он, кажется, готов вытерпеть твой гель для душа из супермаркета, пока ты смываешь остатки секса с вашей кожи. Он позволяет тебе ласкать себя под предлогом мытья, при этом не переставая пускать слюни над твоими мускулами. Он не пытается спрятать свой интерес; бесконечные заигрывания срываются с его губ в то время как его руки щупают каждую часть твоего тела без подобного притворства, включая очень порнографическое сжатие мускулистых шариков твоей задницы. — Боги, ты похотливый ублюдок, — бормочешь ты. Он смеётся, беззаботный и красивый, и затягивает тебя в грязный поцелуй, от которого у тебя кружится голова от желания. * Несмотря на все попытки Астариона соблазнить тебя в третий раз за вечер, ваши измученные тела восстают против этого и вы оба выходите из душа всего через несколько мгновений, неуклюже хватаясь за полотенца, пижамы и зубные щетки, сгорая от желания поскорее оказаться в постели. К тому времени, как ты выходишь из туалета, Астарион уже лежит под одеялом, уткнувшись головой в книгу – какой-то старый сборник стихов, который, должно быть, у тебя завалялся. Этот вид странно уютный и сладко напоминает о вашем первом разе, и ты очарован обеими этими мыслями, когда садишься рядом с ним и без слов предлагаешь ему самый сильный смягчающий крем из своего арсенала. Он хмурит брови в замешательстве. Его нахмуренная бровь несправедливо очаровательна, поэтому ты улыбаешься и протягиваешь руку, чтобы погладить его восхитительно розовый подбородок, напоминая. Возможно, ему нравилось ощущение жжения бороды, пока вы трахались, но, учитывая, какое большое значение он придаёт своей внешности, ты готов поспорить, что он, возможно, не получит удовольствия от этого зрелища, когда завтра посмотрит в зеркало. — А, — говорит он, задумчиво постукивая пальцами по книге. — Да. Возможно. Если ты не возражаешь? — Конечно, — шепчешь ты, воодушевлённый тем, что правильно предугадал его потребности. Ты постепенно узнаёшь его всё лучше. — Я просто хочу, чтобы тебе было комфортно. Его губы дрожат в призрачной улыбке, а затем он снова смотрит на книгу, заставляя тебя предположить, что эта задача возлагается на тебя. Ты улыбаешься, довольный тем, что он позволяет тебе заботиться о нём даже за пределами сцены. Ты отвинчиваешь колпачок и мажешь немного крема на кончики пальцев, слегка смеясь, когда его нос недовольно дёргается от клинического запаха. — Можно? — проверяешь ты. Он издаёт мягчайший вздох, а его глаза закрываются. — Пожалуйста, — бормочет он. О, это слово. Ты подавляешь жалобный маленький стон, готовый сорваться с твоих губ от звука этого божественного слова на его языке. Ты не ожидал его покорной реакции на твою просьбу, но ему явно не хватает силовой динамики так же, как и тебе, и ты более чем счастлив потакать ему. Завтра, ты надеешься, он снова встанет на колени перед тобой, но сейчас этот простой жест помогает успокоить все стрессы, которые ты пережил за эту напряжённую неделю. Ты нежно берёшь его лицо в свои руки и заботишься о нём так, как умеешь лучше всего. * Ты не знаешь, сколько времени прошло, убаюканный повторяющимися движениеми, но ты еле можешь держать глаза открытыми к моменту, когда ты кладёшь крем на тумбочку рядом со связкой ключей. — Должно успокоиться к утру, — заверяешь ты его, зевая. — Если же нет, я пойду и куплю тебе что-то посильнее. Я обещаю, что не позволю тебе зайти в зал суда в понедельник, выглядя таким восхитительно потрёпанным. Он смеётся и качает головой, нежно глядя на тебя. — Я хотел бы ещё почитать. Можно? — Конечно. Делай то, что тебе – — Комфортно, — заканчивает он за тебя с лёгкой усмешкой. — Да, я знаю. Я… Спасибо. Ты улыбаешься своему красивому мальчику ещё один последний раз перед тем, как повернуться и завернуться в тёплое и уютное одеяло, сонный и довольный. — Спокойной ночи, Астарион. Ты слышишь, как переворачивается страница, а затем, почти шёпотом, он желает тебе спокойной ночи, и в его голосе звучит что-то сентиментальное. * Ты просыпаешься в пять утра, и тебе занимает минуту вспомнить, почему кто-то спит с тобой в одной кровати, и ещё минуту насладиться тем фактом, что это Астарион. Ты переворачиваешься, чтобы посмотреть на него и настолько очарован видом того, как он мирно спит рядом с тобой, что тебе занимает ещё больше времени вспомнить, что это суббота, и, следовательно, несмотря на твои биологические часы, тебе не нужно вставать вообще. Ты засыпаешь с сентиментальной улыбкой на лице и успокаивающим стуком сердца Астариона под твоей ладонью. * Ты просыпаешься опять несколько часов спустя от знакомого звука открывающейся решётки безопасности, за которым следуют звуки приготовлений на кухне внизу. Выходной повар должно быть пришёл. Ты моргаешь от утреннего света и удовлетворённо потягиваешься, прежде чем перевернуться и ещё раз полюбоваться Астарионом. Он спит на спине, глубоко и ровно дыша. Полоска света от сломанного жалюзи падает ему на лицо и освещает восхитительно покрасневший подбородок. …твоя борода покалывает мою кожу… помечая меня как свою собственность… Ты чувствуешь, как возбуждение пронизывает тебя от простой мысли об этих словах. Он твой, он твой… о, боги, как ты хочешь, чтобы он был твоим. Ты вздыхаешь с тоской, мечтая, чтобы это было правдой, а не просто фантазией, но ты не можешь забыть, как действенно он отверг саму идею отношений прошлой ночью. Он может разыгрывать, что он твой, но это не так, и тебе стоило бы хорошенько усвоить это. Ты вылазишь из-под одеяла, аккуратно, как только можешь. Астарион, оказывается, чутко спит и приоткрывает глаз, наблюдая, как ты ищешь чистое бельё в шкафу. Ты полувозбуждён и совершенно очарован, пытаясь скрыть оба этих факта от него, пока копаешься в ящиках в поисках чего-нибудь надеть. — Кафе скоро открывается, — объясняешь ты. — Я пойду помочь с приготовлениями. Скоро вернусь. Астарион ворчит и делает хватающее движение в твою сторону. Ты нежно закатываешь глаза. — Да, любимый, я принесу тебе кофе. Он сонно улыбается и зарывается под одеяло, и это самая очаровательная вещь, которую ты когда-либо видел. Тебе требуются все силы, чтобы не заползти обратно к нему в постель. * Ты возвращаешься немного позже со стаканчиком чёрного кофе на вынос в одной руке и миндальным круассаном в другой. Астарион восстаёт из кровати от обещанного кофеина и слепо тянется к кофе, пытаясь усесться прямо в кровати, сонный и очаровательный. Ты прячешь улыбку и вручаешь ему чашку кофе, садясь на кровать рядом с ним. — Каким-то чудом эпидемия, которая скосила моих работников на этой неделе, пошла на убыль, так что я весь твой, если ты меня хочешь. Я не смогу доминировать тебя, пока кафе открыто – это слишком меня отвлекает – но мы закрываемся в три, работники уходят в четыре, так что для сцены достаточно времени, если ты хочешь продолжить упражнение. Тем временем, мы могли бы заняться поиском хобби для тебя. Я знаю, что ты недавно в городе, так что не знаю, показал ли тебе кто-то книжные магазины, или музей, или, на самом деле есть очень милая кондитерская в районе старого рынка, которая, думаю, тебе понравится – Астарион приподнимает бровь, и только тогда ты понимаешь, что а) ты болтаешь как влюблённый дурак, и б) то, что ты предлагаешь, звучит подозрительно похоже на свидание. Ты смеёшься, чтобы скрыть свой румянец, и пытаешься снова – — Я просто пытаюсь обогатить тебя. Как твой единственный друг в этом городе, я чувствую, что на мне лежит обязанность заботиться о тебе. Если ты хочешь заняться чем-то другим и встретиться позже, ты можешь. Сегодня также первая суббота месяца, так что группа манча встречается в обед, если ты хочешь пойти. Астарион недовольно морщит нос, и тебе с трудом удаётся не найти это очаровательным. — Я плохо лажу с другими. Из того, что Астарион упомянул вчера вечером, его заставляли ладить с другими, так что естественно, что он настороженно относится к тому, чтобы встретить других людей из сообщества, и ты не будешь настаивать. Ты пожимаешь плечами. — Хорошо, подумай. Я пока поставлю чайник. Ты думаешь, что он размышляет над вариантами, пока ты занят приготовлением чая, но тут он заявляет, будто бы на пустом месте: — Ты не готовишь бекон на бранч. — Э-э, — начинаешь ты, пытаясь настроиться на перемену в разговоре. Ты садишься на ближайшее кухонное кресло с чашкой травяного чая в руках и принимаешь эту перемену как должное. — Нет, думаю, что не готовлю. Я иногда включаю бекон в блюда выходного дня, но за углом есть забегаловка, где готовят лучшие английские завтраки в городе и я не вижу смысла соревноваться. — То есть ты готовишь яйца, ещё яйца и ещё больше яиц? — В основном, — говоришь ты – яйца по-флорентийски, французские омлеты, яичница с копчёным лососем – это определённо много яиц. — Ты хочешь сказать, что предпочитаешь английский завтрак? Я могу отвести тебя куда-то, где готовят бекон, если тебе хочется. — Не особенно. Просто это необычный выбор, — говорит он, пожимая плечами и прихлёбывая кофе. Его показное равнодушие интригует тебя. На первый взгляд, он, возможно, спрашивает о беконе и яйцах, но ты подозреваешь, что на самом деле он спрашивает совсем не об этом. Возможно, он пытается понять тебя целиком – твои мотивы, ход мыслей, можно ли тебе доверять. — Я готовлю то, что делает меня счастливым, — непринуждённо отвечаешь ты. — И, я надеюсь, делает счастливым других тоже. Да, это хорошее бизнес-решение, но оно идёт и от сердца тоже… И я всегда любил голландский соус, — добавляешь ты к своему очень общему заявлению на случай, если ты всё-таки говоришь только о беконе и яйцах. Он кивает и изучает миндальный круассан с изогнутой бровью. Допрос, по всей видимости, не окончен. — Ты сам их готовишь? — Нет, — признаёшь ты без колебаний. — У моей кондитерки есть бизнес на стороне, так что я покупаю их у неё. Хлеб для сэндвичей я покупаю тоже, у булочника на другом конце города. И наши безглютеновые продукты закупаются у специалиста, чтобы избежать перекрёстного загрязнения. Астарион мягко улыбается, как будто ты взломал его код. — Ты не врёшь много, не так ли? — Стараюсь избегать этого, по возможности. Проходит мгновение. Астарион постукивает пальцами по бумажному стаканчику, погружённый в мысли. — Ты говорил, там есть музей? И... Ох. С щемящим сердцем ты понимаешь причину его допроса. Ты попросил провести день с ним, и он не был уверен, искренне ли это. Ты должно быть действительно его единственный друг в городе, и, возможно, в мире, если он взаправду не мог понять мотивы твоего предложения. Твоё сердце сжимается, когда ты наблюдаешь, как пальцы Астариона постукивают, постукивают, постукивают по кофейному стаканчику в его нервной манере. — Да, — шепчешь ты. — Там есть музей. * Астарион уходит домой сменить одежду вскоре после этого и ты проводишь следующий час, паникуя на тему, что поход в музей обозначает. Это свидание? Думает ли он, что это свидание? Хочет ли он думать, что это свидание? Пренебрежительная реакция Астариона на слово «встречаться» прошлой ночью была настолько инстинктивной, что, должно быть, это в нём отбили где-то на протяжении его жизни. Ему, должно быть, было запрещено называть бывшего мастера своим парнем, и, если предыдущие отношения Астариона не были романтическими по своей природе, то остаётся предположить, что прошло как минимум шестнадцать лет с тех пор, как он последний раз ходил на свидание. Шестнадцать лет. Неудивительно, что он скептически отнёсся к твоим мотивам этим утром – для него, должно быть, совершенно ново, что кто-то хочет провести с ним время вне секса. Но ты также думал, что был ясен в том, насколько тебе приятно его общество. Астарион умный, находчивый и, на самом деле, очень забавный. Он на удивление добрый, внимательный и заботливый. Он, конечно, также и красавчик, с улыбкой, от которой твоё сердце буквально пропускает удар. Конечно, ты хочешь с ним встречаться. Конечно, ты хочешь, чтобы он был твоим парнем. Но у него явно даже нет понимания, что все эти вещи означают. Астарион только недавно завершил долгосрочные нездоровые отношения и ему не нужно, чтобы ты давил на него с ярлыками, обязательствами или чем-то ещё, к чему он не готов. Ему нужно терпение, понимание и друг. К моменту, когда вы встречаетесь возле «Балдурс Брю», ты успешно изгнал концепт «свидания» из головы. Вы друзья. И ты хочешь показать другу город. * Ваша первая остановка — забегаловка для бранча. Астарион заказывает наименее жирное блюдо в меню и морщит нос от их фильтр-кофе, прежде чем выпить две чашки подряд. Затем вы начинаете идти к музею, делая крюки, чтобы по пути показать ему книжные магазины. Только к третьему книжному магазину ты понимаешь, что он просто вежливо проводит ровно пять минут в каждом, едва взглянув на полки, прежде чем выйти. Возможно, он боится, что ты заскучаешь, если он будет рассматривать обложки немного дольше. — Мы должны заглянуть сюда по дороге из музея, — предлагаешь ты, когда вы выходите из книжной лавки Оксфама. — Ты даже не поднялся наверх в раздел документальной прозы. Если мы заглянем сюда на обратной дороге, ты сможешь купить двадцать книжек, которые, я знаю, ты хочешь купить, не таская их за собою весь день. Чёрт, я даже отнесу их тебе домой – если я не занимаюсь сегодня кроссфитом, то по крайней мере сделаю это. Шаги Астариона замедляются, словно он не ожидал, что ты раскусишь его уловку. — Ты не против? — Нет. Я привёл тебя сюда покупать книги, так что я предположил, что мы будем их покупать. Астарион смотрит на тебя с этим своим сладким выражением лица, и тебе больше всего хочется поцеловать его, чтобы стереть с его лица это недоверие. Вместо этого ты смеёшься, качаешь головой и игриво толкаешь его локтем в бок. — Пошли, впереди кофейня, которая подзаправит тебя перед музеем. * Астарион настолько увлечён музеем, что, к счастью, забывает беспокоиться о твоём интересе. В музее, оказывается, выставлен какой-то артефакт бронзового века, предоставленный Британским музеем, и это настолько захватывает его, что он бормочет себе под нос, изучая экспонат, а потом возмущается интерпретацией на информационных табличках. Это так невероятно мило, что ты ходишь за ним как в трансе два часа, просто наблюдая, как этот ботаник расцветает в своей естественной среде обитания. Астарион любит притворяться, что он поверхностный и саркастичный, но ты знал с того момента, как увидел стопку книг у его кровати, что это неправда. После этого ты ведёшь его в кондитерскую и задаёшь ему вопрос за вопросом о выставке, просто чтобы послушать, как он говорит. * Ты проводишь с Астарионом весь день. Твой распорядок обычно жёстко привязан к графику «Балдурс Брю», но ты даже не замечаешь, что уже три часа дня. Ты понимаешь это только тогда, когда в половине четвёртого получаешь сообщение от менеджера смены с кратким отчётом. Вы могли бы уйти сейчас и успеть до того, как сотрудники закончат в четыре, но ты смотришь на Астариона, рядом с которым лежит стопка документальных книг, а в руках он внимательно изучает ещё одну, и понимаешь, что тебе действительно нет необходимости возвращаться. Ты бы предпочёл сидеть на полу книжного магазина Оксфама и наблюдать, как этот прекрасный мужчина выбирает ещё одну книгу для чтения. Ты посылаешь менеджеру смены менее жалкое объяснение своего отсутствия, прежде чем вернуть внимание своему спутнику. * Ты позволяешь Астариону заплатить за его гору книг, но настаиваешь на том, чтобы нести их сам, пока вы идёте обратно через город. На лице Астариона играет мягкая улыбка, словно он хочет сказать «спасибо» и «я хорошо провёл время», не произнося ничего из этого вслух. — Ты ещё готов к сцене? — спрашиваешь ты, когда вы подходите к следующему перекрёстку. — Я бы хотел, чтобы ты снова встал на колени передо мной, но чувствую, что это немного эгоистично просить большего, учитывая, что я провёл с тобой целый день. Я бы понял, если бы ты хотел провести вечер дома с книгами. Астарион качает головой и делает шаг ближе, пока вы идете к «Балдурс Брю», и ваши руки касаются друг друга на каждом шагу. — Книги могут подождать. Я хочу тебя. Его слова, сказанные с такой уверенностью, заставляют твоё сердце биться чаще, а мысли путаться. Даже после целого дня, проведённого в твоей компании, он хочет большего. Возможно, он не готов стать твоим парнем или назвать этот приятный день, проведённый вместе, «свиданием», но он хочет тебя, а ты хочешь дать ему всё, что он желает.