Холод стали и тепло рук.

Поднявшаяся над городом полная луна отливала золотом. Время шло к полуночи, большинство окон угасло, но их стекла отражали краски ушедшего дня. Большое, в пять этажей, здание оставалось одним из немногих, в котором еще горел свет. Красный крест над входом намекал на то, что здесь находится одно из этих маленьких царств боли. Раздавались стоны, порой неразборчиво бормотали объявления. У палат и кабинетов сидели пациенты и их сопровождающие. На их лицах застыло одинаковое смиренное выражение. Они даже не реагировали, когда мимо проходила женщина. Ее светло-голубой медицинский халат прикрывал фигуру. Лицо скрывала маска. Она не любила больницы - слишком много с ними связано негативных воспоминаний. Здесь начался ее роман с Джейком, здесь же она узнала о смерти Шелли. Именно там ее сердце разбилось, оставив осколки и сгусток горьких эмоций в груди. Это место будто отравляло ее, но иначе Ким не могла, она исполняла свой долг. Агент ФБР подумала о том, что им довелось узнать. Кровь из принесенной Лиамом серьги оказалась из хранилища этой семьи, так что она пришла сюда искать связь между пропажами людей и мероприятиями для богачей. Это надо сделать осторожно, нельзя спугнуть преступников. К сожалению, она совершенно не представляла себе, с чего начать. И шла, притворяясь, что несет документы, как вдруг увидела открытую дверь в палату. Негромкий стон привлек ее внимание. Стараясь не шуметь, Ким подошла к раненому пациенту. Рука лежала на боку, накрывшая его тело простыня пропиталась алой жидкостью. Сердце девушки бешено заколотилось от ощущения, что что-то не так. В воображении промелькнула картина: она склонилась над ним, но он резко распахнул глаза и сомкнул сильные пальцы на ее шее. Затем боль, удушение - и темнота. От незнакомца словно веяло морозом. А еще Ким с ужасом осознала, что не ощущает запаха крови от него. И - почему рядом с ним никого нет из персонала? И тут же следующая мысль будто одновременно заморозила и ошпарила: а что, если это ловушка? И сама на себя разозлилась: совсем параноиком стала с этой работой! Однако девушка догадывалась, что его лучше не тревожить и тем более не разговаривать с ним. И все же Ким отодвинула одеяло и провела ваткой по простыне, собирая кровь. Не заметив этого, пострадавший продолжал бормотать. Преодолевая страх, агент склонилась над ним и напрягла слух. - Простите.. Я не успел его догнать. Машина.. После этого он затих. Девушка осторожно коснулась его лица. Холодное, будто лед. Неужели умер? Ким испытала досаду и страх. Что же делать, что же делать? Нельзя никого звать, это может помешать заданию. Память обожгла воспоминанием о трупах. Нет, все будет хорошо. Ей просто нужно привыкнуть к этому . Все лучше, чем химиком работать. Зачем она вообще пошла в эту сферу? Ким осторожно вышла из палаты и пошла по коридору. Хуже всего было то, что она вынуждена действовать вслепую, ведь помощи ждать не от кого. Однако она продолжала идти, как вдруг заметила нечто странное: главврач покинул кабинет, увлеченный беседой настолько, что забыл запереть дверь. Не теряя времени, она зашла и села. Глаза быстро забегали по монитору. - Мистер Беркинс, мы ждем новых поставок. - Скоро будут. Дайте мне еще неделю. Или полторы. - Этого мало. Нужно прямо сейчас. - Но у меня столько нет. - Найди. Возьми в других клиниках, не мне тебя учить. Жду посылку в Риверсити. Ошарашенная, Ким мысленно отстранилась. Неужели здесь торгуют наркотиками? Надо бежать отсюда. Это расследование.. Оно продолжится. Но не здесь и не сейчас. Круглые красные фонари висели под потолком. Официантки чинно прохаживались с подносами. Посередине сидели две девушки. Маленькая азиатка в ярко-красном, расшитом золотом платье сидела за одним столом с другой девушкой - высокой негритянкой в синем платье. Ее кудри были собраны на затылке. Большие глаза напоминали чернильные лужицы. Однако сейчас в них притаилось холодное недоверие. Эта девушка такая яркая, сильная.. И как-то связана с пропажей ее подруги. Мысли о Мие не отпускали ее. Гадкое чувство вины ворошилось в груди. В то время как она с этой Лиз пила и танцевала - кто-то похитил ее подругу или даже.. убил. Эта мысль была невыносимой, девушка ощутила себя слабой трусихой. Она слишком привыкла, что все решают за нее. Однако притворяться, что ничего не происходит - было невыносимо. К тому же их ночь не давала покоя, всю жизнь Триша считала, что девушки ее не привлекают. Слишком много свалилось на нее, а обсудит было не с кем. Лиз закинула ногу на ногу. Ее кожа отливала золотом, Триша поймала себя на мысли, что пытается вспомнить ее обнаженное тело, прикосновения... Она не знала, хочет ли, чтобы их близость была лишь сном или хочет продолжать отношения. Собравшись с мыслями, Триша придвинулась. Лиз накрыла ее руку своей. И что-то в этом прикосновении было такое, что в ней начали угасать негативные эмоции. Выдохнув, девушка произнесла: - Я хочу сказать..Насчет случившегося.. Лиз громко хмыкнула через нос. Поглаживание руки стало нежнее. - Не бойся. Если тебя это смущает - забудь . Можем общаться как ни в чем ни бывало. Хорошо? От этих слов Триша растерялась. Она не ожидала такой реакции и теперь не знала, что сказать. - Понимаешь, мне.. казалось, что я что-то упускаю. Ты помнишь, как мы приехали в тот клуб? - С тобой были еще две подруги. Эмили, кажется, приглянулась Ходжу. Он хозяин клуба и мой давний друг. Триша задумчиво отпила зеленый чай. Теплая горьковатая жидкость немного успокоила ее,но не до конца. Вопросы Лиз будто включили в голове Триши череду догадок. Они с Мией в последнее время отдалились друг от друга. Ранее ответственная студентка стала пропадать где-то, пропуская занятия. А потом привела эту.. Эмили. Странное чувство отдавалось в душе. Ревность? Злость? Само собой, глупо ожидать, что Мия будет общаться исключительно с ней. Но... как же она могла игнорировать то, что с ее подругой что-то происходит?! Какая же она глупая! Надо узнать побольше об этих Ходже и Эмили. Почему-то ей казалось, что они украли у нее подругу. И это обжигало ненавистью. - Странное? Там было слишком громко. Люди выпивали. Мы были заняты. Не знаю. Ты, наверное, просто слишком эмоционально реагируешь на то, что случилось. Улыбка Лиз стала напряженной. Сердце заколотилось от нахлынувших мыслей — страха и злости. Неужели она заметила что-то подозрительное? Нет, только не это! Ходж дорог ей, она не хочет его подставлять, даже случайно. Триша ей симпатична, но жертвовать ради нее дружбой с братьями Бейкер Лиз не собиралась. Но надо аккуратно все выведать. — Что, например? — спросила Лиз спокойным, почти безразличным тоном, стараясь выглядеть незаинтересованной, но ее глаза метались, фиксируя каждое движение Триши. — Ну... — Триша заерзала, в ее голосе звучала отчаянная, почти детская неуверенность. Она мысленно металась, пытаясь найти то, что она и сама не знала. — Каких-нибудь подозрительных типов? Или что-то не на месте? Что-то, что было не так, Лиз? — Она произнесла последнюю фразу с внезапной, пронзительной мольбой. Ладно. Если уж очень нужно. — Я помню, что в какой-то момент... Когда я шла к бару, я увидела одного из охранников. Он стоял у служебного коридора, который всегда закрыт. — Лиз прищурилась, вызывая образ. — Он не смотрел на посетителей. Он смотрел на камеру, которая висит прямо над тем коридором. И знаешь, что? Он поднял руку и очень быстро, почти незаметно, сдвинул ее немного вверх. Триша резко замерла, ее дыхание прервалось. Это был именно тот нелогичный, случайный момент, который она искала. — Почему? — Ее голос дрогнул, став почти шепотом. — Камера снимает коридор? Он пытался скрыть что-то, что происходило там? Или просто... поправлял ее? Лиз почувствовала раздражение оттого, что ей приходится копаться в чужих, незначительных деталях, и ее тон стал сухим и аналитическим. — Нет, он не поправлял ее. Он сдвинул ее так, что она смотрела бы выше — в потолок, а не на вход в коридор. Он сделал это за секунду. И вернулся к своему обычному, скучающему виду. Я тогда подумала: странный жест. Но потом забыла. Триша медленно опустила палочки, ее губы сжались в тонкую линию, и её взгляд больше не искал — он требовал ответа. — Ты права, Лиз, возвращаться — это слабость. Но это место — это единственное, что у меня есть, — ее голос окреп, в нем зазвучала стальная решимость. — Что-то было спрятано там. Я должна найти того, кто видел, или, скорее, того, кто может прочитать запись с этой сдвинутой камеры. Я должна вернуться в тот клуб. Лиз наблюдала за этой волной решимости с новым, почти научным интересом. Ей не нравилось место, но ей нравилась энергия Триши. — Ностальгия — это тупик. Но я понимаю. Если ты ищешь пропущенную деталь, тебе нужен кто-то, кто знает, как читать стены. Не я. — В ее голосе прозвучало четкое, но не обидное самоотречение. Лиз наклонилась чуть вперёд, её взгляд стал совершенно серьёзным и деловым. — Я знаю человека по имени Ходж Бейкер. Он часто бывает в таких местах. Он не ищет справедливости, он ищет информацию — ту, которую легко упустить. Он знает, как люди прячут то, что они не хотят, чтобы кто-то видел. Она сделала паузу, давая Трише возможность принять это новое звено в цепи. — Я схожу с тобой в клуб, Триша. Я хочу увидеть, что именно ты ищешь. Но я не буду твоим детективом. Я познакомлю тебя с Ходжем Бейкером. Он сможет найти в этом "пустом" жесте то, что тебе нужно.