2

Женщина заторможенно переступает порог — и то потому что другая, постарше, тянет её за локоть. Женщина не позволяет себе смотреть другой в глаза. Стыд — не стыд, чёрт его сейчас разберёт. Значит, что-то случилось, заключает она. Так просто она не приезжает, размышляет женщина. В темноте и спешке облизывает губы, отменяя только что принесённый себе же ущерб. Не помогает. — Ты опять?.. Не важно, — женщина постарше, в очках, грубо цыкает и уходит на кухню. А она кривит рот, скидывает сумку и пиджак на табурет. Лодочки снимает. Встаёт, выпрямившись, с головой, откинутой назад, закрывает глаза. Медленно выдыхает. Руки держит по швам ещё мгновение. Отмирает. Так, проговаривает она про себя, главное не вестись на упрёки и провокации. Ей уже почти пятьдесят, а её смеют отчитывать — и за что? Не пытаясь разглядеть третью фигуру на кухне, проходит сразу в ванную, щёлкает светом и замком. Переодевается в пушистый халат, снимает макияж. Прислоняет ладони к лицу и слегка давит на него. Так-то лучше, думается ей. Стук одной костяшки по двери: — Пришла? — хриплым голосом. Нет, сущий кошмар, поднимает брови женщина, ей дадут побыть в тишине хоть минуту? — Пришла, — почти гаркает. Щёлкает замком. Толкает дверь, выходит, оглядывается. Идёт на кухню. Все близкие в сборе, шутит она в голове. Садится на третий — последний — стул. Свет мягко льётся на фигуры. — Гуляла? Женщина даже не закусывает щёку изнутри, даже не поднимает брови, даже ногой не дёргает. — У моего друга был день рождения. А ты, мама… что-то случилось? Третья женщина, взъерошив волосы, наливает недавно вошедшей чай в заботливо подставленную чашку. — Решила заглянуть, как поживаете… — женщина постарше медленно стягивает очки и складывает дужки. — Прихожу — одна Зё дома. Посуду моет! А ты моешь? М-да, думается женщине, началось пришествие безумия. — Я, мама, распоряжалась своим выходным днём так, как мне хочется. А твоя, — пауза, — Зё сегодня решила подействовать, — аккуратный всплеск руками, — делами заняться домашними. Женщина старше качает головой, проводя подушечкой среднего пальца по чистой поверхности стола. Третья женщина, подперев рот кулаком, беззвучно смеётся. Вот как, качает головой женщина. Удар взглядом — как хлыстом. Смех тут же прекращается. — Спасибо за такси, — сухо кидает женщина. — Сама видишь, мы тут… были заняты, — почти виновато отвечает третья. — Дома порядок. — Порядок… — Ты переставай гулять по ночам. Земфире надо высыпаться, репетировать, а не тебя встречать в темноте, — чинно отпивает свой чай женщина постарше, — ещё и… такую. Женщина почти что давится, дёргаясь всем телом: — Какую, мама?! Женщина постарше резко вдыхает, отворачивая голову. Третья кладёт ладонь на руку первой, едва сжимая. Качает головой, глядя ей в глаза. — Алиса Михайловна, раз Вы остаётесь… пойдём все спать? Женщина постарше забирает со стола очки и встаёт со стула. — И правда… Спокойной ночи, Зё. Рената. Выходит с кухни, мягко ступая в тапочках. Женщина смотрит ненавистным взглядом на третью, всё так же не убирая руки. Та приподнимается, чтобы поцеловать женщину куда-то в волосы. — Пойдём. Всё расскажу. Минута тишины. Замок в дальней комнате щёлкает, знаменуя наступление ночной передышки. Они выходят. Чашки с чаем остаются стынуть.