Часть 2

МакТавиш резко развернулся, вскидывая винтовку, отчётливо слыша, как за его спиной защёлкали предохранители. Он внимательно осмотрел раскинувшийся перед ним не очень густой лес, но так ничего и не заметил. — Что за х… — начал он, но осёкся, когда пространство перед ним внезапно зарябило и замерцало помехами. Словно туманное видение из предрассветного сумрака в паре метров от парня материализовался человек. Вернее, сначала появился череп — желтоватый, жуткий, почти как настоящий и лишь отчётливый металлический блеск и чёрные грани стыков говорили о его искусственном происхождении. Затем уже возникла фигура, закутанная в странно переливающийся плащ. Широкий балахон скрывал его тело, позволяя понять только то, что внезапный гость был высокого роста и обладал впечатляющим размахом плеч. Мужчина возник словно из воздуха, заставив солдат попятиться от неожиданности. Сам же чужак стоял неподвижно, кажется, даже не дышал, лишь светящиеся ярко-жёлтым глаза цепко следили за каждым сквозь прорези маски, словно изучая и оценивая. — Назовись, — строго сказал Прайс, не сводя прицела с незнакомца. — Призрак-022-141, — спокойно, даже безразлично ответил всё тот же рычащий помехами голос. Мужчина даже не шелохнулся, кажется, его совсем не волновало направленное на него оружие. — Как к тебе обращаться? Не по номеру же, — слегка расслабившись, чуть более миролюбиво спросил капитан. — Гоуст. — Очень оригинально, — фыркнул Хоранги откуда-то позади, и Соуп не смог сдержать тихий смешок, но, почувствовав на себе ледяной взгляд, постарался замаскировать его под кашель. Что-то в этом мужчине заставляло его внутренности узлами завязываться. Хотелось отпрянуть, отступить назад, скрыться от внимательного взгляда за спинами сослуживцев, но что-то внутри тянуло к незнакомцу, скреблось на краю сознания, выло и требовало подойти ближе, раздвинуть широкие полы плаща, на колени опуститься, покорно поскуливая, как пёс, выпрашивающий ласки. На длинные ноги ладони положить, провести вверх по крепким бёдрам…Стоп! Это не его мысли! Джон встряхнул головой, пытаясь прогнать непристойные образы, и понял, что едва не сделал первый шаг. Да какого чёрта?! Ему совсем не нравился этот мутный мужик! Блять, да он даже не знает, как тот выглядит! Так почему в его голову лезет всякое?.. Парень непроизвольно оскалился, стараясь отделаться от едкого дурмана, что заполнял его разум, и Прайс недовольно на него покосился, но говорить ничего не стал. Вместо этого он поставил винтовку на предохранитель и подошёл к чужаку, протягивая ладонь для рукопожатия. — Я капитан Джонатан Прайс. На время этой миссии ты будешь под моим командованием, — доброжелательно произнёс он. — Надеюсь, у нас не будет с тобой проблем. Призрак наконец шевельнулся, и МакТавиш тут же отвлёкся от своих размышлений, заметив выскользнувшую из-под плаща металлическую ладонь. То ли протез, то ли часть брони — с такого расстояния было не разобрать, но выглядела она весьма пугающе, ярко поблёскивая в тусклом свете заточенными гранями. — Никак нет, сэр, — Гоуст аккуратно, словно стараясь не навредить, пожал протянутую ладонь, но что-то в его голосе заставило парня напрячься. Что-то слышалось в грубом шуршании помех, словно им впервые предали эмоциональную окраску. Только вот сам посыл… Это была ещё не угроза, скорее предупреждение и провокация. Вот же ублюдок! Кажется, Кёниг, который стоял к ним ближе всех, тоже расслышал что-то такое, потому что всегда сдержанный австриец низко зарычал, но был остановлен коротким взмахом руки капитана. — Ладно, большой парень, — Прайс проигнорировал вызов в голосе незнакомца и медленно опустил руку мужчины, спокойно улыбаясь в усы, но взгляд его стал заметно жёстче. — Надеюсь, мы сработаемся. Призрак ему не ответил, теперь его внимание полностью было сосредоточено на великане, отчего тот нервно переступил с ноги на ногу, а его левая рука с громким металлическим лязгом сжалась в кулак. — Какие-то проблемы? — тут же выступил вперёд Хоранги, прикрывая друга от чужого взгляда и недвусмысленно приподнимая дуло винтовки. Гоуст ответил не сразу, ещё пару секунд он разглядывал корейца, словно изучая какое-то интересное насекомое, после чего, чуть склонив голову набок, с лёгкой издёвкой поинтересовался: — А у вас? Не обращая внимания на встревоженные восклицание Кима, вновь зарычав, Кёниг кинулся вперёд, и Соуп тут же рванул ему наперерез, надеясь перехватить друга. Призрак же весь подобрался, готовясь к атаке, но внезапный грубый окрик заставил их всех замереть. — Хватит! — пылая от раздражения, рявкнул Прайс и ткнул пальцем в Гоуста. — Ты — не провоцируй моих ребят! А вы трое, — он развернулся к своим подчинённым. — Не ведитесь на любую подначку как дети. — Я вообще-то пытался его остановить, — обиженно буркнул Хоранги. Австриец лишь недовольно фыркнул, отворачиваясь, а Джон пристыженно втянул голову в плечи. Капитана он уважал, как родного отца и сильно расстраивался, когда становился предметом его недовольства. А всё этот виноват!.. Парень исподлобья покосился на Призрака. Тот смотрел на свою грудь, в то место, куда его ткнул Прайс, и, кажется, был озадачен. Что, никто раньше не смел тыкать элитного придурка носом в собственное дерьмо? Соуп внутренне злорадно улыбнулся. Ничего, их капитан — мировой мужик, он и не таких строптивых на место ставил. Скоро этот Гоуст у него с рук есть будет и пикнуть не посмеет без приказа. Словно прочитав его мысли, мужчина медленно поднял голову и посмотрел на шотландца. С большого расстояния глаза Призрака напоминали два горящих уголька, но вблизи МакТавиш наконец смог разглядеть их получше. Искусственные, как будто могло быть иначе — хмыкнул про себя Джон, но не мог оторвать взгляда от сияющего янтарём зрачка, вокруг которого мелко подрагивали полупрозрачные тончайшие лепестки диафрагмы. И чёрный, влажно поблёскивающий металл вместо белка, на котором тускло мерцали таким же жёлто-оранжевым микросхемы. Ювелирная работа, этого невозможно было не признать. — Красиво, блин, — неожиданно даже для себя выпалил Соуп и тут же осёкся, задерживая дыхание. Ему показалось, что он услышал едва уловимый звук — высокочастотный писк, будто крошечные сервоприводы корректировали фокус. Зрачки Гоуста запульсировали, сужаясь до огненных точек, и снова расходились широким веером лепестков, расширяясь до совершенных кругов, вбирая тусклый свет, как чёрные дыры, поглощающие звезды. Казалось, Призрак никак не может справиться с фокусировкой, и парень неожиданно прочитал в неживых бездушных глазах удивление?.. Растерянность? Внезапно что-то щёлкнуло в глубине этих механических бездн — вспышка красного лазерного луча промелькнула по радужной оболочке, просканировав его лицо быстрее, чем он успел моргнуть. Джон почувствовал, как по спине пробежали мурашки, будто невидимые пауки сплели паутину между его позвонками. Внезапное воспоминание врезалось в сознание — детство в Эдинбурге, визит в музей медицины, заспиртованные глаза в банках, плавающие в мутной жидкости. Теперь они ожили, обрели хищную целеустремлённость. — Ты… — начал было парень, но голос сорвался, когда Гоуст неожиданно оказался ближе, и Соуп увидел своё искажённое отражение в выпуклых линзах — серое помятое лицо с залёгшими под глазами тенями, но он не обратил на это внимания. Мир сузился до двух горящих янтарных солнц, в которых танцевали бинарные коды. МакТавиш почувствовал, как язык прилипает к нёбу, а в груди разливается сладковатый холод — эффект адреналина, смешанного с чем-то… чужим. Оно щекоткой пробежалось по позвоночнику, словно мягкой лаской, и тут же схватило крепкой хваткой за загривок, надавливая, пытаясь заставить подчиниться. Где-то на периферии сознания он слышал чьи-то голоса, но звук доносился будто через толщу воды. Парень судорожно сглотнул, пытаясь вырваться из парализующего транса, пытаясь ухватиться хоть за что-то реальное онемевшими пальцами, когда его внезапно дёрнуло в сторону, и мир взорвался чужими криками. — Эй, киборг! — орал Алехандро, которого крепкой хваткой держал Руди, чтобы тот не набросился на мужчину. — Ещё один подобный сеанс гипноза — и я проверю, насколько твоя фантомная жопа пуленепробиваемая! Соуп нервно дёрнулся и только потом понял, что находится в крепкой хватке Кёнига, который оттащил его подальше от Призрака и теперь встревоженно вглядывался в его лицо. — Какого чёрта сейчас произошло? — голос Хоранги дрожал, словно натянутая струна. Его пальцы непроизвольно сжимали приклад винтовки, а сам он не сводил взгляда с МакТавиша, который побледнел ещё больше, хотя, казалось, куда уж там. — Дай взглянуть, — отодвинув корейца локтем, ближе подошла Фара — единственная девушка в их команде и по совместительству ещё и медик, что не отменяло того факта, что задницы она надирала ничуть не хуже любого в отряде. Она быстро скинула свой рюкзак на землю, и он приземлился с таким звоном, что стоящий неподалёку Алекс вздрогнул от неожиданности. Девушка достала из него какой-то сканер, направив его на МакТавиша. Тот сразу дёрнулся, словно подопытный кролик, и попытался вывернуться, но Кёниг держал его словно в железных тисках, не давая ни единого шанса ускользнуть. — Ну тише, я просто посмотрю, — мягко, но с заметными стальными нотками произнесла девушка, словно разговаривала с маленьким ребёнком, разве что конфетку не предлагала, чтобы парень вёл себя спокойно. Она знала, насколько Джону тяжело даются любые медицинские процедуры, так что старалась не трогать его без крайней необходимости, за что шотландец ей, несомненно, был благодарен, но в те моменты, когда МакТавишу всё-таки была нужна помощь, подобная покровительственная манера раздражала. Парень снова попытался сбежать, но так и не смог вывернуться из крепкой хватки. — Соуп… — тихо, так, чтобы услышали только они трое, позвал австриец и неподдельная тревога в голосе друга заставила таки парня перестать вырываться и обречённо расслабиться. — Да всё со мной нормально, — выдохнул шотландец, запрокидывая голову, и поморщился, чувствуя, как неприятно пот стекает за воротник. — Это уже мне решать, — строго осадила его Фара, что-то колдуя на маленьком экранчике, на котором быстро сменялись какие-то графики и показатели. Некоторые из них мелькали тревожными красными сигналами, однако девушка, хоть и заметно нахмурилась, ничего не сказала. Чтобы хоть как-то отвлечься от её манипуляций, МакТавиш покосился в сторону группы солдат, где всё ещё бушевала буря. Кажется, им всё-таки удалось успокоить Алехандро, горевшего праведным желанием набить морду Призраку, однако атмосфера оставалась достаточно напряжённой. — Объяснишься? — хмуро спросил Прайс у мужчины, сверля его пристальным взглядом. Он не повышал голоса, но каждый слог падал, как гильза на бетон. С тихими щелчками, словно где-то там под широким балахоном перестраивался какой-то механизм, чужак повернулся к нему. — Простое сканирование. Я не ожидал подобной… реакции, — медленно произнёс Гоуст, явно что-то обдумывая. В его голосе отчётливее зазвучали помехи, будто запись со старой полустёртой кассеты. — Зачем? — Его слова… звучали подозрительно, — всё так же с небольшими паузами, подбирая слова, ответил Призрак. — Это стандартный протокол. Во избежание саботажа. — Что, ты настолько рожей не вышел, что любой комплимент воспринимаешь как подставу? — язвительно, с усилившимся от злости акцентом, фыркнул Хоранги, выступая вперёд. — Ким! — одёрнул его капитан, остановив корейца на полушаге, потом сам приблизился к чужаку почти вплотную. — В моём отряде предателей нет. В его голосе зазвучало что-то древнее, первобытное — рычание вожака, готового защищать стаю. — Все предают. Вопрос только в цене и мотивации, — пророкотал Гоуст, кажется, ничуть не впечатлённый. В его искусственном голосе лязгом металла звенела непоколебимая вера в свои слова. Бездушное стихийное бедствие против дикого зверя. — Мы не все, — внезапно подал голос Руди. — И мы не продаёмся, — тут же поддержал друга Алехандро. Жёлтые линзы тут же сузились, полыхнули алым, поймав отсветы сканера, над которым всё ещё колдовала Фара, но мужчина промолчал, видимо, решив не продолжать бесполезный спор. Прайс тоже решил пока отступить и потянулся рукой к лицу в явном желании помассировать переносицу, но, наткнувшись на стекло шлема, только безнадёжно вздохнул и повернулся к девушке. — Ну, что скажешь? — Пульс сто сорок, жар, адреналин зашкаливает. Ещё несколько показателей мне не нравятся, но пока не вижу ничего критичного. Жить будет. Ты вообще ел сегодня? — последний вопрос она задала уже Соупу, наградив его хмурым взглядом. Тот тут же попытался придать лицу самое жалостливое выражение и развел руки в извиняющемся жесте. Про свои утренние приключения он благоразумно решил промолчать. — Треснуть бы тебя, да боюсь последние остатки мозга выбить, — раздражённо процедила Фара, замахиваясь на парня сканером, и ответила капитану. — Могу предположить, что он просто с голодухи пухнет. — Балбес, — обречённо простонал Прайс, закатывая глаза, но в его голосе сквозило облегчение. Смиренно покачав головой, он встрепенулся и произнёс. — Ладно, команда, мы и так много времени потеряли. Заходим. Мужчина кивнул на зияющий открытой раной вход в лабораторию. Обрывки кабеля, торчащие из-под обломков двери, казались её жилами или чудовищными щупальцами, что отчаянно тянулись к новоприбывшим. — Может, сначала постучим? Вдруг там кто-то ждёт? — наконец вывернувшись из крепкой хватки Кёнига и разминая уже начавшие ныть плечи, попытался пошутить Джон. — Если там кто-то есть, то он уже знает, что мы здесь, — фыркнул до этого отмалчивающийся Газ. — Значит, будем надеяться, что нам окажут тёплый приём, — отмахнулся от них капитан. — Хоранги, Кёниг — идёте первыми. Соуп — со мной. Газ, Фара — следите за сканерами. Остальные идут следом. И внимательно смотрите по сторонам. Все тут же поспешили построиться, демонстративно обходя Призрака по большой дуге, но его это, кажется, совсем не волновало. МакТавиш тоже поспешил к капитану и, проходя мимо чужака, не удержался и шепнул: — Ну ты и мудак. Гоуст на его слова только тихо хмыкнул и медленно прикрыл глаза. Шотландец чуть не споткнулся, когда заметил, как янтарные омуты просвечивают сквозь тонкую кожу век, подсвечивая сеточку капилляров. Живую кожу, чёрт! Искусственная была намного плотнее и свет бы не пропускала. Значит, что-то живое в нём всё-таки осталось? Это несколько сбивало с толку, но МакТавиш быстро отмахнулся от этой мысли. Сейчас были вещи и поважнее, чем очеловечивание всяких ублюдков. Подойдя к Прайсу, Джон озорно улыбнулся, словно кот, стащивший сливки: — Вы специально нас по разным углам развели, как нашкодивших подростков? — Мне бы не пришлось этого делать, если бы вы вели себя, как взрослые, — мрачно ответил мужчина, чуть прищурившись, и покосился на Гоуста, который бесшумно скользил чуть в стороне от основного отряда. — А то сцепились, как дети малые. Он вас дразнит, а вы и рады стараться. — Ну а что поделать, если у него морда кирпича просит? — незатейливо пожал плечами шотландец, осторожно перебираясь через груды металлолома, который хрустел под ботинками, словно кости гигантского зверя. Капитан выразительно фыркнул, всем своим видом демонстрируя «о чём я и говорил», но продолжать дискуссию не стал, так как они наконец ступили под мрачные своды лаборатории. Помещение, в котором они оказались, было огромным и тёмным. Лишь кое-где сквозь прохудившуюся крышу просачивался тусклый свет, в лучах которого танцевала пыль, смешанная с микроскопическими частицами металла, сверкающими, как ядовитые блёстки. — Судя по планам здания, это должен быть ангар, — тихо прошептал Газ, что-то проверяя на своём планшете, но его голос, усиленный эхом, прогрохотал, словно череда выстрелов. И правда, если присмотреться и проявить недюжую фантазию, в мрачных тенях, едва разгоняемых светом фонариков, можно было угадать силуэты челноков, чьи корпуса, изъеденные коррозией, напоминали скелеты китов, выброшенных на берег. Колёса наземного транспорта вросли в пол, оплетённые едва заметно мерцающими побегами каких-то кустарников. Соуп наступил на что-то упругое и тут же попятился, пока не понял, что это всего лишь покрышка от погрузчика, наполовину расплавленная до состояния жвачки чем-то очень едким. Раздражённо цыкнув, парень пнул несчастное колесо, и оно улетело в темноту. Тут же где-то над головой с грохотом, достойным падения небоскрёба, обрушилась балка, подняв облако ржавой пыли, в которой заплясали микроскопические искры — словно сама атмосфера здесь проводила ток. Отряд мгновенно собрался в кольцо, ощетинившись стволами в тревожной попытке охватить все углы. Свет фонарей выхватывал из мрака обрывки кошмара: покорёженные стены, увитые белёсыми лианами; потолок, с которого свисали клубки проводов, похожие на кишечник; пол, исчерченный глубокими рваными рытвинами и усыпанный осколками стекла, но ничего, что могло бы представлять опасность, так что, когда все наконец разобрались, в чём дело, капитан отвесил МакТавишу уверенный подзатыльник. — Ещё один перформанс, и ты окажешься на уборке биомусора. Вручную, — строго сказал он. Джон виновато улыбнулся, потерев затылок, но его мысли были заняты другим. Он был почти уверен, что во время всеобщей неразберихи слышал какой-то шорох и шипение, но теперь, сколько бы он не вслушивался, тишина давила, как вакуум. Даже шаги отряда глушились густой пеленой бурой пыли. — Есть что-нибудь на сканерах? — спросил он у Газа с напускной небрежностью, надеясь хоть как-то развеять свои подозрения. — Никого живого, кроме нас самих и кучи ржавчины. Хотя, — тот кивнул в сторону едва различимого в полумраке Призрака и демонстративно повысил голос. — Нашего нового друга сканеры тоже не видят. Как бы не потерять его в этом бардаке, а потом не пристрелить ненароком. И снова Соуп почувствовал, как у него дыхание сбивается, а по коже бегут мурашки, когда янтарные омуты остановили на них свой зловещий взгляд. Парню казалось, что он даже с такого расстояния видит, как сужаются лепестки диафрагмы, и приходят в движение тончайшие линзы, настраивая фокусировку. От этого захотелось поёжиться. Но Гоуст только тихо хмыкнул и одним демонстративным движением стянул с себя плащ, откинув его на кузов ближайшего вездехода. Сканер Гэррика тут же возмущённо запищал, и на нём загорелась ещё одна зелёная точка, а МакТавиш громко сглотнул. Скудное освещение их фонариков и свободная чёрная форма мужчины скрадывали детали, но этого было достаточно, чтобы понять, что мужчина был идеально сложен. Широкие плечи, мощный торс и преступно длинные ноги. Чёрт, если бы всё это было настоящим, Джон был бы первым в очереди на то, чтобы заарканить этого красавца. Но парень отлично знал, на что способны современные технологии, так что вполне возможно, что всё это великолепие было не более чем очередной конструкцией из металла и искусственных мышц, которым умелые мастера просто предали человеческую форму. Хотя, может быть, ничего страшного не случится, если он позволит себе один раз поразвлечься с этим жеребцом? О, если он так же силён и вынослив, как выглядит, это будет потрясающая ночка! Да что за чёрт?! Опять какая-то несуразица лезет в голову! Да ни за какие коврижки он не переспит с этим ублюдком! И вообще, может у него в штанах всё гладко, как у кукольного Кена? Соуп тряхнул головой, стараясь отогнать назойливые мысли, но ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не коситься на ширинку мужчины, пытаясь рассмотреть, есть ли там что-то. Если бы кто-нибудь спалил его за этим занятием, парень точно бы сгорел от стыда. Сам Призрак же, быстро потеряв к ним интерес, бесшумной тенью скользнул дальше вглубь ангара. Подождав, пока он отойдёт немного, Алекс подкрался к его плащу и, забыв об осторожности, с любопытством потыкал в него пальцем. — Блин, я про такое только в научных статьях читал, — восторженно выдохнул он. Ведомый интересом, МакТавиш тоже подошёл поближе. Странная мерцающая ткань при ближайшем рассмотрении оказалась состоящей из множества гибких треугольников с каким-то тонким зеркальным напылением. Её поверхность дрожала, как желе, подстраиваясь под цвет ржавчины. — Смотри! — Алекс провёл рукой по грубым складкам, и тяжёлый, шуршащий словно змеиная кожа, плащ на мгновение стал прозрачным, как стекло, сквозь которое виднелись искажённые контуры ангара. — Каждая ячейка — это отдельная система с камерой и процессором. Они общаются через квантовую запутанность, поэтому задержка нулевая! Это же… — парень говорил быстро, с фанатичным блеском в глазах, из-за чего слегка напоминал безумного учёного. — Слюни подбери, — с тихим смешком осадил его Соуп, но и сам не мог оторвать взгляда. Ткань мерцала, как крыло цикады, переливаясь нефритово-стальными оттенками. — Ай, ты не понимаешь! Этот материал только-только начали разрабатывать, про него практически ничего не известно, а тут я могу не только его увидеть, но даже потрогать! — После миссии можешь забрать себе, — рычащий помехами голос прямо над ухом заставил обоих парней испуганно подскочить. — Если выживешь. — А что, есть сомнения? — тут же ощетинился МакТавиш, резко разворачиваясь и чувствуя, как у него внутри всё сжимается. Гоуст не успел ответить. Его прервал голос Родольфо, звавший их к дальней стене. Там, под слоем ржавчины и высохших веток виднелась огромная гермодверь. Рядом мерцал архаичного вида терминал, экран которого был покрыт трещинами, но упрямо выдавал строки бирюзового текста: «Система контроля доступа… Ошибка 741.» — Да ладно, в этой дыре ещё что-то работает?! — удивлённо воскликнул Газ и тут же кинулся к панели, принимаясь потрошить несчастный компьютер, чтобы подключить его к своему планшету. — Такое вообще возможно? — тихо спросил Соуп у вставших рядом неразлучников. Кёниг неуверенно пожал плечами, а Хоранги задумчиво протянул: — Возможно, какой-нибудь резервный источник питания ещё жив. Но вообще, всё это очень подозрительно. Не нравится мне всё это. — Мне тоже, — присоединился к разговору Алехандро. — Видели эти дыры в полу? Это что здесь должно было произойти, чтобы металл так покорёжило? Внезапно Кайл издал победный крик. Тут же где-то в глубине здания заурчало — низко, на басовых частотах. Пол затрясся, с потолка посыпались хлопья ржавчины. Лампы под потолком вспыхнули тускло-зелёным, подсвечивая полуразрушенный ангар так, что он начал выглядеть ещё более жутко. — Да я гений! — Газ поднял планшет, но его восторг длился недолго. Свет моргнул, и несколько ламп с оглушительным звоном взорвались, осыпая отряд осколками. Соуп резко пригнулся, услышав, как один из них чиркнул по шлему. Остальные окрасились в алый и замигали в такт пронзительно завывающей в глубине здания сирене, а терминал подозрительно заискрил. — Блядство! — громко выругался парень, тут же принявшись что-то набирать на своём планшете, но, судя по тому, как быстро мрачнело его лицо, выходило у него не очень. — Дай сюда, — вырвав у Кайла планшет, Алехандро быстро ввёл несколько команд, и всё снова затихло. — Генератор-то ты запустил, только вот сразу целиком нагружать настолько старую систему — плохая идея. Да и повреждённые участки сети стоило изолировать ещё до запуска. Хорошо ещё, что тут нет охранной системы, а то нашпиговали бы нас пулями, как мишени в тире. Он ещё раз ткнул в экран и вернул устройство Газу. Тяжёлая гермодверь за их спинами начала медленно открываться, поднимая облака песка. — Да ты гений! — ехидно хохотнул Хоранги, проскальзывая мимо печально опустившего голову парня в открывшийся проём. — А тут миленько, — фыркнула Фара, когда весь отряд прошёл внутрь. За дверью находилось что-то вроде вестибюля, и он разительно отличался от полуразрушенного соседнего помещения. Здесь лампы светили мягким жёлтым светом, создавая атмосферу уюта. На стенах старые информационные плакаты — «Техника безопасности при работе с биоматериалами» и «График дежурств» — поблекли выцветшей краской, их углы уже завернулись, обнажая ржавые скобы степлера. Между ними висел календарь с застывшей датой: «День 478, 23-й цикл. Год 3147». Цифры «47» кто-то обвёл маркером, оставив жирную кляксу — словно отсчёт времени здесь остановился навсегда. Потрескавшиеся кожаные кресла в зоне ожидания всё ещё сохраняли отпечатки тел — одни аккуратные, другие с неровными вмятинами, будто люди вскакивали в панике. На журнальном столике лежал раскрытый журнал «Ксенобиология сегодня»: статья о симбиозе с инопланетными грибами была испещрена пометками «БРЕД!» и «ПРОВЕРИТЬ ОБРАЗЕЦ 47». В дальнем конце зала возвышалась стойка администратора, за ней ряды папок с грифом «Совершенно секретно» лежали идеально ровно, будто их только что поправила чья-то рука. На одной из них засохший отпечаток пальца — коричневое пятно кофе или, может, крови. Рядом с терминалом, экран которого тускло светился синим заставки «Ожидание авторизации», на краю столешницы стояла чашка с надписью «Лучший ксенобиолог Галактики!». За стойкой виднелись двери лифта, рядом тускло мерцала панель с кнопками. Тут было так спокойно и обыденно, что казалось, что все люди просто ненадолго вышли, например, отправившись на обед. И только толстый слой пыли, бархатом покрывавший каждый сантиметр, говорил о том, что здесь никого не было уже долгие годы. Пока отряд рассматривал помещение, дверь за ними закрылась с тихим звоном колокольчика — настолько невинным, что это было пугающе. — Мы потом отсюда выйдем? — Алекс потрогал панель лифта. Экран полыхнул красным, выдавая сообщение о блокировке. Неожиданно где-то в стенах взревели вентиляторы, и людей обдало сильным потоком воздуха, поднявшего клубы пыли и разметавшего листы бумаги по всему помещению. — Что за чёрт? — выругался Соуп, когда чудовищный гул прекратился. — Кажется, какая-то система фильтрации, — задумчиво протянула Фара, что-то проверяя на своём планшете. — Воздух чист, можно снять маски. МакТавиш кивнул и стянул уже порядком поднадоевший шлем, с удовольствием вдохнув воздух, не пропущенный через десятки хитроумных фильтров, которые делали его слишком сухим и неприятным. Но тут же принялся чихать, когда вековая пыль мгновенно забилась в нос и рот. — Да чтоб его! — возмущённо прошипел парень, отчаянно отплёвываясь. — А ходил бы в маске, такой проблемы бы не было, — усмехнулся Хоранги, протягивая ему фляжку с водой, чтобы прополоскать рот. — Ну уж нет, люблю чувствовать ветерок на коже, — благодарно кивнув, ответил Джон. — Шотландские корни требуют, чтобы обдувало во всех местах? — невозмутимо спросил Кёниг из-под своего капюшона, но в его голосе слышалась улыбка. — А ты попробуй, вдруг понравится. А то, наверное, преет всё, — елейным голосом проворковал Соуп. Его глаза блеснули чем-то ядовито-зелёным, чем-то голодным и влекуще-опасным, из-за чего гигант отступил и смущённо потупил взгляд. — Ну-ка! — тут же с притворным возмущением осадил его Ким. — Что за несанкционированные попытки снять штаны с моего друга?! — И в мыслях не было, — рассмеялся Джон, поднимая руки в капитулирующем жесте. — Это только твоя прерогатива. Он лукаво улыбнулся, наблюдая за пыхтящим от негодования корейцем. Парень и правда никогда не рассматривал своих друзей в качестве сексуальных партнёров, но воображаемая картинка уже встала перед глазами. На кораблях чаще всего были общие душевые, и МакТавиш не понаслышке знал о размерах австрийца. От этих мыслей внутри всё сладко сжалось, а дыхание сбилось. Оседлать этого великана, почувствовать, как крупная головка растягивает тугие мышцы, прежде чем проникнуть внутрь, притянуть к себе строптивого корейца, усадить сверху на свои бёдра, направляя член в податливое колечко. О, он должен быть хорошо растянут, чтобы сразу принять Соупа полностью. Интересно, он так же сладко стонет, как все те мальчики-азиаты в многочисленных порнороликах?..Да блять! Ему как будто снова было шестнадцать, когда у него вставало на всё, что двигалось. Шотландец зажмурился, пытаясь успокоить взбунтовавшийся организм и особенно некоторые, вполне конкретные его части. — Что, МакТавиш, не успел спустить пар перед вылетом, теперь ни о чём другом думать не можешь? — ехидно поинтересовался Ким, от которого не укрылось состояние парня, вот только прорезавшаяся в голосе лёгкая хрипотца и усилившийся акцент говорили о том, что не только у Джона в голове возникли неуместные мысли. Почему-то это сорвало последние остатки самоконтроля, и Соуп, резко приблизившись, подтянулся к тому месту, где под маской находилось ухо друга, и вкрадчиво промурчал: — Тебе подробно рассказать, как и в каких позах меня драли или мне наглядно продемонстрировать? Хоранги резко вдохнул, но тут между ними вклинился Кёниг. — Парни, вы всё ещё на общей линии, — с заметной дрожью в голосе сказал он. Это отрезвило не хуже пощёчины, и Соуп, чувствуя, что стремительно краснеет, отступил на пару шагов и повернулся к сослуживцам. Помимо такого же красного, как помидор, Алекса, в глаза бросился только задорно подмигнувший и показавший большой палец Алехандро. Все остальные старательно пытались сохранить невозмутимые лица и с преувеличенным вниманием глазели по сторонам. Но, конечно же, был ещё кое-кто… Чужак, неподвижной тенью застывший у стены за спинами у всех присутствующих. МакТавиш внутренне обречённо застонал, желая побиться головой о что-нибудь твёрдое. Надо же было так облажаться. Гоуст не сводил с него внимательного взгляда, и хотя лица его не было видно из-за маски и высокого воротника форменной куртки, Джон готов был поклясться, что рот этого высокомерного ублюдка сейчас кривится в ехидной усмешке. — Кхм… Что ж, давайте идти дальше, — неловко откашлявшись в кулак, Прайс кивнул в сторону лифта. — Он должен привезти нас на первый подземный уровень, к административным и жилым помещениям. Оттуда уже должен быть путь до основных помещений лаборатории. Поспешив к лифту, Алехандро задел бедром стойку администрации, и чашка, стоявшая на краю, пошатнулась, опасно накренившись. Мужчина поспешно схватил её и ошарашенно замер. — Тут какая-то жидкость. И она тёплая, — подняв на друзей ошарашенный взгляд, прошептал он. — Может, какая-нибудь встроенная система подогрева, забей, — отмахнулся Алекс, проходя мимо. — А ничего, что за двести лет любая жидкость бы уже испарилась? — нахмурившись, спросил Газ. — Пахнет обычным кофе, — сунув нос в чашку, хмыкнул мексиканец. — Глотнёшь на спор? — ехидно предложил Хоранги. Прежде чем мужчина успел хоть что-то ответить, подошедший Родольфо дал ему подзатыльник и забрал многострадальную посуду. — Даже не думай, — хмуро сказал он. — И не суй нос куда попало. — Фара, возьми образец и идём дальше, — строго оборвал все разговоры капитан. Девушка быстро выполнила все манипуляции, и отряд загрузился в лифт, который повёз их куда-то глубоко вниз. Следующий этаж вывел их в небольшой коридор, который разветвлялся на три части, каждая из которых вела куда-то в глубь комплекса. — Ну, куда пойдём? — спросил Соуп, задумчиво рассматривая ничем не отличающиеся проходы. — Сначала обследуем центральный, а там посмотрим, — приказал Прайс, первым шагая в выбранном направлении. Отряд, словно маленькие утята, тут же поспешили за ним. — А тут заметно теплее, чем наверху, — протянул Алекс, скользя взглядом вдоль монотонно-серых металлических стен. — Я бы сказал, что тут адски жарко, — недовольно фыркнул Руди, оттягивая воротник куртки. — Прямо как дома, — тут же подсказал ему Алехандро, хлопнув напарника по плечу. Отряд двигался по коридору, где время словно застыло в стеклянной ловушке: полы сияли стерильным блеском, голограммы сотрудников всё ещё висели над рабочими терминалами с графиками дезинфекции, а в воздухе витал сладковатый запах кофе с корицей — ровно до того момента, как они заходили в следующую комнату, где аромат сменялся химической свежестью, будто кто-то только что вымыл стены. Соуп провёл пальцем по стеллажу с папками — ни пылинки, хотя датчики на его визоре показывали 238 лет с последней профилактики. В кабинетах экраны мягко мерцали заставками с вращающимися ДНК-спиралями, а в зоне отдыха автомат с напитками гудел, предлагая выбрать между «Карамельным латте» и «Марсианским апельсином». Алекс быстро нашёл на одном из столов монетку и сунул её в автомат — прозрачная колба наполнилась коричневой жидкостью с пузырьками. — Выпьешь? — он протянул стаканчик Киму, но тот лишь фыркнул, тыча в этикетку: «Годен до 12.12.3149». — Небось, бактерии за эти века эволюционировали в отдельную цивилизацию. Газ, припав к одному из терминалов, вывел на голопроектор схему этажа — зелёные линии комнат пульсировали, как жилы, а в северном секторе мерцала красная метка. — Там должно быть хранилище данных, — он щёлкнул по иконке, но экран завис, выдавая пиксельное предупреждение: Доступно только для сотрудников уровня Омега. Они проверяли комнату за комнатой, и с каждой минутой обыденность становилась невыносимой. Однако, стоило им добраться до северного коридора, всё резко изменилось. Дверь, загораживавшая проход дальше, не была похожей на остальные — чёрная, без швов, с поверхностью, словно поглощающей свет. Надпись «Сектор Ω» над ней мерцала алыми буквами, бросая угрожающие блики на стены вокруг. Алехандро попытался вставить в панель управления шунт-дешифратор, но устройство мгновенно задымилось и с громким воем заглохло. — Хреново, — озадаченно произнёс Газ, рассматривая оплавившийся пластик. — Ну что, гений, есть идеи? — фыркнул Хоранги, рассматривая монолитную конструкцию. — Есть пара идей, но придётся повозиться. Тут работы не на пару часов, — всё ещё пребывая где-то в своих мыслях, ответил Кайл, обращаясь преимущественно к капитану. — Понял, — кивнул тот и повернулся к отряду. — Думаю, пока что нам стоит найти место, где можно устроить ночлег. Они решили устроиться в небольшом жилом модуле, что нашёлся по-соседству. Небольшая гостиная с встроенной кухней и несколькими прилегающими спальнями на двух человек. Основная комната встретила их приглушённым светом бирюзовых панелей, имитирующих закат — технология, настолько древняя, что проекции местами распадались на пиксели, рисуя на стенах рябь нефритовых волн. Диван в гостиной всё ещё хранил вмятины от тел, будто призраки прежних обитателей только что поднялись навстречу тревоге. Кёниг, сняв капюшон, осторожно тыкал вилкой в консервы из армейского сухпайка, пока Хоранги, развалившись на одном из кресел, демонстративно закатывал глаза при каждом металлическом скрежете. «Ты ж как ребёнок с лазерным мечом», — бурчал он, когда австриец случайно раздавил банку, и липкий соус брызнул на идеально чистый пол. За одной из дверей нашёлся даже вполне рабочий душ, и после того, как Фара проверила, что вода в нём пригодна для использования, Соуп, скинув всё обмундирование и одежду прямо у входа, потянулся к крохотной, как гробница, душевой кабинке. Парень щёлкнул выключателем, и струи хлынули с шипением перегретого пара, смывая с кожи пыль веков, смешанную с потом страха. Он прислонился лбом к стеклу, наблюдая, как вода стекает по его груди ручьями, окрашенными в сероватый оттенок — вездесущая пыль проникла даже под одежду. За стеной Алехандро орал что-то про «карту сокровищ в туалете», голос Алекса врезался в смех Фары, а где-то на периферии сознания щёлкали затворы оружия — Руди проверял обоймы перед сменой. Тепло проникало в мышцы, растворяя напряжение, как сахар в кипятке. Соуп закрыл глаза, и внезапно запах геля для душа — синтетической лаванды с нотками пластика — переплёлся с дымом сигар и ванильным ароматом виски. Он снова стоял в баре «Космический якорь» за три дня до вылета, локтем опираясь о стойку, где Кёниг уже на третьем бокале пива пытался научить Алекса австрийским скороговоркам. «Oachkatzlschwoaf», — бубнил великан, а кореец, свисающий с его плеча, как экзотический шарф, едва не падал со стула от хохота. Фара метала дротики в мишень с портретом какого-то генерала, специально промахиваясь в сантиметре от глаза, а Прайс в углу, притворяясь, что не замечает бардака, подмигивал бармену для очередного раунда. — Эй, ублюдок! — тогда Газ, стуча бутылкой по столу, полез в драку с каким-то типом из экипажа грузовоза, а Соуп, схватив его за пояс, потащил прочь, смеясь так, что щёки горели. Теперь смех превратился в шелест воды, стекающей в слив. Соуп пошатнулся, ухватившись за ручку двери — кабина внезапно показалась тесной, как капсула для криосна. Он натянул штаны на влажную кожу, даже не вытираясь, и рухнул на койку в первой попавшейся свободной спальне, где пахло порошком с нотками горелой пластмассы. Гул голосов за стеной слился с гулом двигателей в памяти, а пальцы, цепляясь за край одеяла, всё ещё чувствовали холод пивной кружки. Сны накатывали, как волны гиперпрыжка: вот Хоранги в маске Арлекина разливает по бокалам жидкий азот, называя его «эликсиром бессмертия», вот Газ танцует на столе под хрипловатый рок 22-го века, сбрасывая сапогом терминал связи в чью-то похлёбку. А потом — резкий кадр: мужчина в наглухо застёгнутой одежде в самом тёмном углу бара, его лица не видно, но жёлтые глаза хищно мерцают в полумраке. — Кажется, ты ему приглянулся. Он весь вечер на тебя пялится, — доверительно шепчет Алехандро парню на ухо, обдавая его запахом перегара. — Значит, надо показать ему всё поближе, — хохочет изрядно поднабравшийся МакТавиш и, поставив свой полупустой стакан на стойку, нетвёрдым шагом направляется к незнакомцу. — Эй, Соуп, — окликает его Прайс и, дождавшись мутного, нетрезвого ответного взгляда, шутливо предупреждает — Беспорядочные половые связи до добра не доведут! Всё, что происходило дальше, практически полностью стёрлось из памяти. Всё, что Джон помнил, что ему было одуряюще хорошо. Он помнил сильные руки, уверенно скользившие по его телу, обжигающе горячие, словно прикосновения расплавленного воска. Казалось, их было настолько много, что они ласкали его сразу везде. Он помнил, как крепкий член растягивал его задницу так охрененно, так правильно, что он мог только задыхаться и выть от восторга. Он помнил жёлтые, нет, янтарные глаза, что смотрели на него так голодно и жадно, словно он был самым бесценным сокровищем. Наполовину вынырнув из жаркого сна, всё ещё плавая где-то на границе с явью, парень тихо и протяжно заскулил. Член ныл от возбуждения и сочился смазкой, так что он не удержался и толкнулся бёдрами в жёсткий матрас. А потом ещё и ещё… Стараясь не упустить оставшиеся на коже фантомные прикосновения, задыхаясь от болезненного возбуждения, он тёрся о влажные простыни, но этого было слишком мало. Хотелось ещё, хотелось больше, сильнее, лишь бы не потерять осколки сновидения, словно горячие ладони скользят по его коже. Но этого было слишком мало, нужно было ещё… Кусая подушку, чтобы хоть как-то заглушить жадные стоны, он вскинул бёдра, заводя одну руку за спину. Пальцы тут же уверенно нашли тугое колечко сфинктера, скользнули внутрь, не встретив совершенно никакого сопротивления, но парню было плевать. Он наконец почувствовал проникновение, которого так отчаянно желало его тело. Хотя этого всё равно было мало, хотелось чего-то большего, чем его пальцы, чего-то, что заполнит его до конца, растянет мышцы до предела, вколачиваясь в упругое влажное нутро. Но сейчас хотя бы так. Парень сильно прогнулся в спине, чтобы протолкнуть пальцы ещё хоть немного глубже, второй рукой потянулся к члену, опираясь на смятую постель только грудью. Обхватив ствол, он вздрогнул, почувствовав новые отголоски прикосновений из сна, словно чьи-то длинные горячие пальцы переплетались с его. Сильные и гибкие, они туго обхватывали головку, скользили влажными кольцами по всей длине, мягко сдавливая у основания. Этого было почти достаточно, так что, что-то бессвязно шепча, парень вновь насадился на свои пальцы, надавливая на бугорок простаты, видя под закрытыми веками янтарные бездны, что смотрели на него с жадностью оголодавшего хищника. Внезапно затуманенный разум решил над ним подшутить, наложив на эти огненные глаза маску Призрака, но Соуп лишь отмахнулся от этой мысли. Да, цвет был редким, но не настолько, чтобы фантазировать себе всякое. Сейчас на первом месте для него было лишь желание наконец кончить, а уж с больными выкрутасами своего мозга он разберётся позже. Ему хватило буквально пары движений, чтобы мир полыхнул адским пламенем, и по телу пробежалась сладкая судорога, сводя все мышцы и выворачивая суставы. Тяжело дыша, он обессиленно свалился на перепачканные спермой простыни и почти сразу вырубился, так и не заметив, как под кожей его живота и поясницы пропадают чёрные тонкие жгуты с жёлто-оранжевыми прожилками.

***

Внутри клокочет, зудит до самых кончиков когтей, когда он слышит, чувствует, как там, за тонкой перегородкой, зовут его. Не голосом, нет, запахом — пряным, соблазнительным, влекущим. Жалобной песней сирены, что ввинчивается в мозг где-то на границе сознания. Алыми вспышками мерцает между строгими строчками логических рассуждений. Оно требует, просит, молит прийти и дать тому то, чего он так отчаянно желает. Хочется сорваться, развернуться в полную мощь, порвать в клочья всех тех, кто может помешать ему ворваться в маленькую комнатку, где так сладко пахнет чужим возбуждением. Но пока что нельзя. Его маленький мальчик, его желанная добыча. Строптивый, сильный, гордый, он пока что сопротивляется, осторожничает, скалит острые зубки, но яйцо уже вылупилось, и то, что развивалось в нём, уже сплетается с организмом, изменяя тело носителя специально под него. Процесс уже запущен, и он необратим. Паразит растёт, развивается, сплавляется с внутренними органами, заменяя их собой, тонкими нитями в нервную систему впаивается, оплетает позвоночник, двигаясь к мозгу. Медленно, ненавязчиво, безболезненно. Не так, как было с ним самим. Его малышу не должно быть больно. Так что он подождёт. Ещё немного, ещё несколько дней. Всего ничего по сравнению с долгими годами ожидания. Он подождёт, а потом вдоволь насладится своей наградой. А пока что… стоит присмотреться к его друзьям. Ведь они не осознают, но тоже чувствуют едва уловимый терпкий аромат. И он тоже на них действует, пьяня и туманя разум, заставляя всплывать на поверхность самые потаённые желания. А он не может допустить, чтобы его ценный приз увели прямо у него из-под носа. Он слишком долго этого ждал.