Часть 3

Солнечные лучи — искусственные, слишком жёлтые, как поддельный мёд — пробивались сквозь щели жалюзи в фальшивых окнах, вырисовывая на лице Соупа геометрический узор. Он застонал, прикрывая лицо ладонью — пальцы пахли сексом и дешёвым мылом. Голова гудела, будто в ней всю ночь долбили сваи, и этот дробный ритм отдавался неприятным шевелением под рёбрами, словно там копошился клубок змей, а язык прилип к нёбу, словно пропитанный клеем. Простыни прилипли к спине, будто вторая кожа, а засохшая сперма на животе жгла как клеймо. «Чёрт, опять…» — мысль оборвалась, едва он попытался вспомнить детали. В памяти всплывали обрывки: жёлтые глаза хищного зверя, руки, которых было слишком много, и собственный голос, бесстыдно стонущий «ещё». В душе вода хлестнула ледяными плетьми, заставив его вздрогнуть. Джон провёл ладонью по животу — кожа горела, как после солнечного ожога, но в зеркале не было ни покраснений, ни следов. Только на миг, когда свет дрогнул, что-то чёрное мелькнуло под поверхностью, словно корни ядовитого плюща. Он моргнул — иллюзия исчезла. Контрастный душ так и не помог ему взбодриться, он всё ещё чувствовал себя усталым и разбитым. Зубная паста с мятой обожгла язык, смешавшись с привкусом железа. «Просто кровоточат дёсны», — убеждал он себя, выплёвывая розоватую пену в раковину. На кухне воняло яичным порошком и синтетическим беконом — запах гниющих водорослей с нотками горелой пластмассы. Алехандро, угрюмый после ночного дежурства, с тёмными кругами под глазами, молча ковырялся в еде вилкой, будто искал в консервах мины. Фара, разливающая по кружкам коричневую бурду, которую кто-то по ошибке назвал кофе, едва заметив шотландца, тут же швырнула в него какой-то тюбик. — Ты должен хоть что-то поесть, раз уж ужин ты вчера пропустил, — строго сказала она. — Да, мамочка, — ёрничая, протянул парень, рассматривая надпись на этикетке «Шоколадный восторг! Всего 500 ккал!». Соуп прижал тюбик к носу — запах какао смешался с ароматом гниющей падали. Что-то дёрнулось под кожей, стремительным броском ударив тошнотой в горло, и желудок тут же сжался в узел, а слюна вдруг стала вязкой как сироп. — Может, позже? — он сделал шаг назад, спотыкаясь об Алекса, копавшегося в рюкзаке. — МакТавиш, если ты упадёшь в обморок с голодухи… — Буду хорошим мальчиком! Клянусь! — он махнул рукой, уже пятясь к коридору. — Пойду разбужу остальных. Дверь в спальню Кёнига и Хоранги подалась с тихим скрипом. Воздух ударил в ноздри — сладкий, густой, с нотками мускуса и чего-то медного. Парень не мог понять, чем именно так пахнет, но что бы это ни было, оно точно разбудило его аппетит. МакТавиш замер, ощутив, как слюна обильно наполняет рот. Его живот издал звук, достойный голодного ящера. — Эй, спящие красавцы, пора… — голос сорвался, когда он разглядел комнату. Два обнажённых тела на сдвинутых вместе кроватях, прикрытые только почти сползшей тонкой простынёй. Искусная лепнина мышц под бледной, испещрённой старыми шрамами и ожогами кожей, на которой яркими пятнами выделялись засосы и следы от зубов. И на ярком контрасте с ними — девственно чистые участки искусственной кожи, расчерченные строгими геометрическими узорами стыков. Завораживающее зрелище. Тут же стало понятно, что за аромат витал по комнате: глубокий, пряный как глинтвейн, с лёгкой горчинкой, запах возбуждения и спермы. Знать бы ещё, почему он так на него повлиял? Чувствуя, как заинтересованно дёрнулся член, Соуп отвёл взгляд, стараясь не пялиться на пять отчётливых сине-фиолетовых синяков на крепких бёдрах корейца. Вместо этого он попытался прочесть надпись на небольшой пустой банке, валявшейся рядом с кроватью. «Вазелин. Для механизмов класса 5-Т.» — Блять, — со смешком выдохнул Джон, облизывая резко пересохшие губы. — Вы тут… техобслуживание проводили? — Ой, завались… — хриплым со сна голосом послал его Ким, переворачиваясь на спину и приоткрывая один глаз, но на губах его заиграла сытая ухмылка. Кёниг, потревоженный их голосами, накрыл голову подушкой, отчаянно не желая просыпаться. — Ну а что? Очень важно держать все детали механизма хорошо смазанными, — неосознанно подходя ближе, промурчал шотландец. — Особенно всякие поршни и технические отверстия. — А тебе, смотрю, не терпится проверить, насколько хорошо смазаны мои отверстия, — щуря лисьи глаза, хитро улыбнулся Хоранги, приподнимаясь на локтях. — На поршни я бы тоже взглянул, — подтвердил Соуп, не отрывая пристального взгляда от ничуть не стесняющегося своей наготы корейца, словно загипнотизированный. И не смог сдержать тихого, голодного рычания, когда тот то ли случайно, то ли специально чуть шире развёл бёдра. — Я вас обоих сейчас выебу, если вы не заткнётесь, — с рокочущими нотками в голосе предупредил их Кёниг из-под своей подушки. — Если это должно было нас напугать, то спешу тебя разочаровать, — в тон ему ответил Ким, с наслаждением потягиваясь, прогибаясь в спине. От крутого излома поясницы, от того, как перекатываются мышцы под молочной кожей, замирают на несколько мгновений в натянутом состоянии, чуть подрагивая от напряжения, и медленно расслабляются, Соупа почти ломает, он с трудом заставил себя оставаться на месте. МакТавиш понимает, что это не нормально, что он не должен так реагировать на своих друзей, но он едва может противостоять тому коктейлю из жажды и похоти, что тугой пружиной у него в животе скручивается, брюшную стенку оглаживает, прямо в мозг бьёт ударной дозой тестостерона. Едва справляясь с внезапно онемевшими конечностями, которые просто сводило от желания резко рвануть вперёд, подмять под себя, вцепиться зубами в молочную кожу, с оттяжкой вколачиваться в податливое раскрытое нутро и одновременно с этим прогнуться, подставляясь, по-блядски ноги развести, скулить просяще, себя предлагая, чтобы его натянули так, чтобы чужой член чувствовался до самой глотки… С трудом вынырнув из жаркого марева, парень раздражённо рыкнул и пнул ножку кровати в тщетной попытке привести мысли в порядок. Потревоженный этим австриец тут же вынырнул из своего убежища, вперив в друга тяжёлый взгляд. Синяя пасмурная сталь столкнулась с обжигающей голубизной июльского неба, в которой вспыхнули ядовито-зелёные искры и всё то, что едва-едва начало гаснуть и к земле прибиваться, стелясь густым дымом, вновь вспыхнуло, всколыхнулось, раскинулось за спиной чёрным вязким пологом, обволакивая, одурманивая, в стальных объятиях стискивая. Джону казалось, что он физически ощущает, как что-то вдоль хребта скользит, оплетает его, спускаясь вниз, тугим узлом в паху затягиваясь. Оно дразнило, звало изнутри, шептало бархатом, транслировало из глубины прозрачной радужки «Давай, вперёд! Сделай уже что-нибудь! Подчини, овладей, пометь!». И гигант, видимо, тоже это почувствовал, потому что парень даже моргнуть не успел, как его с силой на измятую постель дёрнули, шустро, в четыре руки касаясь везде, где можно дотянуться, хотя шотландцу казалось, что даже под его одеждой уже орудуют шаловливые пальчики. От их нетерпеливой возни кровать ходила ходуном, то и дело врезаясь в стену, когда Кёниг внезапно ойкнул и замер, озадаченно подняв голову. — В чём дело? — тоже останавливаясь, спросил Хоранги. — Мне на голову что-то упало, — напряженно сведя брови, ответил австриец, рассматривая находящуюся прямо над кроватью решётку вентиляции. Запыхавшийся и раскрасневшийся МакТавиш, пытаясь восстановить дыхание, оглядел их постель, теперь ещё больше походившую на поле боя, и заметил завалившийся между телами небольшой металлический кейс. — Смотрите! — позвал он, беря предмет в руки и показывая его друзьям. — Кажется, это какой-то передатчик, — нахмурившись, сказал Кёниг, рассматривая чёрный прямоугольник с несколькими кнопками. — Но, судя по дизайну, очень старый. Такие перестали выпускать лет пятьдесят назад. — Думаете, какая-то заначка работников лаборатории? — с азартной улыбкой протянул Ким, быстро выдёргивая устройство из рук Соупа и нажимая на все кнопки подряд. — Навряд ли, они всего лет двадцать были в обиходе, — всё больше мрачнея, пробормотал гигант. — Если в лаборатории лет двести никого не было, он никак не мог здесь ока… Договорить он не успел, так как передатчик внезапно ожил, проигрывая последнюю запись. Судя по всему, передатчик принадлежал молодому парню, не больше двадцати пяти лет, но в его голосе звучал такой животный ужас, что по коже всех троих побежали мурашки. «Они сказали, что это будет простейшая миссия… Просто разведка… Но… Нас отправили как свиней на убой… Весь отряд мёртв!.. Мы не смогли ничего Ему противопоставить! Пули просто проходят сквозь Него! Он порвал их всех, одного за другим! И скормил этим монстрам!.. Он!.. Он настоящее чудовище! А мы для него всего лишь корм! — парень говорил торопливо, его голос дрожал и срывался на загнанное дыхание. Он постоянно прерывался, теряя нить повествования и перескакивал с одной мысли на другую. — Я остался один… Нужно пробраться в лабораторию, кажется, Он не может в неё войти… Это Его злит… Мы не смогли открыть дверь, но это мой последний шанс… Мне кажется, Он знает, где я… Но Он не нападает, кружит где-то поблизости, словно чего-то ждёт… — на фоне послышался громкий скрежет металла, и парень затараторил ещё быстрее, почти переходя на истеричный визг. — Я спрячу передатчик здесь. И если вы найдёте его, БЕГИТЕ ОТСЮДА!» — Надо показать Прайсу, — чуть придя в себя от шока, севшим голосом произнёс Соуп. Неразлучники кивнули и, скатившись с кровати, по-армейски быстро принялись одеваться, пока МакТавиш сжимал в дрожащих пальцах успевший нагреться металл, напряжённо размышляя, какого чёрта здесь происходит. Всё это: его состояние, эта чёртова лаборатория и передатчик. Слишком много всего, из-за чего мозг коротил и скрежетал шестерёнками, пытаясь найти во всём этом хоть какую-то логику. Углубившись в свои мысли, Джон совсем не заметил, как Хоранги оказался рядом и протянул к нему руку. — У тебя что-то на шее, — тихо сказал он. Парень вздрогнул от неожиданности и принялся остервенело тереть кожу. — Нет, подожди, — Ким осторожно отвёл его руку и спустя секунду неуверенно нахмурился. — Показалось, что ли? Шотландец пожал плечами и вымученно улыбнулся. Он отчётливо чувствовал, как несколько мгновений назад под его ладонью что-то шевелилось и пульсировало. Ещё парочка таких инцидентов, и он уже не сможет убеждать себя, что это всё ему просто привиделось или показалось. И тогда придётся идти на поклон к Фаре и терпеть все её сканирования и нравоучения. Чёрт, ещё непонятно, что из этих двух вариантов было хуже. — Пошли, — коротко позвал их Кёниг от двери, уже полностью готовый. Пока Соуп пытался выпутаться из-под одеяла и подняться с кровати, Хоранги быстро затянул последние ремни на своей разгрузке и, поспешно чмокнув гиганта в подбородок, надел свою маску. Австриец тепло улыбнулся и тоже натянул капюшон, первым проскальзывая за дверь. Они быстро согнали весь отряд в гостиную, которая уже не казалась такой уютной, и включили им запись. И в каждом ответном взгляде видели только тревогу и волнение, которое ощущали сами. Прайс застыл, словно каменное изваяние. Его пальцы сжимали край стола так, что пластик трещал, а в глазах, обычно тёплых и спокойных, метались искры холодного гнева. Капитан не просто слушал — он впитывал каждый звук, каждый шорох на записи, словно пытался прочесть между строк код апокалипсиса. Голос погибшего солдата вибрировал в динамиках планшета, смешиваясь с гулом вентиляции, и Соупу вдруг показалось, что стены модуля стали уже, будто лаборатория сжимала их в кулаке. — Хуёво, — коротко резюмировал Руди, когда запись закончилась, но капитан движением руки попросил его помолчать. — Повтори последние три секунды, — кивнул он Газу и внимательнее прислушался. Газ провёл дрожащим пальцем по экрану. Запись зависла на моменте, когда голос солдата превратился в цифровой визг. — Ещё раз и громче. Вот, слышите? Ещё через несколько прослушиваний они наконец расслышали сквозь дикую какофонию звуков едва различимые рокочущие щелчки, словно подкожный гул спящего реактора — не звук, а сейсмический шёпот, просачивающийся сквозь стальные перекрытия. Вибрация, похожая на биение спутанных артерий под землёй: ритмичное, приглушённое, заставляющее воду в флягах покрываться паутиной мелкой ряби. Этот звук пульсировал подкорковым страхом, заставляя зубы стучать в унисон, а в костях резонировала чуждая частота — не рычание зверя, не рёв машины, а нечто третье, вывернутое наизнанку. Как если бы сама гравитация завыла сквозь фильтр искажённого радиосигнала, предупреждая о приближении чего-то обретшего плоть и клыки, чего-то, для осознания чего у людей нет органов чувств — только первобытный холодок в основании черепа. — Да ну нахуй! — испуганно взвизгнул Алекс, срываясь в фальцет, из-за чего Газ вздрогнул и выронил планшет. — Я отказываюсь участвовать в этом дерьме! — Эй, малыш, — Фара шагнула к Алексу, не давая парню сбежать. Её обычно жёсткий голос потёк, словно журчание чистого ручейка, а пальцы легли на его дрожащее предплечье неожиданно нежно. — Если сдрейфишь сейчас, кто подаст мне патроны, если на нас нападут? — она щёлкнула обоймой по его груди, заставив парня вздрогнуть. — Ты же не хочешь, чтобы я осталась без прикрытия? Алекс проглотил комок, краснея до корней волос. Его взгляд метнулся к её губам, потом к значку на бронежилете, где она когда-то нарисовала несмываемым маркером улыбающийся череп. — Я… э-э… конечно, нет, — он выпрямился, нервно поправляя приклад винтовки. — Просто… вдруг там… — Там будет ровно то, что мы убьём, — перебил Прайс, разворачивая голограмму сектора. Его голос звучал как скрежет ледокола — спокойно, неумолимо. — Газ, какие данные по двери? — Почти готово, — Кайл провёл пальцем по экрану своего планшета, просматривая какие-то коды. — Пришлось повозиться, но я обошёл почти всю защиту. Понадобится ещё пара минут на последние штрихи. Капитан кивнул и обвёл взглядом команду. — Алехандро, Руди, усиливаем шифрование каналов связи. Фара, попробуй настроить сканеры на звук с записи, вдруг удастся что-то засечь. Кёниг, Хоранги, на вас полная проверка всего вооружения. Если нас попытаются схватить за задницу, я хочу быть уверен, что мы дадим им достойный отпор, — его голос был похож на гул силового щита. — Соуп, вы с… Он повернулся к парню и резко осёкся. Парень прислонился к стене, прикрыв глаза, стараясь дышать ровно. Его била дрожь, и он чувствовал, как по спине струится пот. От звуков на записи внутри него что-то проснулось, и теперь оно шевелилось под комбезом: не больно, но навязчиво, будто под кожей ползали десятки спящих пауков. — Говорил же тебе не жрать эту гадость, она явно просрочилась, — тут же выскочил вперёд Хоранги, закрывая его от пристального взгляда капитана. МакТавиш поймал взгляд Кима и поспешно отвёл глаза, но кореец уже приблизился к нему вплотную, притворно поправляя ремень на его разгрузке. — Ты похож на зомби из тех дешёвых хорроров, — прошептал он, чуть оттягивая ворот форменной куртки шотландца и проводя пальцем по отчётливо пульсирующей чёрной жилке. — Ты должен нам всё рассказать. После миссии. — Спасибо, — одними губами ответил Джон, но тут же отвлёкся, почувствовав на себе ещё один взгляд. За спиной корейца, в тёмном провале дверного проёма стоял едва различимый чёрный силуэт. Скорее всего, Призрак находился там уже давно, но, никем не замеченный, не принимал участия в общем обсуждении, предпочтя наблюдать со стороны. Однако теперь, вновь став объектом его пристального внимания, Соуп не мог сконцентрироваться ни на чём другом, кроме ощущения обжигающего касания жёлтых линз. — У меня от этого ублюдка мороз по коже, — тихо пожаловался МакТавиш. Хоранги резко обернулся и, найдя взглядом Гоуста, показал ему средний палец, но мужчину это, кажется, только раззадорило. Он чуть вздёрнул подбородок так, чтобы высокий воротник куртки не мешался, и зубасто оскалился. Маска, прикрывавшая его лицо, заканчивалась как раз на уровне его верхней челюсти, так что оба парня смогли оценить заметно выделяющиеся, явно острые клыки. — Выпендрёжник, — раздражённо рыкнул Ким, неуютно поведя плечами и отворачиваясь. А Джон снова пытался глотнуть воздуха, который стал плотным, словно пропитанным статическим электричеством, от которого волосы на руках шотландца вставали дыбом. Он прислонился к холодной металлической стене, пытаясь заглушить зачастившее сердце, чьё эхо бархатным басом отдавалось в рёбрах. Парню казалось, что оно сплетается в мелодию, знакомую с детства. Он слышал, как звучит в костях тот самый мотив, что напевала мама, обрабатывая его ссадины после первой драки… — Эй, не ссы, — встряхнул его Хоранги, возвращая в реальность. — Держись ближе к нам. Мы не подпустим к тебе эту сволочь. Подошедший ближе Кёниг коротко кивнул, подтверждая его слова, и Соуп наконец смог выдавить из себя слабую улыбку. — Я не беспомощная принцесса, — найдя в себе силы встать ровно, ответил шотландец, крепко сжимая плечо Кима. — Но я рад, что вы рядом. Встряхнув головой и полностью вернув себе ясность мысли, Джон твёрдо шагнул вперёд, выходя из-за спин друзей, и виновато улыбнулся капитану: — Простите, сэр, лёгкое несварение. Это не помешает выполнению миссии. Прайс окинул его подозрительным взглядом, но не стал выпытывать подробности. — Хорошо, парень, — коротко вздохнув, сказал он. — Возьми Алекса, поставьте несколько ловушек в боковых коридорах. Если тут есть ещё кто-то кроме нас, стоит усложнить ему охоту. МакТавиш кивнул капитану, хватая сумку с магнитными минами. Алекс потянулся за второй, но его пальцы дрожали так, что он едва не упустил свою ношу. — Эй, американец, — преувеличенно бодро позвал его Соуп. — Поосторожнее с этими малышками. Если уронишь, мы оба улетим в атмосферу. Они двинулись по коридору, где голограммы аварийных указателей мигали, как глаза хищных животных. Алекс наступил на тень от вентиляционной решётки и вскрикнул, когда та захлопнулась с металлическим лязгом. — Чёрт! Это… это просто ветер, да? — он впился взглядом в Джона, ища подтверждения, но тот уже примагничивал мину к стене, стараясь не замечать, как его собственное отражение в полированной поверхности искажается — в глазах горели зелёные искры, зрачки сужены в щели. — Ветер, крысы, привидения — неважно. — МакТавиш щёлкнул тумблером, активируя датчики движения. — Главное, мы услышим, что эта хрень сработала… Из-за угла донёсся глухой удар, будто кто-то швырнул мешок с песком. Оба замерли. — …Прямо сейчас, — закончил Джон встревоженным шёпотом. Алекс рванул за собой, спотыкаясь о кабели, но коридор был пуст. На полу дымилась лужа расплавленного пластика — мина среагировала на теплоотдачу выше человеческой нормы. — Может, перегрев? — Алекс потрогал кратер ботинком. — Надеюсь на это, — Соуп провёл сканером, но на экране не отображалось ничего, кроме помех. — Пошли. Здесь чисто. Когда они вернулись к массивной двери в лабораторию, отряд уже был там и напоминал растревоженный улей. Газ что-то колдовал над своим планшетом, экран которого мерцал бирюзовыми всполохами, отражаясь в каплях пота на его висках. Кёниг методично проверял плазменные гранаты, каждый раз одёргивая Хоранги, который пытался нарисовать на их корпусах похабные картинки обломком карандаша. Воздух был густ от запаха озона и старой смазки — будто сама лаборатория выдыхала через щели вековую плесень. — И ещё немного… Готово! — удовлетворённо вздохнул Кайл, нажимая последнюю кнопку. В тишине прогремел гидравлический стон, коротко моргнул свет, и тяжелая дверь, щёлкнув скрытыми запорами, начала медленно отъезжать в сторону. Из узкой, постепенно расширяющейся щели, словно в каких-то второсортных фильмах ужаса, повалили клубы ледяного пара, оседающие инеем на бронежилетах. Все тут же отпрянули назад, а Алекс чихнул, и эхо разнеслось по коридору как выстрел. — Фара, что это за хрень? — рявкнул Прайс, снимая винтовку с предохранителя. Его голос звучал приглушённо, словно обёрнутый ватой. Девушка быстро забарабанила пальцами по планшету, синий свет экрана рисовал на её лице призрачные тени. Через секунду она ответила: — Просто конденсат, ничего опасного. Температура за дверью ниже минус двадцати, судя по… Тут что-то громко заскрежетало в недрах механизма. Сервоприводы взвыли, как раненные звери, и дверь застопорилась, отворившись едва ли на двадцать сантиметров. В проёме заклубилась тьма, в которой мерцали крошечные огоньки какой-то подсветки — словно звёзды в чёрной дыре. — Да твою ж мать! — Газ пнул стену, оставив вмятину на полированной поверхности. Где-то в ответ щёлкнуло, и с потолка посыпались хлопья ржавчины, медленно кружась в тусклом свете ламп. — Я смогу протиснуться, если сниму экипировку, — не очень уверенно предложила Фара, уже расстёгивая первый ремень разгрузки. Её пальцы дрожали, цепляясь за пряжки. — Нет, слишком опасно, — остановил её Прайс, прежде чем Алекс, побледневший как стена, успел вскрикнуть протест. — Дайте взглянуть, — молчавший до этого Гоуст вынырнул из тени, словно материализовавшись из статики, и подошёл ближе, внимательно оглядывая монолитную плиту. — Ну если у тебя в заднице не припрятано лазерного резака, то ловить тут нечего, — совсем недружелюбно огрызнулся Хоранги, когда Призрак задел его плечом. Мужчина его полностью проигнорировал, вместо этого он застыл на пару мгновений, и МакТавиш заметил, как что-то засветилось под форменной курткой, просвечивая сквозь плотную ткань. Как зачарованный, он наблюдал, как на пояснице того вспыхнули янтарём два ряда огоньков, медленно поднимаясь вдоль позвоночника до самой шеи. После чего Гоуст ухватился когтистыми пальцами за край створки и с усилием потянул его в сторону. Металл заскрипел, покрываясь паутиной трещин, а из-под ладоней Призрака повалил дымок — будто его руки плавили сталь. Глухо взвизгнули моторы, где-то под одеждой натужно защёлкали какие-то механизмы, перестраиваясь и распределяя нагрузку, и бронированная дверь с мерзким хрустом и скрипом начала двигаться, пока полностью не скрылась в нише стены. Воздух ударил в лицо запахом — сладковатым, как гниющие орхидеи, с примесью электрической гари. — Чёрт, да она же минимум несколько тонн весит, — едва слышно выдохнул Хоранги, сжимая приклад винтовки в руках до скрипа. — Он точно монстр, — прошипел Кёниг, непроизвольно прикрывая своей массой Соупа. Парень молча кивнул, чувствуя зудящее шевеление под кожей. Его взгляд упал на Гоуста, застывшего в проёме. Кажется, тот их услышал, так как медленно повернулся в их сторону, окинув всех троих обжигающим взглядом механических глаз. — Какие-то проблемы? — ровным тоном спросил он, хотя его губы чуть дрожали, словно в едва контролируемом желании оскалиться. — В тебе есть хоть что-то настоящее? — даже не пытаясь скрыть своего отвращения, спросил Соуп. Этот мужчина вызывал у него противоречивые чувства: страх перед его чудовищной силой, злость за скотское поведение, возмущение за отказ от собственной человечности, но вместе с этим он ощущал необъяснимую тягу к Призраку. Что-то в нём завораживало, манило. Парень благоговел перед его аурой опытного охотника, млел перед тем, как гармонично в нём сплетались живая плоть и продвинутые технологии, словно они были частью его с самого рождения, завершая образ совершенного хищника. Джон мог пытаться отрицать это, но он чувствовал, что его тянет к Гоусту. Как к более сильному, как к вожаку стаи, перед которым стоит поджать хвост и показать уязвимое брюхо, демонстрируя свою покорность в обмен на надёжную защиту. Как к породистому самцу, от которого получится хорошее потомство. — Можешь проверить, если хочешь, — словно услышав его последнюю мысль, Призрак едко осклабился, тоже уже не пытаясь держать лицо, и кивнул на свой пах. — Ах ты ублюдок! — отчаянно краснея, тут же взвился шотландец, готовясь броситься в атаку и отчётливо слыша, как за спиной угрожающе зарычал Кёниг. — Отставить! — Прайс врезал прикладом в стену, и треск поликарбоната на секунду заглушил гул вентиляции. Его глаза метали молнии. — Соберите всю свою ебучую гордость в кулак и выполните приказ. Личные счёты — после миссии. В тишине, наступившей за этим, было слышно, как Хоранги тихо щёлкнул предохранителем на гранатомёте. — Как дети малые, — разочарованно проворчал капитан и первый шагнул в тёмный тоннель, жестом приказав следовать за ним. — Тебе это ещё аукнется, — едва слышно прошипел Кёниг, проходя мимо Гоуста и намеренно задевая его плечом. — Не разочаруй меня, мальчишка, — насмешливые нотки отчётливо слышались даже сквозь треск помех. Тоннель вёл в центральный хаб — гигантскую сферу с этажами, свисающими, как ярусы гигантского торта. Стены были покрыты узорами изморози, где угадывались контуры тел — будто люди мгновенно испарились, а пар тут же кристаллизовался. Прайс провёл рукой по перилам, и лёд осыпался, обнажая оплавленный металл. — Система тушения сработала наоборот, — Фара направила фонарь на потолок, где висели набухшие от инея спринклеры. — Вместо пены — жидкий азот. Видите пузырьки в ледяных блоках? Это воздух, замёрзший за наносекунду. Соуп наклонился над глыбой у входа. Внутри, как в янтаре, застыл человек в лабораторном халате — его рот был открыт в крике, пальцы впились в лицо коллеги. На полу между ними лежал пистолет с пустым магазином. — Они стреляли друг в друга, — пробормотал Алекс, отступая назад и врезаясь спиной в Руди. — Почему? — Потому что это было милосерднее, — Гоуст прошёл мимо, оставляя на полу следы, похожие на трещины в стекле. Его одежда хрустела: ткань покрывалась ледяной коркой с каждым шагом. Даже маска не скрывала, как нижняя челюсть дрожит от холода. Они двигались через залы, где время остановилось в момент катастрофы. В одной комнате висели клетки с оплавленными генераторами силовых полей — внутри них на стенах остались царапины, слишком правильные, словно их вырезали лазером. В другой — ряды аквариумов с мутным льдом, в котором угадывались неясные тени. — Капитан, — Кёниг остановился у терминала, вмёрзшего в стену. Его титановая рука с трудом оторвала клавиатуру — под ней оказался журнал с обугленными страницами. — «Образец 47». Упоминается в каждом отчёте. — …проявляет свойства ксенопаразита, — читала вслух Фара, переводя фонарь по строчкам. — …реплицируется через биологические жидкости, внедряется в нервную систему… Соуп прислонился к стойке с пробирками, пытаясь заглушить звон в ушах. Под комбезом шевелилось — не больно, но навязчиво, как рука любовника под одеялом. Он видел, как Гоуст наблюдает за ним через три комнаты, стоя под ледяной сталактитовой люстрой. Иней на его плечах мерцал, как алмазная пыль. — Замёрз, призрачок? — Хоранги пнул кусок льда в сторону мужчины. — Или твои батарейки сели? Мужчина повернул голову, и они услышали скрип — какие-то шарниры явно промёрзли. Его голос прозвучал как скрежет льда под прессом: — Твои шутки… греют… как агония насекомого. Он сжал кулак, и гидравлика взвыла, сбрасывая ледяные осколки. Под курткой замигали оранжевые огни, включая какую-то систему обогрева, и Призрак растворился в облаке горячего пара. — Гондон, — прошипел Хоранги, и его голос, искажённый фильтром маски, прозвучал как скрежет ножа по металлу. Вскоре они оказались у развилки и, немного посовещавшись, разделились на группы, чтобы поскорее исследовать обширный комплекс. Дождавшись, пока все разойдутся по своим коридорам, Кёниг кивнул в сторону левой ветки, где вдалеке мелькнул силуэт мужчины, едва различимый в тенях. Призрак обернулся, словно почувствовав их, и, столкнувшись взглядом с гигантом, едва заметно кивнул, очевидно подначивая парня. Соуп тут же отвёл взгляд, но в груди уже заклокотало раздражение. «Смотрит на него. Опять смотрит на него, а не на меня», — пронеслось в голове, и Джон стиснул зубы, стараясь заглушить абсурдную мысль. — Еле двигается, подранок. Видели, как пальцы дрожали? — прошептал австриец, сжимая кулаки. Искусственные суставы заскрипели от холода, словно в них попал песок. — Сейчас он слабее нас. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — в голосе Кима послышалось злое веселье. — Надо проучить засранца, — согласно кивнул гигант. Соуп не ответил, смотря вслед уходящему мужчине. Тот действительно двигался странными рывками, как робот с разряженными батареями, видимо, он не мог долго поддерживать внутренний подогрев, либо это быстро тратило его энергию. Это вызывало у шотландца странное чувство беспокойства. Что-то дёрнулось внизу живота, потянуло за жилы, пробуждая голод. Звериный, всепоглощающий. «Он мой. Только мой», — прошипело в подсознании, и Соуп втянул воздух, полный электрической гари и сладковатой падали. Они нагнали Гоуста в одном из коридоров. — Эй, уёбок, — крикнул Кёниг, хватая мужчину и впечатывая его спиной в ближайшую стену так, что в металлическом покрытии образовалась вмятина, а его края выскочили из креплений, обнажая внутреннюю обшивку. — Ты правда думал, что твоё ублюдское поведение так просто сойдёт тебе с рук? Соуп и Ким замерли с обеих сторон от друга, готовые в случае чего прийти на помощь. МакТавиш успел заметить, как на одно мгновение лицо мужчины исказилось болезненной гримасой, но он быстро взял себя в руки. Гоуст опасно прищурился, с едва слышным жужжанием зашевелились лепестки диафрагмы, ярче вспыхнул янтарный зрачок. — А силёнок-то хватит? — обнажил он клыки в насмешке, кажется, ничуть не впечатлённый, но шотландец отчётливо видел в хищных глазах какой-то тёмный интерес. В животе тут же всё протестующе зашевелилось, вскинулось возмущёнными волнами, заметалось под кожей потревоженными змеями. Что бы ни находилось внутри парня, оно злилось, и Джон неожиданно для себя понял, что злится вместе с ним. «Нет! Смотри на меня! Ты должен смотреть только на меня! Я — твоя цель!» — отчаянно выло что-то в костях, ярилось, щёлкало зубами в бессильной злобе. «Только я должен быть тебе интересен!» Быть не единственным, кому Призрак уделяет своё внимание, оказалось весьма неприятным, так что МакТавиш ощутил даже какое-то внутреннее удовлетворение, когда австриец, тихо рыкнув, занёс кулак левой руки, собираясь врезать нахалу по лицу. Но тот резко вскинул ладонь, поймав его кисть ещё на подлёте. Заскрежетал металл о металл, брызнули в разные стороны искры, и Гоуст самодовольно улыбнулся: — Я надеялся на большее. Тихим перестуком клацнули когти, надёжнее перехватывая чужую руку. Кёниг дёрнулся, пытаясь освободиться, но стальные пальцы сжались крепче, медленно сминая протез, словно тот был сделан из фольги. — Ты думал, что если холод меня слегка ослабил, то ты сможешь справиться со мной? — вкрадчиво, словно удав перед кроликом, прошипел Призрак, и изморозь с его одежды вновь начала испаряться, окружая его облаком горячего пара. Кончики его когтей тускло заалели, но быстро начали светлеть, раскаляясь добела. Они расплавили внешнюю броню, как масло, и нырнули вглубь, добираясь до хрупких плат и механизмов. Австриец, взвыв, рванул назад — боль от повреждённых чувствительных датчиков через нейроинтерфейс ударила прямо в мозг, словно раскалённые гвозди. Хоранги среагировал почти мгновенно и, выхватив нож из ножен, кинулся к другу, пытаясь помочь, но, встретившись с плотной стеной обжигающего воздуха, которая, казалось, могла расплавить его прямо сквозь одежду, отскочил обратно. Он громко выругался, с отчаянием глядя на гиганта, но не знал, как к нему подобраться. — У вас изначально не было ни единого шанса, — пророкотал мужчина, выкручивая руку Кёнига так, что тому, поскуливая от боли, пришлось опуститься на колени, чтобы не вывихнуть плечо. — Знай своё место, ничтожество. — Хватит! — яростно закричал Соуп, но это не возымело никакого эффекта. Злость и страх за друга бурлили в нём, застилая разум алым маревом, но парень не мог сделать ровным счётом ничего. И тогда он снова услышал их. Не голоса, скорее посыл, нечёткий образ, оборачивающийся бархатом вокруг рёбер — «Впусти, объединись с нами, не сопротивляйся. Вместе нам хватит сил, чтобы остановить его! Мы сможем отомстить! Мы заставим его смотреть только на нас!» Одно мгновение МакТавиш колебался, но он не мог больше безучастно наблюдать за тем, как корчится от боли его друг, так что он коротко кивнул непонятно кому. По жилам пробежал холод — не ледяной, а чужой. Мышцы напряглись, как тросы под нагрузкой, и шотландец шагнул вперёд, не обращая внимания на предупреждающие восклицания Кима. Джон тут же ощутил раскалённый пар на своей коже, но тот казался ему не горячее майского ветра. Так что, больше не сомневаясь, он схватил Призрака за запястье, но мужчина даже не думал останавливаться. — Перестань, — рявкнул Джон, и его собственный голос прозвучал чужим, словно из динамиков с помехами. Чёрные нити, направляемые его гневом, тугими жгутами оплели мышцы его руки, срастаясь, вплавляясь в ткани, усиливая хватку настолько, что парень почувствовал, как, похожая на ощупь на переплетённые стальные тросы, рука Гоуста трещит и крошится под его пальцами. Мужчина наконец перевёл на него взгляд, и на секунду в нём читалось удивление, которое быстро растворилось в пламени мрачного удовлетворения. На один короткий миг МакТавиш оторопел — уж точно не на такую реакцию он рассчитывал. — Интересно… — Гоуст повернулся к парню всем корпусом, и в его глазах вспыхнул голод, знакомый до мурашек. — Ты ревнуешь, мальчик? Соуп отпрянул, будто обжёгся. Сердце колотилось так, что звенело в ушах. Ревнует? К этому ублюдку? Но в груди всё ещё клокотало — уже не ярость, а собственничество, первобытное и иррациональное. Выстрел грянул как удар грома. Пуля врезалась в потолок, осыпая их осколками льда. Прайс стоял в конце коридора, лицо — маска из теней и алых бликов аварийных ламп. — Следующий будет в коленную чашечку тому, кто пошевелится, — его голос резал не хуже ножа, а в глазах искрилась едва сдерживаемая ярость. — Вас хоть на минуту можно оставить, чтобы вы не сцепились?! — Простите, сэр, — виновато опустил голову МакТавиш, тут же отходя от Призрака ещё на пару шагов. Тот, в свою очередь, наконец отпустил многострадальную руку Кёнига и невозмутимо фыркнул. Австриец тут же повалился на бок, баюкая повреждённую конечность. — Ещё одна подобная выходка… — угрожающе протянул капитан, но заканчивать предложение не стал. — Хоранги, отведи этого к Алехандро, пусть посмотрит, вдруг там ещё что-то можно восстановить. Вы двое, — он строго посмотрел на Соупа и Гоуста. — За мной. Кажется, мы кое-что нашли. Парни тут же засуетились, помогая австрийцу подняться, поэтому они не обратили внимание на то, как Гоуст подцепил когтем погнутую панель обшивки и с тихим треском вернул её на место, скрывая ото всех колышущуюся под ней чёрную массу, слабо мерцающую янтарными прожилками.