Часть 6

Соуп проснулся от тихого невнятного шума. Звук дрожал где-то в висках, пульсируя в такт мерзкому гулу, что въелся в кости. Он попытался вдохнуть — воздух пах гарью и мокрым асфальтом, как после летней грозы. Парню казалось, что он плывёт в пустоте, прикованный к реальности лишь тяжестью одеяла и тихим шелестом вентиляции где-то за стеной. Глаза слипались, будто веки были присыпаны пеплом. Когда он наконец смог их открыть, мир предстал в искажённой перспективе: потолок покрывали чёрные прожилки, пульсирующие янтарным светом, словно корни ядовитого дерева проросли сквозь металл. «Проснись, драгоценный» — шёпот разлился по позвоночнику тёплой смолой. Он рванулся вверх, ударившись головой о стенку койки. Взгляд метнулся по комнате — серые панели обшивки скрывали пульсирующую мерзость, но на периферии зрения всё двоилось, обнажая подлинную плоть станции: сталь прорастала чёрными фиброзными тяжами, переливающимися радужной плёнкой. В крови вскипел адреналин, и простыни начали липнуть к спине, пропитанные липким потом с примесью чего-то маслянистого. Соуп провёл дрожащей рукой по лицу — ногти отсвечивали антрацитовым блеском, будто под кожей застыли капли жидкого обсидиана. «Не бойся. Мы рядом» Голоса. Их были сотни, они шелестели хором, смешивая детский лепет со скрежетом шестерней. Они липли к сознанию, как паутина, вытягивая наружу обрывки воспоминаний: металлические пальцы в светлых волосах, ритмичные движения между разведённых бёдер, янтарные солнца, пригвоздившие его к месту. Но всё это было словно затянуто туманом, словно он наблюдал за чужим сном. Только запахи оставались отчётливыми : масло и озон, сладковатый аромат искусственной кожи, медная сладость крови. МакТавиш схватился за голову, сжимая виски пальцами, пытаясь сдержать расползающийся разум, почти физически ощущая, как будто под черепом танцевали черти с зажжёнными факелами. Он почувствовал их — смутные тени на краю восприятия. Голодные. Преданные. Радостные. Внезапная волна тепла накрыла с головой, словно его окунули в ванну с кровью. Шотландец застонал, чувствуя, как десятки невидимых щупалец обвивают его изнутри, лаская, утешая навязчивой нежностью. «Тихо… Ты в безопасности…» Мысль всплыла из ниоткуда, обволакивая сознание смутным всепроникающим бархатом, будто его завернули в живую мантию из шёлка и статического электричества. Он зажмурился, пытаясь отгородиться от этого вторжения, но образы уже просачивались сквозь трещины в психике: десятки точек зрения, мелькающие обрывки коридоров в инфракрасных тонах, запах свежей крови и… восторг. Чистый животный восторг охотника, нашедшего добычу. Соуп резко вдохнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Внизу живота что-то дёрнулось — не боль, а странное тепло, будто под кожей медленно раздували кузнечные меха. Он машинально провёл ладонью по животу, и кожа под тканью ответила лёгкой пульсацией. Что-то менялось внутри. Что-то росло. С трудом парень приподнялся, и комната медленно встала на место. В зеркале напротив мелькнуло его отражение — бледное лицо, влажные пряди волос, прилипшие ко лбу. Но когда он моргнул, в зрачках на долю секунды вспыхнул ядовито-зелёный отсвет, словно где-то в глубине глаз зажглись неоновые огни. «Ты почти готов…» — голос паразита обволакивал, как горячий шёлк. Соуп зажмурился, пытаясь отгородиться, но образы настигали: чёрные струйки под кожей сплетались в узлы, формируя полости, где зрели крошечные капсулы жизни. Он не понимал, что это, но тело уже принимало новую реальность — мышцы становились плотнее, сухожилия эластичнее, будто готовились стать колыбелью для чего-то большого. Джон замер, вцепляясь пальцами в край койки. Где-то за пределами комнаты, за стенами, под потолком, что-то шевелилось. Он снова ощущал их — десятки легких касаний по краю сознания — рой, жужжащий на частоте, которую он начал слышать кожей. — Кто… — он начал вслух, но голос сорвался. «Мы не враги…» Голос паразита вибрировал в костях, мягкий и убедительный. В груди что-то шевельнулось, посылая волну успокаивающего тепла. Парень схватился за подушку, чувствуя, как сопротивление тает под напором этого неестественного умиротворения. «Мы ждём…» Три импульса отозвались громче других. Три узла в паутине, пульсирующих иным ритмом — нежным, почти человеческим. Соуп потянулся к ним мысленно, но образы рассыпались — вспышка титановых пальцев, лисья ухмылка за маской, смех с нотками металла. Ничего конкретного. Только смутное ощущение, что эти трое… важны. Они… ждут его. Шотландец завыл, впиваясь пальцами в волосы, чувствуя, как неожиданно острые ногти царапают кожу. Это было отвратительно. Это было прекрасно. Внезапный стук в дверь заставил парня испуганно вздрогнуть. — Джон? — голос Газа за дверью звучал натянуто-осторожным. — Можно войти? Контакт оборвался. Паразиты отступили, сливаясь с фоном, как стая рыб, испуганная всплеском. Соуп провёл ладонью по лицу, стараясь вернуть себе привычную маску. — Да, — он поправил рукава, пряча запястья, на которых мягко пульсировали черные кольца. Гэррик зашёл, тут же замирая под ледяным взглядом голубых глаз, прикованный к месту на мгновение вспыхнувшей токсичной зеленью в глубине зрачка. Капля пота скатилась по его виску. — Ты выглядишь… — он сглотнул, пальцы сжали планшет. — Всё в порядке? — Это ты мне скажи, — холодно ответил МакТавиш. Он всё ещё помнил неадекватное поведение товарища и не собирался так просто спускать ему это с рук. Паразит внутри был солидарен с парнем и клокотал где-то в лёгких обжигающей яростью, призывая напасть на обидчика и впиться в чужое горло бритвенно острыми зубами. По телу пробежала лёгкая дрожь азарта, когда шотландец почувствовал фантомный солоновато-медный вкус крови на корне языка. Джону пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы отогнать от себя неожиданно заманчивое видение, от которого внутри всё сладко сжалось. Три отголоска на краю сознания тут же всколыхнулись, словно верные псы, прислушивающиеся к настроению своего хозяина, затрепетали лёгкой рябью ответного голода, и МакТавиш словно наяву почувствовал чей-то шипящий выдох, выламывающую позвонки волну дрожи, непроизвольное рычание сквозь стиснутые зубы. Они алкали его, ждали его зова, его позволения, готовые на всё ради него. Он чувствовал их желание и их безоговорочную преданность. И это чертовски подкупало, но всё же… Кайл неожиданно вздрогнул и отступил на шаг, словно почувствовал исходящие от парня угрозу и возбуждение. Его дыхание сбилось, и Соуп успел заметить расширившиеся зрачки прежде, чем тот стыдливо опустил глаза. — Да, насчёт этого… — нервно промямлил Газ. — Мне нечего сказать в своё оправдание. Понятия не имею, что на меня нашло. Просто, как будто мозг выключился. Я не… Я просто не мог остановиться. Может, это место так на меня повлияло?.. Ох, чёрт… Извини, ладно? Я правда не понимаю, как так получилось… Это просто инстинкты… Парень продолжал что-то невнятно причитать, а Джон чувствовал, как внутри искрящимся комом разгорается раздражение и отвращение. Этот жалкий человечишка посмел напасть на них, посмел попытаться принудить, а теперь трусил даже поднять взгляд, чтобы ответить за свои поступки, лишь сбивчиво лепетал какие-то оправдания. — И вообще, ты сам виноват, раз вёл себя так вызывающе! — неожиданно распалился Гэррик, зло сжав кулаки. — Ты все эти дни только и делал, что пытался повиснуть на каждом встречном, так что нечего строить из себя жертву! Шотландец непроизвольно оскалился в ответ на такое обвинение, стискивая в пальцах простынь, чувствуя, как та расползается под его прикосновениями, словно по ней провели заточенным лезвием. С тихими щелчками встопорщился гребень на спине, словно шерсть у разъярённого хищника. В глазах снова задвоилось, он видел, как за тонкими перекрытиями вокруг парня сгущается тьма, яростно вспыхивая янтарными всполохами, извиваясь тугими кольцами, готовая напасть по первому его желанию. Никто не смеет оскорблять их Королеву! — Выметайся! — прошипел Соуп, слыша, как в его голосе лязгает металл, и шелестят искры статики, с трудом сдерживаясь, чтобы не напасть на зарвавшегося сослуживца и не показать ему, кто из них тогда будет жертвой. Газ испуганно вздрогнул и растерянно посмотрел на МакТавиша, словно только сейчас понимая, что именно наговорил. Он несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но в итоге лишь понуро опустил голову и вышел в коридор, бросив через плечо: — Прайс приказал всем собраться. Кайл исчез во тьме, что вибрировала раздражённым шипением, провожала парня сотнями голодных глаз, но не смела нападать без прямого приказа. «Почему мы отпустили его?! Он обидел нас! Его нужно уничтожить! Заставить захлебнуться в собственной крови!» — тут же взвился паразит, отдавая ломотой в висках. — А кто в этом виноват? — раздражённо рявкнул Джон. — Твои феромоны? Твои игры? Тварь обиженно зашелестела и забилась куда-то глубже под рёбра, оплетая позвоночник в тугие тиски. — Полегче! — одёрнул её шотландец, чувствуя, как по спине побежали мурашки. Ощущение не было неприятным, но всё равно уж слишком странным. Если уж эта сволочь собиралась жить в его теле, то хотя бы на его условиях. Парень старательно проигнорировал раздавшийся где-то на краю сознания довольный смешок. Соуп принялся стягивать с себя куртку, размышляя, как бы ему замаскировать точно образовавшуюся там дыру от его гребня, но, повертев ткань в руках, с удивлением обнаружил, что она совершенно целая. — Что за чёрт? — нахмурился он, проводя пальцем по месту предполагаемого разреза, и озадаченно поджал губы, когда его пальцы прошли насквозь. Внимательно изучая куртку ещё некоторое время, Джон наконец заметил тончайшие чёрные нити, что стягивали ткань между собой, имитируя её цвет и фактуру, полностью маскируя дыру. — Ну, хоть какая-то от вас польза, — фыркнул Соуп, надевая куртку обратно, и поспешил на выход. Не стоило заставлять Прайса ждать. В гостиной царила тягучая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием голограммы и прерывистым гулом вентиляции. Искусственный свет мерцал, отбрасывая на стены нервные тени, будто сама станция дышала неровно. Запах перегоревшей изоляции смешивался со сладковатым ароматом синтетического кофе, оставленного в раковине. МакТавиш пристроился рядом с Алехандро, невольно отметив, как мексиканец сидит на самом краю стула, будто готов вскочить при первом шорохе. Его пальцы нервно перебирали кромку бронежилета, оставляя на полимерной ткани влажные отпечатки. — Что видно? — спросил Соуп, нарочито расслабленно опускаясь на стул рядом. Спинка затрещала под его весом, и он невольно выпрямился, чувствуя, как гребень на спине упруго упирается в металл. Мексиканец вздрогнул, как будто только сейчас заметил Джона, и, тихо выдав пару ругательств на испанском, произнёс: — Чёрт возьми, МакТавиш! — вырвалось у него, рука инстинктивно потянулась к кобуре, прежде чем опустилась на стол. — Ты как кошка, ёбаный… Он провёл ладонью по лицу, смазывая капли пота на верхней губе. Парень едва уловил, как кадык мексиканца дрогнул при взгляде на его шею. Соуп намеренно отодвинулся, чувствуя, как под кожей запястий забегали мурашки — паразит встрепенулся, учуяв свежую цель. — Я… поставил камеры на ночь. В восточном тоннеле. Его пальцы дёрнулись, активируя запись. Голограмма завибрировала, выбросив в воздух зернистые кадры: полумрак коридора, ржавые панели, мигающие аварийные лампы. Соуп прищурился — что-то было не так с тенями. Они изгибались неестественно, будто пространство за камерой дышало. — Режиссёром блокбастеров тебе не стать, — шотландец фыркнул, откидываясь на спинку стула, стараясь сделать вид, что ничего не заметил. — Снимаешь хуже студента-геолога. — Не тупи, МакТавиш! — Варгас рявкнул громче, чем планировал. Его рука взметнулась для подзатыльника, но замерла в сантиметре от головы шотландца. Мускулы на шее напряглись, будто невидимые нити дёргали его в разные стороны. — Смотри внимательно! Здесь… и здесь. Видишь? На секунду изображение исказилось — будто невидимая рука провела по экрану раскалённым гвоздём. Воздух над вентиляционной решёткой колыхнулся, как над раскалённым асфальтом. Соуп почувствовал, как паразит под рёбрами встрепенулся, посылая волну мурашек по спине. — Помехи? — сделал он вид, что не замечает, как Алехандро переводит взгляд с голограммы на его губы. В горле запершило — сладковатый привкус феромонов смешивался с запахом мужского пота. — Вчера бы сказал «да», — мужчина провёл пальцем по временной шкале. Изображение перемоталось: та же рябь, но теперь двигающаяся против потока вентиляции. — До вчерашнего инцидента с Алексом таких глюков не было. Мексиканец внезапно встал, нависнув над Соупом. Его дыхание участилось, пальцы впились в край стола, оставляя вмятины на пластике. — Будь осторожен, amigo, — хмыкнул Варгас и, опустив тяжёлую ладонь на загривок парня, понизил голос. — Не хочу, чтобы твоя прекрасная задница пострадала. Соуп аккуратно вывернулся из захвата, чувствуя, как у него дёрнулся глаз. Чёрт, только не опять! Если ему придётся опасаться ещё и мексиканца… Или, может, он ничего такого не имел в виду, а МакТавиш себе просто напридумывал? Но он видел, как недовольно сузились глаза мужчины, стоило ему отступить. Да чтоб вас! — Со мной всё будет в порядке, — натянул невинную улыбку Джон, чувствуя, как внутри всё подрагивает от напряжения, но вдруг бархатно промурчал. — Особенно если ты присмотришь за моей задницей. Ебаная тварь! «Какого чёрта ты творишь?!» — мысленно взвыл он, с трудом сдерживая яростное рычание. Паразит же, наоборот, довольно вибрировал, посылая неуместную сейчас истому по всем нервным окончаниям. Он транслировал яркие образы того, как легко теперь будет заманить начавшего немного пьяно улыбаться мужчину в любое укромное местечко, срезать острыми когтями мешающую одежду, припасть губами к шее с крупным кадыком… и вгрызться в пульсирующую под кожей артерию, разрывая её. Вырывать куски плоти, чувствуя, как горячая кровь стекает по лицу, вдыхая пряный медный запах. Мужчина дёргался бы в их хватке, булькая разодранным горлом, попытался бы сопротивляться, но они сильнее, они не упустили бы свою добычу. Им нужна пища, им нужно мясо, ведь скоро им потребуется очень много энергии. МакТавиш вздрогнул и непроизвольно прикрыл живот рукой. Там, под рёбрами, что-то перекатилось, как тёплый шар. К горлу подкралась тошнота, но вместе с этим… рот наполнился слюной, а по мышцам пробежала сладкая судорога, и парень с трудом сдержал тихий стон. Это было… весьма заманчиво. Варгас замер, пальцы нервно сжали край стола. Его карие глаза метнулись к губам Соупа, задержались на долю секунды дольше положенного, прежде чем он резко отвернулся, сглотнув ком в горле. — Хрень какая-то… — пробормотал он, шершавым движением стирая пот со лба. Мексиканец потянулся к термосу с кофе, но рука дрогнула, расплёскивая коричневые капли на голограмму. Изображение поплыло, смешивая стальные коридоры в кислотный кошмар. — Прайс… — голос его сорвался на хрип. Он кашлянул, нажимая на виске, словно пытаясь вдавить обратно прорвавшиеся мысли. — Прайс приказал собраться. Газу удалось… — палец дёрнулся по сенсорной панели, выводя какие-то схемы и отчёты. — …взломать файлы Бейна. Они боятся холода. И ЭМИ. Электромагнитные импульсы… выводят их из строя. На время. Джон кивал, машинально повторяя «понял», но взгляд его скользил через плечо мужчины. В дверном проёме маячил Хоранги, размахивая банкой энергетика и что-то мурлыкая себе под нос. Выглядел он не в пример лучше, чем прошлым вечером, и это сбивало парня с толку. — …так что если запустим систему охлаждения на максимум… — Алехандро внезапно схватил его за запястье. Его ладонь горела лихорадочным жаром. — Ты вообще слушаешь, cabrón? Соуп резко отдёрнул руку и, не слушая мексиканца, поспешил за другом, окликнув его. Воздух в коридоре был густым от запаха озона и перегоревшей пластмассы. Лампы дневного света мигали, как нервный тик, отбрасывая на стены тени, которые извивались словно живые. Кореец обернулся с преувеличенной невинностью, но за фасадом бравады сквозила неестественная плавность движений. Энергетик в его руке вспыхнул бирюзовым в свете аварийных ламп, словно фосфоресцирующий яд. — О, мой любимый шотландский виски! — он щёлкнул языком, явно игнорируя напряжение в воздухе. Звук был резким, как щелчок предохранителя. — Пришёл спросить про наш ночной променад? МакТавиш нахмурился, с подозрением глядя на слишком довольного корейца. Кожа на загривке заныла от предчувствия. Он поймал запах мёда, смешанный с едким дымом перегретой электроники. Что-то здесь было не так. Слишком сладко. Слишком… искусственно. — Я хотел поговорить с тобой по поводу Кёнига. — О, у нас всё прекрасно, — Соуп как будто почувствовал, как тот довольно жмурится под маской, голос звучал слишком гладко, как синтезатор речи. — Мы разговаривали весь вечер, а после провели жаркую ночь. «Лжец», — промелькнуло в голове шотландца. Он видел их в серверной — Кёнига, склонившегося перед Гоустом, как марионетка с перерезанными нитями. Видел, как жёлтый отсвет в глазах австрийца пульсировал в такт голосу Призрака. — Врёшь, — Джон шагнул вперёд, пол под ногами дрогнул, будто станция содрогнулась от его ярости. — Я видел его с Гоустом. Хоранги рассмеялся. Звук рассыпался осколками, слишком высокий, слишком частый — смех загнанного в угол зверя. — Упс, — насмешливо протянул азиат, не выказывая никакого смущения, однако его пальцы сжали банку так, что алюминий прогнулся. — Ну, знаешь, не самый плохой вариант. Ты вообще видел его тело? — Он наклонился ближе, и Соуп уловил запах железа — свежей крови, замаскированной под аромат энергетика. Шёпот корейца обжёг ухо сладкой горечью переспевших фруктов. — Готов поспорить, ты и сам думал об этом. — Какого чёрта, Ким? — зашипел шотландец, хватая парня за руку, но кожа под перчаткой оказалась обжигающе горячей. Испуганно отпрянув, он почувствовал, как что-то скользкое и живое дёрнулось у него под рёбрами, словно паразит пытался вырваться наружу. Одна из трёх точек, что тенями переливались на краю его ментальной карты, внезапно вспыхнула сверхновой и заискрила тревожной дрожью. Вместе с этим Хоранги вздрогнул и отступил на шаг. — Что за… — недоверчиво пробормотал Соуп, постепенно начиная осознавать. Он повернулся в ту сторону, куда тянул ещё один след, и наткнулся на австрийца, что стоял у противоположной стены и сверлил их пристальным взглядом мутно-жёлтых глаз. Медленно цепочка начала складываться. Хоранги, Кёниг… Тогда третий? Потянувшись за последним сигналом, он тут же упёрся в янтарные омуты. Ну конечно! — Ты! — грозно зарычав, МакТавиш кинулся к застывшему в дверном проёме Призраку. — Что ты с ними сделал?! «С ними или с тобой?» — фыркнул Гоуст, однако весь его вид выражал недоумение. — Что?! — шотландец на мгновение замер, словно налетев на стену, но тут же ещё яростнее рванул вперёд, врезаясь в мужчину плечом, вдавливая его в противоположную стену. Металлические панели затрещали под весом обоих, а вентиляция взвыла, словно станция сама застонала от их противостояния. Янтарные глаза Призрака сузились в крохотные точки, но губы под маской дрогнули — не в усмешке, а в нервном напряжении. «Тот вечер в баре, Джонни. Помнишь, как умолял меня не останавливаться?» — бархатный голос обволакивал, как опиумный дым, резко контрастируя с тем, как пальцы Призрака судорожно впились в стену, словно ища опоры. — Врёшь! Я бы никогда… — Соуп осёкся, чувствуя, как осколки воспоминаний собираются воедино. Мурчащий голос с характерным манчестерским акцентом, чёрные когти, острые даже на вид, от одного прикосновения которых его футболка расползалась на лоскуты, сильные руки, которым, казалось, ничего не стоило удерживать немаленького МакТавиша на весу, и глаза, как два полыхающих солнца, что смотрели на него так голодно, словно он — самое дорогое сокровище. Блять… «О, ты был восхитителен. Дрожал от нетерпения, даже не спрашивая, что именно я тебе даю.Так легко было подсадить в тебя яйцо. Зато потом…» — смешок Гоуста напоминал довольное урчание. — «Давно у меня не было такого жадного партнёра. Ммм, какие звуки ты издавал, когда я…» — Заткнись! — Соуп ударил кулаком в стену над плечом мужчины, но тот лишь слегка наклонил голову в противоположную сторону. «Знаешь, тебе стоит гордиться. Двести лет я искал совершенного носителя. Все образцы распадались, гнили заживо… Пока я не наткнулся на историю болезни твоего отца. Уж не знаю, насколько внимательно ты её читал, но ваш проклятый ген — тот самый, который делает любые импланты пыткой, тот самый, который убил твоего папашу — оказался ключом. Твоя плоть…» — чужой взгляд скользнул по телу МакТавиша с голодом. — «…идеальный инкубатор. Королева не просто выжила в тебе — она расцвела. Конечно, будь у тебя сестричка, всё было бы намного проще, не нужно было бы столько всего переделывать и трансформация прошла бы намного быстрее. Но знаешь?.. Мне так больше нравится.» — Двести лет? Так ты… Райли?.. — Соуп задыхался, осознание билось в висках. «Лейтенант Райли умер в той шахте,» — голос Призрака зазвучал жестко. — «Осталось только желание выжить любой ценой. И рой. Ты бы поступил так же на моём месте.» — Но почему я?! — Соуп вцепился в воротник Гоуста, замечая, как его собственные ногти почернели, впиваясь в ткань. В его голосе просквозило отчаяние. «Потому что ты…» — слова оборвались, но губы мужчины продолжили шевелиться, словно он что-то бормотал себе под нос, однако вскоре он продолжил. — «Потому что ты особенный. И ты мне нужен.» — Врёшь! Ты просто монстр! — Соуп заорал во весь голос, не замечая, как эхо его крика разносится по коридорам. — Да. А ты только что попал в очередную ловушку, — на контрасте с его криком тихий шёпот Призрака был едва различим и внезапно резанул по ушам шуршанием помех. Удивлённый такой резкой переменой, Джон замер, и его тут же оттащили от мужчины. — МакТавиш! Какого хрена ты творишь?! — Прайс замер между ними, лицо — маска из теней и мерцающих голограмм. Его голос звучал как скрип ножен, из которых медленно извлекают клинок. За спиной капитана метались тени команды — расширенные зрачки, дрожащие губы, пальцы на спусковых крючках. — Я только решил, что вы наконец оставили свою детскую возню, а ты опять начинаешь! Что это за представление?! — Он… Гоуст — это Райли! — Соуп повернулся к команде, указывая на мужчину. — Он чудовище! Он подсадил ко мне паразита! Проверьте его, там под… Гоуст внезапно тихо закашлялся, прижимая руку к маске, словно до этого ему долго перекрывали кислород. Его плечи ссутулились, взгляд потух — идеальная мимика жертвы. — Я не понимаю, о чём он, — механический голос звучал надтреснуто, с искусственной дрожью. — Он просто напал на меня… — Но как же… Вы же слышали… — шотландец растерянно посмотрел на сослуживцев, но видел в их взглядах только недоверие. «Какая жалость, малыш,» — неожиданно раздался бархатный голос прямо над ухом, но, резко обернувшись, Джон с ужасом обнаружил, что губы Призрака при этом не двигаются, а его слова звучат прямо у него в голове. — «Как же они тебе теперь поверят, если для них ты просто псих?» — Соуп, — Прайс осторожно подошёл к парню, и его голос звучал мягко и успокаивающе, словно он разговаривал с душевнобольным. — Гоуст, конечно, мудак со сволочным характером, но он не чудовище. — Да как вы не видите! — МакТавиш снова попытался приблизиться к мужчине, чтобы разоблачить его, но едва он сделал первый шаг, как его под локти подхватили Кёниг и Хоранги. — Заприте его пока, — приказал неразлучникам капитан, пока они удерживали бьющегося в крепкой хватке и матерящегося на весь свет МакТавиша на месте. — Сначала проверим реактор, потом решим, что с ним делать. От отчаяния Соупу захотелось завыть, и, не придумав ничего лучше, он обратился к паразиту внутри себя, моля его о помощи. Но едва тот дёрнулся в ответ, как в черепной коробке снова зарокотал чужой голос, но в этот раз он звучал холоднее льда: «Ты знаешь, что делать. Мальчишка не должен пострадать.» Джон ненароком поёжился, неожиданно понимая, что как бы он порой не раздражал мужчину, тот разговаривал с ним чуть ли не дружелюбно, по сравнению с тем, как обращался к твари внутри него. Паразит тоже испуганно задрожал и забился куда-то глубоко под рёбра, всей своей сутью сигнализируя о том, что, как бы он не хотел, но помочь не сможет, так что шотландцу осталось только обречённо обмякнуть в чужой хватке, пока его не довели до его спальни. Дверь захлопнулась с финальным щелчком. Темнота комнаты задвигалась — чёрные щупальца на стенах шелестели, как шёпот любовников. Соуп прислонился к стене, чувствуя, как гребень на спине прорывает ткань, а под ногтями зреют стальные когти. Где-то в глубине сознания, за стеной ярости, плакал молодой парень, который всё ещё верил в дружбу, долг и честь. Но его голос тонул в рокоте надвигающейся бури. — Он называет тебя королевой! — голос Соупа сорвался на хриплый шёпот. Пальцы впились в живот, продираясь сквозь ткань формы. Под кожей зашевелились упругие жгуты, отвечая на давление болезненной пульсацией. — Так почему ты его слушаешься?! Тишина сгустилась на мгновение, нарушаемая лишь шипением конденсата на трубах, а затем внутри зашелестело — смесь досады и страха. «Он — Главный. Его воля — закон роя. Пока мы не станем единым целым…» Голос паразита напоминал скрип ржавых шестерён, обернутых в бархат. По полу поползли чёрные щупальца, их поверхность переливалась радужной плёнкой, как разлитая нефть. Одно из них, тоньше остальных, робко коснулось голени парня. — Единым?! — МакТавиш рванулся назад, ударившись спиной о стену. — Ты пожираешь меня изнутри, как раковая опухоль! Щупальце у ноги дёрнулось, съёжившись. По всей комнате тени заволновались, словно стая испуганных зверей. «Слияние», — поправила королева, и в её «голосе» зазвучали ноты, напоминающие скрипку с треснувшей струной. «Мы — твоя плоть, ты — наш разум. Но ты сопротивляешься. Пока мы не объединимся, он сильнее.» — Чего он добивается? — чувствуя неожиданное опустошение, парень сполз на пол. Чернильная тьма тут же расползлась вокруг него, обвивая нежнее, чем руки любовника. Соуп тут же протестующе шлёпнул щупальце, которое скользнуло по его бедру. — Эй, убери свои отростки! То отступило и как-то неожиданно сникло, словно верная собака, которую любимый хозяин выставил за дверь. МакТавишу даже стало его слегка жалко. Паразит, мгновенно считав его мысли, зашелестел тихим смехом, после чего всё-таки ответил на вопрос: «Без королевы рой — лишь инструмент. Мы копируем. Поглощаем. Но не можем творить. Не можем размножаться и эволюционировать. Без королевы рой слаб.» — Но почему я? — обречённо вздохнув, шотландец осторожно коснулся расстроенного щупальца, чувствуя под пальцами упругую шелковистую плоть, под которой пульсировали янтарные микросхемы, словно кровеносная система из жидкого золота. Тентакль тут же довольно затрепетал, словно кошачий хвост, и оплёл его руку. Наблюдение за инопланетной чёрной массой, которая игралась с его пальцами, как озорной щенок, почему-то успокаивало. «Череда совпадений. Насмешка судьбы. Или, может, величайший её подарок?» — Соуп уверен, что если бы у королевы были плечи, она бы сейчас ими пожала. «Сила. Власть. Безоговорочная верность. Многие мечтали бы об этом.» — А взамен ты превратишься в непонятно что, — фыркнул Джон. «Сущность преобладает над формой», — обиженно всколыхнулся паразит. — Вот я ещё философские догмы с тобой не обсуждал, — возразил МакТавиш, после чего, уткнувшись лицом в ладони, тихо застонал. — Откуда ты вообще знаешь, что такое философия?.. Может, я действительно сошёл с ума, а ты — всего лишь плод моего больного воображения? «Что знает один — знают все. У роя единый разум, единая память, единые ощущения. У роя нет секретов. Ты уже начинаешь это чувствовать.» Соуп прокрутил её слова в уме несколько раз, прежде чем до него дошёл их смысл. Да, он помнил, как утром чувствовал голод и радость копошащихся между стенами существ. И помнил, как его собственное возбуждение резонировало в других. Но тогда получается… Парень кинул короткий взгляд на свою измятую постель и почувствовал, как его затапливает волной мучительного стыда. — Не хочешь же ты сказать, что когда я… Когда ты… Мы… — окончательно смутившись, парень замолчал, закрывая лицо руками и тяжело дыша. «Здесь нечего стыдиться. Ты был прекрасен.» — Он всё видел… — проскулил Джон, почти не размыкая губ. «Отчасти. И это стало для Него отличным наказанием», — в голосе королевы послышалось ехидное самодовольство. — О чём ты?.. Шотландец едва успел договорить, как на него, словно ведро воды, обрушились чужие ощущения. Неутолимый голод, ядовитое желание обладать, что выкручивало суставы и вдребезги разносило стройные строчки рассуждений. И самое мучительное — осознание того, что пока что нет никакой возможности унять это безумное возбуждение. Можно только ловить осколки чужого удовольствия, что лишь сильнее дразнят, не принося никакого облегчения. Невыносимо. Соуп вынырнул из этого водоворота, тяжело хватая воздух ртом, чувствуя, как ширинка болезненно давит на пах. Что ж, это действительно казалось настоящей пыткой. — Да уж… — фыркнул МакТавиш, но тут же осёкся, почувствовав чьи-то другие яркие эмоции на краю своего сознания. Прислушавшись к ним, он понял, что это Хоранги, охваченный азартом дикой охоты, кого-то преследовал в лабиринтах коридоров на несколько этажей ниже. Чёрт, не было никаких сомнений, кого с таким задором мог преследовать мутировавший парень. — Я должен их остановить, — скрипнув зубами, твёрдо произнёс шотландец. «Ты можешь спасти их», — прошептала тьма, оплетая его мягким покрывалом, прижимаясь к телу как второе сердце. «Стань больше. Стань сильнее. Возьми то, что принадлежит тебе по праву.» — Что… что нужно сделать? — парень почувствовал, как по спине пробежал электрический разряд. Воздух наполнился жужжанием — словно рой ос заполнил комнату, невидимый, но осязаемый. «Откройся. Прими. Позволь нам…» Щупальца сомкнулись вокруг его головы, мягко, словно пуховое одеяло. «…стать тобой.»