Часть 5

Круг замкнулся, начиная движение с самого начала. Решение, принятое Нилом, вернуло желание жить и блеск глазам, ранее почти полностью потухшим. Теперь одна единственная цель заполонила его голову, и жизнь становилась чуть менее невыносимой. По крайне мере он успеет сделать хоть что-то, что облегчит дальнейшую работу «Лисам», да и сможет отомстить. Это вселяло в него неподдельную мотивацию завершить начатое до конца. Жертва Эндрю никогда не будет забыта, как и его существование. Непростое это дело — подготовить план по устранению такого важного члена семейства, как Рико. Пусть он находился на самой низшей ступени их клана и был всегда на грани, всё равно оставался Мориямой. Поэтому Нил не мог в тупую добраться до него и удушить голыми руками: Рико тоже был не дурак, и после того, как Нил заново научился понемногу употреблять пищу и набрался сил, перестал оставаться с ним один на один. Может Ворон чего-то ждал или обдумывал, но Джостену было плевать на это — тот всё усложнял и портил заранее разработанный план. Приходилось подстраиваться под все непредвиденные условия, что сильно откладывало смерть Рико. И выводило Нила из себя. Устав от того, что у него не получалось зажать Рико где-нибудь в безлюдном коридоре, Нил плюнул на это и временно отодвинул месть на второй план, решая действовать с другой стороны. Периодически от разных Воронов слышались обрывки информации о «Лисах» и сопротивлении, и Нил пытался собрать их воедино в одну слитную картину. После смерти Эндрю они не прекратили свою деятельность, что очевидно: Миньярд был одним из важных командиров, но не единственным, и запущенный им двигатель сопротивления не мог так просто заглохнуть. «Лисы» продолжали совершать налёты, диверсии и взрывы, подрывая влияние семьи Морияма как на легальный, так и на подпольный бизнес. Много всего удавалось выцепить из разговоров сокомандников, но не то, что Джостену было нужно. Он ждал новостей об Аароне, который должен был занять место своего брата и начать организацию новой атаки на Эвермор. Собственно Нил ожидал, что он, как и Эндрю, попытается с ним связаться при помощи писем, но время шло, а от Аарона не было никаких известий. С горечью понимая, что он всё-таки остался здесь один, Джостен перестал ждать второго Миньярда и решил делать то, что считал правильным. Вряд ли он сделает сопротивлению хуже, если попробует убить Морияму — авось, у него это и получится... В случае успеха, он нехило поможет Аарону. А там пусть уже продолжают без него. Тренировки должны были стать тем местом, где Нил мог подцепить Рико и попробовать хоть как-то уболтать его, а затем совершить месть. Но Морияма был слишком хитрый и изворотливый, как уж на сковородке, и достать его не удавалось даже на поле. Судя по внешнему виду Рико, на лице которого появились чёрные круги не меньшее, чем у Нила, он был настолько загружен проблемами и делами семьи, что ему явно было не до Джостена — он даже перестал смотреть в его сторону, — и иногда, что более удивительно и неслыханно, стал пропускать сами тренировки, в лучшем случае появляясь там на несколько минут. Стоило бы порадоваться, насколько хреново идут дела у чёртовой мафии, но было не до этого — как в таких нереальных условиях можно было перехватить Рико? Нилу приходилось напрягать мозг, чтобы решить столь сложную головоломку. Пока что у него это абсолютно не получалось. Рико был продуманным, не глупым и осторожным. А ещё ужасно трусливым. Не добившись никаких результатов, спустя две недели бессмысленных попыток поймать своего мучителя Нил решил всё же попробовать связаться с сопротивлением. Не желая терять и так драгоценные дни, он стал ещё активнее ошиваться по коридорам, когда его выпускали, и стоять рядом со членами команды, пусть и получая от них неприятные комментарии и угрозы, и игнорируя их более чем полностью. Вполне возможно его странное поведение стали замечать: из-за этого в комнату Джостена всё чаще приносил еду Кэмерон, который вызывал у парня противоречивые чувства больше, чем другие. В открытую Ворон так ни разу и не сказал, что он двойной агент, и даже не намекнул, но Нил продолжал за ним пристально наблюдать, не понимая, можно ли ему доверять или нет. Кэмерон стал разговаривать с ним всё дольше и дольше, спрашивать про его самочувствие и уточнять, не хочет ли он ему что-либо сказать. Это становилось настолько очевидным, и от этого ещё более подозрительным, что у Нила уже начинала кружиться голова. Ему одновременно и хотелось открыться хоть кому-то, кто не вызывает у него отвращения, но так же что-то внутри, некая чуйка не давала совершить признание. Сам себя не понимая, Нил стойко держался и отрицательно мотал головой на вопросы «Может, я могу тебе как-то помочь?» или «У тебя есть, что мне рассказать?». При всём участливом выражении лица Кэмерона, его внешней заинтересованности в жизни Нила, от него почти незаметно веяло скрытой фальшью. И Джостен улавливал этот лёгкий неосязаемый шлейф. Получая от измученного, но не сдавшегося парня отказ за отказом, Кэмерону, казалось, было всё равно. Он просто понимающе кивал и через какой-то промежуток времени покидал Нила, стараясь напоследок дружелюбно похлопать его по плечу. И вскоре Джостен понял, что готов сдаться, несмотря на странную ауру, исходящую от Кэмерона, да и желание связаться с сопротивлением было до того сильно, что сдержать его становилось почти невозможно. Полностью готовый начать нелёгкий разговор, он тщательно продумывал всевозможные детали и то, о чём стоит сказать в первую очередь: именно в этот момент к нему неожиданно пустили Жана. Впрочем, Нил не стал жаловаться на любезный подарок судьбы и радостно встретил напарника, уступая ему его личное место на его кровати. Они не виделись наедине уже приличное количество времени, и Нилу хотелось многое рассказать другу, поделиться мыслями и размышлениями, — тем более лицо Моро в очередной раз пестрило свежими царапинами, а под скулой наливался фиолетовый фингал, который Джостен хотел помазать восстанавливающей мазью, — но Жан не дал сказать ему ни слова, будто пытаясь прикрыть рот: — Не говори ничего лишнего, пожалуйста. Сейчас не подходящее время и место. Таинственно замолчав, он кинул взгляд куда-то за спину Джостена, и от догадки, на что он смотрит, по спине побежали мурашки и потёк холодный пот. Тайник! Почти наверняка Жан пялился именно туда, где под дощечкой должны были лежать письма Эндрю. Правда Нил после того, как получил обратно своё письмо, даже не проверял тайник, понимая, что Рико мог все эти письма забрать, а если и нет, то смотреть на них было попросту невыносимо. Но Жан не мог о них знать! Никто не должен был догадаться! Тогда почему он так затравлено посмотрел именно в ту сторону? — Что случи... — Моро дёргано замотал головой, не давая Нилу закончить фразу. Он что-то отчаянно скрывал, и Джостен решил ему довериться, хотя сделать это было сложно из-за такого подозрительного поведения. Если не Жану, то кому ещё доверять в этом гиблом месте? Моро начал говорить о простых вещах, никак не касающихся непосредственно лично их: экси, новый сезон и том, как он переживает о своих не до конца заживших пальцах. Нил слушал его вполуха, полностью теряясь в собственном непонимании. Зачем Жан нёс этот бред с постоянно бегающими глазами, словно боялся чего-то или кого-то, кто незримо смотрит на них из темноты? С каждой минутой, проведённой с ним рядом, он становился всё напряжённее и даже в лучшем друге стал видеть угрозу. До последнего не хотелось верить, что Жан может быть предателем, и, когда он почти смог успокоить своё внутреннее чутьё, Моро замолчал и заметно тише сказал, придвинувшись ближе: — Слушай, всё не так, как тебе может казаться. Не верь своим глазам. Верь только giftzwerg. Нил непроизвольно резко отстранился от него, чуть не упав с кровати. Воспоминания лавиной обрушились на тяжёлую голову, прокатываясь волной по нервам: он раньше так называл Эндрю в те моменты, когда Миньярд максимально выводил его из себя, но об этом никто не мог знать! Тогда откуда Моро было это известно? Или это случайность? Чему же на самом деле можно было верить, если всё вокруг становится не тем, чем было до этого? Заметив большие глаза Нила, в которых плескалось невысказанное сомнение и не скрываемое подозрение, Жан нервно сглотнул. — Я не прошу твоего доверия. Верь только ему. — Кому — ему? — наконец ожил Нил, не зная, что ему делать: вцепиться в Моро и жёстко потребовать ответы, или выгнать его взашей. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, Жан! — Понимаю, — почти беззвучно прошептал Моро. — И ты тоже. Он говорил, что ты поверишь. В груди так громко забилось сердце, что Нил испугался — вдруг его кто услышит за пределами комнаты? И тогда им обоим несдобровать. Все знали, что у изгоев не было особой причины для радости. И даже сейчас, когда необычное чувство неизбежно охватывало Нила полностью, он до конца не мог поверить и продолжал сомневаться: — Что ты, чёрт побери, несёшь?! Как я могу ему верить? Он ведь умер, Жан, на моих глазах! В ответ Жан только отрицательно повертел головой и сжался ещё больше, переживая о чём-то своём. Нилу хотелось обнять его, пожалеть, узнать, почему же он так сильно переживает, и причём тут вообще Эндрю, но червяк сомнений, поселившийся в его сердце, не давал ему ни на секунду забыть: а вдруг Жан стал врагом? Можно ли ему верить? Моро никак не подтверждал свои слова, но откуда-то знал кличку Эндрю. И узнать он её мог лишь от... — Скажи, пожалуйста, — в безутешной надежде, вспыхнувшей в нём ярким пламенем, Джостен взял лицо Жана в свои ладони. — Как я могу ему верить, если он мёртв? Это ведь невозможно. Жан глубоко вздохнул, тяжко выдохнул и снова покачал головой. Чего же боялся его друг Нил так и не смог узнать, потому что Моро нежно высвободился из его рук и, вставая, сказал по-французски: — Нет ничего невозможного для любящего сердца. Догадка озарила лицо Джостена, заставляя его одновременно вспыхнуть ярким сиянием, а так же пережить мимолётный страх, обернувшийся слабой надеждой — Эндрю может быть жив. Может быть и так, что Жан сейчас обманывает его, пытается ввести в заблуждение, вынуждая поверить чуть ли не в чудо. Такое могло быть, но... Нил хотел верить в них. И, пусть Жан говорил исключительно об Эндрю, в него Нил хотел верить тоже. Даже если по итогу он окажется мерзким и отвратительным предателем. Он был его напарником. И другом. — Я понял, — он проводил вставшего с кровати Жана взглядом. Когда друг оказался возле двери, он не выдержал и спросил, переходя на французский. — Кэмерон. Ему можно доверять? Плечи Жана осунулись ещё сильнее, но через секунду он выпрямился, открывая дверь: — Тот, кто всё знает, сам к тебе придёт. Кэмерон — лишь паук, что плетёт свои сети. Нил удивлённо посмотрел ему вслед, в голове прокручивая странные фразы друга. Ничего не понимая, что тот сейчас нёс и зачем, парень задумался, вспоминая лицо Моро перед собой. Настолько испуганного, подавленного и волнующегося Жана он видел впервые. Конечно, в Гнезде ему было совсем туго, но, даже находясь почти при смерти, в нём не было столько страха и переживаний. Да и Нил, не будь дураком, понял, что тот говорил всякими загадками не просто так. Он скрывался от кого-то. И, быть может, за ним следили в этот самый момент? Тайны, преследующие Жана, волновали его ум, но всё-таки не думать об Эндрю он не мог. Переключившись на мысли о своём любимом, его душа наполнилась теплом до самых краёв, и что-то внутри нежно затрепетало, обдавая волной неконтролируемого волнения. Ему было страшно поверить в то, что Эндрю жив. Даже на секунду отдаться этой, возможно, лжи, ведь если это неправда, он окончательно умрёт. Не физически, а душевно. Не сможет пережить настолько сильный удар, понимая, сколь близка была его мечта, цель всей его жизни. И если он заново потеряет её... Нет, после такого никто бы не смог ещё раз подняться. К сожалению, гулко бьющееся сердце не желало слышать доводы разума и стучало неровно, побуждающе, и при этом радостно. Эндрю жив! Его храбрый воин продолжал бороться, несмотря ни на что, и, что самое главное, жил! Но кто же тогда умер на его глазах, а потом его части тела упаковали в ту самую коробку? Это определённо точно не было сном, не было игрой разума. Миньярд умер в ночь нападения на Гнездо. Но какой из Миньярдов это был? Боже, всё было так просто. Почему он сразу не догадался? Решил, что никогда в жизни не сможет перепутать братьев, поэтому искренне верил, что видел тогда Эндрю. Но что, если это был Аарон? Подобрав под себя ноги, Нил попытался вспомнить события той страшной ночи. Если так подумать, чувствовал он себя максимально хреново после жёсткого избиения Мориямой, и видел всего-то одним мутным глазом. Ничего удивительного, что он мог спутать Аарона с Эндрю. А голос... Нил попытался вспомнить, слышал ли он низкий голос Эндрю, который отличался от остальных, и понял, что слышал только Рико, его резкий и грубый тон. Всё наконец встало на свои места, а нужно-то было всего ничего — услышать нужные слова от Жана и поверить, что всё может оказаться правдой. Поверить в Эндрю, как он сам того хотел. Радостное настроение, что переполняло Нила, омрачилось пониманием, что, пусть Эндрю не умер, вместо него пожертвовал собой Аарон. Раньше они с Нилом не особо ладили, но уже давно находились в хороших отношениях. Да и как могло быть по-другому, если Аарон рисковал собой вместе с Эндрю ради него? И сделал всё, что было в его силах, чтобы спасти любимого своего брата из жуткого плена. Нил почувствовал фантомные прикосновения рук Аарона, обнимающих его за несколько минут перед смертью, и испытал смешанную гамму чувств: радость, что это оказался не Эндрю, и щемящую тоску от того, что близкий человек, пытающийся его спасти, бессмысленно отдал за него свою жизнь. Стало стыдно на мгновение. Затем его переполнила лавиной хлынувшая злость, перерастающая в холодную ярость. Морияма не мог не знать, что это был не Эндрю. Он знал. «Я буду убивать его медленно... перед тем, как перерезать глотку», — слова пьяного Рико вспыхнули в памяти выжженным пеплом, подтверждая раннее выдвинутую догадку. Тогда Морияма думал, что Нил его не слышит, поэтому позволил себе намного больше и болтал своим пьяным языком всякое, что начало приобретать смысл. Слишком быстро Рико убил Миньярда, хоть и обещал, что будет долго его мучить. Вывод напрашивался сам: Ворон сразу узнал в близнеце Аарона, но, избавившись от него, решил воспользоваться шансом и запудрил Нилу голову. Непонятно только, на что он рассчитывал, ведь Нил всё-равно рано или поздно узнал бы правду. Наверное, он просто тянул время. Кто знает, что творится в его безумной голове? Джостена тошнило от одной мысли об этом. Планы и желания Мориямы его абсолютно не интересовали. Выдвинутую теорию нужно было подтвердить. Пока Нил не знал, как, но решил всё-таки довериться Жану, пусть тот просил этого не делать, и вёл себя тихо, ожидая, когда к нему придёт настоящий двойной агент «Лисов». Моро напрямую не сказал, но намекнул, что это был не Кэмерон. Казалось, что других кандидатов на эту роль попросту не существовало. Но Нил уже не верил ничему — ни своим глазам, ни своим мыслям. Лишь своему шестому чувству, которое с самого начала трубило о том, что с Кэмероном что-то не так. А тот, как назло, ещё сильнее активизировался и пытался войти к Нилу в доверие. Если раньше он не чувствовал в этом сильного подвоха, то после слов Жана ему казалось, что во всех словах Ворона, его действиях и выражении лица скрывалось нечто опасное, злое. И ранее дружелюбная улыбка маскировала хищный оскал и острый изучающий взгляд, который он всячески скрывал. Помня о том, что нужный человек сам к нему придёт, Нил не поддавался на добрые слова Кэмерона и терпеливо ждал. Вскоре его терпение сполна вознаградилось: через три дня после визита Жана завтрак ему принёс тот, на которого он мог подумать меньше всего. Двойным агентом оказался Брэйден Уильямс. Брэйден был одним из двух Воронов, максимально приближенных к Рико — вторым был Кэмерон — и именно его Нил никогда в жизни не смог бы заподозрить в предательстве. Брэйден всегда исправно выполнял задания Мориямы, никогда не пытался выйти с ним на контакт, и, как Джостену помнилось, несколько раз сам прописывал ему знатных звиздюлей. Идеальный шпион, молчаливый и послушный. Тот, кто вызывает меньше всего подозрений. Наверное, таким и должен был быть изворотливый агент. Если на это задание его завербовал Эндрю, что ж — у Миньярда определённо точно была профессиональная чуйка. И намётанный взгляд. Никак не показывая, что он догадался, Нил продолжал читать книгу, но глазами чутко следил за всеми передвижениями Ворона. Брэйден поставил тарелку на тумбочку, сам сел рядом так непринуждённо, будто каждый день болтал с Нилом об очередном чемпионате по экси. Что выглядело абсурдным: Джостен у себя его почти не видел. За последний год можно было по пальцам руки пересчитать, сколько раз приходил Брэйден. Но его действия только подтверждали, что пришёл он не просто так. И Нил был к этому готов. — Ты понял, кто я? Нил чуть заметно кивнул, не отрывая взгляд от книги. Ворон хмыкнул и продолжил. — У нас не так много времени. Иначе меня могут в чём-нибудь заподозрить. Спрашивай. — Что? — Нил продолжал читать книгу, не понимая, что он читает. — Почему  я должен тебе верить? — А ты не должен, — по движению чужого тела Нил понял, что Брэйден принял более расслабленную позу. — Не верь никому. Кроме него. Ты же помнишь? — Да. Помнил. И попробовал довериться Брэйдену, понимая, что ставит на кон всё. — Почему именно ты? А не Кэмерон? — Вот и Рико так думал, — от удивления Джостен оторвался от текста и посмотрел на Брэйдена, который широко ухмыльнулся. — Уинтер просто играл свою роль. У него была задача — подружиться с тобой. И узнать все тайны, чтобы потом передать информацию Рико. — Понятно. А Морияма тебя не?.. — Нет, — опередил Брэйден. — Он меня не раскрыл. Да я бы и дальше притворялся, но время вышло. Пора начать действовать. Нил не стал уточнять, что грядёт, а решил поинтересоваться состоянием Жана: — Что случилось с Жаном? Почему он так странно себя ведёт? — Моро-то? Он опять параноил? — приподнял бровь Ворон. — Не знаю, наверное, да? Сложно сказать, что с ним происходит. Кинув взгляд на циферблат часов, Брэйден помассировал виски пальцами: — Я ему говорил, что он не виноват. Но он меня не слышит. Вот и боится, что снова подведёт тебя. — Меня? — по глазам Нила Брэйден понял, что тот ничего не понимает, и поспешил ему объяснить: — Помнишь, у него все пальцы были перемотаны? — Нил утвердительно кивнул. — Так вот, это не Рико его наказал. А Кэмерон. Пытался выбить у него информацию о сопротивлении, подозревая, что он может что-то знать. Но калечить его он не мог — Морияма запретил. В любом случае, у него ничего не вышло. Жан крепкий орешек и не выдал ни тебя, ни членов сопротивления. И ничего не сказал про твой тайник. — Мой... что? — дёрнулся Джостен, принимая настороженную позу. — Откуда он знает о нём? — Ну, ты вряд ли помнишь, но ты сам о нём ему рассказал. Однажды, когда ты был под наркотиками, Жан пришёл к тебе, и ты проболтался о тайнике, показав, где что. А когда Кэмерон узнал о нём тоже, Жан подумал, что это он во всём виноват. От обилия новой информации у Нила начинала кружиться голова. Всё казалось таким нереальным, и Брэйден, оказавшийся агентом «Лисов», совсем не внушал доверия. Слишком много всего произошло, делая Нила подозрительным и холодным — тяжело было заново научиться верить людям, когда со всех сторон ты получал лишь бесконечные удары, и сердце, облитое кровью, уже не хотело испытывать очередной нож в спину. Но ему нужно было в последний раз позволить себе ненадолго довериться почти незнакомому человеку, от которого теперь зависела его жизнь. Было непросто. Но необходимо. Нил перевёл твёрдый взгляд на парня, больше его не отводя. — Допустим, так и было. Причём тут Жан? Ты ведь сказал, что он не проболтался Кэмерону о тайнике. — Я ему говорил о том же, — Брэйден заметил вспыхнувший огонёк в глазах Нила и удовлетворенно это отметил про себя. — Но он меня не слышит. Думает, что на нём жучок или что-то, что может записывать его разговоры. Вот и боится теперь сказать то, что может компрометировать «Лисов» или навредить тебе. — Но с чего он вообще это решил? — всё так же не мог понять Нил. — Я понятия не имею, почему он сделал такой вывод. И почему решил, что Кэмерон узнал о тайнике от него. А на самом деле он увидел, как ты ставил метки в душевой, и донёс Рико. — Вот откуда он узнал, что планируется нападение... — задумчиво пробормотал Джостен, а Брэйден продолжил. — Да, Морияма догадался быстро, кому ты мог оставлять тайные знаки. И подослал Кэмерона, пока ты был на тренировке, обшарить твою комнату в поисках тайника, — заметив, как побледнел Нил и поджал губы, прикусив зубами, поспешил закончить: — Слушай, я понимаю, что ты сейчас сжираешь себя из-за своего прокола. Но ты не виноват. Кэмерон всё равно нашёл бы твой тайник, раз Рико уже точно знал, что ты что-то от него прячешь. Это было всего лишь вопросом времени. — Да это не важно! Может, они бы не успели отыскать письмо до нападения, если бы я получше его спрятал! Да ещё и дату написал по дурости... Сжимая пальцы в кулаки, Нил набирался стальной решимостью, чувствуя, как кровь закипает в венах, а голова по странному становится ясной: — Почему ты не забрал эти письма? Не уничтожил или перепрятал? — Я не мог себя раскрывать, — пожал плечами Брэйден. — Ты не знаешь, но за тобой усиленно следят. Намного сильнее, чем за Жаном. Поэтому, сделай я нечто незапланированное, Рико меня тут же раскусил. Он ведь знал, что в Гнезде завёлся шпион. Я и сейчас нахожусь здесь только потому, что он дал мне задание — заставить тебя говорить. Пальцы сжались ещё сильнее, а ногти впились в ладони чуть ли не до крови. — Они убили Аарона. Эти твари и блядский Морияма. А ты... Был там? — Да. Я был там, — тихо прошептал Брэйден, и Нил заметил в его глазах столько боли, что не решился продолжать эту тяжёлую тему. Судя по всему, Брэйдену было намного больнее, чем ему. На непродолжительное время они замолчали, думая о своих утратах и том, сколько всего они пережили за эти два с половиной года лишений и бесконечных испытаний. Каждый по-своему, но они мучились, страдали и неизменно боролись. И конец был уже близко. Нил осознал это, когда Брэйден передал ему последнее письмо Эндрю, спрятанное в маленьком конверте. — Вот, — сказал Ворон. — Прочитай. Он сказал, что ты всё поймёшь. Вытащив белоснежную бумагу, в глаза сразу бросились размашистые буквы, закруглённые в уголках, написанные почерком Эндрю — все сомнения окончательно рассеялись, оставляя после себя мягкое послевкусие счастья, отчего даже руки слегка затряслись. Прости меня. Я не мог посылать тебе письма, слишком опасно. Мы отомстим за всех, пришло наше время. Через два дня мы нападём на Гнездо в полном составе, будь готов. Попрошу тебя об одном — задержи Морияму у себя как можно дольше, и тогда у нас всё обязательно получится.

Больше никаких отговорок. Я спасу тебя, мой бегунок.

— «Задержи Морияму»... — вслух прочитал Нил, переводя взгляд с письма на Брэйдена. — То есть, мне надо задержать его перед началом атаки? — Да. У тебя получится? Нил снова посмотрел на слова, написанные Эндрю, раздумывая. — Не знаю. Но я сделаю всё, что смогу. Выбора ведь у нас больше нет, так? Брэйден положительно кивнул. — Да. Я буду следить за вами, и, если у тебя не получится, заставлю Рико прийти к тебе самому. Я больше не подведу Эндрю. «Как и Аарона», — читалось в его многозначительном молчании, и Нил, так же молча, принял помощь, закрывая глаза. Ему стоит о многом подумать и подготовиться к будущей операции. Эндрю прав — пришло время «Лисов». Последний шанс отомстить, сделать так, чтобы восторжествовала справедливость. Возможность, которую они не имели право упустить. Все вместе, одним порывом встать и, если будет нужно, отдать свою жизнь в борьбе за свободу. Вороны должны были умереть, как и всё чёртово семейство Морияма. Когда Брэйден ушёл, разорвав перед этим письмо на мелкие кусочки, Нил прислонился спиной к стене и погрузился в чертоги разума, раздумывая, что ему нужно будет сделать. В целом его физическое состояние стало намного лучше, чем было до этого, даже нос уже не сильно беспокоил, отзываясь периодической глухой болью. Прошлые синяки почти исчезли, после употребления пищи силы так же вернулись. Руки-ноги на месте, всё более-менее функционировало. В этом плане он был полностью готов к битве. Оставался Морияма. С ним всё будет намного сложнее. Нил и не помнил, когда видел его в последний раз, что уж было говорить об их встречах наедине! Рико избегал его, что очевидно, и выловить его становилось весьма сложной задачей. Но вариантов других не было: Нилу придётся попробовать его поймать. И хорошо, что в этом трудновыполнимом задании он теперь не один. Агент «Лисов» обязательно прикроет ему спину, что радовало. К сожалению, как бы Нил ни пытался, завладеть вниманием Мориямы у него не получалось — чтобы не вызывать подозрений, он не пытался настойчиво разыскать Рико, а просто ходил, как и раньше, на тренировки, пытаясь после них подловить парня в душе. Всё тщетно, только настроение себе портил. Вороны, почувствовав исходящее от него возбуждение, активизировались ещё больше и издевались над ним с Жаном, как никогда до этого. Но парни держались достойно, ничего не боясь и защищая себя до последнего, а Джостен же, зная о Брэйдене, очевидно замечал его помощь и поддержку. Он ничего им не говорил, близко не подходил, держась преимущественно рядом с Рико, но вовремя мог подставить обидчику Нила незаметную подножку, или «случайно» врезаться в одного из Воронов плечом во время игры, со всей силы прижав того к корту, если он позволял себе лишнее в сторону Жана. Мысль, что они не одни, грела душу настолько, что Нил еле сдерживал благодарную улыбку, когда Брэйден проходил мимо, но всё же отворачивался и продолжал заниматься своим делом. Для других ничего не должно было поменяться, и лишь они втроём знали настоящую правду. В попытках заманить Рико к себе дни пролетели незаметно. На исходе второго дня Нил забеспокоился, панически размышляя, что ему делать. Если он не выполнит просьбу Эндрю, что тогда? Страх пронзал его насквозь, перехватывал дыхание и внушал ему чувство вины за ещё один возможный провал. Один раз он умудрился подставить Миньярда, и за эту ошибку будет расплачиваться вечность, поэтому не имел право облажаться повторно. Но самому идти и искать Рико было опасно и не имело смысла — может, стоило довериться Брэйдену? С тяжестью принимая, что ему придётся отдать всё в руки агента, он сходил в душ и стал ждать неизбежного. И встреча с его судьбой не могла не произойти. Нил понял это, услышав шаги рядом со своей дверью. Он узнал бы их из тысячи. Это был Рико. Тихо скрипнула дверь, затем почти бесшумно закрылась. Ключ повернулся в замке. Рико стоял на пороге и не торопился подойти, а Нил молча смотрел на его осунувшееся лицо и огромные круги под глазами. Морияма выглядел весьма хреново и даже не скрывал этого, вызывая у Джостена двоякие чувства. Впервые он видел настолько усталого и нерешительного капитана, что одновременно радовало и заставляло напрячься. Нехорошо. К Рико в обычном состоянии он давно привык, а вот что ждать от него в этом случае, было неясно. И ещё страннее стало, когда Ворон сделал наконец к нему пару шагов, но не улыбнулся в своём кривом оскале, а только сел рядом, не пытаясь дотронуться: — Если ты хочешь попробовать меня убить, самое время. Ничего не делая, Нил продолжал на него пристально смотреть. Это была очевидная провокация, на которую он не поведётся. Рико, подождав, кисло ухмыльнулся. — Ясно. Что ж, у тебя всё равно не было шансов. Как и у меня. Он откинулся назад, укладываясь локтями на кровать. Для Нила его поведение казалось безумным — он не пытался ударить его, привязать к кровати или опоить наркотиками. Теми самыми, что уже вызывали ломку, но пока что Нил мог с нею бороться. Поэтому и боялся, что Морияма заново введёт в него дозу, но он ничего не делал. Казалось, он пришёл, чтобы тупо посидеть рядом. И поговорить. Сделать то, что от него никто не ждал — выговориться. — Ичиро не ставит на меня. Если я провалю его задание, то он меня убьёт. Ты счастлив это услышать? Нил ответил не сразу, прожигая в его голове дырку. Но Рико в ответ ничуть не смутился, пожирая лицо напротив. Взяв себя в руки, Джостен выдохнул: — Ага, безумно. — Не радуйся особо, — Рико продолжал лишь смотреть, перебирая пальцами ткань. — Я не планирую сдохнуть в ближайшее время. А даже если Ичиро меня шлёпнет, ты умрёшь следом за мной. Твои неудачники не смогут победить, не надейся на них. Никто тебя не спасёт. — Зачем ты здесь? — перебил его Нил. — Чтобы сказать мне всю эту хрень? Ожидая от Мориямы вспышку гнева за столь наглое поведение, по итогу получил уныло поджатые губы, а после тяжкий вздох. Тёмные глаза Рико стали ещё чернее, но в этот раз не из-за переполняющего голову гнева. А из-за чувства, похожего на... тоску? — Мне всё равно уже не выкарабкаться. Пусть не физически, но душевно, я давно умер. Сгнил в тюрьме, в которую сам же и попал. И всё из-за тебя. Потому, что забрал тебя к себе. Я ненавижу тебя, Натаниэль. Так сильно, что готов сломать тебе шею в любой момент. — Нил никак не отреагировал на его слова, и Рико перешёл на грубый шёпот. — И в то же время я не хочу отдавать тебя никому. Ты только мой. Моя душа стала чёрной, как смоль, за эти два с половиной года. И причина этому — ты. Слова Рико были странные и ужасные, он путался в собственных мыслях и моментами нёс полнейший бред, но внимательно слушающий всю эту ересь Нил начал понимать своего горе-хозяина. Как же Морияма сам этого не понял? Или притворялся до последнего, не желая принять истину? Впрочем, и Нил не горел желанием это понимать, а уж тем более принимать, но сказанного не воротишь. Испытывая лютое отвращение к одной этой мысли, он понял, почему Ворон вёл себя с ним столь странно: бил, но при этом самолично мыл его покалеченное тело и убирал за собой; насиловал, но другим запрещал это делать; издевался, но всё равно ставил его выше Жана, не позволяя никому делать Нилу больно. Он звал его нулём, отбросом и неудачником, скрывая свои истинные чувства, гнилые, как он сам. Рико любил его, любил так, как только могла его больная и искалеченная голова. Грязно, болезненно, изломанно. Но то, что это была влюблённость, отрицать не имело смысла. Внутренне содрогаясь от осознания раскрытой правды, Нил сделал несколько быстрых вздохов, успокаивая ускорившийся пульс. Да, это неприятно. Но данной информацией необходимо было воспользоваться. Раз Морияма так сильно любит его, что ж — ничего не оставалось, как подыграть ему. Как же это было мерзко... Совсем недавно он яростно сопротивлялся, не позволяя дотронуться до себя без боя, но сейчас должен был действовать абсолютно противоположно. Завлечь Рико, да так, чтобы тот не почувствовал от него фальшь. И сделать это, еле сдерживая приступы тошноты, оказалось весьма трудной задачей. Единственная мысль подпитывала его, делала сильнее: «Эндрю нуждается во мне, а Брэйден сделал всё, чтобы Морияма пришёл в мою комнату. Нельзя их подвести». А значит, пора забыть о себе и делать то, что нужно. Без раздумываний. Без сожалений. Вскинув голову, он гордо выпрямил спину и кинул на Рико надменный взгляд, показывая своё внутреннее превосходство над ним: — Я никогда не буду твоим, потому что принадлежу Эндрю. И не важно, мёртв он или нет. С каждой секундой, пока Нил говорил, Морияма становился всё мрачнее и мрачнее, а в конце и вовсе не выдержал и схватил парня за плечи, исказив лицо в злой болезненной гримасе. Нил снова подивился, увидев впервые в глазах Рико боль, перемешанную с искрящейся ненавистью, но продолжал сохранять неуступчивый внешний вид. Игра началась, механизм был запущен. Пути назад не существовало. Теперь всё зависело только от реакции самого Рико. А он, нависнув над Джостеном, сжал его плечи ещё сильнее, царапая кожу. Ему нужно было почувствовать власть — думал, что тот привычно будет ему сопротивляться. И изрядно удивился, когда этого сопротивления не последовало. Нил лежал на кровати, не пытаясь оттолкнуть или вырваться из сильной хватки, а лишь смотрел своими голубыми глазами в тёмные напротив. Изучал. Прошибал до дрожи. И почти не моргал. Его голос был тих, но наполнен таким количеством власти, что даже Морияма не сдержался и шумно выдохнул: — Ты хочешь доказать обратное? Попробуй, если думаешь, что сможешь. Кажется, это успех. Рико сначала задумчиво подзавис, проводя взглядом по лицу Нила, его шее, торсу и снова возвращаясь к манящим голубым глазам, как будто впервые его видел, и через секунду начал действовать: убрав руки с плеч, переместил одну на скулу, а другой медленно прошёлся по груди, заставив Нила покрыться мурашками вдоль позвоночника. Тёмными зрачками Морияма впился в его губы, подаваясь чуть ближе, а Нил смотрел на него в ответ, словно ждал момент их соприкосновения, облизнув верхнюю губу. Непривычное развитие событий интриговало Рико, а Нил, безумно соблазнительный и в меру послушный, заводил до тягучего покалывания внизу живота. Он хотел его взять, сделать своим. И сегодня был уверен, что у него это наконец получится, раз Натаниэль не сопротивлялся. И судя по всему, сам того хотел. Дыхание Рико, горячее и колючее, Нил чувствовал на своих губах, а руки на своём теле, оглаживающие его в разных местах, но не царапающие, как раньше, а почти нежные. Казалось, что Морияма в принципе не способен быть нежным, но сейчас он был другим. Пугающее зрелище, но Нил вынужден был использовать это против него самого. И делать вид, что поддаётся ему, при этом оставаясь гордым и свободным. В голове крутились мысли, что это невыполнимо, но Рико пока не замечал его сомнения и делал всё сам, заворожённый их новыми взаимодействиями. Наконец опустив голову, он поцеловал Нила, прикусив нижнюю губу, и уже без грубостей скользнул языком в рот. Джостен закрыл глаза, представляя на его месте другого человека и сдерживая желание откусить ему язык. Нет, нельзя. Запах Рико охватывал его с головы до пят, было тяжело избавиться от навязчивой идеи оттолкнуть — вместо этого он прижался к нему сильнее, запуская руки под чужую кофту и оглаживая спину и острые лопатки. Так нужно. Нужно. Он справится. Оторвавшись от губ Рико, Нил слегка приподнялся и прижался к его уху, выдыхая слова, которые резали ему по сердцу, но наверняка понравятся Ворону: «Мне всегда нравилась твоя властность. Сделай меня своим». Чувствуя щекой, как тот широко улыбнулся, Нил окончательно ушёл в себя, чисто номинально пребывая в реальности. Теперь ему оставалось только играть роль — Морияму он распалил и завёл, он сам займётся остальным. Для них обоих это было в новинку, и Рико попросту не сможет проигнорировать заигрывающего с ним Джостена. И совершит свою самую роковую ошибку. Пульс стучал в голове, отдаваясь в запястья, когда Рико опустился ниже, то целуя, то кусая шею и оставляя на ней метки, а Нилу приходилось послушно поднимать подбородок, позволяя ему властно обхватывать кожу шершавыми губами. Рукой он вовсю орудовал в его шортах, и Нил молился всем богам, чтобы у него встал. Раньше Морияме было плевать, возбудилась его игрушка или нет, но сейчас это станет для него критично. Нил это понимал и боялся, что Ворон потеряет интерес, не увидев заинтересованности в его действиях, поэтому постарался максимально абстрагироваться от неприятных прикосновений и чужого запаха, представляя на его месте Эндрю. Его руки, его губы, его терпкий аромат дезодоранта и нечто сладкого, похожего на шоколад... И острый, но вместе с тем любящий взгляд. Все усилия были не напрасны, и с горем пополам пальцы Рико обхватили его возбудившуюся плоть, проходясь вверх-вниз грубыми подушечками. Дрожь побежала по бёдрам, пальцы на ногах нервно сжимались и разжимались от ненавистных прикосновений. Которые, по странному стечению обстоятельств, начинали даже возбуждать. Рико смог что-то в нём сломать. Не до конца, но маленькую брешь в его избитой душе он сделал. Отвратительно. Но Нил уже ничего изменить не мог. Сейчас это было ему на руку, а ненужные чувства пройдут со временем. Именно тогда, когда его руки, сомкнутые на шее Мориямы, почувствуют холодную кожу остывающего тела. А пока... Рико спустился в ласках ниже, резко сдёрнув шорты Нила вниз, и прикусил выступающую тазовую косточку, оставив там видимый след от зубов. Нил дёрнулся, прикрыв глаза рукой, но внутренне напрягся, не зная, что от того можно ожидать. Страх, перемешанный с желанием и отвращением переплёлся внутри в тугой узел, ставший болезненно ныть, стоило Рико взять его член в рот. От удивления Нил чуть с кровати не упал, еле удержавшись на месте и сдерживаясь, чтобы не смотреть вниз — свою реакцию он не мог предугадать, даже если таких ощущений он давно не испытывал. Морияма никогда не делал ему минет, неужели наигранная взаимность так его завела? Видимо, да. Оставалось подыгрывать, да так, чтобы не осталось никаких сомнений в правдоподобности происходящего. Стоны вырывались изо рта сами собой, почти не имитируемые, с каждым прикосновением языка к возбуждённой головке, резким движением губ по всей длине до самого основания, и так по кругу. Рико оказался неожиданно умелым любовником, который дразнил, заставлял прерывисто дышать и ласкал кончиком языка так приятно, что в голове мысли превращались в кисель. Пальцы Рико давно проникали внутрь, оглаживали сжатые края ануса и надавливали на них, раздвигая пошире, но Нил, которого впервые подготавливали к сексу, даже боли не чувствовал. Он бы вообще не хотел ничего не чувствовать, действуя на автомате, но глупая голова не давала ему так просто забыться, заставляя чувствовать каждое движение оголёнными нервами. И постанывать, лаская слух Мориямы, несмотря на пересохшее горло. Чувствуя свой предел, неожиданно быстрый, Нил слегка дёрнул бёдрами, а Рико, заметивший это, остановился и вынул член изо рта. Приподнявшись, он пристроился между чужих ног и убрал руку Джостена с его лица, желая видеть такие желанные голубые глаза. Нет, Нил не хотел на него смотреть. Но не мог оторваться от пожирающих тёмных ледышек, плескающихся в необъятном океане безумия. Рико стало слишком много в тесной комнате, он перекрывал собой всё. И проникал в такие отдалённые части души, которые раньше Нил надёжно от него прятал. — Твоё тело давно принадлежит мне. Сегодня я заберу твою душу. И мне не нужно никому ничего доказывать. Эти слова, кажущиеся обычными, прошлись по Нилу ледяным холодом, царапая изнутри ядовитыми гранями. Нет, не правда. Морияма никогда не сможет пробраться к нему в сердце, вытесняя от туда Эндрю. Ни за что. Пусть говорит что хочет — это всего лишь игра. Нил играл с ним, так же, как и он с ним, по своим собственным правилам, думая, что делает победный ход. Полная чушь, никто из них не выйдет победителем. Единственное, что было важно — время. А то, что он испытывает к Рико... Нил не хотел об этом даже думать. Это не была влюблённость. Или симпатия. Никакой интриги, лишь голый расчёт. И вынужденная необходимость быть рядом, обнимать и целовать того, кого он ненавидит всей душой. А после совсем по-больному тянуться к нему в поисках ледяных пальцев и доставляющего боль объятия... Продолжать мысль он не стал. Это был уже перебор. Вместо ответа Джостен вызывающе ухмыльнулся, прикрывая глаза, всем видом показывая, что он ни на секунду в чужие слова не верит. Дескать, докажи, что это не пустой трёп, а правда. И Рико повёлся на эту удочку, распаляясь сильнее от такой реакции. Облизнув губы, хищно улыбнулся, спускаясь взглядом по покрытой капельками пота фигуре вниз, где уже неспешно входил в узкий проход головкой. Согнув ноги Нила в коленях, он навалился на него всем телом, входя довольно быстрыми толчками, но всё равно будто намного бережнее, чем раньше. И в этот раз Нил мог сдержать волны нахлынувшей боли, которые до этого были просто невыносимыми. Нет, Морияма не стал вдруг нежным и чувственным партнёром, он был таким же грубым, резким и поспешным, однако в его движениях больше не было прежней агрессии. Вряд ли Ворон умел полноценно любить, но, очевидно, хотел быть со своим «любимым» более ласковым и делал это, как мог. Следил за глазами Нила, засматривался на приоткрытый рот и покусанные губы... Двигаясь в нём пусть и быстро, но осторожно. Словно хотел сделать приятно. Как будто ему стало не плевать на чувства и ощущения безвольной игрушки, тем самым заставляя Нила испытывать ещё большую ненависть в свою сторону. За то, что так и не стал для него отвратительным монстром. За то, что он к нему что-то чувствовал. Не любовь. Не привязанность. Что-то намного хуже, омерзительнее и чернее. Вскоре Нил впервые перестал чувствовать боль, заменившуюся на слабые отзвуки удовольствия, и перестал имитировать стоны, которые стали звучать натуральнее, потому что были настоящими. Его трогали там, где нужно, задевали все чувствительные места разом, давая то, что уже более двух лет было недоступно. Но он всё равно получал удовольствие не от действий Рико, обнимающего его за талию и целующего в место между мочкой уха и скулой — всё это время Нил думал только об Эндрю, представлял его на месте Мориямы, и только так мог дышать. Иначе он давно бы сошёл с ума от запаха, вкуса и прикосновений Рико, обжигающих, ненужных. Но, как оказалось, держа перед глазами образ Миньярда, можно было притворяться, что тебе приятно, что ты получаешь кайф от секса — и Джостен это делал, прогибая спину и тихо постанывая на ухо Ворону, похрипывающему в ответ и всё ускоряющему движения бёдрами. Изменив угол проникновения, Рико смог задеть какую-то точку внутри, отчего у Нила аж перехватило дыхание, а узел внутри живота сжался ещё сильнее. По телу пробежала дрожь, перерастающая в тягучую истому. Больше заставлять себя было не нужно, ему действительно нравилось. Он хотел кончить, молча умолял Морияму толкнуться глубже, проскользить по стенкам своим членом и ещё раз задеть то самое приятное место, от которого он с ума сходил. При этом продолжая думать только об Эндрю, не забывая о нём ни на секунду. Хорошо, что Рико не мог проникнуть в чужую голову и искренне верил, что это из-за него Натаниэль сжимается в наслаждении, что жаждет его прикосновений и хочет большего. Понимая, что это не может быть правдой, он наивно хотел верить в то, что он смог всё-таки пробить эти крепкие стены, забравшись в самые далёкие уголки его неуступчивой души и наконец вышвырнуть оттуда Миньярда, убивая все бессмысленные чувства к нему. И полностью заполняя пустое место собой, навсегда остаться для него единственным. Думая об этом, он перевозбудился до самой крайней точки, уже не толкаясь, а буквально вбиваясь в желанное тело на максимальную длину, сходя с ума от стонов Джостена и того, как он впивается ногтями в его спину от удовольствия... Морияма впервые чувствовал столько эмоций от секса. И более терпеть больше не мог. Ещё один толчок, один тяжёлый стон, и Рико кончил с низким рычанием, прикусив кожу на шее рядом с пульсирующей веной, утаскивая с помощью руки за собой и Нила. Но тот, никак себя не выдавая, не получил никакого удовлетворения от полученного оргазма, наоборот, ему стало лишь хуже. К сожалению, ничего поделать было нельзя, и Нил понимал, на что идёт. Пусть Эндрю сам попросил его удержать Морияму любыми способами, но ему казалось, что, трахаясь с Рико добровольно, он предаёт чувства Миньярда. И у него никак не получалось избавиться от этих мыслей. Стараясь загасить не вовремя вспыхнувшее в нём чувство горечи и стыда, он попытался заново забыться, когда Рико одним движением перевернул его на живот и прогнул ладонью в пояснице. Ворон хотел второй раунд, ему было мало. Пусть. Нилу нужно было как можно дольше продержать его рядом. И не важно, что в тот момент его душа разрывалась на части сильнее, чем за все прошедшие два с половиной года.