Глава 2: Встреча

«Леса полоса

На склоне горы, словно

Пояс для меча.»

Басё

      Склон быстро наполнялся слухами.              По правде говоря, что-то утаить на горе, полной подростков, только и мечтающих засунуть свой любопытный нос в сплетни, — было всё равно что ситом зачерпнуть воды. Не то чтобы кто-то пытался сокрыть информацию о впечатляющих новичках. Однако их образы очень быстро полнились слухами, одним краше другого, которые видоизменялись от пика к пику. На ЙиШу, знаменитом своим мастерством владения струнами и голосом, новичков награждали едва ли не божественными голосами и владением гуцинем. На ЦянЦяо — тем, что они умеют договариваться с растениями, чтобы те более эффективно лечили и росли быстрее. На БайЧжане же доминировали слухи о их невероятной силе и мастерстве, которые они, конечно же, получили от странствующего тёмного мастера.       Лю Цингэ было не до глупых сплетен, он не питал к ним никакого интереса. Но даже до него — только под утро вернувшегося с задания на свой пик — дошли шепотки про «змею ЦинЦзин». Ци Цинци, как главная по сплетням в секте, посчитала своим долгом рассказать ему, что не так давно, всего каких-то пару дней назад, на пик ЦинЦзин взяли новых учеников, и ей лично удалось их увидеть. Она во всех красках расписывала своё знакомство на занятиях с «Гадюкой Шэнь», пока Цингэ шёл отчитываться перед своим лордом. Оторваться от её навязчивого желания рассказать, что происходило на 12 вершинах, пока его не было, удалось только войдя в кабинет владыки.       Лю Цингэ не нужна была эта информация. Он с большой радостью выкинул бы её из головы, если бы в тот же день не встретил своих соседей по комнате, описывающих ученика в зелёных одеждах, по гадостливому характеру очень подпадающему под описание Ци Цинци. Он шёл как раз к себе в общежитие после отчёта перед лордом своего пика, когда его встретили Лао Фей с Цзин Юанем.       — Вырвать бы этой змеюке язык, да он изворотливый и не брезгует грязными приёмами! — сетовал Лао Фей, пиная камень ногой. Два его соседа по комнате были на пару лет старше него, однако их уровень развития был многим ниже, чем у Лю Цингэ. Однако он бы в жизни не поверил, что они бы проиграли какой-то малышне. О чём и поспешил им сказать.       — Лю Цингэ, ты не знаешь? — спросил его Цзин Юань, а потом хлопнул себя по лбу. — Точно, тебя же не было. Он примерно твоего возраста. Мелкая змеюка, не пойми чем понравилась лорду пика, хотя не обладает выдающимися талантами и навыками, а только поливает всех грязью и мусором. Так он ещё и приглянулся чем-то Юэ Цинъюаню, который от него не отлипает.       А вот это уже было интересно, старший ученик пика ЦюнДин был едва ли не осторожнее в выборе круга общения, чем он. Если он общается с такого рода человеком, то неудивительно, что на него обращают внимание. Лю Цингэ решил, что, если выпадет шанс, он обязательно должен лично увидеть змею ЦинЦзин.       К его сожалению, ему уже к вечеру удалось воочию увидеть Шэня. Лю Цингэ оказался на пике ЦинЦзин почти случайно, будучи отвлечённым разговором с Му Цинфаном, искавшим его. Он был так увлечён скорым заданием в лес к востоку от пиков, где, по его словам, цвело множество целебных трав от гриппа, что не переставал твердить своему шисюну о том, что им точно нужно остаться там на лишний день.       Му Цинфан всегда был увлекающимся человеком, не имея сильного интереса к владению мечом или Ци, он был интересным собеседником. Его завлекали, преимущественно, травы и новые целебные практики, но он никогда не отказывался и от ядовитых трофеев Лю Цингэ. Также он умел отлично готовить зелёный чай и рассказывать о подслушанных техниках. Так и завязалась их странная, непонятная со стороны, но крепкая дружба.       Хоть Му-Шиди и был лекарем, он всё же был искусным воином, и Лю Цингэ видел его навыки удержания строптивых пациентов или владения иглами. От одного воспоминания, как он год назад, порвав связки на ноге, осмелился противиться его рекомендациям и сойти с койки на тренировку, бросало в дрожь. Му Цинфан, умудряясь выглядеть безобидно, тем не менее безжалостно держал его обездвиженным несколько дней кряду, читая ему справочники по оказанию первой помощи при порванных связках. Из лазарета он вышел способным сам оказать помощь в подобном кому угодно.       Стоило им только ступить на пик, как он натолкнулся на одного из учеников в зелёных одеждах. Лю Цингэ хотел было извиниться, когда зелёные глаза впились в него шипами. В этот момент он уже понял с кем именно столкнулся.       — Прошу прощения, — пропел обманчиво мягким голосом юноша. Его поза была расслабленной, однако полный ненависти, презрения и насторожённости взгляд не давал и шанса подумать, что он безобиден. — Я надеялся, что у учеников БайЧжаня есть глаза, чтобы не сбивать людей, пока они идут. Моя ошибка, впредь буду уступать дорогу калекам.       Кровь в жилах закипела в одно мгновение. Он готов был признать вину до того, как этот выскочка начал говорить. Он попытался просто молча пройти мимо него, но новый ученик не давал пройти.       — Ой, — Шэнь сделал вид, словно ему больно смотреть на него. — Что такое? На БайЧжане все такие тугодумы, или ты у нас особенный? Ах, прошу прощения, не признал одежды главного ученика пика. Это многое объясняет. Я бы хотел услышать извинения, но боюсь, что слишком многого хочу от зверя.       — Мне очень жаль, что на пике ЦинЦзин, известном своими изящностью и знаниями, нашлось место такой невоспитанной и злобной гадюке как ты, что не знает, когда лучше промолчать, — Лю Цингэ не мог так же изящно формулировать слова, как это делал его оппонент, но и простить столь резкое высказывание он не мог. — Я бы скорее стал ожидать подобного от уличной шпаны, чем от ученика в нефритовых одеяниях пика.       Расслабленность в теле юноши в зелёных одеждах мгновенно испарилась вместе с резко выставленным вперёд мечом. Лю Цингэ удалось отбить внезапную атаку. Он не знал чему больше был удивлён: такой резкой реакции, тому, что даже обычный меч младшего ученика в руках его соперника выглядел как угроза, или тому, что он едва смог уклонится, хотя юноша был на пике всего пару дней. Ученик ЦинЦзин быстро направил на него новую атаку, заставив его уйти в защиту.       Он опомниться не успел, как их уже разнимали Му Цинфан с его стороны и Юэ Цинъюань со стороны его оппонента.       Шэнь выкрикивал ему в лицо гадости, в то время как Лю Цингэ пытался пнуть его. Казалось, что главный ученик ЦюнДин едва сдерживался от смеха, тогда как юноша, которого он держал, багровел от ярости, вдыхая побольше воздуха для нового слоя оскорблений.       — Шэнь-шиди, нет причин продолжать ссору с Лю-шиди. Что бы он ни сказал или ни сделал, я уверен, что он не хотел тебя задеть или обидеть, — Лю Цингэ стало стыдно, так как он хотел задеть или обидеть. Маленькая гадкая часть его была рада той мысли, что он действительно попал в больную точку противника. Но ему было стыдно перед Юэ Цинъюанем, на которого теперь перешёл весь гнев нового ученика. Казалось, что Шэнь был не сильно против перекинуть свою злобу на кого угодно, быстро потеряв интерес к Лю Цингэ и начав с яростью выливать поток яда на друга, чему тот, в общем-то, не очень и противился. Главные ученики пиков БайЧжань и ЦяньЦяо быстро ушли дальше вглубь пика, а Юэ-шисюн потащил сварливого юношу в бамбуковую рощу.       Слоняясь у дверей, ожидая, пока Му Цинфан доделает свои дела в библиотеке, Цингэ думал о том, что его товарищи не прогадали, назвав мальчишку «Змеёй ЦинЦзин». Более конфликтного и вспыльчивого человека он ещё не встречал. Словно именно Лю Цингэ был виноват во всех его бедах. И как только его взяли именно на ЦинЦзин? С его языком, а также любовью к словесному уничтожению противников и резким выпадам без предупреждения ему бы в самый раз подошёл пик СинСи для шпионов и переговорщиков.       Ярость и негодование кипели в Лю Цингэ, не зная выхода. Дабы направить её в менее разрушительное русло, он начал повторять формы меча, время от времени оборачиваясь от ощущения, что за ним наблюдают. По спине от этого постоянно ходили мурашки, однако вокруг бегали только ученики в нефритовых одеждах, особо не придававшие ему значения. На пике учёных ученики БайЧжаня хоть и выделялись своими сине-серыми одеждами, однако не были редкостью. Другая диковинка — что он стоял прямо у врат библиотеки, куда уж точно его собратья захаживали только случайно. Вокруг него были небольшие стопки книг, видимо, в библиотеке проходила какая-то уборка, раз их вынесли просушиваться на солнце.       Му Цинфан вышел ровно тогда, когда Лю Цингэ подумывал уже пойти на его поиски. Он беспокоился о Му-шиди, зная его фанатичность и желание прочитать, казалось бы, любую вещь, где были буквы. Нередко, когда они были на совместных вылазках, Лю Цингэ доставалась роль человека, который оттаскивал бы Му Цинфана в равной степени и от поляны с травами, и от книжного магазина, где он пытался скупить всё, что не приколочено.       — Боги, я думал, что подерусь там с кем-нибудь, — было неожиданным признанием от целителя. Он балансировал с кучей пергаментов, старых книг и пыльных табличек, которые не трогали, казалось, десятилетиями. Лю Цингэ сжалился, помогая Му-шиди, хоть и не знал над кем именно: над Му Цинфаном, которого вряд ли снова пустят в библиотеку, если он повредит древние записи, или над неинтересной ему, но всё же частью истории и богатств секты. — Иногда мне кажется, что в эту библиотеку ссылают провинившихся учеников. Они сами не знают, что и где находится, почти весь большой час потратили на поиск записей прошлого пикового лорда с подробным описанием открытых им трав. Если бы не второй новичок, я бы с ума сошёл и начал на кого-то кричать. Надо бы не забыть поискать его, когда через неделю буду возвращать всё...       — Ты уверен, что... тебе хватит этого срока? — Лю Цингэ с сомнением смотрел, как Му-шиди по одной засовывает книги в мешочек цянкунь. Ему самому не хватило бы и десятилетия прочитать что-то подобное. Не потому, что он был глуп и не понимал зачем тратить время на книги, а лишь по той причине, что у него была аллергия на слог написания местных книг.       Он уже однажды искал записи в библиотеке ЦинЦзин по различным техникам владения мечом. Мало того, что в этом безумии хаоса, который по ошибке или злой шутке называли библиотекой, невозможно было специально найти что ищешь, только если оно не свалится с неустойчивой полки прямо тебе на макушку. Так ещё сами книги писали так, что ты не мог понять, о чём вообще идёт речь. Приходилось по три раза перечитывать одно предложение с описанием в стиле: «Текучее, как река, движение, что нежно обтекает лотосы, не побеспокоив их», где в промежутках ещё были вставлены мысли писавшего о погоде на склоне в то утро, когда он писал. Лю Цингэ быстро бросил идею поиска чего-либо здесь, ограничившись скудной библиотекой на своём пике.       — Ну да, что-то я погорячился, когда сказал про неделю... Мы же ещё к концу недели на задание отправимся... Ладно, тогда придётся не переписывать, а скопировать записи заклинанием. За 4 дня управлюсь, — жизнерадостно сказал Му-шиди.       Ученик БайЧжаня видел, что врач явно посмеивается над ним, пусть и без злобы, но Лю Цингэ сомневался в том, что эти 4 дня его друг вообще будет спать.       Когда они уходили, у Лю Цингэ уже начинало зудеть между лопатками. Он в очередной раз обернулся в поисках источника взгляда, но наткнулся лишь на темнеющий в вечерних сумерках проём библиотеки и тихий шелест бамбука вокруг.

· · · · · · · · · · · · · · · · · • • • 熱 • • • · · · · · · · · · · · · · · · · ·

      Шэнь был рад, что не оставил Систему на завтра, так как он всё утро был занят всевозможными тренировками. С самого утра их мастер — как гласила представляющая персонажа Шу ЛинЮ надпись — провёл с ними тренировку, дабы проверить их уровень подготовки. Не бог весть какой, но Шэнь Юань был рад, что их не заставили совсем основы изучать с восьмилетками. Им понадобилось всего пару раз повторить за старшим учеником движения, как они, словно родные, вросли в их подсознание. Шэнь Юань списал это на то, что системе было лень обучать их совсем с самого начала, дав им такую вот фору. Ученики вокруг, что наблюдали за ними то тут, то там, начали шушукаться о них. Честно признать, Шэню это немного льстило, как любому человеку, не достигшему ничего в прошлой жизни.       Оказалось, что ставка на «Мудрость» была вовсе не бесполезна. На занятии по владению Ци он быстро научился вливать в выданный ему тренировочный меч энергию, заставляя его двигаться, как ему хотелось, пусть и с небольшим упрямством от последнего. Шэнь Цинцю отставал от него совсем не на много, отдавая предпочтение владению с мечом. Однако не переставая сетовать об этом каждую минуту.       На одном из занятий по каллиграфии они встретили неожиданного ученика пика ЦюнДин.       Он был на несколько лет старше, носил 2 меча и был бледным, словно только-только вырвался от стаи вампиров-суккубов. Забегая вперёд к событиям, что произошли чуть позже, он считал везением, что его первым заметил Шэнь Юань, и что ученик подошёл к ним только после занятия. Потому что, когда ученик неуверенно сказал: «С-Сяо Цзю... А-Юань?», Шэнь Юань забеспокоился об искажениях Ци у своего брата. В глазах ученика стояли неверие и почти безумная радость, от которой у Шэнь Юаня пошли мурашки. Шэнь Цзю повернул голову так резко, что Юань был готов поклясться, что услышал хруст. Его долгий пристальный взгляд прожигал в собеседнике дыру. А затем были крики. Много, долго, до хриплого шипения Шэнь Цзю. Его брат беспокоился, как бы Цзю-гэ не вытащил меч, но и слов было, казалось, достаточно, чтобы добить ученика, которым оказался тот самый Юэ Ци.       Шэнь Юань понял, что если так продолжится, то Шэнь Цинцю никогда не успокоится, опасно приближаясь к тому Шэнь Цинцю, которого Шэнь Юань хотел избежать. Ему пришлось встать перед братом, заслоняя спиной ему обзор на Юэ Ци. Его взгляд был холоден, ведь этот человек бросил их обоих: он посмел не выполнить обещание, данное его брату и ранить этим настолько, что тот даже не смог показать своего холодного презрения и отстранённости.       — Почему ты так и не вернулся, хотя мы тебя ждали? — простой вопрос. Тот самый, который Шэнь Цзю — А-Юань был уверен в этом — хотел задать, но не мог из-за страха показаться слабым. Юэ Ци перед ними стал белее мела.       — Я... Я... — Шэнь видел, как растёт неуверенность его собеседника под пристальным взглядом двух близнецов. Шэнь Цзю за ним презрительно фыркнул.       — Не стоит искать оправданий. А-Юань, пойдём, видно же, что мы ему надоели, — Шэнь потянул стоящего перед ним брата за рукав, пытаясь увести подальше. Но за вторую руку Шэнь Юаня уже схватил Юэ Ци с тревогой на лице.       — А-Ци, лучше скажи сейчас, иначе потом он не захочет слушать, — Шэнь Юань был словно канат, который каждый тянул в свою сторону. Шэнь Цзю тащил его подальше от предателя, пока мальчишка с ЦюнДин держался как утопающий за соломинку. В конечном итоге он не выдержал и схватил и второго брата за рукав. А когда тот злобно обернулся, он выкрикнул прямо ему в лицо:       — Я не мог! Я хотел, видят боги, я так хотел! — уже тише произнёс он. — М-мой мастер запер меня в пещерах Линси, когда я попросил его помочь мне стать сильнее как можно быстрее. Но из-за такого темпа и моей неосмотрительности, я получил искажение Ци... — он говорил виновато, как будто искажение Ци не было тем, что буквально означало, что он был в полушаге от смерти. Словно он просто сломал одолженную у них игрушку. Руки с обеих сторон рукавов Шэнь Юаня сжались сильнее. Одна — от внезапной решительности, а вторая — от страха. — Как ты выжил? — неверие проскользнуло в его голосе, когда Шэнь Цзю прохрипел из-за спины брата. — Я... — Юэ Ци нехотя отвечал, стыдясь этого. — Мне пришлось привязать душу к мечу. Шифу запретил им пользоваться, кроме как в безнадёжных случаях.       Привязать свою душу к мечу... Шэнь Юань как читатель знал, что это буквально означало, что жизнь Юэ Ци, как и его духовные силы, будут уменьшаться с каждым использованием меча, однако тот, в свою очередь, обрёл даже большую силу, чем проклятый Синьмо. Они теперь были единым целым, и чтобы вознестись, достигнув пика самосовершенствования, ему придётся делать это вместе с мечом, ища способ даровать сознание металлу. Настал момент молчания, где все обдумывали сказанное. Шэнь Цзю, всё ещё держа его рукав, вышел вровень с ним, закрывая второй рукой с веером половину лица. Его взгляд сканировал Юэ Ци с ног до головы, отмечая каждую деталь. — Это правда? — глупый вопрос, но Шэнь Юань видел, что Шэнь Цзю пытался поверить в сказанное. Он беспокоился, что не будь его, что задал самый важный вопрос и подтолкнул к ответу, Юэ Ци и Шэнь Цзю так бы и не осмелились дать их друг другу. — Да! — Юэ Ци с жаром отчаяния ответил. — Как только я смог выйти, мои шиди сразу же отвезли меня на пик ЦянЦяо. Му-шиди лично следил за моим восстановлением, он может это подтвердить. — Как давно? — холодный вопрос из-за веера Шэнь Цзю мог бы заморозить водопад, но Юэ Ци, казалось, только воодушевился им. Он не отверг его сразу, а значит, у Юэ Ци был ещё шанс.       — Я только 2 дня как вышел из пещеры. Пиковый лорд ЦянЦяо сказал, что мне можно посещать занятия, но чтобы я даже не пытался пока ходить на тренировки с мечом или Ци. Так как я не могу использовать свой меч для перемещения, мне выдали другой, но я ещё не успел им воспользоваться.       В общем, Шэнь Юань был рад, что этот разговор произошёл после основных занятий, так как он беспокоился, что они сорвали бы их безвозвратно. Особенно когда ни с того ни с сего Шэнь Цзю отпустил его рукав и резко обнял Юэ Ци. Последний от этого даже издал испуганный визг. Ученики, которым не посчастливилось уже на своей шкуре прочувствовать все оттенки ядовитости и токсичности его брата, подумали бы, что у них галлюцинации.       Шэнь Юань быстро скрыл своё удивление, а затем и радость за брата за веером. Он показал недоумевающему Ци-гэ большой палец вверх в поддержку, но это никак не помогло поменять эмоции на растерянном лице.       — Обними меня или я проткну тебя мечом, — прошипел (не очень-то и тихо по мнению Шэнь Юаня) Шэнь Цзю. Юэ Ци задохнулся восхищением от предоставленной чести и послушно обнял его под рёбрами.       Шэнь Юань решил не мешать воссоединению. Его брату это нужно было больше чем ему. А потому он предупредил их обоих, что пойдёт в сад медитировать, и стал отступать, ещё раз показав Юэ Цинъюаню большой палец вверх, на что тот, в свою очередь, неуверенно повторил его жест. Шэнь Юань улыбнулся ему на прощание, едва сдерживаясь. Боже, это так странно и весело, когда в мире культиваторов, где все такие возвышенные и чуждые приземлённым заботам, он учит их жестам из своей повседневности миллениала. В таком приподнятом настроении он нашёл себе уютное место недалеко от основой аллеи и сел, не стесняясь никого, прямо на траву.       Пока Шэнь Юань отдыхал в бамбуковой роще, он видел, как стайками бегали студенты со всех пиков. В Пути Гордого Бессмертного Шэню казалось, что студенты крайне редко покидали свои пики, а учениками занимались исключительно лорды и старшие ученики. Но оказалось, что даже внутри одного пика есть несколько учителей, следящих за прогрессом учеников и направляющих их обучение, а владыки пиков скорее были директорами школы, выбирая направление. У пиковых лордов так же были свои занятия, на которых они специализировались. Так Шу ЛинЮ преподавал уроки поэзии и каллиграфии. А также присутствовал на занятиях по музицированию.       Ученикам с других пиков не запрещалось посещать занятия, но Шэнь редко видел, чтобы на пике были ученики БайЧжаня или СяньШу (с обоими пиками было всё понятно: первые пренебрегали почти всеми занятиями, кроме самосовершенствования физического, а вторые не могли бы нормально обучаться, когда их постоянно отвлекают другие ученики). Зато ученики ЦюнДин или ЦянЦяо очень часто были с ними на одних и тех же уроках. Ещё редкими единорогами на занятиях были ученики АньДин, но он и не был удивлён: эти несчастные ещё Самолётом, Стреляющим в Небо, были обречены на вечную занятость. Он удивлялся, как вообще они находили хотя бы полчаса, чтобы попасть к ним на занятия. Шэнь Юаню было интересно, как они умудряются ещё и самосовершенствоваться? Или работа кладовщиком и на почте пиков тоже имела в себе функции медитации и самосовершенствования? Если так, зря он сетовал на работу в своей прошлой жизни. Глядишь, был бы сейчас уже дважды культиватором.       В этот же день, уже после основных занятий, когда ученики бегали по факультативам или обедали, Шэнь набрёл на библиотеку. Большое трёхэтажное здание (на пиках вообще как-то подозрительно пренебрегали строиться ввысь, предпочитая вширь, исключение — общежитие учеников, оно было двухэтажным и всё ещё неоправданно широким) находилось в конце парка медитаций неловко прикрытое со всех сторон бамбуком и редкими лавочками и теряющееся в стройных рядах зелени. По обе его стороны были густые рощи с тонкими полосками тропинок, обещающих уединение и тишину. Казалось, что здесь естественным образом было тише, чем на всём остальном пике.       Однако внутри здание выглядело... как покои Шу ЛинЮ, что, если задуматься, не должно было быть неожиданностью для Шэнь Юаня. Книги были в случайном порядке разложены на любой поверхности, где вообще можно было что-то положить. Там же лежали какие-то артефакты, светящиеся от Ци, древние вазы, расписанные непонятным ему языком, кое-где торчали рукояти оружия. И он даже знать не хотел, как во всё это вписывались ноты по игре на гуцине и сам инструмент, покрытый пылью, а также запах сырости. Общее впечатление было, словно тут пробежал ураган, раскидав всё чёрт пойми как. Довершало картину наличие адептов пика с кислыми лицами, двигавших свитки туда-сюда, ища возможность положить их хоть куда-то.       Шэнь Юань был готов лопнуть от возмущения. За всю свою прошлую жизнь он никогда не мог бы увидеть столь вопиющего пренебрежения по отношению книгам. До сего дня он считал ПГБД величайшим надругательством только над искусством писать книги, но тут ещё прилетела пощёчина в виде надругательства над любыми правилами их сохранности. Будь он в более трезвом рассудке, он бы даже пошутил, что в такой горящей помойке, как этот порно-роман, с книгами не могли вести себя иначе. В холодной ярости он не заметил, как начал отдавать перепуганным ученикам приказы.        — Кто здесь главный? — холодно сказал Шэнь одному из учеников, что имитировали деятельность. Его холодный взгляд обещал муки ада тому, кто попытается его проигнорировать.       — Л-Лей Ин-н, — заикаясь пробормотал адепт. Его сослали сюда в наказание за прогул занятий, но он не ожидал, что от него будут требовать чего-то большего, чем передвижение бумажек с места на место. — Он сидит в-возле лестницы за столом.        — Хорошо. Я найду его сам, — Шэнь Юань уже было направился дальше, как вдруг со стальным взглядом обернулся к ученику. — А вы пока вынесите все книги из этого отдела на улицу и распределите по четыре в ряд. Найдите сухое место без прямых солнечных лучей, желательно на каменной дорожке. Если не хватит места — постелите сухие листья и ткань поверх. И организуйте навес, если будет много солнца.        Напуганный ученик активно закивал, быстро убегая в поисках помощников. Шэнь же двинулся дальше, генерируя ярость к своим товарищам по секте и доводя себя до белого каления:       Вы же ученики самого учёного пика из двенадцати! Как так можно?! Это как тигр-вегетарианец!       Он нашёл Лей Ина, похороненного под горой документов и бумаг. Его было почти жаль, так как он физически не успевал заполнять одни бумаги, как из окна к нему прилетали другие. Шэнь перехватил одну из таких в полёте, которая оказалась запросом о книгах с записями трав предыдущего пикового лорда ЦянЦяо. Он поднял другую бумагу, где сохли чернила с ответом этого ученика. Ровно тот же запрос на книгу, но с другого пика с ответом, что её уже забрали. Шэнь Юань тяжело вздохнул.       — Кто забрал дневники прошлого лорда ЦянЦяо? — Шэнь обратился к ученику. Тот только сейчас заметил его, — что было странно, учитывая яростную ауру убивать, что царила вокруг, — вздрогнув от голоса недалеко от себя, дёрнул рукавом, на котором стояло основание одной из куч бумаг. Та опасно покачнулась.       — Мне-то откуда знать? Кто-то из этой стопки, — он махнул рукой, измазанной в чернилах, на кучу бумаг с его ответами. — Я её уже полгода как не видел.        — А искать в записях не пробовали? — Шэнь вспомнил, что ученик перед ним старше его, если не по ментальному возрасту, то по физическому.       — Да какое там?! Если я перестану отвечать на запросы, то ко мне тут же прибегут все 12 пиков, требуя отдать им запрошенное! Всё время мира уходит на ответы: «Прошу прощения, но данная книга находится в руках другого ученика пика!». Если ещё кто-нибудь потребует от меня дневник очередного лорда пика двухсотлетней давности, я кого-нибудь прикончу.       — Куда попадают книги, которые возвращают? — Шэнь видел подобную ярость офисного работника, который только и делает, что пытается удержать работу хоть в каком-то приемлемом минимуме работоспособности, иначе всё к чертям развалится. Однако это не меняло того факта, что тут происходит невероятный сумбур и хаос. Как они дошли до такого?       — Э-э-эм... Обратно на полки? — Лей Ин недоумённо на него покосился.        — Ясно.... — Шэнь разорвал бумагу в своих руках. — Подвинься. Ты знаешь заклинание копирования бумаг?       Ученик ошарашено кивнул, освобождая место. Шэнь сел, взял в руки кисть и крупным, но аккуратным почерком написал несколько строк. 

«Просим извинения за временные неудобства. 

В данный момент в библиотеке ЦинЦзин происходит уборка и переучёт. До конца недели мы не сможем отвечать на ваши запросы о передаче важных бумаг.

Просьба: если вам срочно понадобится что-то из нашей библиотеки — пришлите ученика со списком. По поводу возврата взятых книг: возле входа будет организовано место, где любой желающий сможет их оставить. 

Благодарим за понимание и помощь.»

      — Скопируй это и перешли всем пиковым лордам и главным ученикам. И возле двери повесь, — приказным тоном сказал Шэнь, начав писать другое сообщение, но уже на пик АньДин с запросом на футляры для свитков, новые полки под окна, ящики для хранения артефактов и прочее.        — Я-я попросил учеников вынести все книги из раздела, как вы просили! — перепуганный ученик прибежал с отчётом.       — Молодец, а теперь возьми ещё нескольких и начните двигать стеллажи так, чтобы на полки не падал прямой солнечный свет, — у Шэня уже болела рука от непривычки. В отличие от его вечных заметок в блокноте ручками или печатании разгромного комментария в интернете у кисти не было такой вольности, как облокотить весь вес руки на стол. Приходилось придерживать рукав левой руки, чтобы тот не возился по чернилам.        — Эм, — послышался недоумённый ответ. — В каком смысле?       — В таком, что вы ставите их ребром к окну. На книги не должен падать прямой солнечный свет, если вы не хотите, чтобы они быстро испортились! — он отложил бумагу в сторону, передав её Лей Ину. Тот, быстро прочитав, побледнел от размера заказа, но спорить не стал, лишь поймал одного из свободных младших учеников, чтобы тот переслал сообщение.        — Да, ши-шисюн! — откланялся ученик, убегая меж стеллажей. Шэнь тяжело вздохнул.        — Лей-шисюн. Не отвечай на запросы о передаче книг, если ученики не пришли лично.        — Хорошо, — видно, что ему было непонятно как обращаться к нему.       — Шэнь Ю... — он по привычке чуть не представился своим прошлым именем. — Шэнь Цинюй. Прости этого ученика, что не преставился ранее. Что находится на других этажах?       — Примерно то же самое, Шэнь-шиди. Сказать другим ученикам выносить книги?       — Нет нужды. Для начала нужно разобраться с обстановкой первого этажа. Сколько здесь разделов? — Шэнь встал из-за стола, подумывая пройтись по другим этажам, понять масштаб трагедии.       — Эм... разделов? — недоумённо воззрился на него ученик. Увидев хмурый взгляд Шэня, он отодвинулся подальше, опасаясь удара веером, что он сжимал в руке.       — Как тут раньше книги лежали?        — По времени? — полувопросительно ответил Лей Ин. — Прошлые лорды пиков не особо беспокоились о том, как хранить свои дневники и артефакты, ставя их просто по времени. А когда кончалось место, ученики АньДин просто достраивали библиотеку.       — Оно и видно... — Шэнь Юань видел перо Самолёта. Небрежность и необдуманность поступков пронизывала даже самых мудрых людей этого мира. — Пусть ученики освобождают стеллажи первого этажа и меняют расположение шкафов. Нет смысла освобождать другой этаж, пока мы не знаем, что находится на первом. Если найдёте какие-то артефакты — лучше перемещайте их аккуратно, предварительно проверив на ауру и проклятость, ставьте подальше от бумаг, кто знает, как они на них повлияют; и, ради всех богов, не кладите развёрнутые свитки на сырую землю, ах! — последнее он кричал ученикам на улице через окно.       Так они и провели остаток дня: Шэнь кричал на них, как только видел, что кто-то пытается халтурить, а ученики неистово надеялись, что к концу дня он не научится кидаться в них веером, наполненным Ци. Также Шэнь Юань прошёлся по всей библиотеке, оценивая весь ужас предстоящей работы. На верхних этажах всё было не так плачевно, как на первом (наверное, потому что сюда реже заходили студенты, которые были молодыми и вносили хаос). Но от этого и контроля было меньше: где-то книги подпирали древний шлем, где-то скульптура поддерживала кренящийся стеллаж, а в одном месте он чуть не потерял сознание, увидев, как развёрнутый пергамент карты лежит на каком-то из столов прямо под лучами солнца. Чернила почти выгорели, бумага пересохла и потрескалась от времени. Свиток держался только чудом. Пришлось вызвать другого студента, чтобы он скопировал пергамент, на случай если спасти его не удастся.        Однако, несмотря на весь бардак, Шэнь умудрился найти себе даже занятие помимо написания тысяч и тысяч бумаг на разные пики. Книги по чудовищам. Они были написаны... отвратительно, если честно. В том самом ужасном и инфантильном представлении детей и подростков о «высоком» языке взрослых. Куча криво использованных оборотов, метафор, сравнений с природой, со стихиями и цветами. Шэнь понимал, дай боги, половину из написанного и то только потому, что он читал роман. Страшно представить, как студенты-дети с этим справлялись. Неудивительно, что большинство таких книжек были покрыты слоем пыли едва ли не с фалангу пальца.       В какой-то момент, протирая рукавом очередной артефакт, он задумался, почему ученики его слушаются. Шэнь Юань не был глупым, он видел, как страшен его брат в гневе. Особенно, когда они утром встретили на занятиях Юэ Ци. Немного задумавшись, Шэнь предположил, что его ярость в этом помогла, но явно не была причиной. Вероятнее всего, ученики не ожидали столь резкого появления в их жизни злого новичка, посчитав, что его послал мастер, дабы в очередной раз попытаться решить проблему вечно захламлённой библиотеки. Шэнь поставил себе цель: попросить у шифу возможность навести здесь порядок, иначе его сердце разорвётся от ярости осознания такого бардака, ах!       Когда солнце уже окрасило библиотеку в чайные тона вечера, а пыль от уборки осела, в здание вошёл кто-то ещё. Шэнь не мог точно сказать, как именно он это почувствовал, но точно осознал чьё-то присутствие. Тихо спускаясь с третьего этажа, Шэнь Юань слышал, как внизу назревал спор, который угрожал перерасти в драку.        — Тебе ясно сказали, что мы не выдаём книги ученикам до конца уборки! — кажется, это был голос Лей Ина. Ученику была поручена задача найти небольшую книжную полку, дабы поставить её возле стола. Шэнь планировал сделать там стеллаж для приёма. Уставший и злой Лей Ин, видимо, не сильно был готов вежливо общаться с кем-либо.       — Я запрашивал их ещё 2 недели назад, у вас список, посмотрите! Вчера, повторяя запрос, вы написали мне ответ, что они есть, и их можно забрать! — юноша, не многим тише Лей Ина, не оставался в долгу по громкости. — Мне и мастеру Мун нужны эти книги для лечения! Впереди сезон простуд по всем пикам, нам нужно подготовиться заранее!       Шэнь, дойдя до последнего пролёта лестницы, увидел двух спорящих. Лей Ин, если бы не нежно-зелёный цвет одежды с узором бамбуковых листьев, вполне сошёл бы за обычную уличную шпану. Одежды посеревшие и помятые от постоянных попыток оставить рукава чистыми. Пятна от чернил теперь были скрыты за следами отшелушившейся краски, кусочков мусора и пыли; волосы завязаны в простой узел лентой, что ещё в середине дня была просто декоративным украшением в волосах. Но, несмотря на дискомфорт и больную спину, о которой ещё полчаса назад Шэнь слышал со всех этажей библиотеки, Лей Ин стоял прямо, словно ему это ничего не стоило. Он тихо спустился к ним ближе, ожидая дальнейшего продолжения, которое аккурат не заставило ждать.       — Ты же видишь, мы заняты! У нас нет времени искать весь твой список!       — Я сам могу собрать что надо, только скажи где искать!       — Да откуда мне знать?! — Лей Ин уже побагровел от злости. — Ты видишь стопки книг? Видишь сколько стеллажей разобрано? Они сейчас все распределены по двору, думаешь, я знаю где лежат все 20 различных томов по травам, что ты просил?!        Кажется, это тот самый человек, что запрашивал дневники предыдущего пикового лорда ЦянЦяо. Его счастье, что дневники всё же нашлись. Один из учеников просто забыл записать их возврат, а Лей Ин не проверил. Но кажется, танец на больной мозоли Лей-шисюна не увенчался успехом для ученика ЦянЦяо. Жаль, что у Шэня в этот момент не было попкорна. Он бы давно уже хрустел им в паузах между диалогами. Но видя, что ученик в одеяниях ЦянЦяо вот-вот полезет в драку, что нетипично для их пика, Шэнь решил не портить образы двух учёных пиков и вмешался.       — Прошу прощения, можно узнать, в чём причина спора, — Шэнь медленно спускался вниз. Он всё слышал, но он решил, что лучше не стоит выдавать, что он грел уши над их спором. Быстрый взгляд с высоты пары ступенек показал, что такое любопытство присуще не только ему одному: из-за стеллажей и возле входа торчали макушки голов с любопытными ушами. — Может ли этот ученик помочь своему шиди?       — Да, — недовольно буркнул ученик ЦянЦяо. Судя по одеждам с небольшими акцентами рыжего — старший ученик пика.— Если вы сможете его убедить передать книги, которые он сказал, что есть уже как 2 недели.        — Да я же тебе уже дважды сказал, что...        — Дальше я сам, Лей-шисюн. Не беспокойся, — он мягко положил руку на плечо своего товарища, стараясь успокоить. Шэнь мягко улыбнулся ему, поправляя сползший верхний шёлковый халат. Тот отвернулся от них, исчезнув в небольшой комнатке, в которой, Шэнь видел, было зеркало, кувшин с водой и небольшой медный таз, заменявший раковину. — Этого ученика зовут Шэнь Цинюй. Я только прибыл на это место, поэтому ещё не ознакомлен с предыдущими запросами. Что именно вы ищите, можно узнать?       — Что ж, надеюсь, наше знакомство не омрачится столь сумбурным началом. Имя этого ученика — Му Цинфан. Меня интересовали книги, написанные предыдущим пиковым лордом. У него был дневник, в котором он записывал исключительно травы от распространённых болезней в позднеосенние и зимние периоды. Также мой шицзунь, Мун ЛинМу, говорил, что есть пара свитков, которые также специализируются на подобном исследовании. Они давно не использовались по назначению и, вероятно, не очень аккуратно использовались прочими учениками, если вам это поможет.        — Любая информация может быть полезна, — Шэнь Юань улыбнулся ученику напротив него, ведя его во двор, сам едва сдерживая внутри себя крик фанбоя.       Пресвятые панцу Хатсуне Мику! Это же будущий пиковый лорд ЦянЦяо! Лучший целитель во всём ПГБД!       Если и был человек, который мог исцелить если не все, то почти все болезни, то это он. Как и с большинством мужчин в романе, он был описан довольно скудно, отчего Шэнь Юань предполагал, что он умудрённый опытом старец, как... император из Мулан. Иронично, что такому описанию больше подходил Шу ЛинЮ.       Они прошли почти в конец дворика, который был огорожен высоким белым забором с круглыми входом, ведущим в ещё один похожий двор. То тут, то там стояли стопки книг, на которых были придавлены бумажки со списком того, что в стопке лежит. Шэнь посчитал это самым разумным пока способом их выставить, не тратя часы на сортировку. Это им предстоит, когда они закончат с уборкой и прибудут стеллажи от АньДина.       На самом деле, Му Цинфану очень повезло. Пару часов назад один из учеников с повинной пришёл к Шэню, рассказав, что полка, забитая под завязку, не выдержала надругательства, когда на неё полез ученик, доставая дальний свиток сверху шкафа. Он повалился со всем содержимым полки и помял некоторые из древних бумаг, а также вывихнул лодыжку.        Ученик выглядел так, словно его собирались изгнать с пика, как злого духа, но у Шэнь Юаня не хватало бессердечия и злобы, чтобы даже накричать на него, видя, что сам ученик раскаивается. Он попросил его показать, где лежат помятые свитки, а затем отправил его лечиться, похлопав по голове в утешение. Ученик лишь смущённо кивнул и поковылял прочь. Шэнь так и не понял почему, но ученики, видевшие их, почему-то стали работать только усерднее. Он списал это на убийственную ауру Шэней, которую ему ещё предстоит обуздать.       Среди помятых бумаг и книг с вылетевшими страницами Шэнь нашёл свиток, хорошо подходящий по описанию Му Цинфана. Благо, что ученик его не повредил толком, лишь слегка погнув крепкое полотно в нескольких местах.       Шиди рядом с ним крутил головой, постоянно останавливаясь у небольших стопок книг, которые сложно было идентифицировать с расстояния. Целитель, словно интуитивно, брал случайную книгу, которая его заинтересовывала, и обрадованно добавлял в свою стопку, что росла в его руках. В скором времени будущий пиковый лорд удовлетворённо шёл обратно к столу Лей Ина, а Шэнь помогал ему нести драгоценные для него находки.        Проходя мимо окна, Шэнь Юань услышал звук рассекаемого мечом воздуха. Выглянув, он не мог отовраться от зрелища. На дорожке у входа в библиотеку, между бамбуковых столбов и книжных стопок, мягко ступая по дорожке, повторял стойки ученик в серо-голубых одеяниях. Шэнь был заворожён. Изящные движения, резкие взмахи мечом, целеустремлённый взгляд, уверенные шаги и невероятной красоты внешность — это всё выглядело, как самый красивый танец, который когда-либо видел Шэнь.       Сильные руки сжимали крепко меч, с которым он будто бы родился. Плавные движения были отработаны настолько, словно меч был продолжением его руки. Казалось, он дышал ими. Юноша выглядел, как главный герой любого романа про культиваторов, но Шэнь знал, что для Ло Бинхэ ещё рано. На ум не приходил никто так идеально подходящий для главного героя, но возраста Шэнь Цинцю в романе. Разве что...       Юноша во дворе почувствовал на себе пристальный взгляд, нахмурился и обернулся. Шэнь, сам того не осознавая, спрятался, прижимая книги к груди. Только их неприятные углы, упирающиеся в рёбра, напомнили, что он изначально делал. Однако сердце колотилось у Шэня в горле, как барабанный набат, оглушая его. И отнюдь не от высоких чувств к подсмотренному танцу или самому танцующему, а от страха.        «Я только что залип на то, как тренируется Бог Войны!» — ревел Шэнь у себя в голове с каждым ударом сердца. Он глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Получалось пока не очень.       «Лю Цингэ ненавидел Шэнь Цинцю, и все в секте это знали! Каков шанс, что человека, который носит ту же фамилию и лицо, он НЕ будет ненавидеть?! Мне конец, мне конец, мне конец!!» — паника кружилась в голове, как рой мух, он постарался сделать глубокий вдох и успокоиться, когда послышались шаги рядом.       — Шэнь-шисюн? — позвал его Му Цинфан, выглядывая из-за стеллажа, за которым скрылся минуту назад.        — Да, прошу прощения. Заметил покосившуюся полку и отвлёкся, — Шэнь постарался выглядеть спокойно, будто бы не он сейчас мысленно пережил три инфаркта. Пойдя за учеником ЦянЦяо, он выложил книги, которые нёс, на прилавок рядом с теми, что уже принёс Му-шиди.       Шэнь не сильно задумывался, как ему записать эти книги, чтобы не забыть. Он просто взял ближайший лист бумаги, нацарапал на нём список, что берёт Му Цинфан, и спросил, сколько понадобится ему времени, чтобы вернуть их. Шэнь не сильно удивился сроку в неделю. Чего ещё можно ожидать от лекаря, который даже в оригинальной истории, чаще описывался с книгой или свитком в руках, чем с иглой или травами.       Среди книг по лекарствам Шэнь заметил и простые рассказы. По названию в стиле «Убийство в карете» или «Исчезновение госпожи Лян» он предположил, что это детективы. Но последняя книга «Любовь в стиле Ин-Ян» немного сбила его с толку.       — Ци-шицзе порекомендовала мне их к ознакомлению, — увидев недоумение в глазах Шэня, объяснил лекарь. — Она считает, что мне нужно время от времени отвлекаться от научной литературы и медицинских журналов.       Шэнь не стал спорить. Прощаясь, он задумался лишь о том, что если в этом мире когда-либо появятся книжные клубы, то Му-шиди будет в каждом из них.       Му Цинфан уходил, неся огромную шатающуюся стопку рукописей. Шэнь увидел спину Лю Цингэ, расправившуюся при виде лекаря, и уткнулся в стол, застонав и для надёжности ударившись лбом об него пару раз. Он и забыл, что не все в секте так же снисходительно относились к отвратительному характеру и выходкам его брата, как Юэ Ци и он сам. С Лю Цингэ у него явно будут проблемы.       — Боги, я думал, что подерусь там с кем-нибудь, — слышал он отдаляющийся голос Му-шиди. Кажется, с Лю Цингэ они ладили отлично. Может быть, если судьба не будет к нему так зла, ученик ЦянЦяо станет его проводником к хорошим взаимоотношениям с Богом Войны? Он не надеялся, что они станут лучшими друзьями или что-то типа того, но даже если у них будет что-то похожее на взаимное игнорирование, это уже будет прогрессом!       — Ты уверен, что... тебе хватит этого срока? — Шэнь услышал слишком низкий для его мягкой внешности голос Лю Цингэ. Тот говорил тихо, пока они медленно отдалялись от здания. Но Шэнь Юаню казалось, что само здание вибрирует от его слов. Или это он дрожит?        Шэнь Юань не отрывал взгляда от пары, пока бамбуковые рощи не скрыли их окончательно за собой. Он не знал, боялся ли он, что Му Цинфан расскажет своему товарищу, как его зовут, и Лю Цингэ прибежит обратно, чтобы избить его до полусмерти или что-то ещё. Но он чувствовал, что этот день длится уже слишком долго.        Если кто-то думал, что наводить уборку в помещении, заполненном опасными артефактами, легко и просто, то Шэнь готов был с радостью предоставить ему такую возможность. К уже имевшимся ученикам, которых приставили к библиотеке, к ним присоединились другие ученики пика, опасно близко находившиеся к эпицентру хаоса. Их засасывало случайной просьбой помочь по мелочи, и вот они уже двигали гигантский разваливающийся шкаф во двор или запечатывали золотой шлем с вырезанным на нём павлином, из-за попыток того склевать учеников, пока его несли подальше в безопасное (для учеников) место.       Он и сам валился с ног. Стоило ему выдохнуть после Лю Цингэ и Му-шиди, как началась череда случайных травм, подозрительно происходящих аккурат рядом с самыми старыми трофеями. Шэню приходилось всё время прибегать на помощь, чтобы это не привело к ужасным последствиям. Последним гвоздём в крышку гроба попытки понять, что тут происходит, стало древнее копьё, которое так давно лежало, похороненное под кучей свитков и книг на верхней полке в углу, что, видимо, обрело некоторое подобие сознания. Шэнь Юаню пришлось уговаривать копьё никого не убивать в обмен на то, что они его чуть позже, когда уберутся, поставят на самое видное место в центре библиотеки.       Он многое знал об этом мире, будучи трансмигрантом. Но ни его воспоминания, ни попытка выболтать у системы, что тут происходит, не дали объяснений. Максимум чего он добился — система за 40 очков выдала навык, названный «Распознавание», который, вроде как, помогал пассивно видеть Ци. Шэнь очень надеялся, что он не пожалеет об этом, так как и без этого навыка он мог видеть Ци, но требовало это концентрации больше, чем, в итоге, приносило пользы. Зато это очень быстро им пригодилось, когда одна из очень вредных шпилек прошлого лорда пика СинСи внезапно начала опасно нагреваться и дрожать. Шэнь увидел чернеющий поток искажённой Ци, которая словно дым начинала идти от шпильки. Он подбежал к ученику, чей рукав уже обуглился, с кувшином в руках и кинул шпильку в воду, попросив ученика запечатать кувшин. Этому месту нужен экзорцист... Но у них есть только Шэнь и вера, что у АньДина будет возможность безопасно содержать такие штуки.       Чуть позже, когда солнце скрылось, в библиотеке, наконец-то, стало тише. Смертельно уставшие и проклинающие его ученики закончили с передвижением всех стеллажей, что ещё можно было спасти. Те, что были слишком стары и угрожали развалиться в любой момент либо уже развалились, были выставлены на заднем дворе в ожидании учеников АньДина. Все имеющиеся на первом этаже книги разделили на стопки по тематике и алфавиту. Завтра им ещё предстояло найти куда их поставить. Небольшая полка, которую Лей Ин и Шэнь Юань дружно посчитали достаточно крепкой и небольшой, чтобы стоять на входе, уже ожидала своих первых книг. Шэнь услужливо повесил над ней лист: 

«Полка для затерявшихся книг. 

      — Если у вас давно лежит книга, которую вы взяли в библиотеке и боитесь, что вас отругают;       — Если у вас есть ненужная вам книга;       — Если у вас есть рукописи, которые могут быть полезны для других;       — Если появился ненужный артефакт, а куда его отдать, вы понятия не имеете;

 Положите их сюда, и мы вернём их за вас!»  

      Лей Ину не нравилась идея, что у них прибавится работы, но Шэнь аргументировал свой выбор тем, что так ученики не будут ставить их в случайном порядке и беспокоить каждые 2 минуты. Спорить у Лей Ина сил не было.        Хоть Шэнь и не хотел держать бумаги рядом с потенциально опасными артефактами, которые могли (а могли не, но чаще могли) поджечь, взорвать, затопить или любым другим способом уничтожить книги или учеников, но выбора особого не было. Чуть позже он спросит у шифу, куда их деть, а пока он отдал им самый далёкий от книг участок.        — А-Юань, — привлёк его внимание голос брата. Уже почти комендантский час, видимо поэтому рядом с Шэнь Цзю не было Юэ Ци. Приблизившись к Шэнь Юаню, Шэнь Цзю выглядел вначале напуганным, а затем злобно сверкнул глазами по окружающим студентам. Те поспешили от него скрыться. Только сейчас Шэнь Юань задумался, что это, пожалуй, первый раз, когда они с Шэнь Цзю так надолго разлучались. Даже когда они весь день работали в доме Цю, они могли мельком заметить друг друга. А теперь почти полный день они не виделись и даже не знали, где находится другой. Тогда понятно, почему Шэнь Цзю выглядел таким встревоженным, когда появился.         — Ты... убирался? — неуверенно спросил Цзю, колеблясь между отвращением, любопытством и тревогой.       — Ой, да, прости, — Шэнь Юань усмехнулся, понимая, что он не предупредил брата и исчез практически на весь день. Он попытался отряхнуться, но это не дало никакого результата. Шэнь потянул брата за собой, медленно ведя его к общежитию. — Наткнулся на библиотеку. В ней столько всего интересного! Я даже нашёл парочку книг по формам меча для младших учеников. Как закончу здесь с уборкой, я дам тебе парочку на изучение; хоть там и сложно описано, но я уверен, что ты поймёшь их лучше меня.       — Тебя кто-то заставил заняться всем... этим? — Шэнь Цзю знал, что его брат питает нежные чувства ко всему, где есть буквы, с тех самых пор, как они оба научились читать у бродячего торговца ещё до рабства у Цю. Ему нравилось, как блестят глаза его брата при виде новой интересной книги. Сейчас же... глаза Шэнь Юаня горели только от одного рассказа о сегодняшнем дне. Цзю бы не удивился, что за возможность почитать хотя бы парочку книг из библиотеки его заставили убирать.       — Ну... если честно, — Шэнь Юань отвёл взгляд. — Скорее, это я их заставил сделать уборку... Ты бы видел, как там было ужасно! Это возмутительно, как они обращаются с историей двенадцати пиков!       — Честно сказать, я бы удивился чему-то другому, глядя на покои Шу ЛинЮ,— пошутил Шэнь Цзю. Это было очень похоже на его брата. Шэнь Юань, которого он помнил, всегда питал особую слабость к книжкам. Тогда давно, ещё в детстве, когда домом Цю правил отец Цю Цзянло, им с братом было разрешено держать их в своей комнате. Шэнь Юань, как только научился читать, был пугающе очарован книгами, зачитывая каждую попавшуюся в руки, словно в них были сокрыты тайны бессмертия. Когда его заставляли убираться в библиотеке клана, он смело терялся там на весь день, сортируя книги, вычищая каждую полку от пыли, аккуратно просушивая особо хрупкие и древние экземпляры. Такое мягкое напоминание, что несмотря ни на что его брат остался прежним, успокоило его ярость.        — Это уж точно! Я уверен, что, если я попытаюсь и там навести порядок, он подумает, что ошибся пиком, — Шэнь Юань тихо захихикал, а вслед за ним и Шэнь Цзю, прикрывая рот рукавом. Шэнь Юань видел, как плечи брата расслабляются, а мягкая улыбка остаётся на его губах, и он не мог поверить, как этот же человек может быть злодеем.       Осенняя ночная тишина, перемежавшаяся только звуком цикад и шелестом бамбука, убаюкивала. В воздухе стояла осенняя прохлада. На небе медленно двигались небольшие облака, словно огибая такую маленькую, тонкую, как зрачок напуганной кошки, стареющую луну. Казалось странным, что ничего не портит эту безмятежность. Оживлённые днём аллеи бамбукового сада опустели, мягко укрывая их от возможных случайных глаз. Ночь впервые казалась им двоим наполненной надеждами на что-то новое.       Шэнь Юань на утро... хрустел, как пачка чипсов, по которой прошлись скалкой. Всё-таки в первый же официальный день на пике браться за генеральную уборку — так себе идея. Но он ни о чём не жалел, вспоминая тот ужас и хаос, кишащий в библиотеке.       В это утро он смог подойти к Шу ЛинЮ, рассказав ему, чем вчера занимался. В ответ он получил назидание, что лучшая помощь — это та, о которой попросили. Но учитель, видя решимость во взгляде Шэня, вообще не сожалеющего о содеянном, сдался.       — Шэнь Цинюй, хоть этот мастер и был не очень аккуратен в систематизации своих документов, но он несколько раз уже пытался решить проблему с библиотечным архивом. Как и учитель этого учителя, как и все до него. Если этот ученик считает, что сможет найти решение подобному вопросу, то этот мастер не может препятствовать ему, — Шу ЛинЮ потирал свою бороду, наблюдая за Шэнем. Библиотека в самом деле была наказанием любому, кто провинился не слишком сильно, но достаточно для того, чтобы этого нельзя было повторять. Но Шэнь Юань загорелся энтузиазмом, видя одобрение.       — Спасибо, шифу! Этот ученик постарается оправдать ожидания, возложенные на него! — Шэнь низко поклонился, выставив руки вперёд. Учитель только одобрительно хмыкнул и отвернулся к окну, о чём-то размышляя. Но Шэня беспокоило ещё кое-что: — Шифу, у этого ученика есть вопрос.       — Мм? — учитель обратил на него своё внимание. — Смелее, А-Юй.       — Этого ученика беспокоит вопрос хранения артефактов рядом с документацией. Этот ученик мало знаком с подобными магическими артефактами, однако там, где он раньше... жил, он имел печальный опыт с реликвиями, искажающими написанное. И этот ученик немного беспокоится, может ли что-то подобное произойти с хранящимися в библиотеке вещами?       — О... Были случаи, которые побеспокоили ученика?       — Не уверен, что эти случаи связаны, но... — Шэнь сглотнул комок неуверенности. — Многие артефакты агрессивно реагировали на потоки Ци, окружающие учеников, когда они убирались: двоих даже пришлось отправить на пик ЦянЦяо с ожогами и волдырями. Более того, некоторые из них, словно бы... — Шэнь не знал как сформулировать это, не показавшись сумасшедшим.       — Словно что? — лорд пика явно был заинтересован рассказом.       — Словно бы обрели сознание и защищали свою территорию, — выдохнул он, а затем быстро добавил: — Понимаете, многие артефакты будто бы препятствовали попыткам к ним добраться или переместить их. То полка со свитками упадёт, то ткань для переноски порвётся, то ученики споткнутся и повалят на себя книжный шкаф. Я не верю, что все из этих случаев произошли исключительно из-за неловкости самих учеников. Также я заметил резкие скачки температур. Если на первом этаже было прохладно, то на втором этаже было невыносимо влажно и жарко. На третьем этаже был такой сухой воздух, что я беспокоился, как бы книги там не рассыпались в прах. Я предупредил учеников, чтобы аккуратно обращались со всем подозрительным, но это только вопрос времени, когда всё выйдет из-под контроля.       — Да, звучит подозрительно, — задумчиво прокомментировал ЛинЮ. Шэнь почти видел, как у его шифу зашевелились шестерёнки в голове. — Большинство этих артефактов — трофеи наших лордов пиков или знаменательные награды учеников, заслуживших ими уважение своих шифу. Некоторые, которые там оставил я, имели значение для определённых книг, как например «Ваза тысячи сказаний». Она запоминала истории, рассказанные вокруг неё, и запирала внутри себя людей, пока они не прослушают все накопленные истории или не расскажут ей новую. Сейчас она запечатана, но в ней хранится слишком много информации прошлого, чтобы её хранить где бы то ни было ещё. Ты же хочешь убрать все артефакты из библиотеки?       — Не совсем. Более безобидные, которые не причинят вреда посетителям библиотеки, и те, что имеют непосредственное значение для пополнения знаний об окружающем нас мире, я бы хотел оставить. Но мы не так давно нашли в дальнем углу доспехи предыдущего лорда пика БайЧжань, о которые ученики споткнулись. Доспехи попытались на них напасть, и только благодаря тому, что они вовремя убежали и позвали старших учеников, их удалось удержать. Я бы хотел попросить шифу подумать: может, стоит попросить пик АньДин подготовить для них отдельный дом для подобного. Либо хотя бы пристроить отдельное помещение к библиотеке, где можно было бы безопасно хранить нечто подобное. Уверен, ученики всех 12 пиков хотели бы увидеть трофеи величия своих прошлых шидзуней и шифу.       — Хорошо, — промолвил Шу ЛинЮ. — Я подумаю, куда можно будет разместить их. Но знай, что я не потерплю пропусков занятий, если ты таким образом надеешься их избежать. И если это произойдёт, я освобожу тебя от твоих обязанностей, это понятно?       — Да, шифу! Большое спасибо! — Шэнь опять низко поклонился, а затем, наконец, оставил своего учителя.       Шэнь Юань беспокоился, что придётся больше спорить, а от того, что всё разрешилось так быстро, он всё больше проникался уважением к своему учителю. Но его мысли быстро перешли в другое русло, и он направился на занятия. К сожалению, помимо обучения владением мечом и Ци у учеников пика ЦинЦзин были и другие обязательные занятия, например: каллиграфия и музицирование или теоретические занятия по мироустройству с точки зрения религии, поэзии и прочего.       Шэнь Юань откровенно скучал весь день. Эти занятия напоминали ему о студенческом прошлом, когда 2/3 учеников откровенно спали, и он не мог их за это винить. Даже Шэнь Цзю клевал носом на лекции по животным. Шэнь искренне хотел вникнуть в суть лекции, но она была такой скучной, малоинформативной и бессмысленной, что он не понимал, для чего вообще эти лекции, если по их завершении ученики не смогли бы отличить восставшего мертвеца от мстительного духа. Но он честно делал записи, иногда расписывая некоторых упомянутых чудовищ больше, чем о них рассказали.       Когда пытка, именуемая лекциями, наконец-то кончилась, его встретили жалобы со стороны брата. Он откровенно сетовал на глупые лекции, отдавая предпочтение, как ни странно, музицированию и поэзии. В оригинальном романе не было указано, увлекался ли оригинальный Шэнь Цинцю чем-либо. Будучи прописанным как плоский злодей порнушного романа, чья арка кончилась примерно посередине всего повествования, его так толком и не раскрыли. Ни что им управляло, ни предыстории (которую Шэнь Юань предпочёл бы прочесть, а не пережить), ни удовлетворительной мести, которая завершила бы всю историю. И оттого оригинальный Шэнь Цинцю представлял собой набор аморальных ярлыков, склеенных воедино неприятной кучей.       Шэнь Цзю же (Шэнь Юань не мог называть его именем того ублюдка, каким был оригинал) был намного сложнее, а главное, Шэнь понимал его мотивы и причины становления такого характера. Он видел, как брат дрожал, будучи окружённым мальчишками, то ли от ярости, то ли от страха. Удивительно, что даже присутствие Юэ Цинъюаня давалось ему с трудом. Он медленно привыкал к нему в своём окружении, не подпускал слишком близко, а при резких движениях дёргался, словно его пытались ударить. Видно было, что сам Шэнь Цзю от этого был не в восторге, вечно злясь на самого себя, отчего Шэнь Юань был вынужден его успокаивать. Приятно было видеть, что Юэ Ци не давит на брата, мягко принимая все его особенности поведения.       После окончания основных занятий Шэнь пошёл в сторону тренировочного поля, прогуливаясь по бамбуковым аллеям пика, как его привлёк шум со стороны входа.

· · · · · · · · · · · · · · · · · • • • 熱 • • • · · · · · · · · · · · · · · · · ·

      Лю Цингэ был тут... Откровенно говоря, Лю Цингэ не знал, что здесь забыл. Он бы лучше тренировался (читай как «избивал своих шисюнов»), чем находился тут. Но за то, что он опять разрушил одну из пристроек около тренировочного поля (кто вообще на пике БайЧжань посчитал хорошей идеей ставить небольшие кладовые так близко к тренировочному полю?!), шицзунь запретил ему тренироваться до конца недели, зная, что такое наказание расстроит его больше, чем 50 кругов вокруг пика.       Поэтому, да, делать ему откровенно было нечего. Посему, когда его шиди радостно начали галдеть «Проучим выскочек с ЦинЦзин!» и «Вырвем гадюке его ядовитый язык!», он пошёл с ними, чтобы успокоить самого себя, и чтобы сказать потом шицзуню, что он попытался их остановить (правда, всё же надеялся, что останавливать придётся после пары ударов в самодовольное лицо змеи). Несколько девушек с его пика, судя по всему, шли с похожей мыслью. Проходя мимо входа, они слышали недовольное ворчание других учеников. В их глазах скопление сразу группы учеников из БайЧжаня не может привести ни к чему хорошему.       К сожалению, шепотки оказались правы, так как сомнительная тишина и спокойствие его шиди кончились ровно в тот момент, когда перед ними, разбрасывая стопки книг и падая вслед за ними, споткнулся ученик. Четверо мальчишек и даже две девушки с пика Лю Цингэ разразились обидным смехом.       — И это знаменитое изящество пика ЦинЦзин?! — мальчишка, что и собрал учеников БайЧжаня «Проучить выскочек», насмехался над беспорядочно ползающим по дорожке, собирающим рукописи учеником. Чисто технически, придирка была не очень уместная, так как всё же бывший перед ними человек в бело-голубых одеяниях — явно главный ученик АньДина. Но это, казалось, не мешало его товарищам по пику продолжать задирать мальчишку, который даже не пытался ответить. Чувство справедливости Лю Цингэ корчилось от такого отношения.       — Ой, — привлёк он внимание шиди. Окружавшие его ученики БайЧжаня затихли, видя, что их старший не разделяет с ними веселье. — Лучше давай найдём тех, с кем можно сразиться.       — Да ладно тебе, Лю-шисюн, ещё успеем найти с кем подраться. Эти книжные крысы должны знать своё место! — один из учеников его пика пнул стопку книг, что собирал ученик, и даже Лю Цингэ, который не питал сильной любви к этим переусложненным текстам, почувствовал, что это уже слишком. Что уж говорить об учениках ЦинЦзин, которые видели эту сцену. Двое учеников крайне уставшего вида начали обступать ученика АньДин, помогая ему собрать книги и свитки, попутно проклиная товарищей Лю Цингэ. Он уже думал остановить своих шиди, когда слева от него послышался голос холодный, словно мороз северного демонического царства.       — И вот оно, знаменитое благородство БайЧжаня? Что ж, разочаровывающая демонстрация, — ледяной изумруд глаз пригвоздил всех окружающих как в абсурдной картине. Шэнь, прикрыв половину лица веером, презрительно взглянул на шиди Лю Цингэ так, словно перед ним был мерзкий таракан. — Ты вообще знаешь, труд скольких людей ты оскорбил?       — Н-нет... — мальчишка перед Шэнем, выглядящим словно змея, готовая напасть, стушевался.       — Я понимаю, что вы не любите учиться никак, кроме применения насилия, но мешать своим товарищам по секте — это настолько возмутительно, что у меня вряд ли хватит слов. Но знали ли вы, что для написания одной книги, которую ты сейчас своей обувью повредил, более трёх десятков ваших шиди и шицзе выискивали днём и ночью крупицы данных, за которые многие из них получили травмы или погибли, записывая их в своих дневниках и книгах. А затем два ученика 3 дня кряду старались объединить их, собирая информацию от других источников, чтобы облегчить задачу своим шиди, переписывали их в одну книгу, редактировали, дабы текст был последователен и читаем; ещё один ученик подшил эту книгу в удобный вариант, чтобы легче было её хранить; и около 10 учеников работали в библиотеке с рассвета до заката, чтобы этот ученик смог легко найти книгу. И теперь ты, своей грязной обувью, осмеливаешься их труд обесценить, я правильно понял?       Настала гробовая тишина. Даже ветер решил не беспокоить бамбуковую рощу вблизи них. Шиди Лю Цингэ стушевались, отводя взгляд от ученика, что их отчитывал. Сам Лю Цингэ был раздражён убийственной логикой Шэня. Его распирали двоякие чувства. Обида за вчерашнее, задетая гордость за пик и лёгкое, едва уловимое, чувство облегчения, что кто-то помимо него решил дать отпор.       Злобный взгляд юноши за веером внезапно испарился, превратившись в беззаботный смех. От такого контраста стало только ещё неуютнее.       — Ох, ну конечно же ты не знал. Кого вообще волнует написание глупых книжек, написанных сложным, запутанным языком, которые пылятся столетиями в библиотеке, верно? Многие из этих мусорных и неинформативных пылесборников я сам бы с радостью сжёг. Однако шифу будет очень огорчён, узнав, что с книгами на его пике обращаются столь неуважительно. Не думаю, что он простил бы пик БайЧжань за такую грубость: начались бы разборки с вашим шицзунем, и тогда бы проблемы были у всех нас, а я так не хочу отрабатывать стойки под водопадом, ах!.. — Шэнь драматично приложил кисть ко лбу, словно теряющая сознание дама, попутно давая шанс своим коллегам по пику собрать книги и свалить. Как он удачно заметил, все ученики пика воинов вздрогнули при упоминании об их шифу.       — Я, конечно же, уверен, что мы все не хотим получить нагоняй от наших наставников. Как вам такой вариант: я скажу своему шифу, что мы запросили помощи с самого сильного пика, а вы скажите своему шицзуню, что вместо того, чтобы наводить беспорядки на других пиках, решили помочь своим более слабым братьям по оружию в общем деле? Этот ученик уверен, что такие великие и могучие шиди и шицзе не будут против загладить свою случайную оплошность мирным способом, который поможет всем вершинам и сыграет им на руку, я прав? — лёгкий голос, пропитанный приятными словами и лёгким способом избежать наказания, очень насторожил Лю Цингэ. Его шестое чувство кричало, что это ловушка, но он не понимал почему.       — Что ты предлагаешь? — Лю Цингэ прищурил глаза, обращаясь к ученику. Кажется, никто, кроме него, из его товарищей не почувствовал подвоха, но он привык доверять своему чутью. Ещё вчера это же лицо обещало ему ад на земле, просто за то, что они случайно столкнулись. А теперь он мило с ними воркует? Верилось слабо.       — Ой, ничего сложного, на самом деле! — махнул в их сторону веером Шэнь. — У нас сейчас происходит уборка в библиотеке, и очень не хватает рук, которые могли бы помочь в простых делах. Такие слабые ученики, как мы, не привыкли двигать стеллажи и переносить тяжёлые доспехи, ах!       Шэнь умело притворялся беспомощным, играя на струнах гордости учеников БайЧжаня, даже Лю Цингэ бы поддался на его чары, не видя вчера, с какой яростью этот ученик кинулся на него. Это пугало, смущало и раздражало. Шэнь был насквозь фальшивым, притворяясь немощной девицей, нуждающейся в спасении.       — Пффф, если это всё, что нужно, то это раз плюнуть! Не думай, что в этом мире есть что-то, на что не способны культиваторы с пика БайЧжань! — не успел Лю Цингэ отказаться, как один из его шиди согласился. Другие его товарищи не хотели показаться слабаками на фоне учеников ЦинЦзин и тоже согласились.       — Оя-оя, вот и славно! Благодарю своих шиди за помощь! — Шэнь обернулся к одному из учеников и радостно что-то пробормотал. Лю Цингэ чувствовал, словно бы мышеловка захлопнулась, поймав их. Шэнь указал рукой на своего товарища, обращаясь уже к ним. — Следуйте за Лей Ином, он всё вам покажет.       Все шиди Лю Цингэ, выпятив грудь и гордо подняв головы, словно их попросили не о помощи с уборкой, а сопровождении императора, проследовали за учеником ЦинЦзин. Шэнь, который ещё вчера был словно потревоженная змея, готовая укусить любого, сейчас сиял радостью и беззаботностью, будто только этого в жизни ему и не хватало. Он болтал без умолку, явно располагая к себе товарищей Цингэ.       — Вы не представляете, как нам поможете! Такие сильные шиди очень бы нас спасли вчера. Возможно, даже спасли бы поясницы Лей Ина и этого скромного ученика! — Шэнь хитро сверкнул глазами из-под веера, глядя на спину своего товарища, и незамедлительно поспешил ответить под громкие смешки учеников. — Ая, не смущайся, Лей-шисюн, вчера каждый пергамент в библиотеке узнал, как сильно болят у тебя спина и плечи.       Атмосфера готовящейся драки очень незаметно для всех, даже для Лю Цингэ, превратилась в расслабленный разговор если не друзей, то близких товарищей. Мальчишки, что ещё пару минут назад пришли на пик с целью устроить драку с Шэнь Цинцю, теперь хихикали вместе с ним.       — Ох, чуть не забыл! Не так давно мы нашли в библиотеке несколько орудий демонов эпохи предыдущих пиковых лордов. Если мы сегодня закончим пораньше, то можем пройтись по артефактам, и вы поможете нам найти куда их лучше поставить, — если раньше ученики шли чисто из гордости за свой пик доказать, что они могут сделать всё, что могут ученики ЦинЦзин, то теперь в их глазах горел интерес к новому.       Они с Шэнем шли позади учеников в бело-синих одеждах пика БайЧжань под громкое хихиканье их товарищей. Лю Цингэ подозрительно скосил глаза на Шэня, идущего по левую руку от него на небольшом расстоянии. Он был явно доволен происходящим, напевал себе под нос какой-то прилипчивый мотив, который Лю Цингэ никогда раньше не слышал, и улыбался за веером, иногда вставляя свои реплики в споре со своим шисюном. Они едва прошли место, где впервые столкнулись с Шэнем, как ученик ЦинЦзин снова подал голос, но уже тише.       — Оя, что случилось? Не можешь оторвать от меня взгляд? Этот скромный шисюн знал, что настолько неотразим, но не знал, что так сильно запал в душу шиди, ах! — главный ученик БайЧжаня не заметил, как взгляд Шэнь Цинцю метнулся к нему, а гадкий язык посмел сказать такую абсурдную чушь. Светлые уши главного ученика мгновенно окрасились в бордовый от ярости. Тем временем Шэнь обошёл с другой стороны Лю Цингэ, оказавшись уже по правую руку от него. — Так жаль отвергать моего шиди, но я, к сожалению, питаю любовь только к книгам и самосовершенствованию!       — Не мели чушь, кому ты нужен, развратник! — почти кричал на него Лю Цингэ.       — Развратник? Я ничего не говорил такого, что можно было бы посчитать непристойным, — Шэнь улыбнулся ему, отчего у Лю Цингэ задёргалось веко. — Неужто от моей неотразимости ты начал представлять непристойности со мной! Как бесстыдно! Ах, я теперь боюсь оставаться с тобой наедине.       — Я чувствую, что ты что-то задумал! — Лю Цингэ ощущал, что ничего подобного Шэнь на самом деле не имел в виду, но не мог не смутиться от откровенного издевательства и обвинения в непристойности.       — Ох, что же я мог такого задумать? О своей просьбе я уже сказал, есть ли у вас идеи, что ещё у меня в планах? Готов ответить на любые вопросы. Этому шисюну нечего скрывать, — при этом его ухмылка становилась тем шире, чем дальше он говорил, явно дразнясь. Лю Цингэ заскрипел зубами, не понимая, что от него хочет этот змей. Шэнь вновь обошёл его, оказавшись слева, кружась, словно акула вокруг жертвы.       — Не вздумай мне врать. Я чувствую, что ты что-то задумал! — в конце концов, он хлопнул Шэня ладонью по спине, прямо промеж лопаток, надеясь остановить его постоянное юление вокруг и наконец заставить говорить прямо. Он ожидал, что мальчишка уклонится или просто отойдёт от него, надувшись. Но точно не ожидал, что тот, задохнувшись, промолвит «Ох» на грани стона, оступится и свалится на колени, уперевшись в землю дрожащими руками. Лей Ин и ученики БайЧжаня впереди прошли ещё пару шагов, когда, услышав звук глухого падения, пара человек обернулись.       — Эй, ты чего? — спросила одна из его шимей, но не решилась подойти ближе. Судорожный выдох на гране всхлипа разрушил тишину.        — Шэнь-шиди! — крик Юэ Цинюаня разрезал пространство между Шэнем и учениками БайЧжаня. На его возглас уже все ученики остановились, заметив странную картину позади себя. Главный ученик ЦанЦюн быстро подлетел к сидящему на земле юноше. Он тихо, едва слышно для Лю Цингэ, спросил его: — Ты как А-Юань? Всё хорошо? Что случилось?       — Д-да. Вс... всё в порядке, — попытался ответить Шэнь. В голове у Цингэ испарились любые связные мысли, когда мальчишка в светло-зелёном поднял голову, и он увидел, что по его щекам текли крупные слёзы. Шэнь Юань дрожал, а Лю Цингэ чувствовал внутри себя скручивающийся узел непонятных и гадких чувств. Он не понимал почему, но хотел испариться, провалиться сквозь землю и сбежать из бамбукового леса куда глаза глядят. Он заикался, однако продолжал пытаться улыбнутся, вытирая крупные слёзы, что не мог остановить. — Н... не беспокойся, всё нормально. Я п... просто споткнулся, простите, что напугал вас. Идите дальше без меня, я ч... чуть позже подойду, м... мне нужно сменить пыльные одеяния, а то шифу отругает.       С этими словами Шэнь в сопровождении Юэ Цинюаня исчез в другом направлении. Лю Цингэ чувствовал на своей коже осуждающие взгляды от остальных своих товарищей и, самое гадкое, он не мог их винить.

· · · · · · · · · · · · · · · · · • • • 熱 • • • · · · · · · · · · · · · · · · · ·

Системное уведомление:       Персонаж: Шэнь Цинцю (Шэнь Цзю)       Статус: Беглый раб; Будущий главный злодей; Ученик пика ЦинЦзин.       Характеристики:                         Сила: 15 (-3)                         Телосложение: 13                         Мудрость: 12                         Интеллект: 20 (+8)                         Проницательность: 11             -3 Сила — Ожог на спине             +5 Интеллект — Предыстория: Беглый раб             +3 Интеллект — Будущий главный злодей.       Навыки:             Пассивные:             Аура старшего брата (10 м)— персонаж Шэнь Цзю получает бонус к силе (равный Сила +3\2), если в радиусе действия способности находятся персонажи младше него. В свою очередь, ученики получают защиту +15%.             Нефритовый ореол (50 м) [не активен до достижения 16 ур.] — Персонаж излучает ауру властного человека, которая накладывает на окружающих ниже его характеристики Интеллект эффект, который заставляет окружающих выполнять его приказы. Персонажи с Интеллектом равным или выше Шэнь Цзю получают +5 к Силе и телосложению за каждый исполненный приказ;             Активные:             Единение с оружием (15 мин) — персонаж чувствует оружие как продолжение руки, может им управлять на расстоянии до 5 м, его невозможно обезоружить. Увеличивает силу атаки на 30% за каждого побеждённого врага. Умение складывается до 5 раз.               Нефритовая Ярость (5 мин) — Шэнь Цинцю впадает в ярость, начиная сжигать Ци, сила его увеличивается на 50%, но телосложение падает на 40%. Действует 300 секунд, после чего требуется подпитка Ци. Также в таком состоянии ему доступно умение: Нефритовый Водопад.             Нефритовый Водопад (АоЕ 25 м) — персонаж, впавший в ярость, начинает сжигать свои запасы Ци, призывая копии оружия всех побеждённых им врагов (в количестве Сила + Телосложение\2), которые нападают на противников. Действует до конца умения Нефритовая Ярость.             Ядовитый язык (10 м) — Шэнь Цинцю унижает врага, накладывая на него % дебафф равный Интеллект + Проницательность; действует 30 минут, после чего жертва получает повышенное сопротивление к последующим насмешкам.