Глава 3: Раскаяние

«В небе такая луна, Словно дерево спилено под корень: Белеет свежий срез.»

Басё

      Шэнь Цинцю вернулся только под самый вечер, шарахаясь от людей как от огня. Он похвалил учеников БайЧжаня за невероятную помощь, которая, по сути, являлась простой уборкой и передвижением стеллажей и книг. Лю Цингэ видел, как время от времени ученики в зелёных одеяниях бегут куда-то между книжных полок с талисманами в руках, но ничего хуже дыма или грохота за этим не следовало.       Некоторые из его боевых братьев словно дворовые коты, встретившие сентиментального человека, тянули головы к похлопыванию Шэня, пока он их хвалил. Лю Цингэ же, хоть и помогал со всеми, держался в отдалении. Гадкое чувство не исчезло ни спустя пару минут, ни спустя час, ни спустя не один десяток передвинутых шкафов.       Как Шэнь и обещал, он показал им древние артефакты их боевых братьев, особенно сильно расхваливая золотое копьё со странной аурой вокруг. Казалось, остальные не видели ничего странного, но Лю Цингэ мог заметить, как небольшое сияние от артефакта становилось тем сильнее, чем Шэнь нахваливал его форму, его блеск или его боевые достижения, а под конец он даже пообещал, что найдёт больше информации про него и разместит её рядом. Лю Цингэ не был уверен, сказал он это ученикам, которые внезапно запылали интересом к поиску знаний, или самому копью, которое, как сказал Шэнь, имеет какое-то подобие сознания. Трогать его, на всякий случай, никто не стал.       Когда Лю Цингэ с товарищами по пику уходили к себе в общежитие, казалось, что все его шиди и шимэй были очарованы новичком. Они и вовсе забыли, что когда-то называли Шэня «Гадюка ЦинЦзин», и, более того, планируя и завтра прийти помочь. Было странно видеть такую перемену, но, когда Лю Цингэ ворочался в постели, он всё больше понимал, что она имела смысл. На пике военных не было места для нежностей с учениками. Большинство из них были из богатых семей. Сам Лю Цингэ был третьим сыном богатого чиновника, а в таких семьях мало уделяют внимания похвале за любые заслуги, если ты не сын любимой жены или главный наследник, и то если повезёт с отцом. Ему, как и многим на БайЧжане, не повезло.       Для них лучшее будущее — стать культиватором. И, как правило, вместо полноценного отбора родители предпочитали договориться с его шифу напрямую, обеспечив стопроцентное попадание своего ребёнка на «уважаемый пик». Его мастер — Бао ЛинЯн — охотно шёл им навстречу, считая поддержку знатных семей важной частью сохранения влияния 12 пиков, отчего Лю Цингэ воротило. Большинство учеников, как и он сам, живут на пике с чувством, что они не заслужили находиться тут, постоянно подгоняя и истязая себя на поле боя. Он сам не раз и не два отводил своих товарищей к лекарю, а порой отводить приходилось и его самого.          И тут появляется Шэнь Цинцю, который ведёт себя так, словно старше их вдвое, хвалит их за любую мелочь и рассказывает интересные истории. Его шиди липли к Шэню, как сорняк к одежде, чуть ли не прощая все его прошлые колкие речи. Его шимэй начали искать оправдания такому острому поведению ранее, но, благо, Лю Цингэ не слушал их, задумавшись о своём.       Вчерашняя встреча с Шэнь Цинцю была... неприятной, хотя Ци Цинци сказала бы что-то в стиле «Как будто он копьё задницей проглотил, и ему как раз». Но сегодня Шэнь Цинцю вёл себя с Юэ Цинюанем иначе, более мягко. Он даже попытался его успокоить, хотя явно был тем, кто нуждался в утешении больше него.       Шэнь Цинцю... Какого чёрта?!       Лю Цинге зарычал и сел на постели. Как же раздражает. Эта влажная сырость раздражает, этот холодный ветер раздражает, эта тишина ночи, наполненная жужжанием тысяч насекомых и птиц, раздражает. Это... это чувство внутри него раздражает! Он не сделал ничего такого, чтобы этот мальчишка так отреагировал. Его младшие шиди могли выдержать и более грубое обращение! Какого чёрта, он — главный ученик военного пика — должен быть более снисходителен к другому пику?!       Откинувшись обратно на постель и гневно сверля потолок взглядом, он пытался если не заснуть, то хотя бы медитировать. Его шифу не любил никого учить, так как считал, что на БайЧжане ученики должны добиваться всего своим упорством. Однако Цингэ всё же удалось научиться у него одному важному навыку. Какой бы ни была безысходной или раздражающей ситуация — медитируй. Он усвоил этот урок на все 100%, так как раздражали, бесили и выводили из себя его если не все, то очень многие. В те две встречи с Шан Цинхуа тот назвал это «Проблемами с управлением гневом» и пищал что-то Ци Цинци про красные флаги.       Но даже медитировать было тем ещё испытанием. За окном пошёл дождь, и всё, о чём мог думать Лю Цингэ, это: «Не намокнут ли книги, лежащие во дворе?». Осознав себя в этой мысли, а не в медитации, он с гневом окончательно собрался и вышел из своей спальни. Звание главного ученика пика имело свои преимущества, например, в общежитии он жил в отдельной довольно просторной комнате. Когда его официально провозгласят преемником его шифу, он получит право жить в отдельном доме около своего наставника, но он не то чтобы ждал того дня с особым энтузиазмом.       Тренировка освобождала мозги. Когда ты тренируешься настолько, что не можешь стоять после, то даже мысли о глупом плачущем Шэнь Цинцю не могут проникнуть в голову. Именно поэтому ближайшие дни до конца недели Лю Цингэ всецело посвятил себя только тренировкам. Спарринги с другими учениками и со своим наставником были намного тяжелее и интенсивнее с каждым разом, как он просыпался с новыми мыслями или глупыми воспоминаниями о Шэнь Цинцю. Последней каплей стало то, что он начал искать причины грубости Шэнь Цинцю тогда у дороги. Кончилось это тем, что он на одной из своих тренировок посреди ночи начал биться головой о дерево, отказываясь признавать, что уподобился своим шимэй. Ци Цинци была бы в восторге от этой картины, отчего Лю Цингэ ненавидел себя ещё больше.       Не помогали делу и почти влюблённые вздохи его учеников, которые постоянно говорили о работе в библиотеке. Его шиди хотя бы раз в день, но наведывались на пик ЦинЦзин, помогая местным ученикам, что казалось каким-то извращённым сном, в котором застрял Лю Цингэ. Шэнь Цинцю был, казалось, везде. Все о нём говорили, все были рады его знать. Казалось, что Цингэ лопнет, если ещё хоть один человек расскажет ему, как Шэнь Цинцю щедр на похвалы, или как он мило улыбается.       К концу недели Му Цинфан нашёл его, лежащим посреди леса с поредевшими деревьями, где он пытался выпустить пар. Вчера ночью, когда он не смог избежать дурацких мыслей, он наконец понял, что его гложет. Вина. Вина перед человеком, который пусть и был с ним до этого неоправданно груб, но не заслужил того, чтобы лить слёзы. Хуже всего, что он даже не понимал, почему ученик так отреагировал. Он точно также хлопал Му Цинфана по спине, когда тот над ним подшучивал, даже Ци ЦинЦи или Вэй Цинвэй могли спокойно вынести такой хлопок по спине. А тут...       — Лю-шисюн, ты как? — любопытное лицо его друга возникло над ним. Оно не было встревоженным, Му Цинфан видел его в таком положении с самого детства, понимая, что так его друг выпускает пар. Но его съедало любопытство. Всего пару дней назад он был спокоен, как... ну, не как вода в озере, а скорее, как море в солнечный день. Было интересно, кто так раздразнил его друга, что он опять уподобился дурной привычке лежать в траве, тихо скрипя зубами. — Не бережёшь ты труд твоих шиди. Им потом стирать твои одежды от зелёных пятен...       Вопреки словам, ученик пика ЦяньЦао плюхнулся на траву рядом с ним, но под тенью дерева, раскрывая книжку, одолженную в библиотеке. Лю Цингэ хотел застонать от очередного непрошенного напоминания, но понимал, что Му Цинфан не виноват. Цингэ пошевелился, сел, нахмурив брови, и хотел что-то сказать, как его вновь прервали.       — Ты же помнишь, что ближе к середине дня у нас вылет? — прозвучало от его друга, что даже взгляда на ученика БайЧжаня не поднял. Цингэ забыл. Му Цинфан уже знал это, но давал шанс другу не потерять лицо, хоть они и были вдвоём, посреди леса. Цингэ недовольно буркнул согласие.       — Небольшие изменения в составе. К нам в отряд присоединится ещё ученик. Один из новеньких, что прибыли на ЦинЦзин не так давно. Мы должны присмотреть за ним на ночной охоте, как мне сказали.       — Зачем к нам тогда вообще было его присоединять? Я не детский сад. Если его съедят на охоте, то это не моя вина, — Лю Цингэ не любил резкие перемены в давно обговорённых планах. Обычно это означало проблемы для всех остальных, кто не умел так же быстро приспосабливаться к условиям, как он, а это означало, что почти все будут растеряны и дезориентированы. И ему придётся решать всё в одиночку.       В последний раз, когда произошла смена плана, половина их отряда не знала об этом. Первоначально план предполагал, что группа из 20 учеников разделится на 2 отряда: отвлекающий и тот, что должен была обойти с тыла и подготовить талисманы, чтобы нежить не могла сбежать глубже в лес, и оказать поддержку ученикам в отвлечении, если будет слишком много врагов. Лю Цингэ не нравился этот план, он считал, что для отвлечения хватит и его одного, но слушать его никто не стал. Но в последний момент Ци Цинци, которая руководила тогда их группой, предложила разделиться ещё на 2 группы поменьше, чтобы быстрее оцепить дальние части территории и более равномерно вести нежить дальше от деревни. В итоге, ученик, который должен был передать информацию об изменении плана второй группе, натолкнулся на одного из неупокоенных и, испугавшись, спрятался в лагере (Лю Цингэ не знал кто именно это был, но образ трусливого Шан Цинхуа туда слишком хорошо вписывался).       Вторая группа не знала ничего, оттого следовала старой тактике, а те, кто следовал новой, были слишком далеко, чтобы помочь, когда план неизбежно привёл к тому, что ученики, которые действовали по старому плану, привлекли внимание всей нежити в лесу. Как итог: куча напуганного молодняка, пара искусанных нежитью старших учеников и злой Лю Цингэ, который до рассвета летал по всему лесу, выискивая потерявшихся учеников.       Так что да, Лю Цингэ не любил, когда в планах что-то меняется в самый последний момент.       — Оба ученика, как я выяснил, очень многообещающие. И мастер пика ЦинЦзин хочет проверить их на миссиях, где есть кому их подстраховать. Так что, чувствую, в ближайшее время Лю-шисюн будет присматривать за своими шисюнами на ночной охоте, — Му Цинфан был оскорбительно весел от этой новости, а Лю Цингэ ненавидел всей душой, что на него свалили очередных учеников. Радовало только то, что лекарь так же будет ему помогать.       Они просидели так ещё какое-то время. Му-шиди тихо хихикал, читая книгу. Цингэ не мог понять, какую именно, со своего места, но это его и не сильно беспокоило. Что его волновало — так это странная смесь надежды и опасения. Он и жаждал, и опасался, чтобы новым учеником был Шэнь. Если к ним присоединится Шэнь Цинцю, то он может попытаться извиниться, а также узнать, почему он так вёл себя в прошлый раз. Лю Цингэ не хотел признавать, что поддался тем же веяниям, что и его шиди, ища ему оправдания. Но было бы справедливо дать ему возможность высказаться.       Когда настало время встречи и дальнейшего полёта, они с Му Цинфаном полетели на пик ЦинЦзин, ища их спутника на это задание. Была середина дня, и многие из учеников ЦинЦзин сидели в кабинетах лекций, только одинокая фигура Шэнь Цинцю их ожидала у радужного моста.       — Доброго дня, я так понимаю, вы — Му Цинфан? — Лю Цингэ видел, как Шэнь специально не обращается к нему и не здоровается. Это было неприятно. В тот день в библиотеке он пусть и выглядел более нервно, но словно пытался не придавать этому значения. Неужели он настолько обиделся? — Этого ученика зовут Шэнь Цинцю, надеюсь на хорошую работу и сотрудничество.       — Да, приятно познакомиться, на сегодняшней ночной охоте будем мы втроём и два моих младших шиди, которые там уже подготавливают территорию. Вас уже обучили полёту на мече? — простой вопрос Му Цинфана, который даже не звучал как-то язвительно или надменно, вызвал обратную реакцию у Шэнь Цинцю.       — Выучился сам, несколько дней назад. Было бы слишком долго идти на ЦюнДин с поручениями каждый день, — Шэнь выглядел так пренебрежительно, словно бы он не научился чему-то, чем Лю Цингэ или другие старшие ученики овладели за годы, всего за пару вечеров. Это впечатлило Лю Цингэ, однако он предпочёл промолчать. — Я не собираюсь быть обузой и надеюсь на то же ото всех в нашей группе.       Глаз Цингэ дёрнулся, видя, как Шэнь говорил ему это прямо в лицо. Он чувствовал поднимающуюся волну ярости, которая всегда готова была ответить на любой вызов. Но он старался подавить её, зная, что виноват перед Шэнем, и тот вправе быть на него в обиде.       Они направились с пика в северо-западные леса, где как раз предстояла сегодня ночью охота на нежить. Восставшие мертвецы в лесах близ деревни были обычным делом. Кто-то терялся в лесу, и его съедали звери, кто-то был слишком стар или отчаялся найти пропитание на зиму и с первыми холодами уходил умирать в лес. Это была рутина для Лю Цингэ, но для Шэнь Цинцю... Вид некоторых мертвецов мог напугать неподготовленного человека. Он обернулся посмотреть на новенького, тот стоял пусть и слегка напряжённо, но уверенно на мече. Сам он осмелился подняться достаточно высоко только спустя полгода тренировок и целый день поддразниваний от шицзе. Лю Цингэ удивлялся такому скорому обучению. Такими темпами он сможет смело вызвать на бой Шэнь Цинцю, не сдерживаясь.       Шэнь заметил его взгляд и, прищурив глаза, уставился на своего шиди. Лю Цингэ был готов поспорить, что, не свисти ветер так громко ему в уши, он бы услышал, как Шэнь рычит. Цингэ тяжело вздохнул и отвернулся, слыша фырканье от Му Цинфана.       Уже был поздний вечер, когда они начали снижаться. Солнце скрылось, лес медленно погружался в тишину ночи, но нервы Лю Цингэ натягивались всё туже и туже с каждым метром снижения. Он чувствовал, что лес кишит... чем-то. Когда они приземлились на отмеченной талисманами поляне недалеко от небольшой деревушки, шиди с пика ЦяньЦао сразу подбежали к ним. Вид их был взволнованный, если не встревоженный       — Му-шисюн, Лю-шисюн! Наконец-то вы прибыли! — один из учеников едва успел поклониться в быстром жесте приветствия. — Мы оцепили бо́льшую часть леса, где по заверениям местных были видны следы монстров. По опросам жителей всё началось в новолуние: люди видели по меньшей мере группу из пяти-шести восставших разной степени... внешнего вида.       — Говори прямо — разной степени разложения, — грубо прервал ученика Шэнь Цинцю. — Кем бы они ни были при жизни, теперь они стали проблемой для местных жителей и нас, нет смысла деликатничать.       — П-прошу прощения, — насторожился ученик. Он был не согласен с Шэнь Цинцю, явно обученный проявлять уважение к ушедшим, но боялся спорить, видя его острый взгляд и слыша слухи о «Змее ЦинЦзин». От прошлой мягкости Шэня в библиотеке не осталось и следа. — Восставшие бродят близ реки, загрязняя воду и осложняя рыбалку. Пару раз неудачливые рыбаки ловили в сетях шевелящуюся нежить вместе с водорослями и истерзанной рыбой. Как мы выяснили, уже троих человек загрызли мертвецы. Но чем больше территории мы оцепляли, тем больше следов видели. Они или ходили по всему лесу или...       — Или их было больше, чем докладывали местные, — заканчивает за него Лю Цингэ. Шэнь согласно хмыкает, и это — первое одобрение им чего-то от Цингэ за весь день. — Я заметил на подлёте, что ци этого леса слишком тяжела для всего пары нежити. Тут поблизости нет никакого кладбища или места битвы?        — Нет, последняя битва тут происходила пару сотен лет назад, да и то это было скорее восстание во время голода. А кладбище с другой стороны деревни... странствующие монахи несколько раз его проверяли и не находили никого опаснее одиноких духов или блуждающих огней. Мы перепроверили — всё действительно тихо. Образцовое кладбище.       Где-то из-за кустов послышалось рычание. И из них медленно, неуклюже и очень-очень громко поползли несколько мертвецов. Они едва двигались и скорее пугали, чем представляли реальную опасность; простым людям не составило бы труда от них убежать.       Му Цинфан обезвредил их ударом пары игл, что говорило о их не очень-то великой силе.       — Странно... Как такой медленной нежити удалось убить аж трёх человек? — Лю Цингэ задумался. По всему выходило, что, что бы это ни было, оно или не отсюда и каким-то образом пришло из другого места, или мертвецов искусственно поднял каким-нибудь злым заклинанием тёмный культиватор. Лю Цингэ начинал сомневаться, что Шэню и Му Цинфану тут безопасно оставаться, и поспешил их предупредить: — Му-шиди, Шэнь-шисюн, боюсь, вам и остальным шиди, что опечатали лес, придётся остаться возле деревни. Я разберусь с этим один.       Он уже разворачивался в сторону леса, не ожидая согласия Му Цинфана, зная, что тот будет достаточно благоразумен, чтобы не лезть под руку. Надеяться, что Шэнь Цинцю будет таким же благоразумным, была слишком большая блажь. Его остановил меч Шэня, вонзившийся в дерево у его головы.       — Не будь таким надменным, Лю Цингэ, — процедил сквозь зубы он, подходя к своему шиди. — Я не беспомощная девица и не бесполезный груз. Я могу и я буду сражаться с нежитью, как мне приказал мой шифу. Я пойду в лес и очищу его.       — Но там опасно, а ты всего пару дней на пике, — запротестовал Цингэ. Он пытался хоть как-то отплатить Шэню за интересный день в библиотеке, огородив его от пугающих и мерзких образов неупокоенных. Кровь вновь начала кипеть внутри Лю Цингэ, видя в глазах Шэня вызов «Попробуй остановить!», но он мог ещё соображать, кто бы что ни говорил. Он знал, что даже если попробует остановить его силой, Шэнь Цинцю пойдёт в лес из чистого упрямства и попыток кому-то что-то доказать. Он видел учеников с таким же огнём в глазах. Он видел этот упрямый огонь и у себя.       — Я. Пойду. В. Лес! — вновь прошипел Шэнь. Он словно кобра, готовящаяся к нападению, напрягся всем телом, ожидая сопротивления.       — Хорошо, — с тяжёлым выдохом сдался Цингэ. Он оттолкнул от себя слегка озадаченного таким быстрым согласием Шэня, проходя ближе к краю барьера. — Но держись ближе, чтобы я случайно тебя не прирезал, когда услышу движения в кустах.       — Пф-ф, — пренебрежительно фыркнул Шэнь, будто был оскорблён и весел одновременно утверждением своего шиди, проходя вслед за Лю Цингэ за барьер. — Что, по-твоему, я должен буду делать в кустах, чтобы ты меня там нашёл?       — Не знаю, например, прятаться от нежити, видя, какие они гнилые и неуклюжие. Или от негодования, что твои свежевыстиранные одежды будут заляпаны гнилой кровью, слюной и грязью, — Лю Цингэ видел многих учеников, кто на первой охоте так себя и вёл.       — Это при условии, что их гнилая кровь вообще сможет достигнуть моих одежд, — Шэнь раскрыл веер, небрежно махая им, ведя себя как богатый лорд на прогулке. Их разговор был похож на обычный, что почти успокоило Лю Цингэ.       Пока они шли по лесу и... не то чтобы спорили, но перебрасывались колкими репликами, они сталкивались с нежитью. Медленная, нерасторопная и откровенно глупая нежить, не была сильным препятствием даже для новичка в этом деле. Шэнь Цинцю только пару раз скривился при виде раздутого тела, идущего на него, но быстро с ним расправился, как и говорил, не запятнав свои одежды. Это было почти рутинное занятие, если бы не тот факт, что от этой нечисти, которой достаточно просто снести голову, погибли уже трое.       Было где-то глубоко за полночь. Тонкий диск растущей луны был плохим освещением для ночной охоты, а слабое свечение ограничивающих барьеров сказало им, что они дошли до конца территории. Она была раза в три больше, чем требовалось для ночной охоты на нежить. Если бы не куча следов и мертвецов на их пути, он бы подумал, что ученики просто переоценили территорию охвата. Что-то явно было тут не так, и интуиция Лю Цингэ не давала ему расслабиться.       — Слушай, Шэнь. По поводу того, что произошло возле библиотеки... — Лю Цингэ не успел закончить своё предложение, как его прервал Шэнь.       — То, что ты сделал, — голос из пренебрежительно-надменного резко стал яростным и тихим. — Не имеет никакого оправдания или искупления. Такое животное, как ты, не имеет права прикасаться к нам!       — Да послушай ты! — но Шэнь только разъярялся сильнее, словно змея, которую потревожили.       — Нет, это ты послушай, животное! Ты хоть представляешь, что ты сделал?! Хотя откуда тебе знать?! Ведь тебе нужно своими культями раскидываться! Я сразу знал, что ты безмозглая обезьяна, но чтоб настолько? Держись подальше от библиотеки и от мо...       «От меня»       Шэнь Цинцю не нужно было заканчивать предложение, чтобы он понял. Края барьера замерцали, оповещая, что внутрь него вошла нежить. Выбраться оттуда она не сможет, не сорви случайно с деревьев печати, что его поддерживали. Но они вряд ли бы так сильно дрожали от обычной нежити. В их сторону резко пошёл поток искажённой Ци.       — Будь настороже, — Лю Цингэ прервал Шэня, и впервые он, словно послушав его, тоже напрягся. — Что-то гораздо более мощное проникло внутрь.       Лю Цингэ поспешил в сторону источника Ци, Шэнь не отставал от него ни на шаг, продолжая тихо ворчать. Они оба уничтожали потоки нежити, которой становилось всё больше, и выглядела она всё менее человечно, словно их что-то обглодало, изуродовало и попыталось склеить обратно из отдельных частей. Становилось всё сложнее дышать от запаха гнили и давящей Ци. Цингэ был впечатлён Шэнем: новичок бы давно потерял сознание от одного из этих факторов, а Шэнь, казалось, спокойно терпел оба.       Откровенно монструозные создания с лишними конечностями и несколькими головами преграждали им путь. Их было слишком много. Но не это было самое главное. За деревьями затаился источник искажённой Ци. Даже за два десятка метров и довольно толстыми стволами старого леса они могли видеть, как огромная куча из склеенных костей, кусков сгнившей плоти, человеческих останков и животных конечностей... дышала (за неимением лучшего термина). Красные глаза где-то из недр этой массы смотрели на них. Существо знало, что они — главная угроза, и готовилось атаковать.        Чудовище резко зарычало, встав на дыбы. Лю Цингэ был уверен, что это существо можно было увидеть из того места, где они оставили Му Цинфана. Он видел, как Шэнь готовится нестись в его сторону, атакуя, из-за чего, без сомнений, погиб бы, и потому преградил ему рукой путь, привлекая вновь к себе его внимание.        — Стой, это верная смерть. Мы даже не знаем, что от него ожидать. Приблизишься к нему сейчас — погибнешь или от нежити вокруг, или от самой массы. Мы должны выявить его слабые места, — Шэнь не выглядел переубеждённым доводами Лю Цингэ.       — Что тут выискивать, очевидно, что его слабое место в середине этого... — Шэнь Цинцю запнулся, не зная, как точнее описать то, что стоит перед ними, — комка плоти. И лучше нам уничтожить его до того, как оно наберётся сил, чтобы атаковать нас первым!       Шэнь увернулся от падающего дерева, чьи размашистые ветви и толстый ствол разделили их с Лю Цингэ по разные стороны. Вокруг становилось всё больше изуродованных восставших. Гигантская масса приближалась к ним, своей нерасторопной тушей ломая или вырывая деревья, словно бы это ничего не стоило. Она было медлительна, но когда расстояние, отделяющее культиваторов от неё, было ей немного сокращено, а количество деревьев уменьшено, то ученики смогли увидеть, как от туши отделяются части тех самых изуродованных восставших. Вот и ответ на вопрос: «Откуда столько нежити появилось в таком отдалении от какого-либо места битвы или кладбища». Тут в голове Лю Цингэ щёлкнуло воспоминание.       — Шэнь! Это блуждающая масса! — крикнул он, подходя ближе к дереву, что их разделило. Высокие ветки не давали ему чётко разглядеть одинокий силуэт в светлых одеждах. Да и самому некогда было глядеть по сторонам, отбиваясь от нежити. — Внутри него должен быть неупокоенный культиватор и что-то ещё подобной силы! Если мы её уничтожим — прочие мертвецы должны будут потерять свою силу!       — Должны будут?! А есть информация более точная?! — послышался раздражённый ответ по другую сторону ветвей. Значит, с Шэнем всё в порядке.       — Подожди, сейчас достану свой справочник по нежити из мешочка цянкунь! Ах, вот незадача, я, кажется, оставил его в другом мешке! Так что придётся иметь дело с тем, что есть, или у тебя есть план лучше?! — кажется, Лю Цингэ заразился язвительностью своего боевого товарища. Он услышал с другой стороны ствола громкое фырканье, а затем, как лезвие меча Шэнь Цинцю разрезает очередную плоть. Он почти списал на воображение едва слышимое «Ладно, так и быть» от другого ученика.       — И что ты предлагаешь? Дождёмся, пока эта гигантская туша доползёт до нас и будем по куску из неё вырезать, пока не доберёмся до центра? — Лю Цингэ готов был поклясться, что Шэня вся эта ситуация только забавляла.       — У меня есть идея получше! Встань на меч и лети в сторону той гигантской массы, я внизу догоню. Как только представится возможность — атакуй тварь в голову культиватора, — как только Лю Цингэ это сказал, он отскочил подальше от мертвецов, запрыгнув на ствол упавшего дерева. Рядом с ним приземлилось ещё одно, но он не обратил на это внимания, пытаясь сосредоточить Ци в мече. До этого ему это удавалось всего дважды, не считая того случая, когда он впервые открыл для себя это умение в спарринге с шифу. Внизу подбирались к дереву мертвецы, скребясь когтями и копытами, цепляясь за ветки скрюченными пальцами и изуродованными конечностями.       Лю Цингэ резко выдохнул и взмахнул горизонтально мечом, выпуская через него почти весь свой запас Ци, разрезая мертвецов, кусты и старые стволы деревьев. Но главное, разрезая огромную тушу перед ними. Рядом с Цингэ пролетел Шэнь, стремясь к их противнику на своём мече. Шевелящиеся, но неспособные дать хоть сколько-то значительный отпор мертвецы вокруг лежали, пытаясь дотянуться до них. Лю Цингэ побежал к туше, тоже стремясь если не уничтожить её, то открыть столько плоти существа в центре, сколько возможно.       Шэнь опережал его, но Цингэ уже видел, как на секунду промелькнувший силуэт в красном уже прикрывался другими мертвецами, на этот раз одетыми в богатые доспехи. Казалось, что солдаты были нижним слоем защиты фигуры, спрятанной внутри. Лю Цингэ старался собрать остатки своей Ци для ещё одного удара, пока Шэнь сражался возле центра туши с мертвецами с копьями и в доспехах. Они едва двигались, будучи наполовину погребёнными под прочей нежитью, однако стремительные удары и то, что их копий было чуть ли не больше, чем зубов в человеческом рту, не давали Шэнь Цинцю пробиться в середину.       Лю Цингэ ударил ещё раз, в этот раз по диагонали, надеясь не задеть Шэня. Получилось не так эффективно, но у него в запасе осталось Ци только на то, чтобы поддерживать призыв меча. Мертвецы в доспехах опали, как осенние листья, открывая некогда красивого юношу, одетого в красные одежды с дорогим узором, но запятнанные кровью. Его глаза так же сверкали красным, а злобный рот был искривлён в яростном оскале загнанного зверя. Лю Цингэ подпрыгнул, вонзая своё оружие ему в грудь, а Шэнь пронзил его глаз мечом.       Гигантская масса замерла, а затем начала стремительно распадаться. Все мертвецы вокруг, что были отделены от гигантской туши, потеряв источник энергии и замерев на секунду, тоже упали и остались недвижимы. Лю Цингэ аккуратно скатился с массы мертвецов, вставая на землю и отзывая меч. Его Ци не хватит на путь назад. Видимо, придётся просить Му-шиди подвезти его на свой пик. Шэнь Цинцю изящно приземлился рядом с ним, возвращая безупречно сияющий чистотой меч в ножны. Главному ученику БайЧжаня почти было завидно такой грации. Он почти был ею заворожён.       — Прости за библиотеку, — ляпнул Цингэ, забывшись.

· · · · · · · · · · · · · · · · · • • • 熱 • • • · · · · · · · · · · · · · · · · ·

      Шэню было немного неуютно. Он впервые остался без брата на пике. Нет, он и раньше был достаточно далеко от Шэнь Цинцю, но тот всегда был в пределах одного пика, и найти его не составляло труда. Теперь же Шэнь Цинцю не было на пике, а Юэ Цинъюаню, которому тот наказал следить за Шэнем, пришлось отлучиться по важным делам главного ученика пика ЦюнДин. Он его не винил, у будущего главы пика полно дел. Но теперь ему было немного... неуютно. Он не хотел говорить, что молодой господин Цю оставил ему психологическую травму, в конце концов, пусть у него и тело 15-летнего, его память и душа были далеко старше и опытнее. Но всё равно, сидя в библиотеке, он заметил, как нервничает и посматривает на выход, оставаясь наедине с кем-либо.       Шэнь Юань не понимал почему так реагирует, но отсутствие брата, с которым можно было бы ночью поговорить, очень сказывалось на его нервозности. Провожая его вчера на развилке перед входом, краем глаза сквозь рощи бамбука он видел одеяния старшего ученика ЦянЦяо и надеялся, что Му-шиди за ним присмотрит, а Шэнь Цинцю не слишком много в этот раз наживёт себе недругов. Острый язык и упёртый характер брата подарили Шэнь Юаню много причин для беспокойства за него. Благо, что на их пике многие сторонятся его, наслышанные о «Змее пика». Но Шэнь Цинцю совсем не помогает Шэнь Юаню попытаться жить мирную тихую жизнь ученика ЦинЦзин, читающего книги и совершенствующегося в четырёх искусствах. С этой точки зрения Шэнь Юань начинает видеть, как оригинальный Шэнь Цинцю мог довести себя до роли главного злодея.       Его брата слишком легко было понять не так либо воспринять его слова в штыки. Шэнь Цинцю словно бы разучился доверять другим людям, общаясь с ними, как с потенциальной угрозой для них двоих. За всё то время, что они с Шэнь Юанем на пике, более-менее его доверия удостоился только Юэ Ци. И то через одно вымученное признание со скрипом зубов едва ли не на грани слёз.       Их соседей по комнате Шэнь Цзю терпит. И это, пожалуй, вторая по близости эмоция к другим людям, которую он мог проявить к окружающим его студентам. Все прочие ученики двенадцати пиков были обречены на снисходительное пренебрежение, за которым Шэнь Цзю прятал свои неуверенность и страх.       К сожалению, Шэнь Юань считал, что не сильно от него отошёл. Он тоже прятал все свои эмоции, только не за пренебрежением, а за улыбкой и веером. На контрасте с братом извиняющаяся улыбка и мягкий голос, «переводящий» сказанное так, чтобы развеять назревающий конфликт, казалось, располагают к нему людей даже слишком эффективно.       Ученики БайЧжаня, которых он встретил в самом начале, пристающими к его собратьям по пику, теперь повадились помогать ему, перетаскивая особо тяжёлые или сложные предметы в надежде на похвалу или новую историю от Шэня. Они были милыми, как брошенные дети, которые никогда не знали ласки родителей. И Шэнь с радостью готов был им её дать, хоть это немного и смущало, когда они едва ли не были старше его физического тела. Это, наверное, со стороны выглядело странно, но пока всех всё устраивало, поэтому Шэнь не считал нужным сдерживать свои похвалы или похлопывания по макушке.       Тяжёлый вздох развеял тонкую тишину библиотеки, где до сих пор продолжалась уборка. Само здание хотя бы на первом этаже выглядело уже похожим на что-то мало-мальски адекватное. Не так давно он встретился с учениками пика АньДин, которые пришли по его запросу полок и стеллажей. Среди них был даже главный ученик пика: пугливый, словно мышь, слегка ниже его ростом и, в отличие от всех прочих главных учеников, предпочитающий распущенным волосам практичный пучок на затылке. Шэнь не мог его за это не похвалить, в тайне завидуя, что шифу ему запретил даже пытаться что-то подобное сотворить с волосами под угрозами если не страшной смерти, то очень жестокой расправы и вечного осуждения.       — Ученики пика ЦинЦзин, — обычно начинал свою тираду шифу, когда видел своего ученика в пыли или с завязанными в простой хвост волосами, — должны быть опрятны и изящны. Никто из 12 пиков, включая ЦюнДин, не должны даже догадываться, скольких трудов нам стоит наше обучение. До тех пор, пока прочие пики считают себя выше нас, это значит, что наступило мирное время, и они могут позволить себе невежество и пренебрежение в нашу сторону. Мы — ЦинЦзин — являемся пиком учёных, пиком стратегов, пиком мудрых мужей и жён. Мы — опора в военное время для наших шиди. Пока БайЧжань сражается за наше настоящее, а КуСин молится за наше прошлое, мы придумываем план, как достичь нашего будущего. Что позволено ученику БайЧжань — неприемлемо для ЦинЦзин. Мы должны быть воплощением ума и опрятности. Не потому что мы с ними соперники, а потому что наш путь — не грубая сила и превозмогание в поисках своего собственного пути без оглядки на других, Шэнь Цинюй. Мы черпаем знания и навыки из знаний и опыта наших предшественников и наставников, продолжая и совершенствуя их дело. И этого невозможно достичь, выглядя так, словно тебя вырастили тигры в джунглях.       Обычно эта речь разделялась на три порции чая, перемежаясь с очень длинными паузами, чтобы Шэнь Юань мог прочувствовать всю силу раскаяния, с которой он сожалеет, что не привёл себя в порядок и осмелился попасть на глаза пиковому лорду в подобном виде. Шэнь не хотел разочаровывать своего шифу, но эти длинные волосы его убивали. В его прошлой жизни одинокого хиккана где-то в центре Китая он максимум отращивал длину до плеч. И то это было крайне неудобно, потому что волосы постоянно лезли в глаза и рот, и Шэнь мог только восхищаться Лю Цингэ, который так умело обращался с мечом, ни разу не отплевавшись от прядей во рту.       — Господин Шэнь, — его отвлёк главный ученик АньДин. Мальчишка, в отличие от всех предыдущих учеников, был более неуверен в себе, с круглым, придающим ему детскую непосредственность лицом, что даровало ему скорее черты девушки, нежели, пусть и молодого, но юноши. Он был ниже Шэня, неловок и постоянно, беспрестанно извинялся за мелочи только-только сломавшимся голосом. Шан Цинхуа его... раздражал, если честно. Ещё хуже, что ученик вообще был непохож на описание из романа. Где тот хитрый ум шпиона и двойного агента демонов? Где мастерство владения мечом и реакция будущего пикового лорда?! Если с тем, что Шэнь Цзю в итоге оказался более мягким (Шэнь списывал это на своё присутствие), он ещё мог примириться, то тут он готов был бегать с табличкой «ВОПИЮЩИЙ ООС!» каждую минуту, что юноша находился на пике.       — Да, вы что-то хотели, Шан-шиди? — они оба вальсировали друг вокруг друга, не зная как подступиться. Шэнь Юань наконец-то смог добиться того, чтобы ученики АньДина смогли нанести визит к их библиотеке. Пока остальные ученики пика поддержки брали мерки со стеллажей, ширины и высоты комнаты, а также высоты проёмов и участков неподалёку, сам главный ученик пика сидел неподалёку с ним, обсуждая пристройку с артефактами.       — Эм-м-м... то есть, вход должен быть внутри? — добрые 15 минут до этого они спорили вообще о необходимости такого помещения.       Этим утром его шифу рассмотрел его предложение по перепланировке библиотеки и дал добро на пристройку для хранения артефактов. Шэнь Юань сразу же позвал пик поддержки. Теперь же они вдвоём спорили о размерах помещения и его «феншуе».       — Да, я хочу, чтобы вход был внутри здания, желательно ближе к основному входу. Если кому-то захочется прийти сюда посмотреть на доспехи демонического короля юга, то я бы хотел, чтобы он не мешал посетителям библиотеки.       — Я вас понял, но почему бы тогда не сделать отдельный вход снаружи? — ученик АньДина показал пальцем на примерный план будущей пристройки. — Вот тут можно было бы отлично сделать вход, тогда бы он не мешал бы никому... Ой!       Шан Цинхуа едва успел пригнуться, когда мимо них с Шэнь Юанем пролетел старинный демонический меч, проткнув стену аккурат напротив головы пугливого ученика пика поддержки. Шэнь только цокнул раздражённо, глядя на меч, словно бы оружие могло его понять и устыдиться.       — Вот поэтому, — он махнул рукой, указывая на меч. А затем вынул его, прилагая все имеющиеся силы, и заворчал, обходя стол в поисках ножен. Шан Цинхуа пошёл за ним. — Большинство хранящихся здесь артефактов очень привязаны к этому месту. Многие из брошенных тут трофеев, как, например, этот меч, со временем стали считать это место своим домом. Они не хотят уходить, защищая библиотеку всеми способами, которые могли бы найти в книгах. Поэтому вход должен быть внутри, чтобы они могли охранять библиотеку, ведь если сделать вход снаружи, то это будет восприниматься уже как совсем другое здание.       — Я-я понял, — он наблюдал, как Шэнь прячет меч в ножны, что стояли над полкой, и ставит их на место. Шан Цинхуа заметил, как артефакт вновь задрожал, а потому поспешил извиниться. — Прошу прощения, я не знал! Вход изнутри, я понял!       Шэнь Юань только потешался над своим шиди, скрывая ехидную и ни разу не изящную ухмылку за веером. Мимо них пробежала кучка студентов, перетаскивая свитки явно древней эпохи. Все сторонились взгляда Шэня, боясь его гнева за непочтительное отношение. Казалось, что он, словно злой дух, взял своей целью оберегать стены библиотеки от любой напасти. Но они не могли его ненавидеть, как бы ни хотели, так как новый ученик источал невозможно приятную ауру. Шэнь Юань, казалось, не мог тебе не нравиться, кем бы ты ни был.       Шэнь называл всех учеников шиди, даже если ученик был явно дольше его на пике и явно старше. И все вокруг словно бы приняли правила игры, не пытаясь его поправить. Большинство людей, которые помогали с уборкой, не осмелились бы поправить его, когда он после пяти часов изгнания духа, вселившегося в пергамент, назвал бы старшего ученика ЦанЦюн шиди.       Ученики АньДина ползали по библиотеке с трудолюбием муравьёв, занимаясь только им известными подсчётами. Даже с учётом уборки и случайных восклицаний адептов, что носились за очередным артефактом по всей библиотеке, тут было тише, чем на всём остальном пике. Солнце стремилось спрятаться от пика ЦинЦзин за соседним, знаменуя, что ученикам пика пора уходить, если они хотят вернуться на свою вершину раньше заката. Шэнь Юань неспешно передвигал книги, меняя те, что уже успели просохнуть, на новые с едва волнистыми листами на срезе, когда к нему в библиотеку зашла знакомая фигура.       — Как прошла первая ночная охота? — радостно воскликнул Шэнь Юань своему брату. Отпустив книги, он обернулся, отряхивая пыль с рук и рукавов, и мягко улыбнулся ему. Как только он увидел Шэнь Цзю в здании, ему сразу же стало легче, словно до этого его под собой пыталась раздавить гора, но одно появление брата, и Шэнь Юань избавился от этого неподъёмного груза одиночества и нервов.       — Где Юэ Ци? Этот никчёмный мусор бросил тебя, как только я отвернулся? — хмурый и резкий Шэнь Цинцю спрятал руки в рукаве, облокотившись о стену рядом. Он был недоволен, что Шэнь Юань убирается в старой пыльной библиотеке, в которой к тому же небезопасно (возможно, на последнюю мысль его натолкнули пролетевшие мимо него четыре кинжала, а за ними и ученики с талисманами).       — А-Ци пришлось отлучиться по делам пика. Мы оба знаем, что он не может быть рядом со мной круглые сутки, так что не злись на него. Ему и без того сложно выполнять поручения главы секты, параллельно продолжая обучаться, так ему ещё и на нас нужно время находить. Как бы у него от такого графика не случилось искажение ци, — Шэнь Юань даже для себя сейчас звучал, как успокаивающая мужа добросердечная жена. Он знал, что его брат — мастер перекручивания фактов, а потому спешил его успокоить. Но не учёл, что при последнем предложении Шэнь Цзю заметно напряжётся.       — Не шути так. А то этот дурак действительно может, — он недовольно буркнул, словно не хотел показывать, что ему не наплевать на Юэ Ци, однако было видно, как он продумывает оптимизировать его график, дав ему больше отдыха.       Шэнь Юань завершил расписывать, какие книги лежат в стопке, и потянул брата на выход. Сегодня он может позволить себе уйти до восхода луны. Лей Ин попрощался с ним, не надеясь увидеть кровать раньше третьей стражи. Шэнь Цзю только злобно пыхтел, идя рядом с Шэнь Юанем, пока они не ушли подальше от любопытных глаз и ушей. — Боже, этот зверь просто отвратителен.       — Ты про?.. — Шэнь Юань пытался понять поток мыслей брата. Они размеренно шли между бамбуковыми рощами, Шэнь Цзю гневно размахивал веером, словно пытаясь сдуть плохое настроение с себя. — Что-то произошло на охоте?       — Ещё как! — он словно только этого и ждал, начав махать веером ещё активнее, а его голос понизился на два тона, опасно близко приближаясь к шипению. — Этот зверь БайЧжаня просто невероятно сильный и неуправляемый! Стоило нам только остаться наедине во время ночной охоты, как он начал пытаться извиниться передо мной!       — Зачем? Вы о чём-то повздорили? — Шэнь Юань помнил последнюю встречу с Лю-шиди. И пусть она немного омрачилась случайным хлопком Лю Цингэ по его ожогу, Шэнь Юань не мог вспомнить, чтобы они с Шэнь Цзю тогда пересекались.       — Да если бы! У этого животного не хватило смелости попросить у тебя прощения напрямую. Он решил, что отличной идеей будет извиниться передо мной! Надеялся, что я его извинения тебе передам! — Шэнь Цзю резко сложил веер и злобно засунул его за пояс, дабы не сломать его. Однако желание разрушать никуда не делось, а руки нужно было чем-то занять, поэтому он начал теребить собственный рукав, который всё ещё был немного порван после ночной охоты. Он только вернулся с неё, и ему ещё предстояло написать отчёт о своей первой вылазке от имени пика, но сейчас его это не волновало. — Не вздумай его прощать!       — Ты же знаешь, что это была всего лишь случайность, А-Цзю, — Шэнь Юань знал, что Шэнь Цзю нравится, когда он так к нему обращается, и что из-за этого тот не так охотно с ним спорит, поэтому пользовался этим вовсю. — Он сделал это не специально, а потому искал повод, чтобы извиниться. Ты говорил, что столкнулся с ним на мосту. Может, он решил, что лучше всего извиниться сначала перед тобой, как перед старшим братом и главой семьи?       Ему было весело смотреть, как зарождаются конфликты между Шэнь Цинцю и Лю Цингэ, казалось бы, на пустом месте. Он надеялся, что его наличие в сюжете сможет хоть чуть-чуть уменьшить их вражду, но, видимо, что-то во вселенной должно остаться неизменным.       — Тогда пусть просит на коленях, как подобает жалкому грязному зверю, что попытался обидеть моего диди! — возмущался Шэнь Цзю, всё сильнее закипая и дёргая нити из порванного рукава. Щёки покраснели от злости, а из ушей вот-вот повалил бы пар, и Шэнь Юань не удержался, похлопав его по макушке.       — Да-да, мой дорогой Эр-гэ, я невероятно счастлив, что ты меня защищаешь. Но будь чуть мягче к окружающим, а то заставляешь своего сюнди за тебя беспокоиться, — он пару раз похлопал замершего брата по макушке и отстранился.       Шэнь Цзю до сих пор не привык к мягким прикосновениям к себе, не зная, что делать, когда Шэнь Юань так снисходительно себя ведёт. Иногда он казался ему намного старше, чем есть на самом деле.       — Если ты просто так простишь этого зверя — можешь даже не пытаться залезть ко мне в постель после кошмаров, — Шэнь Цзю угрюмо затопал по тропинке в сторону общежития, оставляя брата позади.       — Как жестоко, А-Цзю! Ты разбиваешь мне сердце, — Шэнь Цинцю не видел, но отчётливо слышал драматичную позу Шэнь Юаня с фальшивыми слезами на глазах. — Я уйду ночевать в библиотеку, где меня убьёт какое-то демоническое оружие, и я обращусь в злого духа, дабы преследовать тебя всю твою жизнь и во всех твоих перерождениях! Я так хотел похвастаться перед тобой, что мне тоже дали задание на ночную охоту! Пойду поплачусь в плечо А-Ци!       Этот ребёнок был невыносим. И он ненавидел вселенную, что Шэнь Юань знает, как можно легко его заинтересовать.

· · · · · · · · · · · · · · · · · • • • 熱 • • • · · · · · · · · · · · · · · · ·

Системное уведомление:       Персонаж: Лю Цингэ       Статус: Вырос в гареме; Ореол Бога Войны; Аллергия на ложь; Ученик пика БайЧжань.       Характеристики:                         Сила: 18 (+10)                         Телосложение: 14 (+5)                         Мудрость: 13                         Интеллект: 20                         Проницательность: 20 (+10)             +10 сила — Ореол бога войны             +5 Телосложение — Предыстория: Вырос в гареме.             +10 Проницательность — Аллергия на ложь.       Навыки:             Пассивные:             Аура Защиты — все окружающие, имеющие характеристики Проницательности ниже, чем у персонажа, будут подвержены Ауре Защиты. Урон и защита будут повышены на 20%, а урон от стресса снижен на 25%.                Аура истребителя чудовищ [не активна до достижения 16 ур.] — все персонажи, имеющие нечеловеческое происхождение, испытывают к Лю Цингэ страх, снижающий их защиту и концентрацию на 15%. При долгом нахождении рядом (15 м) с персонажем, накладывается эффект «Немота», который лишает их способности использовать талисманы и навыки Ци вблизи персонажа.                Защита слабых (10 м) — активируется при нахождении рядом с персонажем более слабого союзника, который автоматически помечается, как цель для защиты. Лю Цингэ получает % к атаке и защите (равный 4+Телосложение\2) до конца боя. В случае гибели персонажа, которого защищал Лю Цингэ, накладывается штраф к атаке и защите.             Активные:             Призыв мечей (5 м) — Лю Цингэ призывает на поле боя вокруг себя мечи (равные Сила+Мудрость\2), которые атакуют врага в радиусе поражения.             Оружейный Мастер — Лю Цингэ может использовать любое оружие в бою, вне зависимости от его класса и уровня, получая его улучшение характеристик и игнорируя штрафы, если оружие не принадлежит никому или его владелец дал разрешение. Не действует на проклятое оружие.             Распознавание заговоров — персонаж чувствует в колебаниях Ци оппонента закономерности и может точно сказать, что персонаж соврал. В случае срабатывания навыка, персонаж, пойманный на лжи, не может лгать в течении 180 секунд. Попытка соврать наносит по персонажу урон (равный Проницательность+5).             Отражение урона — урон, полученный в бою, накапливается в виде очков ярости. По достижении 15 очков ярости, Лю Цингэ способен 300 секунд игнорировать проходящий по нему урон или 1 раз избежать смертельного ранения. Действует, если у персонажа меньше 50% ХП. Можно использовать только 1 раз за бой.