Глава 5: Учитель

«Весенний ветер. Солнце. Тёплый склон.

За занавеской шелковой – балкон,

меж тополей — качели.

Певуний-иволг трели

и лепестки в речушке под мостком.»

Бо Пу

      — ШАН ЦИНХУА! — услышал сквозь тонкие двери небольшой кладовой, которую переделали под кабинет главного ученика, юноша. Он тяжело вздохнул, откладывая кисть и ударяясь лбом о стол. Шэнь Юань быстро вошёл в его кабинет, вальяжно садясь в кресло напротив, и стукнул по столу томом, очень увесистым, надо признать, — такие Шан Цинхуа предпочитал использовать как подставку для ноутбука, чтобы не сутулиться (к слову, не помогало, к концу написания главы он всё равно имел идеальную осанку креветки — и главный ученик АньДин прочитал на обложке: «Сказ о чудовищных чудовищах и монахе, покорившем их». — Клянусь, я тебя прокляну однажды. Это что такое?!       — Подозреваю, ответ «книга» тебя не устроит, да? — Шан Цинхуа подождал, пока его друг злобно попытается прожечь его взглядом, и мокнул кисть в тушь, продолжая что-то записывать в бумагах на столе. — Очень жаль, потому что другого ответа у меня нет.       — Это не книга. Это издевательство над текстом. На вот, прочти! — Шэнь Юань развернул книгу на случайной странице, повернул к Шан Цинхуа и стал ждать. Главный ученик пика АньДин не стал рисковать,послушно опустил взгляд вниз и обнаружил... довольно посредственный текст, едва ли понятно описывающий события.       — Оу... — удивлённо выдохнул Шан Цинхуа. Он полистал страницы, случайно ловя глазами пару строк, текст оставался таким же невнятным, описания места, событий и персонажей были в лучшем случае обтекаемыми, а в худшем — отсутствовали как явление. Текст скакал от темы к теме, не задерживаясь ни на чём достаточно долго, чтобы сложилась картина событий. Текст перемежался чьими-то именами, отсылками к прошлым событиям и флешбеками внутри флешбеков. Создавалось впечатление, словно он читает чей-то подростковый дневник или первую попытку что-то написать. — Это что? Работа какого-то ученика?       — Это — книга, написанная нынешним главой пика ЙиШу! — Шэнь Юань хлопнул по столу ладонью, заставив тушницу и горы бумаги вздрогнуть, угрожая похоронить под собой их обоих. После столь необдуманного поступка он болезненно потряс рукой. В фильмах и дорамах это выглядело не так болезненно. — Самое дурацкое, что он похож на кое-чей стиль письма.       — Да? И на чей? — Шан Цинхуа закрыл книгу и пододвинул её ближе к сидящему напротив Шэню.       — Твой, — замогильным голосом припечатал его Шэнь Юань и взял книгу, быстро спрятав её в рукав. Всё же он взял её из библиотеки, не успев оформить, так что придётся извиняться перед Лей Ином, чьи следящие талисманы, наверное, пищали невероятно. — В последних главах ты писал так же плохо, как и тут написано.       — Нет!       — Да!       — Да быть не может. Огуречный бро, ты слишком жесток, я был и в половину не так плох! — пытался оправдаться Шан, но, похоже, забыл, с кем спорит.       — В начале — да. Но потом ты стал выпускать по главе в неделю, а текст превратился в мусор. Это для тебя с момента написания этого порнушного непотребства прошло 15 лет, ты успел забыть, что ты там написал и как, а у меня и года целого не прошло! Я прекрасно помню все эти описания вроде «Невероятно красивая дева, стояла перед ним в одном полупрозрачном одеянии» или «Мужчина перед ним был красивым собой заклинателем, черноволос и высок, его взгляд был полон холода», которые ты повторял на протяжении сотен глав и арок. Этот стиль определённо твой!       — Эй, в свою защиту могу сказать, что я печатал по 30 тысяч слов в неделю, я мог раз или два повториться.       — Раз или два, но не 15-ый раз описывать девушку словами: «Миндалевидные глаза сияли загадочным блеском при виде Ло Бинхэ. Чёрные реки локонов обрамляли лебединую шею. Она манила его загадочностью и хищной опасностью», которые я слышал в описании Ша Хуалин, Ли Ланьи, Фа Миянь, тройняшек Тан, Инь Ляо, ...       — Ладно, ладно, я понял, что ты имел в виду, — Шан решил не проверять дальше точность воспоминаний человека, который прочитал все главы из его романа, запомнил каждую деталь и был главным редактором вики по персонажам. Для человека, зовущего себя хейтером, он слишком много сил тратил на «порнушный бессюжетный роман». — Но от меня ты что хочешь? Не сяду же я переписывать все книги...       Из-за того, как загорелись глаза Шэнь Юаня, Шан Цинхуа простонал, опять уронив голову на стол. Захотелось откусить себе язык и истечь кровью назло Шэню, так как идея явно не сулила ему ничего хорошего.       — Точно! Мы можем переписать книги! — Шэнь Юань хлопнул по ладони кулаком, уже продумывая все детали. — Не прямо всю библиотеку. На это у нас ни жизни, ни желания не хватит, но начать с малого мы можем. Бестиарии как раз нуждались в адекватной систематизации и структуризации.       Таким вот образом Шан Цинхуа был своими же силами втянут в ужасную авантюру по переписыванию целых книг. На самом деле, могло быть и хуже. Его главной задачей стояло лишь по памяти вспомнить структуру придуманного мира и всё о каких-то конкретных чудовищах: размер, ареал обитания, его сильные и слабые стороны, уровень опасности и внешний вид. Там, где не хватало памяти Шан Цинхуа, Шэнь Юань доставал тома с местными описаниями и, кривясь, словно бы от брезгливости, читал их. Шан Цинхуа помогал как мог, однако основная задача висела на Шэнь Юане: он с утра до ночи с перерывами на тренировки, еду и сон писал тонны текста. Разрозненное и комканое описание Шан Цинхуа он превращал вначале в черновой прототип главы по определённой теме, а затем аккуратным, но простым почерком выписывал это в чистовик.       Из жалости к ним двоим Лей Ин и другие ученики, работавшие в библиотеке, вывешивали чистовики сушиться в отдельной кладовой, множили их заклинаниями на несколько копий, а затем аккуратно подшивали в небольшие книжки, готовя их к полноценной прошивке в том. Лин Яо время от времени сжаливался над ними и посылал к ним Ян Чжао с двумя порциями обеда. Приходилось им двоим отвлекаться на обед, так как Шэнь строго-настрого запретил любую еду внутри библиотеки.       Он испустил очередной тяжёлый вздох, Шан Цинхуа насчитал таких уже 4 за весь этот день. Такая рутина помогала Шэнь Юаню отвлечься в грустные дни, когда брат опять был на задании, а Лю Цингэ всё не хотел общаться.       Шэнь Юань не понимал Лю-шиди. Этот, несомненно, привлекательный, но вспыльчивый юноша был для него непонятнее высшей математики, которую он ненавидел в школе.       Лю Цингэ... кричал на него. Казалось, что мальчишка не умеет говорить тихо, это словно противоречило его природе. И против этого он почти ничего не имел, если бы Лю Цингэ не кричал на него. Шэнь ненавидел, когда его ругают, особенно, голося о его бесстыдстве на весь лес, а затем кидая ему в лицо свой шань. Из озера Лю Цингэ выходил, освещая ему путь своими красными щеками и ушами.       Шэнь Юаня позабавила эта скромность, достойная юной госпожи из романтической новеллы, а не будущего Бога Войны. Сам он, прожив весь университет в общаге с такими же невыспавшимися и уставшими студентами, как и он сам, потерял, казалось, любую сексуальность и скромность, которая могла бы зародиться в его теле.       Возвращались они домой в тишине. Лю-шиди демонстративно не смотрел в сторону Шэнь Юаня, а сам он думал, как бы объяснить брату исчезновение нижнего халата так, чтобы не напугать его до смерти. Его и в этот раз-то отпустили едва-едва. А-Цзю всё порывался тайно отправиться вместе с ним, не доверяя «этому мерзкому скоту» его сохранность. Сумку, что висела на плече у Шэнь Юаня, собирал тоже он. Придётся придумывать что-то и за порванное одеяло.       Шэнь Юань нахмурился.       Как же сложно! Моя первая ночная охота прошла... ужасно! Я не смог испытать навыки, которым обучился на пике, не проявил себя в помощи Лю-шиди, да даже чуть не утонул, зацепившись за паучиху. Шицзунь будет не сильно рад такому отчёту.       Но дальше хмурого взгляда он не дал этому проявиться, стараясь подавить упаднические мысли. Впереди будет ещё не одна ночная охота, и в следующий раз, может, они даже с А-Цзю смогут биться в паре и Лю Цингэ не придётся прикрывать Шэнь Юаня в одиночку.       Он вновь тяжело вздохнул. Лю-шиди проделал всю работу за них двоих, дал Шэню одежду, чтобы тот не простыл в осеннем лесу, а затем вывел их обоих обратно к храму, где к тому времени уже стало намного теплее. Было необычно чувствовать, что словно из-под земли тепло само идёт, согревая весь лес и двух учеников. Непреодолимое желание тянуло сесть где-то на крыльце и, пока всходит солнце, медитировать, слушая, как постепенно оживает лес. Или то, что от него осталось из-за пожара, что они устроили. Лю Цингэ, чья Ци как раз огненного элемента, наверное, чувствовал себя тут как дома, был уверен Шэнь Юань, редактировавший вики по персонажам. Этот храм был ключевым местом для сюжета жены №12, когда они с Ло Бинхэ должны были проходить тут испытание, которому подвергла их мать девушки, узнав о её чувствах к главному герою. Описывалось, что здесь жило множество сильных зверей, чьи сила и мощь становились серьёзным препятствием на пути у любого сильного культиватора. Но не было ни слова про Кумо.       Вначале Шэнь Юань беспокоился, что они могли испортить сюжет, убив Кумо, но затем, хорошенько всё обдумав, пока они собирались и улетали, Шэнь Юань понял, что, скорее всего, что-то подобное и произошло в оригинале. В книге только расплывчато говорилось, что храм опустел одним днём, и, скорее всего, в этом как раз была виновата Кумо, так как они пусть и способны к осмысленному диалогу и обращению в человека, однако совсем не умели долго хранить в тайне свой облик и убивали всех, кто этот облик разоблачал, питаясь долгие месяцы и года их телами, а затем впадая в спячку, пока очередная жертва не найдёт их. Не удивительно, что несмотря на то, что сюда присылали учеников, никто не встретил её.       Они вылетели уже к середине дня под долгие зевки Шэнь Юаня и красные уши Лю Цингэ из-за того, что тот прямо перед ним стал вновь снимать верхний халат и протягивать своему шиди обратно. Смущение Лю Цингэ очень забавляло Шэня, это придавало образу вечно серьёзного юноши, которому суждено стать Богом Войны, очень милую деталь. Прямо как его родинка под глазом, добавляющая в идеальный образ человечности.       Шэнь Юань подлетел к Лю Цингэ. Тот не смотрел в его сторону, продолжая лететь на мече, игнорируя его. Но Шэнь Юань живёт с королевой льда и презрительных взглядов Шэнь Цзю, он привык не сдаваться до последнего. А потому решил идти напрямую.       — Лю-шиди сегодня был невероятен, — самое безопасное начало, что он вообще смог придумать. — Не будь рядом такого надёжного воина, этот скромный ученик вряд ли был бы жив сейчас.       — Мгм, — вот и весь ответ, которого удостоился Шэнь Юань, но это уже было больше, чем он рассчитывал: Лю Цингэ выглядел так, словно едва слышал, что он говорит.       — Может ли этот скромный ученик пригласить своего шиди на чай в благодарность? Есть что-то, что бы хотел отведать Лю-шиди?       — Мгм, — вновь было ответом ему. — Да Хун Пао.       — О, интересно... — он задумался, пытаясь вспомнить, где мог слышать такое название. — Я постараюсь найти что-то подобное.       В ответ он услышал лишь фырканье, но Шэнь Юань был рад и такому малому. Он надеялся найти Лю-шиди чуть позже и пригласить его на чай, чтобы хоть как-то отплатить. Но когда они приблизились к хребту ЦанЦюн, тот, не говоря ни слова, направил свой меч к пику БайЧжань. Шэнь Юань не успел уточнить у него, когда тот придёт, но надеялся, что вскоре им удастся столкнуться. Не может же главный ученик одного из 12 пиков раствориться. Ведь так?       Может.       Шэнь Юань понял это через месяц бесплодных попыток найти Лю Цингэ на занятиях. Он выискивал его в толпе, ожидал в кабинетах и коридорах, прогуливался по окраине пика, надеясь, что он вновь придёт с хулиганами с БайЧжаня. Бесполезно.       Дел в библиотеке было много, а потому за постоянной уборкой, сортировкой, запечатыванием и написанием отчётов шицзуню он не сильно расстраивался. Грусти хватало на 1-2 грустных вздоха в неделю, когда выдавалась минута, чтобы вспомнить первую охоту.       На второй месяц он пытался отправлять записки с учениками БайЧжаня. Те или возвращались побитыми и без записок, или целыми, но отдавая их обратно отправителю. Было обидно. Он всеми силами пытался подружиться, а его мало того что игнорируют, но даже записки не читают. Шэнь за это время довёл учеников до такой нервной дрожи, что те теперь бояться вообще его сообщения передавать кому-либо. Грустных вздохов стало уже 3-4 в неделю.       На третий месяц невероятное терпение Шэнь Юаня, достойное небожителей, лопнуло, а потому он сам лично направился на пик воинов искать их главного ученика. Но тут уже сыграл случай и невероятное везение Лю Цингэ, так как того день как отправили на затяжное задание в северные земли, а потому ждать его стоит, в лучшем случае, через месяц.       Такое настырное избегание его персоны обескураживало и даже, признаться честно, обижало. Он понимал, что с красотой и обаянием самого будущего пикового лорда БайЧжань ему как до горы ра... далеко. И тем более он обделён харизмой и аурой главного героя, но так его избегать — это уже ни в какие рамки.       Система, а есть какой-то рейтинг отношений? Системное уведомление: Статистика взаимоотношений персонажей к игроку откроется только после прохождения текущей сюжетной арки. (＾▽＾)       Текущей сюжетной арки? Но разве она не закончилась с попаданием на пик? С момента восхождения ты не давала мне никаких сюжетных квестов. Квест с Кумо был просто убийством босса! Системное уведомление: На данный момент нет никаких заданий, доступных для хоста по уровню или по прогрессу самосовершенствования. Рекомендуется для скорейшего развития сюжета продвигаться по уровням развития характеристик хоста. ┐(︶▽︶)┌       Переводя на человеческий, иди гриндить. Я понял, система. Но ты же давала мне задание не по уровню! А хотя бы побочные квесты есть? И хватит постоянно кидать эти каомодзи! Системное уведомление: Большинство побочных квестов привязаны ко времени года\конкретным датам. Таковой период пока не наблюдается. Либо к условиям, которые требуется соблюсти. Это может зависеть от уровня развития хоста, отношений между персонажами, случайных ивентов, завязанных на местоположении хоста или характеристик развития. В случае с квестом «Багровые паутины судьбы» хоть хост и был ниже рекомендуемого уровня, однако по всем характеристикам он соответствовал. ԅ(￣ε￣ԅ)       Шэнь Юань разозлился на систему окончательно. А потому, когда он проклинал и Лю-шиди, и «тупой мир и тупой сюжет тупой книги», и дурацкую систему с её квестами и рейтингами, сам случайно наткнулся на Шан Цинхуа. Пристройка к библиотеке была завершена уже два месяца как, а потому больше видеться им не приходилось. Но он успел забыть неуклюжесть этой версии будущего главного шпиона и преступного гения. Книги, свитки и бумаги с чертежами и какими-то записями разлетелись эффектной кучей по радужному мосту, окружая упавшего владельца. Тот быстро спохватился и начал было собирать их, но помогающий ему Шэнь Юань застыл как вкопанный, когда случайно скользнул по выпавшей бумаге взглядом.       «Как же хочется пончиков и чай с тапиокой!» — гордо возвышалась надпись, простым разборчивым почерком на полях какой-то записи по лекции.       «Окей гугл, как придумать в Древнем Китае кофемашину?» — было нашкарябано на другой.       «But goddamn, you got me in love again       You got me in love again       You got me in love again       You got me in love again»       Довершали психологическую травму и пошатнувшийся мир Шэнь Юаня криво нацарапанные строчки заедающей песни из прошлой, такой далёкой теперь, жизни. Больше было бумаг, на которых были нарисованы прототипы каких-то конструкций, перемежающихся смайликами и каомодзи подозрительно похожими на те, что любила показывать система. У Шэнь Юаня дёргался глаз. Быть не может. Нет, он же не... Они оба стояли, как два оленя в свете фар, ожидая друг от друга первых действий.       Примерно так и произошло их первое знакомство.       Отвратительное чувство непонятости и тоскливого одиночества, что ты единственный в мире человек, понимающий в какой ж... ужасной беллетристике каждый из них застрял, сплотило их вместе. Хотя произошло это не сразу. Первое время одно лицо Шан Цинхуа едва ли не заставляло Шэнь Юаня уходить в искажение Ци от гнева. Любые попытки автора хоть как-то дать отпор были пресечены.       — Ты хоть представляешь, что мне из-за тебя пришлось пережить?! — как хорошо для главного ученика АньДина, что у Шэнь Юаня обычный веер, а не боевой. Иначе он уже давно лежал бы покалеченный у Му Цинфана.       — Ты так говоришь, будто бы мне не пришлось, бро! — не то чтобы они сильно сдерживались в речах, но благо в этот раз они застали друг друга, столкнувшись у неприметной тропы с горы. Оба пытались пойти в город развеяться, только Шан Цинхуа ещё и отлынивал от своих обязанностей. — Я в этом мире заново РОДИЛСЯ! Ты хоть знаешь, насколько это неловко — быть младенцем с сознанием взрослого человека?!       — Ой, бедненький, как мне тебя жаль! Прожил счастливо заново 15 лет, ел от пуза, шары пинал вместо тренировок и писал фанфики со своими же персонажами, — Шэнь Юань сейчас был идеальной копией брата. Прищуренные глаза, поднятый подбородок, шипение вместо простой речи. Единственное отличие — веер, который скрывал презрительно искривлённые губы, и рука, держащая его, которая так и стремилась ударить оппонента. — А я всего-то был рабом в проклятом семействе Цю, где побои получал чаще, чем ложку риса! Ну куда уж мне-то до твоих страданий!       — ... — Шан Цинхуа не находил контраргументов, но всё же сказал: — Переживать заново пубертат — отстой.       — Пф! Ты мне это скажи, — Шэнь эффектно провёл руками вниз, указывая на своё тело, всё ещё местами неприятно скрипя поломанным голосом. — Да я в своей прошлой жизни так резко не рос как тут! Я словно из бамбука, мне пришлось сменить уже три комплекта одежды. Постоянно болят суставы, а о свои ноги я лишь чудом не спотыкаюсь! Ты бы видел, с каким ужасом шицзунь смотрел на меня на уроке вокала, когда у меня голос сломался. В его глазах я видел, как рушился мир.       Как правило, такие диалоги повторялись у них с периодичностью три раза в неделю, после чего оба уставали соревноваться кому из них хуже и шли по своим делам, как правило, уже вдвоём. К концу февраля они уже сидели вместе, занимаясь каждый своим делом, научившись если не получать удовольствие от компании, то терпеть недостатки один другого. Не то чтобы у них сильно был выбор, но шанс кому-то ещё поныть «как сложна жизнь ученика одного из 12 пиков, когда ты избалованный современностью миллениал» выпадал не каждый день. А потому с регулярностью в один-два дня можно было увидеть картину, как один захаживал к другому и начинал, не здороваясь, диалог с унылого (со стороны Шан Цинхуа) или раздражённого (со стороны Шэнь Юаня): «Ты не поверишь, что сейчас было...»       Это помогало отвлечься в грустные дни Шэнь Юаню, когда брат опять был на задании, а Лю Цингэ всё не хотел общаться. К началу марта Шэнь Юань выбрал новую тактику. Теперь раз в пару недель он периодически ходил на пик БайЧжань, справляясь, не вернулся ли Лю Цингэ, а затем неспешно прогуливался по пику, общаясь с его учениками («Отвлекая их от тренировок своим очарованием», — как сказал однажды Шан Цинхуа). Он оставлял небольшие подарки, будь то баночки с маслом для полировки оружия или подвеска для пояса у порога домика главного ученика. Уж их Лю-шиди точно не пропустит, как минимум споткнётся о свою неблагодарность, если не хочет принимать подарки лично или через других учеников.        Когда попытки систематизировать и привести в порядок библиотеку закончились, Шэнь мог спокойно выдохнуть. Больше не надо было писать тысячи записок в день, переделывать реестры, передвигать сотни томов и свитков. И Шэнь, казалось бы, мог посвятить себя всецело любимому занятию: ничегонеделанию с книжкой в руках. Однако, помимо того, что древнекитайский язык был сложнее в понимании, а также, что пришлось привыкать читать и писать справа налево, он столкнулся с ужасным, вопиющим и невозможным противником.       Отвратительная писанина Самолёта...       И вот они здесь. Сидят по локоть в чернилах, по пояс в бумагах и по горло сытые иероглифами, собирают листы, чтобы потом их прошить. Иногда параллельно с этим Юэ Ци и Шэнь Цинцю составляли им компанию, занимаясь своими заданиями или помогая им. Быть главным хейтером и автором истории было полезно. Особенно когда у тебя язык не прирастал к нёбу при виде «Будущего главного злодея №1, бро! Он же меня одним взглядом убьёт!», как говорил Самолёт. Но пара подзатыльников и пара недель в обществе друг друга более-менее помогли свыкнуться всем.       Так и продолжался бы их быт, если бы в это солнечное утро на пик ЦюнДин не прибыл один из учеников и не сообщил о смерти сразу нескольких учителей секты. Шэнь Юань заканчивал работу над первой полноценной книжкой по монстрам. Оставалось только написать пару страниц общей информации и дождаться, когда Шан Цинхуа удосужится нарисовать изображения к последним двум главам, когда к нему подсели Эр-гэ и Да-гэ, которые и рассказали ему об убийстве.       В портовом городе на границе континента, в маленьком городе У пропали сразу 15 человек. Ни тел, ни следов убийства, похищения или побега. Только одежда, найденная в разных концах города, которая когда-то принадлежала пропавшим. Учитель Цан МинТао, что преподавал им историю магических существ (местный аналог биологии с примесью магии, как описал Шан Цинхуа), и Чжун Дзин, что обучал их азам изучения трав (ботаника, какой её представлял Шэнь Юань в 5 лет), отправились на задание вместе. И... не вернулись. На пике их пропажу заметили не сразу, оба учителя известны своей неспешностью, так ещё Чжун Дзин, что был как раз в это время в отпуске в тех краях, в последнем письме к главе школы писал, что хотел бы записать местные растения в свою будущую книгу.       Когда спохватились, учителей на пике не было уже больше месяца. И как и в предыдущих случаях: ни следа тел, только одежда пропавших. Но из новых зацепок — пепел, которым были обсыпаны одежды и духовные мечи, лежавшие нетронутыми, но и без признаков духовной энергии. Все 12 пиков гудели, словно улей, один краше другого строя предположения, кто же это мог быть.       — А ты, А-Юань? — Юэ Ци мельком просмотрел сохнущие на столе листы, но не смог понять и половины терминов, потому предпочёл смотреть на своего названого Сан-ди. — Есть какие-то догадки?       — А-Ци, не докучай ему. Если уж пиковые лорды лично взялись за это дело и не могут его разгадать, то мы-то точно тут ничем им не поможем, — осадил его Шэнь Цзю, более заинтересованно смотря в бумаги черновиков, подчёркивая кое-где неправильные символы угольком. — Ты не обязан отвечать на его вопрос, А-Юань. Ему, как и всем, не терпится почесать языком.       — Ну-у-у-у... — протянул Шэнь Юань, привлекая к себе три пары глаз (и ещё парочку ушей, которые делали вид, что в соседнем стеллаже очень усердно ищут нужный свиток). Он отложил кисть, что держал в руках, вытирая влажной тряпкой тыльную сторону ладони от туши. Никак не получалось привыкнуть к тому, что руку нужно было держать на весу, и он постоянно ныл об этом Самолёту. — Вообще, я не знаю, когда именно это произошло, как выглядело место нахождения улик и тому подобное...       — Но-о-о-о? — протянул Шан Цинхуа, который знал любовь Огуречного бро к драматичным паузам и подыграл ему, чтобы тот не ушёл в другие дебри или не тянул ещё дольше.       — Но по тому, что вы сказали, выходит, что это может быть человекоподобное существо, питающееся Ци, — коротко сказал он, надеясь, что это удовлетворит их любопытство. Но натолкнулся лишь на недоумённые взгляды. Он вздохнул, готовясь к лекции. — Ну, сами посудите. У нас есть 15 жертв среди жителей и два учителя с золотыми ядрами. Все в пределах города. Нет ни крови, ни признаков сопротивления или драки. Существу, непохожему на человека, вряд ли было бы удобно перемещаться в черте города. А тут убийство почти под носом у горожан. Значит, ему необходимо хотя бы на момент между убийствами принимать человеческий облик. Это сразу отметает всех гигантских чудовищ и ужасных монстров.       — Звучит логично, — задумчивый голос Шэнь Цзю отозвался на это утверждение. И он злорадно ухмыльнулся чему-то. — Значит, все теории о гигантском ягуаре, орудующем в той местности, о котором шепчется весь БайЧжань, уже отпадают.       — И тогда это бы объяснило, как существо напало бы сразу на двух заклинателей так, что они не успели отреагировать. Поэтому и не видно разрушений, которые обязательно были бы в такой схватке с учителями! — подал голос Юэ Ци. Оба получили утвердительный кивок от Шэнь Юаня и его довольную улыбку, словно не он преподнёс им такую теорию на блюдечке.       — А что насчёт питающейся Ци? — Шан Цинхуа продолжал выводить кистью рисунок, но всё же поднял глаза и столкнулся со взглядом Шэнь Юаня, закатывающим глаза. Тот пнул его ногой под столом, требуя ответа.       — Как по мне, всё понятно, — он вновь посмотрел на Эр-ге и Да-гэ, но те лишь потупили взгляд. — Боги, сами подумайте, как они умерли.       — Как? — Юэ Ци наклонил голову набок, не понимая, к чему тот ведёт. — И неизвестно, мертвы ли они...       — Да, а монстр вместо того, чтобы похитить жертву как есть, услужливо раздевает её вплоть до ленты для волос, оставляет вещи, а похищает только голых людей. И где-то там сейчас сидят 15 обнажённых мужчин и женщин и 2 старика-учителя, — сарказмом природа наделила обоих Шэней, что и продемонстрировал А-Юань. Где-то за стеллажами послышались тихие хихиканья и можно было разглядеть алеющие уши. — Скорее всего, как это ни грустно, эти 17 человек мертвы. Пепел.       — Что пепел? — вначале спросил Шан Цинхуа, а потом у него в голове щёлкнуло. — Нет! Ты имеешь в виду, что...       — Да, — кивнул он своему другу. — Скорее всего, пепел — всё, что осталось от тел жертв.       — А в прошлых телах его не находили, потому что ветер разогнал? — уточнил Шэнь Цзю, делая вид, что эта тема его совсем не интересует. Исправлять черновик, к слову, он перестал.       — Точно не знаю, но подозреваю, что или так, или никто особо не придавал значения подобному, списывая это на придорожную пыль. Да и вряд ли семье, потерявшей сына, сестру или мужа, будет дело до того, в чём именно измазаны вещи их родственника, — Шэнь покрутил в руках лист бумаги, неуверенный, хочет ли он сейчас дописать главу или оставить её на следующий раз.       — Так, а почему это не может быть кто-то питающийся кровью или...другими жидкостями? — возник голос со стороны. Девушка в одеяниях пика СяньШу не скрываясь слушала их разговор и сейчас медленно подходила к столу. Шэнь Цзю сразу же выровнял свою осанку, хотя всего минуту назад слегка сутулился от усталости после утренних тренировок. Шан Цинхуа наоборот вжал голову в плечи, пригибаясь ближе к столу, словно прячась за стопкой книг и своими работами. Юэ Ци надел свою фирменную улыбку старшего брата. Только Шэнь Юань визуально никак не изменился, только подняв глаза вверх, думая над вопросом.       — Ты имеешь в виду всевозможных сайко, суккубов, хули-цзин и иже с ними? — Шэнь Юань заметил, как девушка немного смутилась, но кивнула. — Маловероятно.       — Почему? — настаивала девушка. — Большинство жертв — мужчины. Всего три девушки, но это можно оправдать тем, что кто-то мог их похитить, подражая чудовищу, чай, не впервой.       — Характер смерти не тот, — Шэнь Юань начал складывать кисти, откладывая недописанный лист в сторону. — Как правило, все подобные существа не высушивают свою жертву за раз. Они медленно неделя за неделей питаются одной жертвой, только затем переходя на следующую.       — Но если их несколько? Скажем, целая стая суккубов под предводительством главной? Я слышала, они так умеют, — девушка бесцеремонно пригласила себя за стол сама и села напротив него, аккурат между Шан Цинхуа и Юэ Ци.       — Всё равно маловероятно. Одного демона или хули-цзин можно не заметить в небольшом городе. Но целую группу красивых девушек... Думаю, их бы сразу бы заприметил хоть кто-то, кого опрашивали старшие, — Шэнь Юань передал несколько своих листов на сушку Лей Ину, постепенно убирая со стола вещи. — Да и у всех вами перечисленных монстров есть своё место обитания, будь то весёлый дом или пещера, не важно. Они всегда будут стремиться затащить свою жертву туда, дабы уже спокойно ею питаться без риска. Даже со всеми этими допущениями это, может, и имело бы хоть какой-то смысл, если бы не последнее «но».       — Какое? — в глазах девушки загорелся азартный огонёк. Ей определённо нравился этот диалог.       — Характер смерти, вы опять забываете о нём, шимей, — он самодовольно улыбнулся ей, словно смог загнать её в тупик в их споре. — Существа, питающиеся не Ци, а жидкостями или органами людей, оставляют после себя высушенные досуха тела, бескостную оболочку, коей когда-то был человек. Попросту мумий. Пожирающие же Ци высасывают из тел каждую частичку жизненной энергии, лишая даже само тело возможности дать окружению хоть что-то; они вырывают тело из баланса мира, нанося непоправимый ущерб природе. У учителей были духовные мечи, выкованные на ВаньЦзянь, но, по словам ученика, что принёс весть главе школы, они были ненамного могущественнее, чем обычный меч из близлежащей деревни. Подозреваю, это потому что они пытались до последнего сохранить жизнь своему владельцу.       — Когда ты говоришь так, это становится логичным, — задумчиво кивнула девушка. — Я кстати, Ци ЦинЦи.       — Шэнь Юань, — вежливо поклонился он девушке, вновь забыв представиться своим официальным именем. — Не знал, что говорю с главной ученицей самого прекрасного пика. И не знал, что ей будут интересны подобные разговоры.       — Всяко лучше любовных романов или детективов от А-Фана, — махнула она рукой на его вежливые поклоны, а затем посмотрел на них с Шэнь Цзю. — Не знала, что вас двое.       — Мы с А-Цзю редко выбираемся на другие пики, не удивительно, — хохотнул Шэнь Юань. Он помнил, как несколько его шиди случайно сталкивались с ним и бледнели, извиняясь перед ним, как перед Шэнь Цинцю.       Шэнь Юань представлял себе будущую владыку пика СяньШу немного иначе. Он думал, что это должна была быть высокая, тонкая и изящная девушка, что излучала очарование, но чей язык был не менее острым, чем у его брата. Но перед ним сидела Ци ЦинЦи, чьи плечи были выровнены в военной осанке, а движения больше напоминали движения Лю-шиди. Её голос был довольно низким, но от этого даже негромкая речь её была наполнена силой, за которой, несомненно, пошла бы армия.       Она всё ещё была полна девичьей изящности, но он чувствовал в ней силу и могущество, которых не было даже у многих мужчин с его пика. И ему нравилась её прямолинейность, хоть она и неприятно кольнула воспоминаниями об одном главном ученике. Шэнь Юань вновь тяжело вздохнул.       Удивительно, но сам того не замечая, Шэнь Юань собирал вокруг себя всё больше и больше учеников. Если с того диалога к их постоянной компании присоединилась Ци Цинци, таща на буксире Му Цинфана, который извинялся за них обоих, когда девушка расталкивала всех вокруг локтями, то к середине марта он уже сидел в забитой библиотеке, рассказывая разницу между злым духом и призванной душой. Пришлось перейти в свободный пока класс одного из почивших учителей, так как это уже угрожало работе библиотеки в целом.       Шу ЛинЮ попытался сделать разочарованный вид из-за того, что его ученик, подающий столько надежд, не поставил его в известность о подобном роде деятельности, однако быстро заметил, как горели глаза у Шэнь ЦинЮя, когда он, не заметив его в дверях, с упоением рассказывал другим ученикам о монстрах. Поэтому учитель со спокойной душой благословил своего ученика на дальнейшее обучение, сразу как отчитал его.       Дел с книгами не поубавилось, а даже, наоборот, прибавилось. Помимо работы над чистовиком, а затем прошивкой, пришлось попросить ещё пару учеников для копирования листов. Таким образом они начали писать... учебники? Когда их так назвал Шан Цинхуа, они оба весело хохотнули пару раз. Однако быстро стало понятно, что их книги пользуются удивительной популярностью. Их стали копировать уже не только они сами, но и другие ученики пиков стали самостоятельно делать себе дубликаты или отдельных листов, или всей книги разом, отчего в библиотеке в какой-то момент пришлось обновлять печати на стеллажах, так как умещать дубликаты было категорически некуда.       Однако, несмотря на всё это, чуть ли не впервые за столько времени Шэнь Юань чувствовал себя на своём месте. Он просыпался с новыми идеями для книг, завтракал с планами по улучшению пособий форм меча, шёл в библиотеку, думая о черновиках, и возвращался только под ужин, планируя, что ему нужно сделать завтра. Он был... счастлив?

· · · · · · · · · · · · · · · · · • • • 熱 • • • · · · · · · · · · · · · · · · · ·

      Нет, Лю Цингэ не избегал Шэнь Цинцю.       Так он продолжал себе говорить из раза в раз, находя новые поводы и оправдания, чтобы не идти на пик ЦинЦзин. Ученики пика БайЧжань редко когда ходили на занятия вне своего пика, предпочитая искать информацию своими силами, либо учиться со слов старших, но чаще набивая шишки самому. Однако его соученики с пика всё чаще и чаще пропадали, попадая под очарование одного ученика пика, от упоминания которого у Лю Цингэ начинали скрипеть зубы.       Шэнь Цинцю.       Боже, какая же он заноза в заднице, даже когда тот его не видит! Каждый ученик пика считал своим священным долгом рассказать ему, как Шэнь Цинцю их похвалил в библиотеке или помог с заданием после занятий, разъясняя запутанную тему. Казалось, словно эта одержимость распространялась по 12 пикам, словно чума, а людей, на кого не подействовали чары Шэнь Цинцю, с каждым днём становилось только меньше.       Следующим этапом отрицания для Лю Цингэ стали ученики с записками от Шэня. Они надоедали ему каждые 2-3 дня, однако Цингэ был не готов к новой встрече с Шэнь Цинцю, гадая, какое настроение у того будет в этот раз. А потому, когда у него кончились отговорки, он начал попросту вызывать их на спарринг. Те, кто был достаточно глуп упрям, чтобы не отступить, были избиты. Остальные же сбегали, как только слышали его вызов на драку.       Ци Цинци, которая приходила с ним спарринговать, понимала его, как никто другой. Её шимей ей тоже прожужжали все уши о «красавчике с ЦинЦзин». И только этот факт держал Лю Цингэ в шаге от мыслей, что он не сошёл ещё с ума, будучи единственным, кто не понимал этих безумных перепадов настроения Шэня. Его чуйка кричала, что с ним что-то не так, где-то в солнечном сплетении корчилось и извивалось его нутро, чувствуя подвох, но он не понимал где именно.       Через полтора месяца после совместного задания они с Ци Цинци и Вэй Цинвэем втроём отдыхали на поле для тренировок. В горах уже давно выпал снег, усложняя тренировку на улице, а потому их загнанное дыхание выходило белыми облаками пара. Все трое лежали лицом вверх, не имея сил даже шевельнуться, когда Ци Цинци предположила.       — Может, он хули-цзин? — Лю Цингэ покосился на неё, не понимая, о ком она. — Ну, Шэнь. Это объяснило бы, почему от него без ума все девчонки, а с тобой и Вэй Цинвэем он ведёт себя так грубо.       — Ты тоже с ним виделся? — Лю Цингэ спросил у своего друга, повернувшись от Ци Цинци в противоположную сторону. Тот загнанно дышал, но всё же усмехнулся.       — Да, — его попытки ответить перемежались глубокими вдохами. Лю Цингэ умел загонять своих друзей в спарринге, заставляя выкладываться в полную силу. — Нас поставили вместе на прошлом задании вместе с главным учеником ЦюнДин. Юэ-шисюн от него не отлипал, словно репейник от хвоста собаки, а тот огрызался на нас, словно мы его любимый гуцинь сломали. Как бы я ни пытался с ним общаться и нормально говорить, он постоянно воспринимал мои слова в штыки.       — Говорю вам, он — хули-цзин! — у Ци Цинци даже хватило сил сесть, повернувшись к ним лицом.       — Ну не знаю, кроме лютых мертвецов на задании мой меч не почувствовал другой угрозы. Если он и хули-цзин, то явно хорошо умеет прятать свою магию, — тоже сел Вэй Цинвэй, но значительно медленнее девушки.       — И хвосты, — хохотнул Лю Цингэ, всё ещё лёжа. Ему нравился вид на ясное небо, пусть холод зимней поры и начинал уже подкрадываться. — И вообще, разве хули-цзин не бывают исключительно женщинами?       Когда он отжимал волосы, то выглядел вполне себе юношей...       Даже в своих мыслях Лю Цингэ не позволял себе идти дальше, пресекая любые попытки вспомнить, что было в озере. Облака как никогда были увлекательными! Он лежал ужасно красным, но, благо, девушке было не до этого.       — Пф! — фыркнула Ци Цинци на его заявление. А затем и откровенно посмеялась над ним, получив только хмуро сведённые брови и красные щёки в ответ. — Мужланское видение мира! Все магические существа имеют свой мужской аналог. Даже те, что специализируются на соблазнении!       — Что, даже суккубы? — удивился Вэй Цинвэй, на что получил самодовольный кивок от девушки. — Это как?! Чем они тогда собирают... энергию?       «Он же не мог именно поэтому быть тогда таким добрым?! — Лю Цингэ ужаснулся, побледнев. — Это бы объяснило, чего тогда он вился вокруг, в первый день...»       Цинвэй совсем окрасился в маков цвет, пытаясь и представить себе, как это, и пытаясь выбросить это из головы одновременно. Красные щёки, уши и кончик носа отлично выделялись на фоне недавно выпавшего снега. Ци Цинци любила его смущать. Лю Цингэ считал, что, по большей части, именно поэтому Ци Цинци так разбиралась в соблазняющих существах.       — Развратник! Они собирают энергию у женщин! — она вновь рассмеялась, но быстро схватилась за болящие мышцы на животе. — Ну, сами посудите. Девочки говорят о нём без умолку. А о демонических лисах говорят, что ты не можешь не думать о них. Они заполняют собой все твои мысли, всё твоё внимание, когда они рядом. Они могут казаться тебе хрупкими, словно сделанные из тончайшего стекла, от чего тебе постоянно хочется защитить их от любой напасти. И поэтому жертвы готовы идти за ними хоть на край света. А на тех, на кого не действуют их чары, они злобно скалятся, пытаясь их разорвать, так как те для них источник самой большой опасности! Они над ними всячески издеваются, унижают, подшучивают, иллюзии насылают! Это многое бы объяснило.       Шэнь Цинцю не выглядел хрупким...       Вэй Цинвэй внимательно её слушал, а главный ученик пика БайЧжань продолжал смотреть в небо, слушая подругу лишь вполуха. Лю Цингэ любил с ними спарринговать, так как эти двое, как никто другой, понимали его прямолинейность, а также сами были с ним честными. Юэ Ци, пусть он и уважал за его силу, однако никогда не мог понять его постоянной улыбки, скрывающей вообще все эмоции. А Му Цинфан, хоть и был его лучшим другом, однако не разделял его любви к дракам, предпочитая спокойный досуг с книгами и травами.       Ему нужно было развеяться. Забыть глупого новичка, будучи как можно дальше от 12 пиков, тренироваться до упаду, чтобы единственной мыслью для него были мысли об отдыхе. Именно поэтому, когда их с Вэй Цинвэем и Си ЦинСяо отправили на длинное задание к границам с демоническим миром, он был рад неимоверно. Зачистка остатков демонических отбросов со времён войны с демонами как ничто другое отвлекала от навязчивых мыслей.       Си ЦинСяо, будучи главным учеником КуСин, выставлял вокруг их лагеря на будущий месяц защитные талисманы и печати, он же уничтожал их со стороны врага. Вэй Цинвэй же с Лю Цингэ должны были убить остатки разбитой армии короля демонов, что не спешили возвращаться в свой мир. Лес вокруг них из-за близости жара демонического мира был ещё зелен и отлично скрывал их врагов, а потому работы по их выслеживанию и уничтожению было много. С ними в поддержку даже пошёл нынешний мастер пика КуСин, дабы проследить за их успехами. Но сам в бой не вступал, давая проявить себя юному поколению.       Но Шэнь Цинцю, наверное, и в самом деле был хули-цзин, так как стоило хотя бы одной свободной минуте выдаться, как он опять вспоминал дурацкую улыбку Шэнь Цинцю на задании или обиженный вид, когда он на него накричал.       Они заполняют собой все твои мысли...       И даже спустя полтора месяца, когда к концу марта уставший Лю Цингэ с болящими везде, где только можно, мышцами, с кучей новых шрамов и разорванной в стольких местах одеждой, что это едва было прилично, вернулся на пик, первым же делом, ну конечно, он услышал про Шэня. А вдобавок к этому его дверь почти не открывалась от кучи всяких побрякушек, что были сложены тут, как будто какое-то подношение божеству. Не сейчас. Сейчас единственное, что он хотел, это чтобы ему дали наконец отдохнуть, и никто не напоминал ему о Шэне.       Ученики радостно болтали, что Шэнь Цинцю теперь преподаёт. Это заставило Лю Цингэ злиться ещё сильнее. У него с ним разница в год в пользу Шэнь Цинцю, но Лю Цингэ на пике с 8 лет, так как Шэнь Цинцю смог его обставить, уже став учителем?!       В голове у Лю Цингэ то, что Шэнь теперь преподаёт, делало его на несколько ступеней выше, так как тот, по его мнению, перескочил с этапа «подающий надежды младший ученик», на этап «достаточно опытен, чтобы преподавать другим», минуя этапы основного и старшего ученика. Он разве что не был главным учеником, претендующим на будущий титул пикового лорда, но Лю Цингэ считал, что такими темпами это только вопрос времени. Этот выскочка был только от силы полгода на пике, хотя Лю Цингэ зарабатывал титул старшего ученика шестью годами усердных тренировок.       Скрипя зубами, Лю Цингэ держался и стойко игнорировал любые подстрекательства своих товарищей по пику ровно неделю. На вторую неделю, когда он хотел вызвать Лао Фея на спарринг, он узнал, что там ещё и домашку дают. Его сосед по комнате, о диво, сидел за книгами и свитками, усердно что-то записывая своим небрежным почерком. Лю Цингэ решил посмотреть, насколько самонадеянным был Шэнь Цинцю, что даже задания других оценивал, и лично его осудить, если он водит его товарищей за нос или использует какое-то тёмное искусство.       Так он и поступил на следующее утро. Вставать рано для него было не чем-то новым, он и в свободное время вставал с рассветом, поэтому на утренние занятия, что проходили на ЦинЦзине, он прибыл сильно заранее, хоть и не спешил. Узнать, где проходят занятия Шэнь Цинцю, не составило труда благодаря аккуратно наклеенной бумаге с расписанием и подписями, где что и когда проходит.       Когда он зашёл в кабинет, в нём была всего парочка учеников с ЦинЦзин (видимо, особо прилежных и дотошных), что косо на него посмотрели. Он готов был уже к их колким замечаниям, но те лишь отвернулись и продолжили болтать о чём-то своём. Он сел где-то ближе к задним партам. Оттуда обычно никто не видел, если он засыпал на занятиях. Кабинет постепенно наполнялся. Где-то вдалеке прозвучал гонг, оповещая о начале занятий. Ученики быстро разбрелись по своим местам, кто-то доставая свою домашку с прошлых занятий, кто-то просто готовясь записывать что-то сегодня, но Шэня ещё не было. Неужели он ошибся дверью?       Только Лю Цингэ задумался, не будет ли ещё поздно выйти из кабинета, пока учитель его не видел, как дверь неспешно распахнулась, а в кабинет вошёл зевающий Шэнь, а сзади него Юэ Цинъюань. Молодой учитель лениво и заспанно шёл к своему столу, ставя на стол какие-то свои книги, пытаясь протереть сонные глаза. Казалось, что он едва проснулся на это занятие.       Главный ученик ЦюнДин прошмыгнул мимо рядов учеников, садясь на свободное место, оставшееся недалеко от Лю Цингэ. Увидев того, пока садился, он удивлённо приподнял брови, но мягко улыбнулся и приветственно кивнул. Лю Цингэ ответил ему тем же, но сосредоточил своё внимание на Шэне.       Тот быстро пришёл себя, осмотрев, что сегодня кабинет почти полностью забит. Лю Цингэ ждал от него... чего угодно уже, если честно. Колких замечаний как на первой охоте, беспорядочной речи, которая просто не умолкала на второй охоте, даже мысленно подготовился к лепетанию Шан Цинхуа, которое иногда ему приходилось слушать. Но не произошло ничего из того, чего он ожидал. Шэнь вёл себя собранно и... профессионально.       — Буду признателен, если те, кто подготовил домашнее задание, передадут его впереди сидящим, — некоторые из учеников, среди которых Лю Цингэ узнал своего соседа по комнате, начали передавать листы со своим заданием вперёд. Шэнь хотел что-то ещё сказать, но его перебил кто-то из учеников.       — Шэнь-шисюн, я бы хотел уточнить по последней теме, — Цингэ не знал этого ученика в одеяниях пика АньДин, что так быстро вскочил, привлекая всеобщее внимание, что его немало смутило. — Вы говорили про существ, использующих Ци, но... разве это не только чисто человеческая особенность: использовать духовные силы?       — Как самонадеянно со стороны людей так думать, — тяжело вздохнул Шэнь. Он до этого стоял за столом, но теперь медленно обошёл его и облокотился на его край. — В самом деле, во многих книгах уделяется большое внимание самосовершенствованию исключительно людей и исключительно человеческими методами. Это и не удивительно, все мы с вами люди, и нам подходит лишь путь самосовершенствования людского, пусть для каждого пика он свой собственный. Однако для созданий этого мира есть множество разных путей. Кто-нибудь знает, чем отличается самосовершенствующийся от простого человека?       — Наличием духовного корня, возможностью формирования меридианов и развития ядра, — монотонно отчеканил высокий юноша в одеяниях ЦюнДин, что сидел в первом ряду.       — Всё верно, Лао-шиди, — похвалил Шэнь ученика. — Но знали ли вы, что у демонов есть свой аналог демонического духовного корня? В их теле так же течёт Ци, только демоническая, а их сила внутри тела формирует подобие золотого ядра, что приумножается в могуществе, когда они убивают своих соперников и поглощают их силу. Они сами никогда целенаправленно не занимались подобными нам организованными тренировками, так как действуют инстинктивно. Их сила течёт в них, являясь их частью и природой, в отличие от нас, людей, кто должен годами и упорными тренировками наращивать опыт и могущество.       — Для них странно этого не чувствовать, поэтому они пренебрегают своими же слабыми сородичами, а также не понимают, что люди устроены иначе. Для сильного демона слабый демон — это ошибка, которая должна радоваться, если осталась в живых; у них и в мыслях нет, что слабый демон может представлять интерес. Он не станет для тебя источником новой силы, не сможет стать твоим солдатом в армии, не разграбит караван для добычи еды.       — И, как и мы, они подвержены своему аналогу искажения Ци, когда они накапливают силы и могущества больше, чем могут удержать в себе. Многие из них обезображиваются и испытывают мучительные физические метаморфозы, иные же попадают под влияние своих эмоций, будь то ярость или непрекращающийся голод. Зачастую для них это означает конец, и ожидание, что когда-то их поглотит демон более могущественный, чем они сами.       — И так со всеми существами в этом мире. У каждого из них свой путь. Духи гор и лесов появляются не из ниоткуда. Вот вам простой пример. Да-гэ, вы с Му-шиди недавно были на задании, не расскажешь, что там было?       — Если ты считаешь, что это поможет... — Юэ Цинъюань встал, мягко улыбнувшись всем повернувшимся ученикам. — Мы охотились на Тайпин Хоукуй. В деревне, что недалеко от восточной границы, жители жаловались на странное животное, которое по описаниям было смутно похоже на обезьяну. Оказалось, что существо действительно было когда-то обезьяной, однако та нашла на склоне ближайшей горы, полной духовной энергии, персиковое дерево, наелась плодов с него и быстро набрала духовную силу, да такую, что стала сильнее любого простого человека, и вдобавок научилась слабым атакам духовной силы. Однако существо совсем потеряло рассудок, стало бросаться на всех подряд, уничтожать кругом всё что можно, калеча людей. Её тело было всё изранено, конечности были неестественно изломаны, а из глаз и носа беспрестанно шла кровь. В итоге, нам пришлось упокоить бедную зверушку и наказать местным жителям построить возле дерева храм и следить, чтобы никто из зверей не ел с него плодов.       — Большое спасибо, Да-гэ, — Шэнь кивнул, и Юэ Цинъюань поклонился и сел обратно, радостно косясь на Лю Цингэ. Казалось, ему было приятно, что он смог привнести свой вклад в данную лекцию и что его похвалили. — Как мы видим, даже обезьяна может стать обладательницей Ци. В данном примере видно, что, резко обзаведясь духовной силой, к которой она ранее не имела доступа и не могла быть готова, обезьяна потеряла всякий рассудок и контроль, впав в подобие искажения Ци.       — Однако если вы когда-то видели или читали про Фэнси, то должны знать, что эти существа десятками и даже сотнями лет живут вблизи духовных источников, постепенно поглощая растения, наполненные природной Ци, самосовершенствуясь и становясь полноценными духовными хранителями подобных территорий.       — Башэ, Нянь, Бочи, Гоуман, Данху и множество других существ способны удерживать в своём теле Ци. Они опасны для вас в первую очередь не потому, что они сильны, а потому что у каждого из них может быть своя уникальная защита. Их будет сложнее победить, а значит вы и себя, и тех, кого защищаете, подвергаете риску, вступая в бой без знаний.       Урок подходил к концу, Шэнь Цинцю уже откровенно сидел на столе, завершая лекцию. Когда же он это заметил, то смущённо встал, поправляя полы ханьфу. Шэнь Цинцю собрал с передних столов задания учеников, коротко прошёлся с комментариями к прошлым заданиям, что они ему передавали, отмечая некоторые особо важные, по его мнению, ошибки и неточности.       — На следующее занятие через неделю принесите мне, пожалуйста, описание пяти самых интересных, на ваш взгляд, существ способных использовать Ци. Для новичков: в задании обязательно должно быть краткое перечисление, кого вы выбрали, в начале, и список книг, что вы использовали, не важно сколько, даже если она одна. Мне так проще будет оценивать вашу работу.       На этом прозвенел гонг ещё раз, освобождая учеников. Лекция была... нормальная. Нет не так. Лекция была удивительно интересная! Лю Цингэ и не заметил, как просидел всё занятие, с интересом слушая юношу. Выходя из кабинета, он видел, как Шэнь Цинцю распластался по столу лицом вниз, совсем не под стать его появлению на первой охоте, когда он словно бы палку проглотил, и та ему вечно колола. Сейчас с него будто выкачали всю энергию, даже главный ученик ЦюнДин, что похлопывал его по макушке, ему не помогал.       Лю Цингэ уходил на тренировочное поле в смятении. Прочие занятия ему были не сильно интересны, а потому он без раздумий отправился тренироваться, но мысли кружились где-то в другом месте. Характер его атак в тренировках с другими учениками был смещён с его привычного русла. Из-за лекции Шэнь Цинцю он не мог выкинуть у себя из головы мысль про защиту тела при помощи Ци. Все, с кем он сражался, так же укрепляли своё тело и оружие при помощи духовных сил, и теперь он это замечал. И даже начал замечать бреши в такой защите.       Он не хотел признавать, что причиной этому послужил Шэнь, мать его, Цинцю. На следующее утро он проснулся с навязчивой идеей, что он вряд ли бы смог вспомнить хотя бы три существа, умеющих использовать Ци, даже те, что Шэнь невзначай перечислил, вылетели из головы. Не пропало это чувство ни после изнуряющего дня тренировок и долгих пробежек вокруг пика, ни, особенно, свободным вечером. Не отстала эта мысль и на следующий день. Это настолько отвлекало, что он чуть ли не впервые за 3 года пропустил удар от Вэй Цинвэя. Тот стал ужасно извиняться и сыпать глупыми шутками, на что Лю Цингэ лишь отмахивался, но червяк сомнения, что его грыз изнутри, никуда не пропал.       Легче ему стало только, когда спустя два дня с конца той лекции он оказался перед стеллажом библиотеки на ЦинЦзине. Ну как легче, это скорее было схоже с полной растерянностью, граничащей с паникой, угрожающей похоронить его под грудой этих книг. Он не собирался делать, а тем более сдавать Шэнь Цинцю своё домашнее задание. Но червяк того, что он знает чего-то меньше, чем новичок, грыз его гордость. А потому отступать он и не думал, тем более раз уже пришёл на пик.       С чего начать, он не имел ни малейшего представления, а потому, не сильно вглядываясь, достал случайную, самую большую — и пыльную, как оказалось, — книгу. Он попытался прямо на месте сесть и начать её читать, но мудрёный, полный подсмыслов и иносказаний текст, устаревшие иероглифы, длинные отступления и переходы с темы на тему, а также облако пыли, что кружило вокруг него из-за этой древней книжонки, окончательно потеряли Лю Цингэ как читателя. Совершенно невозможно было ничего понять. Какое-то описание быта простых крестьян в середине лета перемежалось строчками стихов и даосских учений, чтобы вновь вернуться к быту крестьян. И только где-то там, между строк, были вскользь упомянуты какие-то чудовища.       Лю Цингэ громко чихнул и окончательно захлопнул книгу, понимая, что ещё минута, и либо его мозг лопнет, либо он случайно сожжёт книгу своей Ци от злости и непонимания. Так дело не пойдёт. Ему нужен совет кого-то, кто бы мог ему помочь в поиске чего-то не столь... абстрактного. Лю Цингэ покосился на стойку, где сидел измученный на вид юноша с тёмными кругами вокруг глаз, словно его воспитывали панды.       Нет, ни за что! Не хватало ещё просить помощи у кого-то из ЦинЦзина!       Зная отношения между двумя пиками, это вылилось бы в очередные подколки, которые переросли бы в драку, и в библиотеку ему бы и вовсе запретили ходить. А кого-то со своего пика он пока не заметил, хотя, зная их частые походы сюда, Лю Цингэ был удивлён, что не видно ещё ни одного серебристого подола ханьфу с тёмно-синим узором по краю.       Лю Цингэ так бы и сидел, думая, как ему быть, если бы внезапно на его голову мягко не легла книга. Он схватился за её край, уже думая, что своим ёрзаньем возле стеллажа умудрился уронить что-то со шкафа, но, подняв взгляд, он заметил хитрый прищур глаз и улыбку, едва спрятанную за веером.       — Если тебе интересно что-то по теме последней лекции, я бы посоветовал эту для ознакомления, — Шэнь Цинцю отпустил книгу, давая возможность Лю Цингэ рассмотреть её. Она была новой, будто вчера купленной, и намного меньше и легче, чем та, что лежала на коленях у Лю Цингэ. Лю Цингэ покраснел, поняв, что его заметили на уроке. Более того, Шэнь Цинцю понял, что он тут ищет, и даже подсказал что искать. Но Шэнь и не думал отпускать его. — Если ты, конечно, за этим пришёл. Не думал, что моего шиди заинтересует чтение или мои лекции. Или что, пришёл проверить, не вру ли я в лицо своим товарищам по пику?       Голос звучал немного обиженно, но слова попали точно в цель, заставив покраснеть не только кончики ушей, но и ярко пылать щёки, что было намного выразительнее любых слов. Шэнь Цинцю видел его насквозь и не скрывал этого.       — Откуда ты?.. — Лю Цингэ не был уверен, что именно он хотел сформировать в вопрос: «Откуда ты знаешь, что я был на твоём занятии, если ты даже не смотрел в мою сторону?» или «Откуда ты знаешь, что я тут искал?», но Шэнь ответил раньше, чем вопрос был завершён:       — Да-гэ сказал, что видел тебя на занятиях, — он отошёл немного от главного ученика, раскрывая веер и обмахиваясь. — Я-то думал, чего это сегодня так аномально жарко для марта, а это Лю-шиди решил в библиотеку заглянуть. Глядишь, и на склоне ЦинЦзин завтра хризантемы зацветут.       Тут уже Лю Цингэ подорвался с места, резко встав. Глазами он метал молнии, а в руках держал книги. Шэнь напротив него сделал пару шагов назад, пятясь, удивившись такой резвости своего шиди.       — Шэнь! — довольно громко рявкнул Лю Цингэ. — Я вызываю тебя на дуэль!       — Я отказываюсь, — тут же ответил ему Шэнь Цинцю, ни секунды не думая. Лю Цингэ опешил. В прошлый раз, когда Шэнь Цинцю так его задирал, их пришлось разнимать. Он повторил своё приглашение-требование. И вновь тот же результат. — И не кричи. Ты мешаешь другим посетителям библиотеки. Найди себе другого спарринг-партнёра. У меня и так полно дел.       Шэнь Цинцю смерил его последним взглядом, а затем исчез за углом стеллажа, не дожидаясь возмущённого ответа своего шиди. Лю Цингэ стоял в библиотеке и тихо тлел внутри от непонимания и ярости. Что он опять сделал не так, и почему Шэнь выглядел... обиженным?