Глава 7: Цветы и Змеи

Играя мелкими камнями

подолгу у ручья сижу

и одиноко прихожу

я к храму Будды за цветами.

Повсюду — птичий разговор

И песнь ручьев, бегущих с гор.

Бо Цзюйи

      Шэнь Юань любил своего вредного брата. Тот по одному его взгляду всегда мог понять, что ему было сейчас нужно. И в данный момент он сидел на кровати и читал, пару часов как вернувшись с задания и успев лишь привести себя в порядок. Увидев напуганного брата, он не задал никаких вопросов, а просто раскрыл объятья в ожидании. А затем, когда в него врезалось дрожащее туловище, сомкнул их вокруг спины Шэнь Юаня, заслужив облегчённый выдох от последнего.       — Я думал, ты привык к обществу этой мыши, — он продолжил бегать глазами по тексту книжки, пока одной рукой гладил брата по спине.       — Я и привык.... — жалобный всхлип угрожал халату Шэнь Цзю судьбой платка. Шэнь Юань обнял его крепче. — Я заснул в библиотеке... А когда проснулся, то оказался совсем один с другим человеком.       — Кто? — хватка на спине Шэнь Юаня стала каменной, а взгляд уже прожигал дыру в книге.       — Н-неважно, — Шэнь Юань не хотел медленной и мучительной смерти для Лю-шиди, а потому лучше пропустить его имя в разговоре. — Но это так глупо, что меня трясёт просто от нахождения с кем-то наедине так близко! Я понимаю, что Му-шиди, Юэ Ци или Шан Цинхуа мне ничего не сделают, что они дружелюбны, но я не могу не дёргаться от резкого движения! Я безнадёжный и бесполезный болван!       Его голос прешёл на жалобный хрип от стоявшего в горле кома. Шэнь Юань ненавидел это состояние. Каждый раз его горло болело от непролитых громких рыданий, когда не то что громко выть, а даже говорить почти невозможно: выходят только болезненные хрипы. Ещё эти дурацкие слёзы и насморк, которые невозможно остановить, только если не выплачешь всё. А самое ужасное, что он становился на весь день страшным и опухшим, с красными глазами и розовым носом, а щёки и лицо стягивало коркой от слёз. А потому он сдерживал слёзы как мог.       Не помогало и то, что А-Цзю воспринимал эти слёзы как свою личную ошибку. Он яростно ненавидел любого, кто был причиной его слёз, не важно, случайно (Лю-шиди) или специально (Цю Цзянло). Словно это именно он заставил всех этих людей довести его до слёз.       — Не говори так, — книга была отброшена на пол и забыта, а обе руки Шэнь Цинцю лежали на спине брата. Он прижимал его почти до боли, до хруста в костях, именно так, как нужно было сейчас Шэнь Юаню, чтобы не утонуть в своих мыслях и страхах. Он прижимал его к своей груди, будто желая раздвинуть свои рёбра и спрятать брата там, чтобы никто больше не смел его обидеть. — Ты лучший человек на всех двенадцати пиках. Если не веришь мне, то спроси Юэ Ци или своего бесполезного друга. Ты самый добрый, отзывчивый и умный! Умнее даже многих учителей на пике. Я ещё никогда не видел, чтобы на занятиях люди дрались за места! Ты даже лучше меня в контроле Ци. Какие ещё тебе нужны доказательства, что ты не безнадёжный, не бесполезный и тем более не болван? Да твоему терпению ко всякому зверью с БайЧжаня даже Будда бы позавидовал!       — В Ци я может и лучше тебя, но ты всё ещё уделываешь меня в контроле меча... — бухтел он просто ради того, чтобы не соглашаться с братом. — Да и не сравниться мне в ней с Му-шиди.       — Ну ты сравнил! — Шэнь Цзю хмыкнул, хлопнув брата по макушке. — Это ученик чей путь культивации состоит из управления Ци и помощи в этом другим. И то он вряд ли смог бы также сильно атаковать не своим духовным оружием. Ты бы ещё сравнил себя с главным животным БайЧжаня.       — Не зови его так! Лю-шиди не виноват, что он предпочитает физический путь самосовершенствования. Да и он был со мной вежлив на последнем задании (насколько вообще мог быть вежливым Лю Цингэ со своим характером цундэре), — Шэнь Юань чувствовал потребность защитить Лю Цингэ перед братом, хоть и понимал, что со стороны звучит скорее, как младшая сестра, привёдшая в дом хулигана.       — Вот ещё! Он, может, и не виноват, что умом не вышел и ему остался только путь физических нагрузок и драк, но это не значит, что я прощу ему повышение голоса и распускание рук на моего брата! И не говоря уже о тех пристальных взглядах, о которых весь пик уже сплетничает... — Шэнь Юань слышал, что Цзю ворчал скорее для своего образа злопамятного говнюка, чем серьёзно его ненавидел. — Кстати, именно из-за его «вежливости» ты с прошлого совместного задания пришёл в его шане?       — А-Цзю! — он вскинулся в объятьях брата, и щёки Шэнь Юаня залились румянцем, как у невинной девы при похабном стихе. — Я же тебе рассказывал, что я не специально! Он был достаточно добр ко мне! Хватит дразниться.       — Да-да, именно из-за него теперь у тебя на каждой ночной охоте по запасному комплекту одежды, — сказал Шэнь Цинцю так, словно бы не он её туда самолично засовывал каждый раз, когда Шэнь Юань её оттуда убирал.       — А-Цзю-ю-ю-ю! — стонал он. — Я умоляю тебя, или выпроси у АньДина мешочек цянькунь, или хватит засовывать в мою сумку всё, что не прибито к полу гвоздями и талисманами! В последний раз на ночную охоту с Шаном ты умудрился запихнуть мне в сумку палатку! Мы там были всего пару часов, зачем она нам?!       — А если один из вас пострадает, придётся развести костёр и лечиться? Палатка была бы очень кстати! — Шэнь Юань уже видел этот упрямый взгляд, когда тот говорил ему: «Если ты найдёшь мешочек цянькунь, то я запихну туда столько забитых мешочков с вещами, сколько влезет, пока ты будешь продолжать искать приключения на свой зад БЕЗ меня!». К сожалению для нервной системы Шэнь Цзю, Шэнь Юань не мог контролировать свою удачу на такого рода вещи, а потому приходилось перестраховываться на всевозможные сценарии. В последний раз с Шан Цинхуа он умудрился споткнуться об корягу и вывихнуть ногу, а пролетев немного вперёд, зацепиться за шершавый ствол и ободрать ладони. Было скорее унизительно, чем больно, но Шэнь Цзю был в ужасе.       Иногда в некоторых вопросах Шэнь Цзю был слегка... чрезмерно идейным. Так в обязательный набор для Шэнь Юаня были добавлены:       • Запасной комплект одежды х2;       • Защитные талисманы, которые Шэнь Цзю лично делал х100;       • Чайный сервиз для готовки чая вне пика и комплект из трёх чашек к нему;       • Талисманы для розжига х20;       • Малые пилюли исцеления х15;       • Сигнальные талисманы х10;       А ещё:       Полевая аптечка с противоядиями от десятков смертельных ядов (из тех что в редкой для ПГБД исключительности исцелялись НЕ при помощи па-па-па), которую он явно обменял у Му-шиди;       Малый артефакт тревоги на случай если будет экстренная ситуация, который Шэнь Цзю абсолютно точно не украл с последнего задания. И который совершенно точно не является чем-то демоническим и/или важным для сюжета с очередной женой.       И это всё помимо того, что он брал с собой в первый раз.       Сумка на плечо быстро превратилась в довольно увесистый мешок за спиной, отчего Шэнь Юаню перед отбытием приходилось убирать самое ненужное, иначе ему приходилось делать полноценный привал посередине пути, так как бегать по лесам с такой торбой было невозможно. Так, например, уже который раз, Эр-гэ засовывает ему в сумку походный котёл! И где только достал? И он явно подключил к этому делу Юэ Ци, так как в его карманах стали появляться следящие талисманы со знакомым почерком. Но злиться на Да-гэ смысла не было: Юань беспрекословно подчинялся воле Шэнь Цзю, потому что близнец не хотел его даже слушать в этом вопросе.       Они просидели в объятьях друг друга до самой ночи, и даже когда их соседи по комнате уже улеглись, единственное, что заставило Юаня слезть со своего брата — понимание, что тому нужно отдохнуть, дабы завтра выполнять дела Шифу. Шу ЛинЮ после недолгого диалога с Шэнь Юанем в библиотеке и его отказа претендовать через пару лет на место главного ученика обратил всё своё внимание и надежды на Шэнь Цзю, заваливая последнего бумажной работой, дополнительными заданиями и миссиями вне пика.       Так и тянулись дни, размеренно превращая любое новое событие в рутину. Шэнь Юань сидел в библиотеке, иногда отрывая Шан Цинхуа от дел главного ученика и тем самым спасая его от смерти в бумажной волоките. Иногда он даже вылезал с пика на небольшие задания с братом или Шан Цинхуа... Или, что чаще, ими двумя, где один вечно ворчал на пугливость другого. Из-за задания с Шан Цинхуа даже пришлось однажды отменить занятие.       В самые необычные дни, кто-то умудрялся нарваться на артефакты в библиотеке, и тогда приходилось выуживать этого несчастливца, — который чаще всего оказывался учеником БайЧжаня (Шэнь Юань уже начал подозревать, что у них там спор на пике «Кто первый умрёт в библиотеке»), — из сужающихся доспехов, вазы Тысячи Историй или из-под неподъёмного щита. А в перерывах между, Шэнь Юань абсолютно точно не шарахался от силуэта Лю-шиди. Просто, ему нужно было время, чтобы перестать чувствовать дикую панику при виде высокого хвоста.       А Шэнь Цзю утопал в бумажных делах и обязанностях, что давал ему шифу. Ему даже однажды доверили обучать формам меча младших учеников (Шэнь Юань предпочитал не думать, что эти «младшие ученики» были на пике дольше их двоих), что в итоге немного, совсем чуть-чуть, кончилось катастрофой и ревущей группой детей около 12 лет. Старшим ученикам пришлось искать Шэнь Юаня для успокоения сначала самого Шэнь Цзю, а затем всей группы малышни. Кажется, его брат испытывал некоторые проблемы с обучением других. И не то чтобы он делал что-то не так, просто его взгляд и тон были настолько холодны и презрительны, что дети при словах его критики едва ли не дрожали. Цзю пытался подражать голосу их Шу ЛинЮ, но где шифу был мудрым и мягким, А-Цзю с его маской королевы презрения говорил так, что все сказанные им слова были слишком резки. Не мудрено, что во взрослом возрасте все считали его злодеем. Даже признание в любви с таким лицом было бы сродни оскорблению и вызову на смертельную дуэль.       Поза с объятиями на кровати повторилась тем же вечером, но теперь уже инициатором был сам А-Цзю. Он обнял Шэнь Юаня за спину, пряча лицо где-то между лопаток и бухтел, как старый дед на весь мир. Он дулся на всех вокруг, кто называл его гадюкой. Он ворчал о глупых детях, которые не понимают его замечаний, он обижался на тех, кто позвал Шэнь Юаня, будто бы он сам не справился бы. Хотя Шэнь Юань в тот момент точно видел в глазах брата панику. Юань не стал его тогда оставлять, и до конца тренировки ему приходилось работать переводчиком. А сейчас — подушкой для обиженного на мир Шэнь Цзю.       Такие дни нравились Шэнь Юаню. Они были медленные и ленивые. Шэни вместе могли читать ужасные книги, и тогда Цзю, который представал перед другими в образе великого злодея двенадцати пиков, что одним взглядом мог заморозить море, сидел и читал порнушный роман, возмущаясь на действия персонажей. А потом не менее рьяно Шэнь Цзю спорил об этом с Шан Цинхуа, пока они охотились за мертвецами по кладбищу. «Нет, бесполезный ты хомяк, парное совершенствование не является решением всех проблем в отношениях!» — сквозь армию восставших мертвецов, что заполонили кладбище, это звучало ещё более глупо. Потому что что? Потому что даже угроза нежити не могла остановить праведный гнев Шэней. Юань обожал своего брата.       На следующее утро, когда он отрабатывал движения с мечом, его поймал Му-шиди. Он порывался ввести его в курс дела перед завтрашним заданием, что Шэню не сильно понравилось. Обычно Шэнь Юань занимался на площадке с братом, но того опять забрал к себе шифу. В обычное время тренировочные занятия на пике не пользовались сильной популярностью (и Шэнь Юань подозревал, что причина в том, что А-Цзю здесь проводил всё своё свободное время, если не был занят заданиями Шу ЛинЮ). Но Му Цинфан пришёл именно в этот момент.       Не то чтобы Шэнь не доверял юноше, но ладони Шэнь Юаня вспотели, а меч едва держался в оцепеневших пальцах. Он старался отвлечься от мыслей, но в висках набухшими венами билось лишь слово «Беги!»; расширенными зрачками оленя кричала паника. Шэнь Юань держался, как мог, не желая обидеть друга. Но ещё немного и его колени угрожали прямо тут подкоситься под тяжестью животного страха. В этот момент он ненавидел непопулярность этого места.       Напуганное сознание уже не слышало слов Му Цинфана, заставляя глаза выискивать меж бамбуковых зарослей путь к отступлению или кого-то, кого он знал, чтобы не быть одному.       Он увидел знакомый силуэт, стремительно прорывающийся меж бамбуковых листьев.

· · · · · · · · · · · · · · · · · • • • 熱 • • • · · · · · · · · · · · · · · · · ·

      Шэнь Цинцю вовсе не прячется.       Так Лю Цингэ уверял себя остаток недели, пытаясь застать Шэнь Цинцю на пике. Он приходил туда, как только заканчивал тренировки, обходил весь пик от радужного моста до библиотеки, а затем повторял этот путь в обратном направлении. Он расспрашивал других учеников пика, видели ли они Шэнь Цинцю, но безрезультатно. «Да, недавно видел его вон там» уже сидело у него в горле рыбной костью, потому как каждый раз оказывалось, что он уже исчез.       Когда он отменил лекцию, Лю Цингэ пришлось признать: Шэнь прятался от него.       Самое обидное, что Лю Цингэ понятия не имел, почему на сей раз он вообще попал в немилость. Не то чтобы прочие странности Шэнь Цинцю были очевидны, но им хотя бы находилось объяснение. Но сколько бы главный ученик не ломал голову, а найти причины такого поведения не удавалось.       Не помогало и то, что найти ученика в зелёных одеждах с бамбуковым узором на пике ЦинЦзин не легче, чем змею в высокой траве.       — Да, только что видела его на тренировочной площадке, — в очередной раз услышал он. Девушка как раз уходила с друзьями с тренировки. Он уже собираясь плюнуть на слова ученицы, как та продолжила. — Он разговаривал с Му Цинфаном.       Лю Цингэ стремительно направился туда. Если Му Цинфан был достаточно красноречив, а Лю Цингэ знал, что при нужной теме монолог его друга затянется на часы, то он успеет нагнать Шэня. И в самом деле, когда он вылетел из бамбуковых зарослей на большую, но пустынную сейчас площадку, он увидел два знакомых силуэта. Но что-то опять было не так.       Он присмотрелся внимательнее. Рука на мече Шэнь Цинцю была сжата с такой силой, что пальцы были белее бумаги, а взгляд был прикован к нему, словно ища помощи. Лю Цингэ откашлялся, привлекая внимание Му Цинфана.       — О, Лю-шиди, я как раз разговаривал с Шэнь-шисюном по поводу завтрашней миссии, — он мягко улыбнулся своему другу.       — Мгм, — Лю Цингэ кивнул, подходя ближе. Он заметил краем глаза как Шэнь Цинцю выдохнул при его приближении. Что происходит? В прошлый раз он наоборот его боялся так, как будто Лю Цингэ бешеный зверь.       Последующий диалог был неинтересен Лю Цингэ. Он смотрел только на поведение Шэнь Цинцю, но тот, успокоившись, не обращал на него внимания. Хотя когда Му Цинфан попросил его порекомендовать ему книги, Лю Цингэ почувствовал на своём рукаве тяжесть. Шэнь Цинцю тянул его с собой. Он впервые после своего испугано-молящего взгляда посмотрел на главного ученика БайЧжань. Брови его были подняты вверх, а губы растянулись в извиняющейся улыбке, прося пойти с ними, и Лю Цингэ ничего не оставалось, кроме как согласиться. Вариант, что Лю Цингэ откажет Шэнь Цинцю, был не вариантом.       Уже в библиотеке, когда Шэнь Цинцю исчез меж стеллажей, Лю Цингэ осмелился задать Му Цинфану вопрос, который его мучил уже некоторое время (чтоб Сюан ЦинДану было пусто). Они стояли у полки, где ученики возвращали книги, и Му Цинфан читал случайную из них.       — Му-шиди. Ты что-нибудь знаешь о нескольких душах, застрявших в одном теле? — Лю Цингэ пристально наблюдал за своим другом. Тот отложил книгу и повернулся к Лю Цингэ удивлённым взглядом.       — Не часто ты зовёшь меня шиди, — это было правдой, Лю Цингэ вообще не сильно любил титулы и вежливые формы обращений, считая, что их ещё заслужить нужно. Но воспитание матери тонким голосом где-то в затылке говорило, что если что-то просишь, то нужно быть вежливым. — Хм... Сложный вопрос. Об этой теме не так уж много информации. Тебя почему это заинтересовало?       — Просто... ЦинДан рассказал, что у одного из пиковых лордов была с подобная проблема, и мне стало интересно, что это, — Лю Цингэ не умел врать, а потому решил сказать полуправду. Однако если бы Му Цинфан посмотрел на Лю Цингэ сейчас, не отвлёкшись на свои мысли, то заметил бы алеющие уши.       — Хм, всё что я знаю, это то, что такое явление крайне редко. Обычно, если так можно сказать, такое происходит при неправильной культивации, либо при очень серьёзном отклонении ци. В таком случае, хоть и крайне редко, может произойти такое, что случайную душу может притянуть в тело, пока старая душа не успела его покинуть, — Му Цинфан говорил размеренно, вспоминая, что он изучал по теме. — Помнится, именно это произошло с пиковым лордом...       — То есть он был одержим, пока его душа была ещё в теле и сознании? — Лю Цингэ насторожился. Это значит, что в теле Шэнь Цинцю сидит злобный дух или демон?       — Нет, не совсем. Вторая душа является таким же человеком, как правило, — успокоил его лекарь. Но удивлённый взгляд Лю Цингэ заставил его продолжить. — Я не могу быть уверен, так как это теории одного из прошлых пиковых лордов ЦяньЦяо, но он писал, что такое бывает крайне редко, и для этого должны сойтись несколько обстоятельств. Первое — серьёзное отклонение ци, при котором душа буквально должна расколоться на части. У пикового лорда было отклонение ци во время прорыва на новую стадию самосовершенствования. Что-то пошло не так и во время Небесной Скорби его душа раскололась на части. Второе — кто-то, с очень похожей судьбой, должен был погибнуть точно также. Тогда есть шанс, что ваши души в конечном итоге спасут друг друга от окончательного растворения в небытие.       — Не знал, что при самосовершенствовании можно расколоть душу, — задумчиво пробормотал Лю Цингэ. Что же такое должно было произойти с Шэнь Цинцю, чтобы его душа раскололась?       — Именно поэтому я постоянно твержу тебе, чтобы ты был осторожен при прорывах и не делал это где попало, — Му Цинфан откровенно ворчал на друга. Он о нём беспокоился, но Лю Цингэ переубедить в чём-то сложнее, чем сдвинуть гору с места. — Если тебе нужно что-то более конкретное, то лучше спроси у Шэнь Циню...       — Ой! — прервал Му Цинфана звук со стороны стеллажей. Шэнь споткнулся по пути, не видя дороги из-за высокой стопки книг. Оба юноши поспешили ловить. Лю Цингэ — Шэнь Цинцю, а Му Цинфан — его ношу. — Простите-простите, я не заметил порога. Спасибо, что помогли.       — Мгм, — Лю Цингэ отошёл от Шэнь Цинцю подальше, стараясь вновь не провоцировать тот странный напуганный взгляд.       — Всё в порядке. Надеюсь, как можно реже видеть тебя на моём пике, — со вздохом сказал Му Цинфан. Он положил стопку на стол у входа: — Так много?       — Да, ты просил все книги с упоминанием редких трав Южного региона. Я нашёл те, где меньше всего повторений. Прости, но те, о которых я тебе говорил ещё даже не прошиты, — он указал на приоткрытую дверь кладовой, где видны были натянутые нити с сушащимися листами. — Выходим на задание уже завтра, поэтому сверху я поставил самые редкие и необычные, а чуть ниже менее... общеприменимые.       На этих словах лицо Шэня слегка покраснело. Что там за книжки такие?! Лю Цингэ и хотел знать ответ и... если быть до конца честным с самим собой, побаивался узнать его после пары неудачно заданных вопросов о том, что читает Му Цинфан в свободное время. Но в остальном, разговор быстро перешёл от чего-то хоть сколько-то интересного главному ученику БайЧжаня к скучным спорам про то, чей первоисточник более скучный и недостоверный. Даже когда они с Му Цинфаном возвращались обратно, всё было до скучного обычно. Лю Цингэ почти хотел, чтобы произошёл очередной перепад настроения у Шэня, а не этот извиняющийся взгляд, словно ему бесконечно стыдно просить о чём-то Цингэ.       На следующее утро собирались они, словно уже по старой традиции, на ЦинЦзине. Из необычного: в этот раз рядом с учеником ЦинЦзина стояли Юэ Цинъюань с видом заботливого родителя и Шан Цинхуа, провожающий «Огуречного бро» и постоянно сетующий, что не выйдет пойти с ними. Лю Цингэ и Му Цинфан не стали комментировать странную кличку и просто подождали, пока Шэнь встанет на меч.       Странности начались уже в воздухе. Набрать достаточную скорость, какую хотел Лю Цингэ, их компания не могла. И дело не только в его лучшем друге, который вряд ли мог бы его когда-либо догнать, если бы он и постарался, но и в Шэнь Цинцю. Раньше он не особо обращал на это внимание, так как их посылали на задания не так уж и далеко, но теперь он заметил, что Шэнь Цинцю всегда летал не очень быстро, словно опасаясь, что упадёт, или не доверяя своему контролю с мечом.       Он плёлся настолько неспешно, что даже Му Цинфан обеспокоено оборачивался. Почти под самый закат они начали замечать, как Шэнь Цинцю всё сильнее и сильнее отстаёт, а высота его полёта неуклонно снижается. Му Цинфан предложил остановиться в небольшом городке, который был у них по пути.       Когда они всё же, несмотря на недовольный вид Лю Цингэ, приземлились у окраины города, Шэнь выглядел уставшим, будто бы он весь этот путь не пролетел, а пробежал. Это было странно. Хотя может, дело было в том же, что и с ночным зрением: он вливал слишком много Ци?       — Прости, Лю-шиди, я никак не привыкну к полётам, — извинился Шэнь, когда его прямо спросили об этой проблеме. — Моего запаса Ци не хватает на столь длительный перелёт, и мне пока не достичь скорости главного ученика БайЧжань.       — Учитывая, что вы в секте около полугода, а уже столькому научились, я и так удивлён и впечатлён вашими навыками, — успокоил его Му Цинфан. — Страшно представить, что было бы, войди вы в неё как и все — с 10 лет. А если бы вы попали на пик, как Лю-шисюн — с 8 лет...       — Вау, — впечатлённо взглянул Шэнь Цинцю на юношу, о котором шла речь, открыв лицо из под веера. — Не удивительно, что Лю-шиди так силён и быстр. Наверное, для него мы все медленные, словно улитки. Не спешил бы он ещё с выводами, цены бы не было, ах!       Шэнь Цинцю приложил руку ко лбу в театральном жесте трагедии, вызвав у Му Цинфана попытку вежливо скрыть смех за кашлем (неудачно) и возмущённый возглас от Лю Цингэ.       — Когда это я был поспешен в выводах?! — он был готов биться за своё честное имя.       — А кто мне в своём последнем задании написал, что Южную Хвосторогую Летучую мышь можно легко ослепить, так как она ночной охотник? — на это Лю Цингэ отвёл смущённо взгляд. — Хотя я ещё на лекции говорил, что эти хищники более хитрые и опасные, чем кажутся. Если бы кто-то меня слушал, то знал бы, что ослеплять их нет смысла, так как у них 2 пары глаз: одни для ночной охоты, а другие для охоты при свете дня.       Спорить с Шэнь Цинцю было бесполезно, это Лю Цингэ мог бы понять с их первой встречи, но каждый раз он с упёртостью носорога продолжал наступать на одни и те же грабли. А потом уходил вперёд с алеющими щеками, так как признать, что он не прав, было стыдно, но сказать что-то в ответ, он не мог. Шэнь Цинцю смеялся ему в спину, но это не вызывало того раздражения, которое должно было, скорее напоминало мягкие поддразнивания сестры, которые он помнил со времён, когда был у родителей дома зимой.       Втроём они вышли на главную улицу, выискивая место для ночлега, однако с заходом солнца город как-то слишком быстро опустел. Лавочки, которые до этого времени ещё не успели свернуться, сейчас в спешке собирали свой товар. Это было странно, а потому они решили разделиться. Лю Цингэ был отправлен в постоялый двор, занимать им комнаты за неимением достаточных навыков общения, а Му Цинфан и Шэнь отправились опрашивать торговцев.       Постоялый двор, что странно, не пользовался сильным спросом, хотя город и стоял на одном из основных маршрутов торговли. Лю Цингэ легко снял три рядом стоящих номера, заказал еды и стал ждать своих товарищей. Медитация не шла, так как ему всё время что-то вокруг не давало покоя, словно он замечал что-то краем глаза, но постоянно упускал, стоило повернуть голову. В итоге он просто сидел на кровати, обдумывая, что мог не заметить.       Спустя одну ароматическую палочку в его комнату постучались. После короткого отклика: «Войдите» появились его двое товарищей. Взгляд у обоих был хмурый, будто бы они обрабатывали много информации.       — В городе пропали уже с десяток человек, — начал Шэнь Цинцю, сев за стол. В комнате быстро становилось темно, а потому Шэнь вынул из рукава огненный талисман и поджёг его в воздухе, освещая всю комнату, заставив Лю Цингэ вспомнить прошлую охоту, и чем она кончилась. — Длится это с начала весны, за почти 40 дней — 10 человек, а последняя жертва пропала три дня назад. Очень странно, что на пике никто ничего об этом не слышал.       — Почему ты уверен, что в секте никто этим не занимается? — Лю Цингэ насторожился. С чего бы местным скрывать пропажу людей?       — За всю весну мы первые совершенствующиеся, кто сюда вообще пришёл, — ответил севший рядом с Шэнем Му Цинфан. — Что тоже довольно необычно. Это торговый путь, тут должны регулярно ходить адепты, будь они из именитой секты или одинокие культиваторы. Но торговец яблоками рассказал, что последний культиватор тут был ещё до зимы. А затем по весне начали пропадать местные. И они уже несколько раз посылали кого-то доложить сектам о происходящем, но никто так и не вернулся. А если бы мы сюда случайно не забрели, то и вовсе не узнали об этом, пока не начались бы проблемы с поставками.       — Да-гэ бы зашёл в библиотеку разузнать что-то о похожих случаях, поступи подобный запрос, — немного смущённо добавил Шэнь Цинцю, так, словно ему неловко такое обращение к будущему главе секты, но поделать с собой ничего не может. — Не то чтобы он рассказывает мне много о делах секты, но такой случай однозначно потребовал бы отправить отряд для расследования, и он пришёл бы уточнить, какие опасности их могут ожидать, и кто такое мог бы сделать.       — Я тоже заметил что-то странное. Гостиница, похоже, не из дешёвых, но за три комнаты с меня взяли как за одну. Хозяин постоялого двора постоянно на меня косился, словно я его любимого коня хочу на скотобойню отправить. А хозяйка, что сопровождала меня, тряслась от страха так, что я беспокоился, не потеряет ли она сознание в любой момент.       — Люди здесь всего боятся, — подтвердил Му Цинфан. — Мужчина у прилавка и вовсе отказывался с нами разговаривать, пока я не продемонстрировал свой духовный меч и не сказал, что мы с ЦанЦюна.       — Подозреваю, тут может быть замешано что-то посильнее обычных работорговцев или разбойников... — Шэнь Цинцю медленно размахивал веером, подняв глаза к потолку и что-то просчитывая. — До ближайших поселений пешком три дня пути. На лошади галопом — полтора дня. На мече и того меньше, так почему же за всю зиму и половину весны никто не появился? Разбойников бы отпугнула такая близость к сектам заклинателей. Проблем с фэншуем и плохой Ци я тоже не наблюдаю, а значит не в оживших мертвецах дело. А все пропавшие были разного возраста, пола и телосложения. Одно дело незаметно похитить в рабство молодую девушку или ребёнка, а другое дело — местного лесоруба или кузнеца.       — Надо послать сообщение в секту, — Лю Цингэ порывался уже встать и сам помчаться на пик, справедливо считая, что расследование пропажи людей немного более важная задача, нежели какие-то травы, но его быстро остановили веером в грудь.       — Уже отправили, — нехотя признался Шэнь Цинцю, словно у него зуб заболел. — Я отправил сообщение Юэ Цинъюаню, предупредив, что завтра с утра мы отправимся дальше.       — Мы можем и сами расследовать!.. — но не успел Лю Цингэ продолжить, как Шэнь Цинцю его вновь остановил.       — Нет. У нас есть своя миссия и мы недостаточно компетентны и не в том составе, чтобы выполнять такого рода дела, — он строго уставился на Лю Цингэ, но его взгляд быстро смягчился и в голос вернулась прежняя извиняющееся нотка. — Я понимаю, что Лю-шиди спешит геройствовать и найти преступника, но мы не подготовлены к длительной миссии расследования. Нет ни предварительной информации по региону, ни запасов провизии; я даже деньги на ночлег с собой не брал, так что смогу его вернуть только на пике.       — У меня хватит денег оплатить нам всем троим проживание столько, сколько потребуется, — заверил его Лю Цингэ, на что получил тяжёлый выдох.       — Лю-шиди, мы не знаем с чем имеем дело. Ты не знаком с особенностями местного леса, мы не знаем, происходили ли эти исчезновения раньше, и как их решили. Мы даже не знаем, почему прекратились патрули в данном регионе от нашей секты, — Шэнь вёл с ним диалог голосом, с которым он обычно вёл лекции, хоть его взгляд и был намного твёрже, чем обычно. — Одно дело, если бы тут была проблема с нежитью или мелкой бандой, а другое, если бы тут орудовал целый культ тёмных культиваторов. Му Цинфан — в первую очередь лекарь, а не воин, и я на пике недостаточно долго, чтобы быть серьёзным противником кому-либо. Мы не то что не окажем тебе надлежащую поддержку, а будем мешать в такой ситуации. И тебе придётся отвлекаться на нас. Нет смысла в ненужном геройстве.       — Но мы не можем просто их оставить, это же трусость! — Лю Цингэ негодовал от подобного побега от проблем. Шэнь Цинцю сузил на него глаза, явно обиженный его ответом.       — Лю-шисюн, мы не оставим их беззащитными, — вмешался в диалог Му Цинфан. — Мы с Шэнь-шисюном наведались к главе города и оповестили о нашем плане. Шэнь Шисюн отдал им целую стопку защитных талисманов, и стража сейчас ходит вокруг границы города и расклеивает их. Мы не можем лично решить проблему, но мы не чудовища, чтобы бросить людей. До завтрашнего вечера им ничего не грозит, а к тому времени Юэ-шисюн уже соберёт людей и прибудет.       — Оу, — только и выдохнул он. Вот оно что. Они и не собирались никого бросать. Вдруг стало очень стыдно, а слова Шэня, сказанные недавно вновь всплыли в голове.       «...Не спешил бы он ещё с выводами...»       Лю Цингэ виновато посмотрел на Шэнь Цинцю, но тот лишь махнул рукой, быстро забыв об этом обвинении, как о несущественной мелочи, а затем встал, кряхтя, словно старый дед.       — А теперь, с вашего позволения, этот старик пойдёт спать, — он вежливо поклонился им, весело улыбаясь, видимо, подражая манерами кому-то из учителей пиков. Му Цинфан хихикнул, явно понимая его шутку, кланяясь так же серьёзно в ответ. Когда дверь за учеником закрылась, лекарь повернулся к Лю Цингэ с задумчивым видом.       — И всё же... Странно, не находишь? — он наблюдал за догорающим талисманом.       — Да, вся эта ситуация очень подозрительная. Столько людей, и ни одной новости, — кивнул Цингэ своему другу.       — М? А, нет, я не про пропажи, я про Шэнь-шисюна. Ты не находишь его странным? — лекарь махнул рукой, словно горящий талисман подтверждает его слова.       — Не представляешь насколько, — Лю Цингэ упал на кровать спиной, пытаясь вспомнить, что он НЕ считал странным в Шэнь Цинцю. — Он — одна большая странность, Му Цинфан.       — Я впервые вижу кого-то с таким высоким уровнем владения Ци, но при этом не умеющего нормально летать на своём духовном мече, — Лю Цингэ хмыкнул своему другу, при этом подумав, что тот его ещё не видел в позе цапли в библиотеке. — Он отлично складывает формации, когда надо поймать взбунтовавшиеся доспехи призрачного генерала, прекрасно работает с печатями, а его веер наполнен таким количеством Ци, что я сомневаюсь, что в моём духовном оружии есть столько. При этом от духовного меча веет холодом, словно он и не его вовсе.       А может, и в самом деле не его? Вдруг, это меч той, второй души Шэнь Цинцю?       Лю Цингэ задумался, может ли меч отторгать второго хозяина? С Шэнь Цинцю ни в чём нельзя быть уверенным.       — Помнится, когда мы были на ночной охоте, он мне жаловался, что слишком ярко всё, а потом оказалось, что он вкладывал Ци больше, чем необходимо, — Лю Цингэ сожалел, что не взял одну из тех книг, что давал ему Шэнь. Заснуть сегодня он вряд ли сможет.       — Ну, кстати, может быть, — задумчиво пробормотал лекарь. — Вполне вероятно, что он вкладывает в свои техники слишком много духовных сил, и от этого они нестабильны. Я не знаю, как проходит обучение на ЦинЦзине, но не уверен, что у него есть среди его соучеников достойный противник для отработки навыков. Ему бы не помешал спарринг партнёр его уровня. Лю-шисюн, я удивлён, что ты ещё не вызвал его на бой.       — ... — было красноречивым ответом его другу. Му Цинфан лишь ухмыльнулся, желая своему другу приятного сна, не зная, что подал ему идею, за которую его позже проклянут.       Как и предсказывал Лю Цингэ, заснуть он не смог, а медитировать вышло только к утру, отчего почти всю ночь он варился в своих мыслях. Чего он предсказать не смог, так это того, что Шэнь Цинцю придётся ждать непозволительно долго. Му Цинфан, в связи с особенностями своего пика, привык просыпаться рано, дабы подготовиться к любым невзгодам, что готовит ему этот день и 12 пиков. Шэнь Цинцю же, казалось, мог спать бесконечно. А потому, когда к позднему утру главный ученик БайЧжаня пошёл стучаться в дверь к ученику пика ЦинЦзин, то в ответ он получил только что-то неразборчивое и ворчливое. Но, о чудо, хотя бы спустя некоторое время проснувшийся Шэнь Цинцю недовольно открыл ему дверь и попросил пару минут подождать.       Растрёпанные волосы, сонный взгляд и смущающее всех, кроме самого Шэня, бесстыже малое количество одежды, подсказывали, что собираться он будет больше пары минут. Когда они внизу с Му Цинфаном уже допивали чай, Шэнь наконец-то соизволил спуститься. Хотя он и выглядел полностью готовым к отправлению, расфокусированный взгляд и зевки, спрятанные под веером, не прекратились ни когда он сел завтракать, ни когда они отправились в путь.       Благо, до нужной точки было недалеко. Они пролетели всего пару часов, когда Шэнь Цинцю поравнялся с Му Цинфаном, дабы поболтать. Нет, Лю Цингэ сбавил свой темп не чтобы подслушивать, он просто беспокоился, чтобы эти двое не потерялись по пути.       — Я вижу, что ты чем-то обеспокоен, Му-шиди, — мягко начал Шэнь. — Я знаю, что это не моё дело, но если этот скромный старик может чем-то помочь, то я сделаю всё, что в моих силах.       — Ох, не беспокойся, — отмахнулся от своих мыслей лекарь. — Как ты научился летать на мече?       — О, меня обучал Юэ-шисюн, а что? — Шэнь любопытно посмотрел на своего шиди, а затем неуверенно опустил глаза вниз. — Пришлось учиться впопыхах, так что не уверен, что делаю всё правильно... Иногда меч упирается и отказывается лететь быстрее нужного, как бы я ни старался взять его под контроль, так что прошу прощения, что замедляю вас.       — О, не проблема, на самом деле, это объясняет некоторые вещи. Его необузданная энергия и грубый поток ци, наверно, сильно влияют на управление полётом... — Му Цинфан промычал что-то себе под нос, но из-за ветра Лю Цингэ не смог ничего разобрать. Шэнь сменил тему с себя на более интересующий его вопрос.       — Му-шиди, почему необходимо так далеко лететь? Вы говорили, что они не такие уж редкие, да и ищем мы простой луг, подальше от людей, а не какой-нибудь горный хребет, населённый двухголовыми вивернами. Значит не обязательно на её поиски собирать аж двух главных учеников секты и... меня в придачу, — Шэнь указал на себя рукой, будто бы был балластом в этой компании, хотя, вспоминая их ночную охоту, у Лю Цингэ не повернулся бы язык таковым назвать Шэнь Цинцю. — Не проще было бы просто заказать поставку? Шан-шиди поворчал бы, но выделил деньги на нужды ЦяньЦао.       — Тут проблема в том, что травы нужны для фестиваля в середине мая, а мой шицзунь немного... рассеянный, а потому не заметил, что у нас закончились необходимые ингредиенты, которые необходимо было заказать ещё месяц назад, — развёл руками Му Цинфан.       — Фестиваля? — с любопытством спросил Шэнь.       — Да, каждые два года секта устраивает Фестиваль Мечей. В нём принимают участие только ученики 12 пиков. Там проходят соревнования как по владению духовной силой, так и своим телом. Это единственное мероприятие, когда на нижние ярусы секты разрешено входить как смертным, так и ученикам других сект, — объяснял лекарь, пока на него смотрел полным интереса взглядом Шэнь.       — Но самым главным считается соревнование по владению меча, что и дало название всему мероприятию. Обычно этим и решается кто в следующем году организовывает мероприятие, — добавил Лю Цингэ, подлетевший к Шэню с другого боку.       — И кажется, я знаю, кто в этом году будет готовиться к приёму, — Шэнь Цинцю хитро посмотрел на Лю Цингэ, отчего тому было приятно его разочаровать.       — Да, ЦинЦзин.       — Что?! — Шэнь пошатнулся на мече, грозясь упасть, а два ученика по обе стороны одновременно протянули руки в попытке его поймать. — А как же БайЧжань? Я думал Лю-шиди отвоевал победу своему пику! Кто был настолько могущественен на ЦинЦизин, чтобы победить его?! — Он удивлённо уставился на главного ученика БайЧжаня, который как-то разом стушевался и сложил руки в негодующей позе.       — Меня не было на прошлом соревновании, — недовольно проворчал он. — По возрасту не подходил...       — Его отстранил его шифу от участия за то, что он назвал нынешнюю главу пика ВаньЦзянь старой каргой, когда она его за воротник приволокла обратно на БайЧжань после одной из его выходок, — пока Му Цинфан это говорил Лю Цингэ покрывался красными пятнами от смущения и злости. Лю Цингэ не смотрел в сторону друга-предателя и Шэнь Цинцю, но даже сквозь свист ветра слышал, как они смеются. — Ему тогда вообще запретили покидать пик на полтора года.       — Бедный Лю-шиди, наверное это было жестоко, — Шэнь совсем не звучал искренне. — Наверное, было невыносимо постоянно сидеть в секте и слушать, что твои товарищи рассказывают после заданий. А уж смотреть со стороны, как они соревнуются с друг дружкой и не иметь возможности проявить себя... Бао ЛинЯн слишком жесток к своему главному ученику.       — О, ты не представляешь, — Му Цинфан махнул рукой, едва сдерживая смех. В данный момент, двое учеников секты выглядели не как возвышенные самосовершенствующиеся, стремящиеся к бессмертию, а как две бабки на лавочке, сплетничающие посреди бела дня. — Он потом месяц охотился за тем учеником ЦинЦзин, дабы сразиться с ним. Бедный юноша чуть не начал заикаться и зарёкся больше никогда не участвовать в такого рода соревнованиях.       Лю Цингэ отказывался быть развлечением двух своих товарищей по пику, а потому ускорился и летел на приличном от них расстоянии. Рядом с Шэнь Цинцю он слишком часто стал терять самообладание, спокойствие и лицо. Он, словно сердечный демон, одним своим присутствием вносил хаос и дисбаланс в его размеренную жизнь.       Благо, нужная им поляна показалась быстрее, чем двое сплетников позади него успели перемыть кости всем на двенадцати пиках... Хотя, они очень старались. Лю Цингэ пошёл на снижение, а вслед за ним и его двое товарищей.       Мягкая, окутанная солнцем и теплом поляна, что одной частью граничила с началом отвесной скалы горы и рекой, мирно приветствовала всех троих своей умиротворённой безмятежностью и лёгким ветерком полным ароматами всевозможных трав. Глаза Му Цинфана загорелись, стоило ему увидеть что-то впреди высокого, почти по пояс, густого и пёстрого покрывала растений. Он быстро умчался вперёд, собирая в четыре разных мешочка цянькунь всё, что казалось ему важным. Лю Цингэ не раз видел своего друга таким и знал, что сопровождение ему нужно не для защиты, а скорее чтобы кто-то впоследствии его отсюда забрал, а потому не спешил его останавливать.       Стояла середина дня, весенний ветер уже почти не был холодным и пронизывающим, даря скорее тёплую расслабленность в теле и лёгкую ленную нотку в движениях. Лю Цингэ обернулся на Шэнь Цинцю, который уселся прямо под деревом, лениво срывая цветы вокруг себя. Он выглядел беззаботно, мягко улыбаясь и напевая себе под нос. Главный ученик БайЧжаня расценил это как то, что оба его товарища положили охрану и защиту периметра на его плечи, а потому Лю Цингэ обходил поляну по краю, где она граничила с лесом. В одной из таких прогулок он заметил глубокий, темнеющий своей неприветливостью, большой оскал пещеры. Он не вписывался в антураж залитой солнцем поляны, где они были. Но пещера была довольно далеко, отделяясь от них всей шириной поля и рукавом быстрой реки, что по весне вышла из берегов.       Яркое солнце, норовящее ослепить их, не давало осмотреть со стороны леса пещеру, а подходить к ней сквозь реку Лю Цингэ не решался, зная, что оставит двух своих товарищей одних и не сможет прийти на помощь, если это потребуется, а потому он просто следил за ней каждый раз, когда проходил по краю леса. Чутьё говорило ему, что лучше не отходить от Шэнь Цинцю, а чутью он доверял (как и не доверял удаче Шэнь Цинцю). Два из двух раз, когда они выходили на охоту, у них оказывались монстры на несколько порядков опаснее и реже, чем того требовалось для уровня подготовки новичка (если кто-то всё ещё осмеливался считать Цинцю новичком). Но всё же, навыки у него были хорошие; Лю Цингэ не был уверен, что без помощи Шэня он выжил бы на задании с адской паучихой.       Шэнь Цинцю тихо ойкнул, и Лю Цингэ уже готов был к худшему, стремительно подходя к нему, но он увидел только то, что его ханьфу неестественно шевелится. Это было странное зрелище, словно сами корни дерева извивались и крутились под одеждой, ища выход.       — Что происходит?! — Лю Цингэ напрягся, думая, как бы вызволить Шэня из очередной опасности. Однако сам Шэнь Цинцю выглядел скорее озадаченным, чем напуганным. — Это демоническое растение или проклятье? Оно пытается тебя опутать?       — Ох, Лю-шиди, не совсем. Не стоит волноваться, — речь ученика ЦинЦзин прервало его тихое хихиканье. Где-то у горла его одежд появилась... зелёная голова. А затем из рукава выглянула другая. — Это духовные змеи. Их привлекли сюда растения, что растут в центре луга. Для сезона спаривания ещё слишком рано, поэтому они не агрессивны, но их тянет к теплу, поэтому они меня облепили. Признаться честно, это довольно щекотно.       — Они ядовитые? — настороженно уточнил Лю Цингэ. Сколько же змей на самом деле на нём? Шэнь Цинцю был спокоен, но на всякий пожарный Лю Цингэ предпочёл бы знать, стоит ли просить у Му Цинфана подготовить противоядие.       — Нет. Они ещё совсем маленькие, едва ли им больше пары лет, — Шэнь Цинцю вернулся к своему занятию — плетению из цветов... чего-то. Лю Цингэ не был уверен чего именно. Но он заметил, как голос Шэня приобрёл то знакомое звучание, которым он обычно вёл лекции. — Обычно у духовных змей период активного роста наступает на пятнадцатый год. Тогда их длина резко удваивается, постепенно увеличиваясь с каждым годом, а вместе с тем их яд становится смертельным для человека. Сейчас же — их яд мышь разве что сможет убить. Ну, и будет очень больно, если они укусят. Для самосовершенствующегося они будут опасны только к ста годам.       — Почему их не было в той книге, что ты мне дал? — полюбопытствовал Лю Цингэ, садясь в тени рядом. Из разных складок одежды Шэнь Цинцю в его сторону повернулись несколько разноцветных голов, в основном зелёные с белыми или жёлтыми пятнами, словно блики света сквозь листву. — Не припомню, чтобы там были описаны столь... маленькие рептилии. Обычно они были скорее длиной... с лестницу на один из двенадцати пиков.       — Это точно, — Шэнь оценил попытку Лю Цингэ, найти подходящий по длине объект, мягким смехом. Лестница на даже самый небольшой, одиннадцатый пик, превышала 200 ступеней . На БайЧжань или ЦинЦзин вели около 400 ступеней, а на ЦюнДин — свыше 600. Как правило, для новичков это уже было одним из первых испытаний на выносливость. — Но дело в том, что они являются разновидностью духовных зверей. Ты знал, что змеи — одиночки и строго территориальные создания? Они не терпят чужаков и встречаются с другой такой же особью только в период спаривания или по весне, сбиваясь в кучу, дабы согреться после зимней спячки. Но духовные змеи не такие. Они любят полные духовной энергии места, сбиваются в небольшую стаю и действуют невероятно слаженно, общаясь друг с другом небольшими вспышками ци и шипением. Питаются они духовными цветами и мелкими зверьками. Эти змеи ещё слишком малы, — пара лет от силы — чтобы полноценно осознавать что-либо, но дай им время, и они будут мудрыми помощниками кому-либо из совершенствующихся.       Лю Цингэ наблюдал, как одна из змей подтягивает Шэнь Цинцю хвостом маленький цветок, что упал с его кучки на коленях, а в ответ получает поглаживание от Шэнь Цинцю. Это было так похоже на то, что он видел в библиотеке, когда они приходили помочь, что у Лю Цингэ не осталось вопросов, как Шэню удалось укротить его шиди. Он задавался вопросом, как кто-то вроде Шэнь Цинцю оказался на ЦинЦзине. Ему прекрасно подошёл бы пик ЙиШу, ведь ему удалось найти общий язык не только с духовными зверями, но и с целым пиком зверей, как часто звали родной пик Лю Цингэ. А потом быстро вспомнил его одержимую любовь к книгам и желание вести лекции, решив, что всё же, ЦинЦзин ему подходит лучше всех. Но не мог отказать себе в удовольствии представить Шэня в желтоватых одеяниях пика укротителей.       Шэнь Цинцю был приятным соседом для тихого созерцания природы или расслабленной охраны территории. Помимо тихого шуршания одежды, где ползали змеи, и звуков плетения сорванных цветов, он не издавал ни звука, пусть и дёргал иногда ногой в такт только ему слышимой мелодии. Он не пытался начать бессмысленный диалог, как неловко старался Шан Цинхуа, не пытался поделится с ним сплетнями, как часто делала Ци Цинци, не вдавался в длинные монологи об особенностях питания плотоядных амфибий, как Сюан ЦинДан, не читал нотации о здоровье, как Му Цинфан. Даже не было этого напряжённого неловкого молчания, которое окружало Юэ Цинъюаня, казалось бы, всегда.       Лениво катилось солнце по небосклону. Тень ползла дальше по лугу, постепенно открывая их двоих раскалённому диску, небо было на диво безоблачное. Яркий полдень нехотя перетекал в предзакатно-медовые тона. Где-то чуть дальше по лугу Му Цинфан заполнял один мешочек за другим, выискивая цветы по ему одному понятному списку. К середине одиннадцатой стражи Лю Цингэ уже подумывал встать и пойти уговаривать Му Цинфана возвращаться, зная, что тому ещё понадобится минимум две палочки благовоний, чтобы удостовериться, что собрал необходимый минимум, как его окликнул Шэнь Цинцю.       — Лю-шиди, — мягкий тон Шэня прервал уютную тишину между ними. Лю Цингэ обернулся к нему, когда на его голову что-то положили. Он проследил за рукой Шэня, которая заканчивалась где-то у него на голове, а затем и сам протянул руку туда. Его встретили мягкие лепестки, упругие листья и переплетение твёрдых стеблей. Он недоумённо уставился на Шэнь Цинцю, что лишь слегка хмыкнул сам себе и улыбнулся ему. — Тебе идёт, Лю-шиди.       Венок. Шэнь Цинцю всё это время сидел и плёл мне венок?       Почему-то эта мысль разлила жар по всему его телу, пальцы закололо желание двигаться, но все мышцы оцепенели, оставляя главного ученика БайЧжаня смущённо сгорать перед Шэнь Цинцю.       Сам виновник его маленькой смущённой трагедии отряхнул свои одежды от остатков цветов. Змеи со временем почти все расползлись по лугу, исчезнув в траве, на самом Шэнь Цинцю остались всего парочка дремавших рептилий, которых он позже сам вытащил из своих одежд, сажая на своё место, а затем устремился к Му Цинфану. Лю Цингэ не желал светить своими красными щеками, а потому развернулся в противоположную сторону, чтобы напоследок пройтись по территории ещё раз. Венок он, конечно же, не снял.       Лес, как и в прошлые несколько раз, был тихим и безмятежным, отвечая на ровный стук шагов главного ученика, щебетом птиц и шумом насекомых. Солнце, что стремилось к ленивому времени перед сумерками, нагрело всю поляну, заполняя всё пространство насыщенным запахом весенних трав. Венок на голове у Лю Цингэ шелестел каждый раз, когда мимо проносился мелкий порыв ветра, напоминая о себе и смущая ещё сильнее. Он почти закончил свой круг обхода там же, где и в прошлые разы, — у реки напротив зияющей раны скалистого прохода — когда заметил, что на его месте стоит Шэнь Цинцю. Тот настороженно вглядывался в рваную пасть пещеры, видимо, тоже чувствуя из-за неё настороженность. Но за весь день, что они провели тут, Лю Цингэ не раз возвращал свой взор к ней и ничего не видел. Темнеющий проход был довольно далёк от них, находился в затенённой стороне горы и не вызывал своим скалистым оскалом и каменным рельефом подножия горы желания идти туда. Если бы там жил какой-нибудь опасный хищник, то он давным-давно бы уже показался, но чувства подсказывали Лю Цингэ, что там небезопасно, и он был рад, что так было не у него одного.       — Му-шиди подсчитывает количество трав, через пару минут можем уходить, — сказал Шэнь Цинцю, не отрывая взгляда от пещеры.       — Мгм, — Лю Цингэ тоже смотрел во тьму проёма.       — Когда мы снижались утром, я заметил, что тут рядом идёт тропа, ведущая к секте... — рука ученика ЦинЦзин медленно потянулась к рукаву его халатов. — От города тут ровно день пути пешком. Каковы шансы, что...       — Что все, кто хотел выйти из города и позвать на помощь могли здесь остановиться на ночь? — внезапно понял Лю Цингэ. Его рука потянулась к мечу.       — Именно, — так же плавно, как и засунул, Шэнь достал руку с зажатым в нём талисманом. Му Цинфан подходил к ним сзади, окликая их, что пора идти, когда Шэнь резким движением кинул в сторону пещеры талисман. Пролетев большое расстояние, он резко остановился, впечатавшись во внутреннюю стену пещеры и осветив её рыжим пламенем.       В свете яркого огня талисмана, как горящие факелы, светились четыре огромных глаза с почти исчезающей прорезью вертикального зрачка.

· · · · · · · · · · · · · · · · · • • • 熱 • • • · · · · · · · · · · · · · · · · ·

      Шэнь Юань застыл в ужасе. Он ожидал увидеть внутри что угодно. Свирепого полудракона полуночи, свинорылого богомола-вампира, да хоть лагерь суккубов, но точно не гигантскую кобальтовую змею. Время замерло, когда они все резко друг друга заметили.       Всё её тело было увито торчащей чешуёй, как будто она, словно напуганный кот, распушила её, чтобы казаться больше, хотя её размер и так превышал все допустимые размеры любой рептилии. Небесно-голубой окрас, с мелким тёмным кольцевым узором, напоминающим издалека звёзды, простирался по всей её длине, оканчиваясь на кончике хвоста, где виднелось крупное жало скорпиона. Толщина её головы была таковой, чтобы без проблем заглотить повозку с запряжённой парой лошадей, а зрачки, как лезвие мечей, неотрывно смотрели на них троих, пока догорал талисман.       Яркий блеск вертикальных век рептилии снял оцепенение со всех застывших. В мгновение ока с последней вспышкой талисмана, она стрелой устремилась к ним, разрезая разделявшее их пространство с ужасающей скоростью, и уже проскользив реку, словно незначительное препятствие.       Шэнь Юань с Лю Цингэ успели только вытащить мечи, когда змея попыталась укусить Шэнь Юаня, хотя с её размерами это скорее выглядело, словно она хотела съесть его заживо. Видимо, не оценила, что он её раскрыл. Шэнь еле успел отскочить в сторону, но вот от удара ощерившегося чешуёй хвоста он не увернулся, встретив всю его силу в полёте. Его отбросило по поляне на приличное расстояние: он почти достиг края леса. Шэнь обрадовался даже твёрдой и неприветливой земле, предполагая, что встреться его спина с деревом, он бы вряд ли уже смог бы когда-либо встать.       — Шэнь-шисюн! — был крик Му Цинфана, где-то между местом, где неистовствовала змея и местом, где лежал Шэнь. К сожалению, нормально отлежаться ему не дали, так как гигантское чудовище — которое по всей логике не должно было мочь так быстро передвигаться, он будет жаловаться системе на читерство! — не оставило его в покое, вновь пытаясь ударить его разинутой пастью. Благо, в этот раз ему удалось отскочить в сторону и не получить удар хвоста. Лю Цингэ попытался нанести ему несколько ударов со стороны, но всё было безрезультатно: меч лишь неприятно вибрировал, ударяясь о стальную броню чешуи, а на самом хвосте появились лишь небольшие, слегка кровоточащие борозды.       — Бесполезно, Лю-шиди! — Шэнь вновь уклонился от атаки змеи, которая решила, что во чтобы то не стало, ей необходимо схватить именно его; он послал веером поток ци, заставив её на секунду остановиться, защищая глаза тонкой мембраной век. — Это Небесная Гадюка, Пожирающая Душу! Нет смысла пытаться её убить физическими атаками!       Змея оттеснила его к реке, где мокрая грязь сыграла с ним злую шутку. Оступившись, он потерял слишком много времени, и хвост обвился вокруг него, вдавливаясь острой чешуёй в плоть сквозь слои одежды. Рука с мечом была зажата настолько плотно, что он быстро перестал чувствовать пальцы, а движения хвоста вокруг него обещали, что и дышать ему оставалось недолго.       — Шэнь! — Лю Цингэ вновь бросился в попытку проткнуть змею, но та лишь оттолкнула его кончиком хвоста так, что юноша полетел с такой же силой, как Шэнь до этого, приземлившись где-то возле деревьев.       Му Цинфан действовал более осторожно, послав в змею несколько игл, он попал ей в два правых глаза. Для существа размеров этой гадюки это может и была бы небольшая проблема, если бы не последовавший взрыв ци от этих игл, вызвавший её громкое шипение, неистовые подёргивания головой и ещё большую хватку вокруг Шэнь Юаня. Он услышал резкий хруст где-то в теле, но не смог понять откуда он. Вероятно, своим давлением она сломала Шэню какие-то из костей, хорошо, что он пока ничего не чувствовал, и надеялся, что это был не позвоночник.       Змея попыталась ответить будущему великому лекарю на его атаку, но Лю Цингэ вовремя смог остановить удар хвостом, оставив в земле явное углубление под ногами. Он натужно хрипел, стараясь не сдаваться под тяжестью хвоста змеи, оставляя в нём глубокую рану и останавливая острое и ядовитое жало в дюйме от лица. Змея отвела конец хвоста, замахиваясь для второго удара, видимо решив перевести внимание на второго самого опасного на лугу заклинателя.       — Что ты тогда прикажешь делать?! — Лю Цингэ едва уклонился от удара с одной стороны, как пришлось блокировать удар с другой. Змее было явно неудобно держать его в поле зрения только одной стороной морды, но она компенсировала недостаток точности в ударах их частотой.       — Вспомни урок про существ с ци! — Шэнь даже сквозь белеющий взор недостатка кислорода и острые шипы чешуи, прорезающие плоть, видел, как в голове Лю Цингэ двигаются шестерёнки.       Он рассказывал им на лекции про Небесных гадюк. Их нельзя было убить просто разрезав на части. На месте отрубленной головы вырастало ещё две, а у самих отрубленных голов отрастал небольшой хвост; таким образом, вместо одной змеи им в итоге пришлось бы сражаться с несколькими. И это при условии, что Лю Цингэ удастся пробиться сквозь твёрдую броню змеи и лишить её головы одним ударом, так как безумная её регенерация не дала бы ему шанса нанести второй. За всю свою жизнь они никогда не переставали расти, пожирая ци городов и стран, разоряя целые секты, а потому становились угрозой номер один для всех совершенствующихся, нашедших подобное существо у себя на территории.       Сочетание гидры и уробороса было очень оригинальной задумкой для писателя порнушного романа, но в данный момент у Шэнь Юаня как-то не было настроения хвалить Самолёта за его, в кои-то веке, оригинальную идею, когда та явно стремилась его прикончить. Им ещё повезло, что, судя по пусть и внушительному, но всё же небольшому для их вида размеру, змея была ещё юна и не обладала ни ядовитыми клыками, ни теми размерами и силой, что её старшие родственники. Она не проглатывала своих жертв целиком, даже желудка толком не имела, питаясь исключительно Ци внутри всего живого, а когда той долго не было, высасывая её из окружающей среды.       Но благо, убить подобную, если знать её слабые места, было не так уж трудно. Как и любой пожиратель ци, она слаба к её чрезмерной концетрации в точках пересечения мередиан. К Лю Цингэ резко пришло осознание того, что нужно делать. Он повернулся к Му Цинфану и крикнул:       — Целься в узоры в виде колец на её чешуе, взрывая меридианы гадюки! Я займусь хвостом! — он дождался кивка лекаря и устремился к жалу, где прямо над ним была слабая точка. Стоило змее вновь попытаться ударить Лю Цингэ, как она сильнее напряглась вокруг Шэнь Юаня, вырвав из него хриплый стон. Воздух стремительно кончался, из-за чего он не заметил, как Лю Цингэ вонзил острие меча змее в хвост и направил ужасающе большой поток ци по её узлу меридиан. Му Цинфан метал иглы в мелкие узоры в виде тёмных колец, как ему и посоветовал Цингэ, а затем взрывал их по нескольку штук за раз. Змея стала медленнее и нерасторопнее. Было видно, что удары её стали не такими резкими, как были раньше, но вместе с тем они стали сильнее и яростнее.       Шэнь Юань также попытался помочь себе, ударив по узору на теле змеи, что опутал его веером полным духовной силы. Змея яростно зашипела, слегка ослабив хватку, и дала вдохнуть Шэнь Юаню один раз, а затем обратила свою морду к нему. Лю Цингэ вонзил в неё меч чуть ниже её головы, вновь взрывая меридианы змеи своей Ци, отчего та почти полностью ослабила вокруг Шэнь Юаня свою хватку. Лю Цингэ подхватил его, вытягивая из удушающих объятий гадюки, бьющейся в яростных конвульсиях, понимая, что жертву у неё отобрали.       Лю Цингэ перехватил его покрепче, прижимая одной рукой его к себе, а второй держа меч. Шэнь Юань мог бы оценить его помощь или мысленно пошутить про сентиментальность и романтичность момента, если бы рука Лю-шиди не лежала прямо на спине, где были многочисленные шрамы от кнута и всё ещё яркое клеймо. Лёгкое прикосновение к спине и боль в руке вызвали яркие воспоминания того, как он рвался на свободу, видя Цю Цзянло приближающегося к нему с раскалённым тавро, словно он какой-то скот, который купили на рынке и теперь необходимо пометить знаком собстенничесва.       Неистово хотелось вырваться из объятий, однако за их спинами разверзлась необъятная змеиная пасть, угрожающая проглотить их обоих. Шэнь Юань перестал вырываться, лишь перекинул руку с веером через плечо и, вложив всю свою ци в веер, кинул его в сторону змеи. Он воткнулся ей между клыков. Нежная плоть брызнула на них кровью, а змея резко отстранила морду, скорее случайно, чем намеренно толкнув их толстым хвостом. Лю Цингэ едва удалось приземлиться ровно вместе Шэнем на руках.       Последний удар Шэня едва-едва достал до меридиан змеи, что были между глаз, как он смог заметить по бледнеющей чешуе. Она не сильно утратила в яркости своего окраса, скорее перестала противоестественно сиять и отражать свет, что для него было знаком.       — Лю-шиди, сейчас, пока она уязвима! — он скомандовал, и, пока гадюка не пришла в себя, прикоснулся к его спине, вливая в него как можно больше своей Ци. Затем Шэнь Юань отошёл подальше, дабы не мешать своему шиди. У них было меньше минуты, пока змея не восстановила контроль над своей духовной силой.       Лю Цингэ сменил стойку, концентрируя всё больше Ци в мече. Он резко выдохнул, сделал шаг назад и одним мощным выпадом высвободил всю мощь удара, на которую был способен. По земле, растениям и деревьям прошла глубокая борозда, но самое главное, что этим ударом полным духовной энергии, он оборвал жизнь этой ужасной змее, что даже после смерти, брызжа кровью и будучи практически полностью разрезанной вдоль, продолжала извиваться.       Спустя время, когда она застыла карикатурным месивом, облив половину луга и заклинателей своей кровью, всё словно вновь пошло своим чередом. Птицы в отдалении, словно ни в чём не бывало, продолжали щебетать; жужжали многочисленные жуки, где-то в траве ползали рептилии. Поляна медленно впитывала в себя духовную энергию мёртвой гадюки, а Лю Цингэ устало пошатывался, истратив почти все свои духовные силы.       Шэнь Юань попытался поймать его, но левая рука, что как раз держала меч, когда его обвила змея, резко стрельнула болью, отчего, схватив Лю Цингэ, он не удержал болезненного стона и повалился вместе с ним на землю. Его меч лежал где-то в цветах, а меч его шиди лежал недалеко у его ног. Венок, который он, казалось, десятилетия назад сплёл ему, был потерян где-то на лугу ещё в первые моменты битвы, а сам Шэнь тяжело вздымался в продырявленных и порванных шипастым туловищем змеи одеждах.       Но Шэнь Юань не мог оставаться, служа своему шиди подушкой, так как ему предстояло проверить ещё пещеру на случай, не оставило ли это чудовище яиц после себя. Лю Цингэ был тяжёлым и не планировал вставать ближайшую вечность с него, а потому ему пришлось одной рукой перекладывать его с себя на луг полный помятых цветов и растений. Лю-шиди не жаловался, только мычал что-то неразборчивое, находясь в полубессознательном состоянии.       Держась за больную руку, Шэнь аккуратно прошёл по лугу, нашёл небольшую переправу по камням через реку и подошёл ближе к большому гроту пещеры. Издалека она и вполовину была не такой впечатляюще большой как вблизи, но всё же оставалась такой же тёмной и непроглядной. Казалось, сам камень будто бы поглощал свет, и там, где на лугу был всё ещё яркий день, в пещере уже едва можно было разглядеть свои руки. И вонь. Вонь стояла в пещере просто невыносимая. Шэнь Юань вновь достал из кармана талисман, шипя от боли, когда пришлось двигать больной рукой. Он зажёг его над головой и в ужасе отшатнулся. Му Цинфан, что шёл за ним, после того как удостоверился, что Лю-шиди ничего не угрожает, в 10 шагах от него замер с испуганным «Ах!».       Весь пол, метров в десять в длину и почти столько же в ширину, был полностью усеян телами и костями. Дикие животные, люди, крупный скот и мелкие чудовища — все они полностью покрывали пол так, что не было видно каменного дна. Израненные, изломанные, разложившиеся, с торчащими костями, они все лежали в неестественных позах, как поломанные избалованным ребёнком игрушки. Кто-то был уже почти полностью истлевшим трупом, а иные были настолько свежими, что им едва ли были сутки.       Стены были все исцарапаны, видимо змей часто своей шкурой их повреждал, но даже среди глубоких борозд были видны древние рельефы с изображениями богов, а в отдалении, возле дальней стены, Шэнь Юань мог разобрать что-то наподобие примитивного стола из цельного камня. Он попытался сделать шаг, и его ноги утонули в грязи, смешанной с кровью, гнилью и бог знает чем ещё.       — Когда-то давно здесь, по видимому, было небольшое место паломничества. Скорее всего, оно было пристанищем какого-то даоджана в древности, которого почитали и уважали. Но потом сюда приползла змея. Таких мест полно по всему царству людей, а подобного рода существа тянутся к полным духовной энергии местам — отсюда столько духовных змей в округе. Она здесь хорошо устроилась, — Шэнь Юань прижал к носу рукав, стараясь глубоко не вдыхать запах. Желудок делал неприятные перевороты и кульбиты, угрожая, что скудный завтрак ЦинЦзин может вот-вот вылезти обратно. Змеиных яиц или скорлупы от них он нигде не видел. Вероятнее всего, им повезло, и эта тварь была самцом.       — Небесная Гадюка по своей натуре ленивое создание, а потому нападает только на тех, кто близко подойдёт или будет слишком слаб, чтобы убежать от неё. Раненый олень, за которым побежал прихрамывающий охотник, мальчишка лет 7 с младшей сестрой, что убежали в тайне от родителей собрать цветов, давно болевшая жена травника, которая отправилась за лекарствами сама, молодой культиватор, случайно набредший на город и пообещавший решить проблему — все они приходили сюда, прямо к логову змея, не зная, что их поджидает, — он указывал здоровой рукой на каждое тело, о котором говорил, хоть и разобрать их в куче безобразного месива было возможным едва-едва.       — Шэнь-шисюн, пойдём, — отозвался Му Цинфан в отдалении. — Не стоит беспокоить мёртвых. Мы должны оповестить людей в городе о...       — Нет, мы должны сжечь тела, — твёрдо сказал Шэнь Юань и направился к одной из стен. Его сапог зацепился за маленький череп, который хрустнул под его ногой, а вместе с тем, будто бы осколок сердца откололся вместе с этим хрустом. — Здесь настолько зловещая аура и столько неуспокоенных душ, что если они начнут хоронить тела, то любое кладбище неприменно поднимется.       Он старался обходить стены, расклеивая поджигающие талисманы, и не ступать на тела, но было это почти невозможно. Поскользнувшись на одном из плохо различимых сгнивших тел, он полетел вниз, благо, что его успел под руку подхватить Му Цинфан. Раненая рука стрельнула болью, вызывая искры в глазах. Лю Цингэ медленно подбирался к пещере, волоча за собой меч. По телу прошла дрожь от нежелательного прикосновения, но он был благодарен Му-шиди за то, что не лежал в сгнивших телах.       — Нам нужно хотя бы взять что-то, чтобы оповестить семьи, — видно было, что последнее, чего хотел будущий лучший врач всего романа, это копаться в мёртвых телах, но его моральный компас не мог поступить иначе.       — Хорошо, — нехотя согласился Шэнь. — Возле входа в пещеру лежали самые свежие трупы. Можешь их осмотреть, пока я расклеиваю печати?       Лекарь знал, что от Шэня с больной рукой не найти помощи в перетаскивании трупов, как и видел, что, пока они не закончат, Шэнь просто не дастся на лечение, а потому при помощи Лю Цингэ обыскал тела. Когда Шэнь Юань сделал полный круг по пещере, всего пару раз заслужив своей громкой руганью при поскальзывании обеспокоенные взгляды, его двое товарищей по секте, уже ожидали его.       Му Цинфан единственный, кто знал хоть какую-то мантру упокоения душ, а потому и был ответственным за последние слова перед сожжением. Они стояли через реку на приличном расстоянии, чтобы начавшийся ритуальный костёр не сильно доносил до них едкий дым и запах горящей плоти, но даже так было едва выносимо там находится. Дым, даже разбиваясь о скалистый потолок пещеры и оставляя на ней чернеющий памятник произошедшего, вырывался удушающим знаменем вокруг. Шэнь Юань был уверен, что если бы они полетели на мечах в сторону города, то даже оттуда бы смогли увидеть чёрный столб в небе.       — Надо сказать горожанам, чтобы построили на этом месте храм и раз в пару месяцев приносили подношения, — Шэнь отряхнул с головы и лица оседающий пепел, но подозревал, что лишь размазал его сильнее. По раненую руку от него, опираясь на меч, стоял Лю Цингэ, слегка шатаясь от потраченной энергии и остатков уходящего адреналина. — От угрозы восставших мертвецов мы избавились, но тут просто ужасный фэншуй и никакими талисманами его не перекрыть, только молитвой и воздаянием покойникам.       — Мы взяли некоторые вещи для семей, чтобы те смогли опознать погибших, — хрипло начал Му Цинфан. Они стояли здесь уже пару часов, каждый думая о своём. — Но жертв было значительно больше.       — Придётся вырезать на памятной табличке имена всех пропавших, — твёрдо заявил Лю Цингэ. — Лучше уж пусть кто-то чудом найдётся и окажется жив, спустя время, чем если кого-то из погибших забудут, и неупокоенный дух придёт мстить.         Луг быстро наполнялся оседающим пеплом, и отстранённо Шэнь Юань вспоминал слова, вычитанные в интернете, что пепел хорошее удобрение. Хотя бы что-то хорошее во всей этой ситуации.       Они простояли до самого захода солнца, уже в сумерках провожая дымящиеся останки, и только потом встали на мечи. Шэнь Юань планировал сам лететь, но перед глазами резко появилась рука. Он дёрнулся, резко отстраняясь, лишь для того, чтобы увидеть Лю Цингэ на мече, протягивающего ему свою руку. В сторону Шэнь Юаня тот не смотрел.       — Лю-шиди, я вполне способен и сам полететь, — Шэнь Юань на самом деле больше беспокоился о самом Цингэ, который не так давно истратил столько духовной силы и собирался ещё и на мече лететь.       — Так будет быстрее, — главный ученик БайЧжаня ещё больше от него отвернулся, явно смущаясь, предлагая совместный полёт. Шэнь Юань не мог с этим спорить. Даже с почти пустым запасом духовны сил, он всё ещё был самым быстрым на 12 пиках, как Шэнь успел узнать у Самолёта.       — Ну хорошо, — Шэнь Юань принял руку Лю Цингэ, ожидая знакомого дискомфорта от нахождения другого так близко, но, обнимая за пояс будущего Бога Войны одной рукой, подобного не произошло. Неужели это из-за того, что Му-шиди ожидал их рядом или из-за иллюзии контроля? Шэнь Юань не знал почему именно, но не мог не радоваться, а потому следующая фраза выдалась уже более весело куда-то в шею его товарищу по секте: — Какой высокий Лю-шиди, а я и не замечал раньше, — а затем подумав, добавил: — Но предупреждаю, я соглашаюсь при условии, что Лю-шиди пойдёт отдыхать сразу по прибытии, идёт?       — Мгм, — прозвучал задушенный ответ Лю Цингэ и Шэнь Юань готов был поклясться, что почувствовал дрожь под пальцами, перед тем, как резкий рывок поднял их в воздух. Хвост Цингэ бил во все стороны, а потому ему пришлось спрятать лицо в складках одежды на спине будущего Бога Войны и обхватить его здоровой рукой ещё плотнее.       Чэнлуань всё сильнее набирал скорость. Шэнь Юань впервые со спуска с пика чувствовал себя так спокойно.