Глава 9: Трещина (Часть 1)

«Каждой ночью без сна, поднимаясь со дна,

Кувшинки грустят, не узнает луна,

Как глубока глубина, кувшинки молчат.

Незаметно в течение вовлечены

Очевидцы и пленники тайн глубины.»

      Шэнь Цинцю двое…       Именно с этой мыслью предстояло уживаться Лю Цингэ с тех пор, как его мир разделился на до и после в то утро. Меньше большого часа назад он думал, как незаметно от Шэнь Цинцю поискать в библиотеке информацию о случаях двух душ в одном теле, а вот уже он стоит на тренировочной площадке и откровенно таращится на двойников.       А-Юань — так его назвал второй Шэнь Цинцю, что демонстративно игнорировал существование Лю Цингэ и отчитывал двойника — виновато приглаживал рукой выбившиеся пряди из причёски. Аномалия в сознании мироустройства Лю Цингэ неловко посмеивалась, глядя на указанные пятна на одежде и грязные ладони, даже не подозревая, что у главного ученика БайЧжаня переворачивается мир.       Они были копиями друг друга, словно две капли росы на листе бамбука или словно их скопировали при помощи того массива, которым дублировали книги в библиотеке, как он недавно узнал. Но вместе с тем двое юношей были противоположны в своём поведении. Если один был острым и недовольным, будто весь мир ополчился против него, второй был мягким и легко принимающим невзгоды. Лю Цингэ видел во втором Шэне как гремучую смесь злого Шэнь Цинцю, включающую в себя невероятно ровную осанку и ворчание, которое Цингэ слышал даже сквозь стены ранним утром (прямо как сейчас, когда недовольный Шэнь отряхивал светлые одежды цвета бамбука), так и мягкий обтекаемый характер Юэ-шисюна, который везде ходил с понимающей, но такой раздражающей улыбкой и игнорированием любых колкостей в его адрес; который мог победить в бою Лю Цингэ, стоило ему постараться как следует, но из вежливости (у Цингэ не было другого оправдания) не дерущийся в полную силу.       А-Юань. Шэнь Юань? Если Шэнь Цинцю получил имя будущего поколения пиковых лордов, значит второй Шэнь так и будет носить имя при рождении? Лю Цингэ хотел узнать, как зовут второго Шэня, как к нему обращаться. Стыд заменил в его теле кости, сводя судорогами с ума, от одной только мысли подойти и спросить напрямую человека, с которым, оказывается, он общался столько времени.       А тем временем Шэнь, теперь уж точно не Цинцю, поклонился ему на прощание, как подобает соперникам в спарринге, завершая тренировку, и побрёл со своим братом вглубь горы, туда где, Цингэ подозревал, находились комнаты для учеников. Лю Цингэ медленно шёл обратно в библиотеку, не видя другой цели. Как такое могло произойти? Как он мог не знать?! Почему он не догадался сразу? Неужели ему было проще поверить в россказни Сюан-шиди или фантазии Ци-шимэй, чем попытаться думать логически? Знал ли кто-то ещё кроме него и Юэ Цинъюаня, или они намеренно держали это в секрете?       Тут он резко остановился, а затем побежал к мосту в сторону другого пика. Му Цинфан! Он же лечил Шэня и часто брал книги в библиотеке. Он точно должен был знать! Уже будучи на пике, занося руку для того, чтобы с размаху открыть дверь, он резко остановил сам себя. А что ему собственно нужно было сказать? Его друг практически никогда не делился с ним сплетнями, и именно этим он ему и нравился. И признаться даже себе в том, что он так глупо ошибся, было стыдно, а лекарю под его снисходительные взгляды тем более.       — Да в порядке я, ах! Боги, да не растаю я, как нежная фиалка, от пары царапин во время тренировочного боя, А-Цзю!.. — прервали его сомнения голоса по ту сторону двери. Приглушённое, возмущённое и очень знакомое ворчание. Дверь резко распахнулась прямо перед ним, напугав его, ещё не готового встретиться лицом к лицу со своим стыдом. — Клянусь небожителями, если я ещё хоть раз услышу о своих синяках… Оя, привет Лю-шиди.       Лю Цингэ встретился лицом к лицу с Шэнь Цинц… Шэнь Юанем. Тот был явно недоволен своим присутствием на пике. Губы сжаты в тонкую линию, хоть и приподняты в приветственной улыбке для него. Лю Цингэ хотел спросить, почему он здесь, неужели он перестарался на тренировке, но глаза полные стрел обещали ему за такой вопрос мучительную смерть. Лю Цингэ — вопреки всем подколкам Ци Цинци — намёки понимал, а потому лишь приветственно угукнул и отошёл в сторону. Однако Шэнь Юань схватил его под руку и развернулся куда-то вглубь помещения.       — А теперь, раз уж Му-шиди так услужливо подтвердил вам, что я в порядке, о чём я и говорил, то я пожалуй откланяюсь. У нас с Лю-шиди полно дел в библиотеке, — он кивнул Му Цинфану на прощание, а затем развернулся и потянул Лю Цингэ за собой.       Тёплая рука, что прижимала его локоть к телу юноши, была приятной тяжестью, но фыркающий, как беременная ежиха, Шэнь недовольно тянул его за собой, едва ли не переходя на бег. Он ворчал себе под нос что-то о «слишком опекающих братьях», а также: «о Боги, я же не из сахара!» и «почему меня никогда никто не слушает?!». Лю Цингэ молча забавлялся, иногда угукая, когда Шэнь, казалось, обращал своё ворчание в его сторону. Это было так странно, но подобная прогулка ему нравилась. Она походила на чудаковатый, но светлый сон, когда ты толком не можешь сосредоточить своё внимание на чём-то одном, как происходит другое, а потому он просто плыл по течению.       — Прости-прости, я зря тебя утащил за собой, — очнулся он уже, когда они прошли рука об руку до его пика, и внезапно отстранился. — У тебя, наверно, были дела с Му-шиди.       — Нормально. Ты? — резкий приступ косноязычия мешал нормально сформулировать что-то вроде: «Я в порядке, нет ничего, что бы не могло подождать, а ты как?». Но кажется, это и был один из (многих) талантов Шэнь Юаня: понимать Лю Цингэ. Он лишь слегка рассмеялся и плотнее сжал его локоть, только потом осознав, что так и не отпустил его. Его щёки залил нежный румянец, а сам он отошёл на приличную дистанцию.       — П-порядок, Лю-шиди, — Шэнь отвернулся, ещё сильнее смущаясь, его глаза мягкой зеленью блуждали кругом. Лю Цингэ удивлённо на него посмотрел, запрещая себе думать, что исчезновение тёплой руки Шэня на локте было ужасной утратой. Шэнь тяжело вздохнул, отводя взгляд и неуверенно смотря вниз. — А-Цзю просто… слишком опекающий, это иногда раздражает, хоть я и понимаю его. Надо будет всё же угостить Му-шиди лучшим чаем, что найду, когда он в следующий раз придёт за книгой.       «А-Юань, ты же только вылечился и теперь уже в новых синяках, ах! Ты в могилу меня вгонишь молодым!» — процитировал Шэнь его слова. — Я просто не мог выдержать этого приступа курицы-наседки, вот и утянул тебя за собой.       Шэнь Юань пародировал голос своего брата, намеренно делая его более драматичным, чем тот был на самом деле, но продолжая идти вперёд, размахивая руками. Время от времени он притрагивался к поясу, где раньше лежал веер, но быстро вспоминал, что он был сломан.       — Ох, точно! Я же обещал Лю-шиди, что так же угощу его чаем! — Шэнь резко повернулся к нему. — К сожалению, найти Да Хун Пао мне не удалось, но я буду надеяться, что и мои сорта чая будут Лю-шиди по душе.       Шэнь Юань улыбнулся ему с надеждой, отчего у Лю Цингэ не хватило духу сказать, что то, что он назвал, было единственным сортом чая, о котором он вообще слышал, и то от сестры как «самый переоценённый и дорогой чай в мире».       Только под третью стражу, когда Шэнь напоил их невероятно вкусно пахнущим чаем, а затем, загоняв и себя и его в библиотеке, выдохся и пошёл спать, Цингэ смог вернуться к себе и наконец задуматься о произошедшем. Два Шэня. В это не верилось до сих пор. Теперь можно перестать думать, что он сделал не так в прошлый раз, чтобы разозлить его; думать, что скажи он что-то не то, и мягкий взгляд обратится льдом, а на него посыпется град оскорблений.       Шэнь Юань. Мягкие глаза отдающие тёплой зеленью, ухмылка и смущённый взгляд, что обычно прятались за веером. Как загорался его взор, когда кто-то спрашивал его о новом необычном звере. Как этот же взгляд холодел, стоило кому-то наступить на книгу или сдать её в неподобающем виде. Шэнь Юань, что пах рисовым клеем, чернилами и самым ароматным чаем на свете и никогда не злился на него за то, что заставил его плакать. Не расстраивался, что он вёл себя с ним грубо на их первом задании. Чёрт, это значило, что он за всё это перед ним никогда и не извинялся.       Лю Цингэ сел в позу лотоса, намереваясь медитировать весь день, только для того, чтобы почувствовать от собственной одежды запах библиотечной пыли и чая Шэнь Юаня, что тот случайно на себя едва не пролил, когда мимо него пробежал шлем в виде павлина, а вслед за ним и ученик ЦинЦзин. Воспоминания тяжёлого вздоха Шэнь Цин… Шэнь Юаня, которому не дали насладиться парой минут отдыха, не дали сосредоточиться, сбивая циркуляцию Ци с нужного ритма.       Всю ночь и ещё несколько дней после он не мог привыкнуть называть даже в мыслях Шэнь Юаня не как Шэнь Цинцю. Ему всё же удалось один раз попасть на пик к Му-шиди, когда шифу заставил его тащить туда своего спарринг партнёра, что неудачно уклонился от его удара… об дерево, а затем обмяк. Такого уничижительного взгляда он не видел даже у злого Шэнь Цинцю. Но Му Цинфан только приложил пальцы к переносице, пробормотал что-то себе под нос и спокойно стал отвечать на его вопросы про братьев.       Несколько дней кряду Лю Цингэ даже не мог приблизиться нормально к библиотеке, так как его встречал Шэнь Цинцю, сразу же нападавший и использовавший грязные приёмы вроде песка в глаза или бросания в него заряженных Ци листьев бамбука. Он фырчал и кривил губы в отвращении, словно злой кот, пока их не разнимал Шэнь Юань, угрожая Шэнь Цинцю рассказать шифу, куда же делась его любимая ваза, подаренная лично прошлым лордом пика. Тот нехотя прекращал атаки, громко фыркал и уходил по своим делам, растворяясь почти на весь день где-то на пике.       Цингэ же впору было начать писать книгу, так рьяно он впитывал новую информацию о близнецах. Ци Цинци однажды назвала его пугающим фанатом-преследователем, а Шан Цинхуа тихо пробормотал что-то о «сталкерах». Так продолжалось полторы недели и из того, что он выяснил:       Первое: Шэнь Юань носит на пике имя Шэнь ЦинЮй, но почти никто так его не зовёт, и сам он редко использует это имя. Большинство главных учеников на пике трепетно относятся к данному им имени. Это знак, что они заслужили, что их талант заметили, а старания оценили по достоинству; что отныне они отреклись от прошлой жизни, посвятив себя всего секте и своим товарищам по пику. Шэнь Юань же использовал его как вежливую форму: «Я не хочу с тобой общаться, но слишком вежлив, чтобы сказать это в лицо». Лю Цингэ не мог не удивляться подобному.       Шэнь Цинцю, которого брат обычно звал постанывая «А-Цзююююю», при любой ситуации (беспокойство о здоровье Юаня / попытка прервать его погоню за артефактами в библиотеке / резкие комментарии того, что писал Юань в своих бумагах / ворчание на всех вокруг. И это только то, что Лю Цингэ успел заметить), наоборот, никому не говорил своего настоящего имени, и только Шэнь Юань и Юэ Цинъюань называли его так. Остальные же или боялись, или уже познали гнев змеи пика ЦинЦзин и больше не рисковали.       Второе: они получили свои пиковые имена в первый же день пребывания на пике. И вот это уже было интереснее. Лю Цингэ понадобилось 8 лет, чтобы его учитель решил дать ему его имя; Сюан-шиди и вовсе родился на пике и только пару лет как получил его. До этого так рано получить своё имя смог только Шан Цинхуа, и то Лю Цингэ считал, что там был отбор в стиле: «Не умер в первый год от нагрузки — достоин звания главного ученика». А тут сразу два и оба на титул главного ученика претендуют. Лю Цингэ не понимал почему. Как быть, когда поколение сменится? У ЦинЦзин будет сразу два пиковых лорда, или они устроят бой за титул?       Лю Цингэ плохо себе представлял, что Шэнь Юань пойдёт боем на своего брата. И ещё меньше, что сделает он это из желания власти и официального титула. Он скорее отдал бы титул сам, лишь бы никто его не отвлекал от работы в его библиотеке. А на то, что Шэнь Цинцю сможет спокойно напасть на брата, и вовсе не было шансов. Он устраивал показательную сцену скандала не хуже ревнивой жены или слишком усердной няни, когда видел хоть синяк на нём.       Третье: оба Шэня обитают в разных локациях, при этом иногда сходясь, словно нуждаясь в подзарядке друг друга. Шэнь Юань обитает, в основном, в библиотеке, от чего Лей Ин однажды назвал его «Мстительным духом библиотекаря» (за что получил по носу от одержимого фученя и был награждён ехидным смешком от самого Шэнь Юаня). Иногда его на бой вызывает сам Шэнь Цинцю, сравнивая свои навыки с навыками брата, неизменно побеждая его. Шэнь Юань явно держит меч не так уверенно, как его брат, что легко заметно. Лю Цингэ даже пытался вызвать Шэнь Цинцю на бой, но тот лишь презрительно высмеял его и ушёл с Юэ Цинъюанем куда-то по своим делам.       В отличие от своего брата, Шэнь Цинцю большую часть времени пропадал как раз-таки на тренировочных полях ЦинЦзин, отрабатывая движения, спаррингуя с Юэ-шисюном и прерываясь только на задания своего шифу или на посещение брата в библиотеке. Лю Цингэ было сложно представить, что эти двое только полгода в секте, а уже оба почти на одном уровне с большинством главных учеников. Кажется, лорд пика ЦинЦзин каким-то образом углядел это в братьях, и Цингэ за это начал уважать этого усатого старика.       Удивительно. Он столько времени сам себя за нос водил, а стоило всего лишь пару раз посидеть, почитать книги, и тайна странного Шэня раскрылась бы сама собой. Ах, да, книги!       Четвёртое: Шэни обожают комментировать книги. А вместе с ним и пятое: Шэнь Юань обладает сверхъестественной способностью находить подходящие книги для посетителей. Старший ученик пика КуСин всего один раз заглянул в их библиотеку за сутрами, а теперь каждые два дня бегает за новой стопкой. А Сэн ЦинДаи — главный ученик пика СинСи — где обучают лучших шпионов — принёс однажды такую тонну свитков и дневников прошлых пиковых лордов, что едва не заставил Шэнь Юаня потерять сознание от радости. А потом от ужаса, поняв, что половину из всего имеющегося нельзя давать на руки если не вообще всем, то как минимум младшим ученикам. Бедный Лей Ин половину дня пытался найти на третьем этаже места для всего этого. Но Сэн-шиди так же не ушёл с пустыми руками.       Ещё хуже было, когда Шэнь Юань сидел вместе с Шан Цинхуа в дальнем углу библиотеки. Всегда, когда он их видел вместе, это был клубок бумаг, чернил, верёвок от стеллажа к стеллажу, на которых сохнет что-то, и недовольное бурчание Шэня. Они всегда говорили малопонятно для всех окружающих, но самостоятельно они понимали друг друга без проблем. Что такое «самолёт» и почему «сюжет жены» так плох он не знал, но спорили они долго, и уж с Шан Цинхуа Шэнь не сдерживался в выражениях. Лю Цингэ даже пару раз путал его речь с речью его брата, так холоден и жесток тот был.       Шестое: Шэни оба обожают сидеть и вслух читать самые ужасные и стыдные моменты из книги. Лю Цингэ, однажды услышав их, чуть не получил отклонение Ци от ужаса, как они бесстыдно разбирали с анатомической точки зрения постельные сцены. Когда он услышал с другого конца библиотеки не самое тихое: «Нет, А-Юань, невозможно одновременно держать кого-то за руки, зарываться пальцами в волосы и долбить пальцами его за…», он понял, что ему пора отрабатывать стойки с мечом… ближайшие пару дней.       Шэнь Цинцю никогда не стеснялся в словах, ещё меньше он беспокоился о чужом мнении. По крайней мере, так казалось на первый взгляд, так как однажды, уже под вечер, когда Лю Цингэ хотел взять новую книгу, он увидел двоих читающих близнецов. Один прижимался к спине другого и периодически ворчал о том, что его считают злодеем. Стоило ему увидеть Лю Цингэ у дверей, как он резко отстранился и затерялся меж стеллажей, освещая себе путь горящими ушами. Это было даже… мило?       Шэнь Юань не стеснялся, казалось бы, вообще ничего. Этому мальчишке слово «стыд» было незнакомо. Когда ему становилось жарко, он не боялся оттянуть ворот халатов до неприличия вниз, а в бесстыдных речах с братом он спокойно отвечал на все откровенные и похабные комментарии, более того, он дополнял их, переодически показывая это на себе, от чего выбивал из Лю Цингэ весь дух и напрочь уничтожал его спокойствие и душевное равновесие.       Почти каждый день, когда его не видел шицзунь, Лю Цингэ был на ЦинЦзин. Учителю было всё равно, где ходят его ученики, если они не позорят имя пика БайЧжань (читай как: «Не проигрывают глупо бой»), а потому каждый мог учиться так, как ему хотелось, и как он считал правильным. С каждым приходом на пик ЦинЦзин он всё меньше и меньше чувствовал себя не в своей тарелке. Он смог полюбить даже походы в библиотеку (!), хотя выше первого этажа он чувствовал невероятное давление духовной энергии. Неудивительно, что столько артефактов разом стали активными и начали защищать это место как свой дом.       Вместе с собой на ЦинЦзин он стал всё чаще замечать бледно-синие одежды младших учеников его пика, что полутайком шли в такое знакомое ему место. Казалось, что вместе с его приходом сюда у большинства из них исчез тот фантомный страх, что их засмеют. Хотя он видел пару старших учеников, что, шарахаясь, под одеждой проносили книги к себе на пик. Лю Цингэ их понимал. Сложно в один день издеваться над «книжными червями» пика учёных, а на следующий самим зачитываться книгами.       Шэни были… странными. Одинаковыми как 2 капли, но разными по сути, как вода и масло. Шэнь Цинцю был более чопорным и придирчивым к манерам поведения, словно бы главный наследник богатой семьи. Он аккуратно и изящно придерживал рукав во время письма, идеально рассчитывал скорость ходьбы, чтобы выглядеть, как богатый лорд на прогулке; его одежды всегда были в лучшем из видов абсолютно сверхъестественным образом, а в волосах, даже после часов тренировок в бамбуковом лесу, — ни одной растрёпанной пряди. Но при этом Шэнь Юаню всегда приходилось напоминать ему об осанке, а при выборе украшений ворчать, как старая жена над глуховатым мужем. Вот и сейчас он просто сел позади брата и стал менять ленту и заколку на более подходящие к тону его одежд, аккуратно перебирая пряди, пока Лю Цингэ вновь не прервал их уютное уединение.       Только в этот раз в дуэте было пополнение в лице Юэ Ци, что сидел по правую руку от Шэнь Цинцю, и Шан Цинхуа напротив него. Было раннее утро, по виду заспанных глаз Шэнь Юаня, как следует поспать ему не дали. Цингэ подошёл к их столу и сел рядом с быстро отодвинувшимся Шан Цинхуа.       — Доброе утро, Лю-шиди. Чуть попозже, у меня полно дел, — послышалось от Шэнь Юаня, державшего зубами ленту. Он знал, что каждое их утро начинается с фразы: «Сразись со мной!» от Лю Цингэ, и иногда он даже соглашался. Кивнув в знак согласия, только сейчас Лю Цингэ заметил, что на столе не лежит никакой короны для волос, да даже дополнительных украшений. На пике ЦинЦзин не были запрещены всевозможные украшения, как на КуСин, он точно видел пару учеников с дорогими коронами.       — Вы не носите гуань? — прямо спросил он. Если чему-то его и научила эта ситуация с братьями, так тому, что лучше он спросит напрямую, чем будет гадать. Шэнь Цинцю сразу же напрягся, стрельнув в него острым, как меч, взглядом. Юэ Цинъюань смущённо отвёл взгляд, а Шан Цинхуа испуганно вздохнул, как в лучших театральных постановках. Что не так он сказал? И только Шэнь Юань тихо посмеивался общей реакции.       — Лю-шиди, как всегда, прямолинеен, — Шэнь Юань продолжил украшать лентой волосы брата, аккуратно собирая их так, чтобы они не мешали ему тренироваться или утопать в бумагах. Шэнь Цинцю раскрыл веер и отвернулся, спрятав за ним своё лицо, и лишь изредка бросая злой взгляд. — Дело в том, что мы с А-Цзю не сильно разбираемся в украшениях. Да и на небольшую сумму ученика пика вряд ли найдётся что-то подходящее. Не то чтобы мы не пытались, но А-Цзю очень переборчив в том, что он хотел бы носить, а я падок на всё блестящее и не смогу отличить настоящий нефрит от подделки, а посему не намного лучший советчик.       Лю Цингэ кивнул, обработав эту информацию. Он наблюдал, как Шэнь Юань закончил с волосами брата и сел по левую руку от него. Теперь он сидел невероятно близко к Лю Цингэ, соприкасаясь с ним локтями, отчего в животе у Цингэ всё завертелось. А потому он достал из-за пояса то, из-за чего собственно и пришёл, и протянул вытянутый футляр Шэнь Юаню.       — Тебе, — только и смог выдавить он, натолкнувшись на вопросительный взгляд всех четверых. Почему все так смотрят, словно он что-то упускает?       — Оу, спасибо, — неуверенно сказал Шэнь, а затем аккуратно взял в руки коробку и открыл её. Среди зелёного шёлка лежал веер. Шэнь Юань аккуратно достал его и неверяще развернул. Это было чёрное дерево с рисовым листом, чьё полотно с изящным изображением летящих журавлей украшала небольшая нить с изумрудной кистью. Холодная зелень одежд Шэнь Юаня приятно сочеталась с цветами веера, довершая образ изысканного молодого учёного. Шэнь обернулся в его сторону и посмотрел на него горящими глазами, едва в состоянии подобрать слова. — Лю-шиди… это…       — Вместо сломанного мной, — Лю Цингэ ненавидел себя за то, что это единственное, что он был в состоянии сказать. Шэнь Юань глядел на него, как будто он подарил ему не простой веер (он никогда в жизни не признается сколь долго перебирал десятки разных вееров на рынке, пока не нашёл этот), а как минимум дворец с пятью тысячами слуг, отчего он чувствовал, как его лицо краснеет.       Шэнь Юань резко встал из-за стола и быстро удалился в комнату для персонала. Шэнь Цинцю строго уставился на Лю Цингэ, когда за Юанем закрылась дверь, но нарушить молчание не осмелился никто. Долгие минуты стояла гробовая тишина, казалось, даже птицы разлетелись кто куда. Что он сделал опять не так? Но в тот момент, когда взгляд Шэнь Цинцю уже грозил прожечь дыру в его одеждах и продырявить тело, Шэнь Юань вернулся с подносом. Он придерживал его одной рукой, а второй просто оттолкнул все бумаги и книги в сторону, отчего часть даже оказалась на коленях у Шан Цинхуа и Юэ Цинъюаня.       Перед Лю Цингэ поставили пышущую жаром чашку чая. Аромат её содержимого быстро наполнил пространство вокруг них. Лю Цингэ удивлённо поднял взгляд на Шэнь Юаня.       — Хун Юй, — только и сказал Шэнь Юань, будто бы это всё объясняет. Он смотрел на Цингэ, как сова на мышь. Лю Цингэ ничего не оставалось, кроме как взять чашку и поднести ко рту, когда он чуть её не уронил.       Этот запах…       Тот самый аромат, который он чувствовал от Шэнь Юаня. Цингэ ещё раз взглянул на юношу, Шэнь Юань просто светился ожиданием и затаённой надеждой. Цингэ сделал глоток.       — Приятный вкус… — так только и смог описать его Лю Цингэ, получив пренебрежительное фырканье от Шэнь Цинцю.       — Ещё бы «Аромат на тысячу ли» не понравился зверю, — пренебрежительно кинул он, собирая бумаги с коленей Юэ Ци. Шэнь Цинцю скорее ворчал, чем злился, тихо бубня себе под нос, пока его брат едва ли не ослеплял окружающих своей улыбкой.       Чай был ненавязчивым, как большинство сложнопроизносимых и неоправданно дорогих чаёв в его доме. На пике БайЧжань слабо уделяли внимание чему-то подобному, а потому он редко пил чай, даже особо не интересуясь, что за новый сорт ему подали или какой завалялся ещё со времён его церемонии посвящения в ученики. Чаще он и вовсе обходился обычной водой или инедией.       Лю Цингэ отвёл взгляд, не в силах смотреть без смущения на Шэнь Юаня. Густой согревающий аромат окружил его всего, словно бы говоря: «Ты дома». Он не разбирался в чаях, но Лю Цингэ готов был поклясться, что этот мягкий аромат с лёгкой пряностью теперь его любимый.       — Лю-ши-ши-шиди, — подал неуверенный голос Шан Цинхуа. Цингэ обернулся к нему, увидев как от этого движения его сосед сгорбился ещё больше, и перевёл свой взгляд уже на Шэня, что расставлял чашки с чаем остальным. Лю Цингэ плохо умел читать взгляды и сигналы без слов, но тут он точно мог сказать, что Шан Цинхуа с тем же успехом мог кричать «ПОМОГИТЕ!» на всю библиотеку.       — У вас новое задание послезавтра, — сжалился над Шаном Юэ Цинъюань. Он не спешил пить чай, рассматривая, как чаинки кружат в чашке. — Я пришёл рассказать это Шан-шиди и Юань-ди. Как приятно, что и вы зашли к нам и не придётся вас искать и рассказывать отдельно.       Он отпил немного из чашки, а Лю Цингэ почувствовал, как его нога столкнулась с ногой Шэнь Юаня.       — Да-гэ пытается сказать, что нас вызвали на охоту послезавтра, вероятнее всего на несколько дней. И это непосредственно перед фестивалем, ах! — всплеснул юноша руками. Шэнь Юань посмотрел на Шэнь Цинцю с многозначительным взглядом, ведя с ним мысленный диалог понятный лишь им двоим.       — На нашей с сектой ХуанХуа границе недавно были жалобы на гигантскую изумрудную змею, — недовольно проговорил Шэнь Цинцю, отводя взгляд от Юаня. — Естественно эти бесполезные куски мусора не могли заняться этим сами и поручили запрос нашей секте. Если бы мы с Юэ Ци были более свободны, я бы сам отправился, а не отправлял вас со зверем хрен пойми куда!       Последнее было явно адресовано не Лю Цингэ, а скорее лично брату или вселенной в целом. Шэнь Юань только закатил глаза (слушая это, по всей видимости, далеко не первый раз), и Шан Цинхуа, на удивление, повторил то же действие (видимо, проговорено это было уже далеко не первый десяток раз). И только Юэ Цинъюань выглядел так, словно его это только забавляло.       — Выступаем через день сразу после рассвета. Шан-шиди пойдёт с нами, так что надо будет дождаться, пока он прибудет на ЦинЦзин, — мягко сказал Шэнь Юань. Он лишь лениво просматривал черновики, что ему подсунул Шан, иногда кривясь от недовольства: — Полнейший мусор, переписывай. Я не буду тратить время на корректировку и подшив подобного.       — Ну Огуречный бро! Я переписываю эту часть уже в пятый раз! — ныл ученик АньДина. Лю Цингэ и раньше видел его руки и одежду постоянно в чернильных пятнах, но сейчас он едва мог разглядеть тон кожи на руках главного ученика.       — Нет, пока это не будет хоть сколько-то удобоваримо или хотя бы читаемо. Нельзя просто кинуть в меня мусором и надеяться, что я это приведу в порядок, — строго отрезал Шэнь Юань под жалобные хныканья Шан Цинхуа.       — Да и ошибок тут куча, ты хотя бы пытался написать это правильно? Или специально писал так, чтобы разобрать это можно было только тебе самому или людям, разбирающимся в шифрах? — взял листы Шана Шэнь Цинцю. Он быстро просматривал их, всё сильнее кривясь в недовольстве, и в этом они с Шэнь Юанем точно были похожи. — Не знаю как писатель, но шпион из тебя был бы прекрасный. По тебе плачет СинСи.       Он пренебрежительно бросил листы в сторону Цинхуа, разбросав половину вдоль всего стола. Лю Цингэ не смог сдержаться и, взяв один из листов, попытался прочесть. Почерк был довольно прост, хоть полон грязных пятен от рук главного ученика АньДина, что неаккуратно мазали текст. Но сам текст… Вроде бы, это был отрывок о каком-то культивировании при помощи разных методик медитации, единении с конкретной стихией и тому подобному, но Лю Цингэ потерял смысл на втором абзаце, когда текст ушёл в другую сторону, рассказывая о чём-то совершенно постороннем.       — А-а, Лю-шиди! Не с-стоит э-это читать! — запаниковал Шан Цинхуа, заикаясь ещё сильнее. Он не решался забрать лист, только в панике махая руками.       — Не понятно в чём суть текста, — протянул он Шану листок, хмурясь. Он не тот тип людей, кто хорошо бы оценивал текст, ещё меньше он знал, как сказать, что имел в виду. — Так и не понял почему описание методов культивирования перескочило на тему птиц и при чём тут жареный рис, — Шэнь Юань и Шан Цинхуа разом отвернулись, краснея, словно он сказал что-то непристойное. Благо Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюань так же не понимали, что не так во фразе, удивлённо глядя на них.       — Кхм-кхм, — прочистил горло Шэнь Юань, пряча лицо за веером. — В любом случае это никуда не годится. Переделывай.       Примерно в таком же духе прошёл остаток дня, единственное с перерывами Шэнь Юаня на работу в библиотеке. Лю Цингэ не удалось вытащить его на спарринг, однако вместо этого Шэнь Юань гонял его весь вечер по этажам с кучей каких-то документов и свитков с СинСи, отчего под конец он чувствовал себя вымотавшимся посильнее, нежели после любой из пробежек вокруг своего пика.       К сожалению, в следующий раз он появился на пике только непосредственно перед отбытием на задание. Всё же он главный ученик, а потому его шифу решил лично удостовериться, готов ли он к предстоящему фестивалю, и к тому, что он будет представлять там пик. Когда Лю Цингэ улетел с тренировочной площадки, где они спаринговали, затормозив только о дальнюю сосну, он услышал лишь: «Разочаровываешь, малец». Обидно уже давно не было, его шифу повторял это по три раза на день вместо приветствия или прощания. Но всё равно, проиграть ему было всё так же неприятно, как и годы до этого.       Проигрывать его шисюнам будто бы было не так больно по ощущениям. Они, несомненно, были сильнее и опытнее его, но он всегда знал, что они не видят в нём… бесполезного ребёнка, который стремится прыгнуть выше своей головы. Он и главным учеником-то стал только потому, что был со слов шифу: «Менее разочаровывающим из всех». А потому, когда Му Цинфан с тяжёлым вздохом вправлял вывихнутое плечо, Цингэ только думал, есть ли ещё у Шэня те книги по формам меча.       Зато из-за освободившегося времени у него появилась возможность спуститься в город у подножия горы. Тот тоже вовсю готовился к фестивалю. Уже стали приезжать первые гости из других сект, заранее занимая комнаты в гостиницах. Продавцы выставляли свой лучший товар, украшали магазины и ларьки. Лю Цингэ решил, что это лучшее время для его цели, а потому почти до самого заката проходил по торговым рядам.       К счастью, крепкое тело главного ученика БайЧжань отделалось лишь небольшими ушибами и вывихом, что быстро залечили мази и пара иглоукалываний Му Цинфана, а потому утром следующего дня он уже спускался на мече в сторону пика учёных. Шэнь Юань медленно брёл в его сторону, со знакомой сумкой, как в первую их охоту, сонно щурясь и зевая. Рядом семенил Юэ Цинъюань, а по другую руку шагал Шэнь Цинцю, активно жестикулируя и возмущаясь (да так громко, что птицы разлетались с ближайших ветвей).       При виде Лю Цингэ Шэнь Цинцю оглядел его с головы до ног и протянул мешок цян-кунь. Удивлённый Цингэ по инерции его взял, лишь для того чтобы услышать усталый и длинный стон Шэнь Юаня в сопровождении такого знакомого: «Ну А-Цзю-ю-ю-ю-ю!». Лю Цингэ было любопытно, что там такого, но он решил, что проще будет спросить у Шэня, когда они уже отправятся, а потому лишь закрепил мешочек на поясе.       С северной части гор неровно прилетел Шан Цинхуа, угрожая свалиться со своего меча, шатаясь, словно встал на меч в первый раз. Его вид был едва ли лучше, чем у Шэнь Юаня: оба заспанные, словно проснулись в последний момент. У него была похожая сумка на плече, только из неё торчали ещё и пара свитков.       Когда все трое наконец поднялись в воздух, Шэнь Юань, как обычно, замыкал их конвой. Терпения Лю Цингэ хватило на половину дня постоянных перерывов на пару минут, когда Шэнь Юань резко начинал терять скорость и медленно снижаться. На следующей такой остановке он просто потянул Шэнь Юаня на свой меч, не давая тому и шанса вернуться. Таким образом, к началу 12-й стражи они достигли нужной точки.       Деревня возле приграничного леса была совсем маленькой, едва вообще доходила до статуса деревни. В ней было всего пара домов и с десяток пугливых людей, что, завидев трёх незнакомых юношей, сразу же закрывали дверь перед их лицом. Принял их в итоге лишь новоиспечённый глава деревни, что только-только встал на пост, так как прошлого главу съела та самая змея.       Информации было немного, едва ли больше, чем рассказал Шэнь Цинцю. А потому выведав, что люди пропадали, преимущественно, когда шли на север, сразу же отправились туда. Лю Цингэ всё время чувствовал, что из-за деревьев за ними кто-то наблюдает.

· · • • • 熱 • • • · ·

Системное уведомление:      Поздравлем! Поздравляем! Поздравляем! Хорошие новости нужно повторять трижды!       Это было первое, что Шэнь Юань увидел и услышал, когда только-только открыл глаза этим утром. Чёртова система была слишком громкой, слишком яркой, просто… слишком для такого раннего утра, а потому он лишь смахнул первое сообщение, но второе не заставило себя ждать. Системное уведомление:      Официально все главные ученики на хребте вашего поколения достигли 16-го уровня. Теперь всем персонажам открыты дополнительные навыки.       Это было чем-то новым. Неужели система ждала, когда прямо все главные ученики пиков достигнут 16-ти лет? Они с Шэнь Цзю не помнили точную дату своего рождения, так что Шэнь Юань терялся в догадках, кто именно был последним. В оригинальном романе только Лю-шиди представляли как самого младшего среди описанных пиковых лордов, но их и было-то показано человек пять, не считая главного злодея. Может, главный ученик пика ЦзуйСянь и был младше него.       И что, я теперь могу пользоваться всеми своими навыками? Системное уведомление:       Всё верно! Помимо навыков, которые хост может найти и выучить в мире, вам так же теперь доступен навык «Аура учёного»! И вы получаете титул «Учёный, познавший тайны».       Здорово. А можно мне менее вычурный титул? Системное уведомление:       Титул выдаётся на основе ваших самых сильных навыков и отражает суть вашего класса!       Шэнь Юань посмотрел в сторону, где одевался его брат, бормоча что-то про то, что Юэ Ци хотел ему что-то передать и его накрыло просто невыносимой волной возмущения, что он едва ли не в слух кричал.       А почему у А-Цзю простой и понятный «Стратег», а у меня набор случайно соединённых слов?! Системное уведомление:       Титул выдаётся на основе ваших самых сильных навыков и отражает суть вашего…       Я понял и с первого раза, бесполезная жестянка! Захлопнись! Системное уведомление:       (ಥ﹏ಥ)       Шэнь Юань, конечно, любил своего брата, но был рад наконец-то сбежать от него, сходящего с ума из-за переработки, поэтому с большим энтузиазмом отнёсся к перспективе побыть вдали от его навязчиво-опекающих переживаний. К сожалению А-Цзю, он не мог полететь с ним, иначе: «Безголовые курицы с АньДин и младшие ученики ЦинЦзин не смогут вовремя всё оформить», поэтому как меньшее зло ему пришлось принять присутствие Лю Цингэ. Даже мешок цян-кунь, который должен был нести Шэнь Юань, он выдал лично Цингэ в руки (чтобы Шэнь Юань не смог половину перебрать и оставить на вершине).       Большой проблемой Шэня было то, что он никак не мог совладать с мечом. Во всех прочих умениях с Ци он был хорош, но его меч каждый раз вел себя так, словно вот-вот взбрыкнёт, как дикий конь. А потому побег к границе сект подальше в лес с Самолётом и Лю-шиди ощущался как отпуск, даже если его силком затаскивали на чужой меч. Даже если Шан Цинхуа одарял его ехидными взглядами, поднимал пальцы вверх и утирал сентиментальные слёзы. Вот серьёзно жаль на такой высоте у него не было ничего под рукой, чтобы кинуть что-то в эту пародию на писателя и сбить ехидную чайку.       Шэнь Юаня даже почти не беспокоило то, что его, по-видимому, посчитали змеиным экспертом, послав на задание его и Лю-шиди, а не, например, пик специализирующихся на битве и укрощении зверей?!       Но что-то явно было не так. Шэнь Юань точно сказать не мог, но что-то или кто-то словно ускользали от его глаз. Перекинувшись парой слов с Шан Цинхуа, он понял, что не ему одному кажется и тогда пришлось уточнять, не добавил ли Шан в свою историю заимствований из «Доктора Кто», но писатель клялся, что это не так. Когда он обратился с похожим подозрением к Лю Цингэ, тот лишь коротко кивнул, но на всякий пожарный держал руку ближе к мечу.       В лесу они ходили до заката и нашли лишь небольшую гору, благо, в этот раз без таинственных пещер, от которых веет зловещим холодом, да большое озеро. Последнее было как раз кстати. Температура в ожидании лета уже стремительно поднималась и Шэнь Юань страдал в этих слоях халатов, лишь слегка успокаивая себя, что Шан Цинхуа выглядит едва ли лучше него. О нормально выглядящем и чувствующем себя Лю Цингэ он старался не думать.       Система, это твои очередные проделки?! Системное уведомление:      Хост принял квест «Большая любовь — большие испытания» для дальнейшего продвижения по сюжету. Ожидаемая награда — 1000 очков! Надеемся на его успешное завершение!       Эй, погодите-ка! Когда я его принял?! Системное уведомление:       Секретный квест был взят хостом автоматически при исполнении нужных условий! Надеемся на ваши успехи в продвижении!       Секретный??? И какие ещё условия?! Системное уведомление:       К сожалению, в секретных квестах мы не можем разглашать условия, дабы не подталкивать хоста к раскрытию паттерна секретных квестов.       Это из-за Шан Цинхуа, да? Этот бесполезный хомяк как-то задействован в этом сюжете, верно? Системное уведомление:       К сожалению, в секретных квестах мы не можем разглашать условия, дабы не подталкивать…       Ты можешь не повторять по нескольку раз, как бесполезный попугай?! Системное уведомление:       (இ﹏இ`｡)       Каждое взаимодествие с системой повышало давление у Шэнь Юаня и будь он в своём настоящем теле, то мучался бы уже с мигренью, однако сейчас ему оставалось только молча и злобно готовить место к привалу.       Лю Цингэ ушёл в сторону леса искать хворост. Шэнь же должен был расчистить место, а Самолёт расставить защитные талисманы вокруг. Правда это быстро переросло в споры ни о чём.       — Лес вокруг удивительно тихий, — вернулся Лю Цингэ с охапкой хвороста, что едва не скрывала его лицо. — Ни злых духов, ни даже бродячих огоньков.       И в самом деле, куда ни глянь — тишь да гладь, да божья благодать. Место просто показательно спокойное. Ни мелких духов, прячущихся в траве, ни даже комаров, что часто обитали у рек и болот. Идеальное место для какого-нибудь отдыха на природе, каким его показывают в фильмах. Это было слишком странно. Даже в прошлой миссии с Кумо были мелкие духи, прячущиеся в листве и траве, а тут и этого не было! Потоки Ци были спокойны, как безмятежное море в штиль.       У Шэня начинал уже дёргаться глаз, когда Лю Цингэ пошёл к озеру первым привести себя в порядок. Разведённый им же костёр радостно трещал ветками, а мягкое свечение барьера, что возвёл вокруг Шан Цинхуа, наполняло пространство уютом, отдавая мягкими бликами на лицах учеников в лагере. Шэнь Юань облюбовал себе место возле поваленного ствола дерева, дабы хоть что-то прикрывало его со спины. Его шицзунь назвал бы его расслабленную позу полулёжа недостойной изящного образа учёного, но за весь день ходьбы и усиленной траты Ци в склочный меч, ему было как-то всё равно.       Шан Цинхуа лёжа на животе писал что-то в том самом свитке, что взял с собой, при этом болтая ногами, словно влюблённая девица в дешёвой мелодраме 00-х.       «Дорогой, могу я быть твоей фавориткой?       Я буду твоей деткой, дам тебе себя попробовать       Я знаю чего ты хочешь, да, просто возьми (Возьми).»       Слышалось со стороны Шан Цинхуа и тот выглядел до отвращения влюблённым. Девицы, влюблявшиеся в главного героя, имели менее раздражающую манеру влюблённо вздыхать, чем он. Шэнь Юань начинал понимать, почему мать жены №32 согласна была отдать свою дочь королю демонов, только чтобы она перестала так делать.       Лю Цингэ вернулся к их лагерю быстрее, чем Шэнь Юань нашёл чем кинуть в Шан Цинхуа просто из вредной мести, что в его голове засела теперь эта дурацкая песня. Ученик АньДина быстро собрал вещи и направился к воде, пока Лю-шиди копался в своей сумке.       Шэнь Юань всё чаще ловил себя на мысли, что уже почти привык к этим двоим. Шан Цинхуа был… Ладно, он был терпим только потому, что Шэнь Юань точно знал насколько бесполезен и некомпетентен этот хомяк. И его злость подпитывала скорее пренебрежение и лёгкое презрение, чем страх или привязанность. И он вовсе не испытывал удовольствия от того, что часами напролёт писал с ним книги и критиковал его чтиво, ходил на совместные ночные охоты и подставлял ему свою спину. Нет, он лишь терпел его присутствие и никак иначе!       С Лю Цингэ было иначе. С Лю Цингэ вообще всё всегда было иначе. С самой первой миссии, видя его неразговорчивость и ауру неприступности, он тем не менее не мог отрицать, что уже тогда боялся его гораздо меньше. А сейчас он даже почти чувствовал себя спокойно, находясь с ним наедине. Лю-шиди был для него загадкой, при том, что все его действия и мысли, как правило, были у него на виду. Лю Цингэ не хотел или не умел врать и предпочитал прямолинейность хитрости, отчего сбивал обоих Шэней с толку. Ци Цинци же использовала хитрость и тонкие намёки, пытаясь указать им на что-либо (например на непристойные сплетни или намёки на то, что Да-гэ и Эр-гэ слишком близки друг к другу), а А-Ци не умел или не мог сказать что-либо расстраивающее людей напрямую (конечно если это не касалось книг, тут уж он был готов рвать и метать), пытаясь десятой дорогой обходить тему, пока его не прижмут к стенке грубые слова его брата. Их шицзунь и вовсе был мастером иносказания и подачи своей мысли ученикам так, чтобы это казалось им их идеей.       Но с Лю Цингэ не всегда получалось расшифровать его действия, словно он был экзотическим зверем, чьи повадки плохо изучены, а действия не всегда очевидны. Всю прошлую неделю он приходил на пик с видом, будто у Шэнь Юаня отросла вторая голова. Юань не знал почему, но, как правило, потом Лю-шиди быстро приходил в себя во время их дружеского боя, словно удостоверившись в чём-то своём.       — Шэнь… Юань, — с небольшой заминкой прервал мысли будущего учёного Лю Цингэ. Шэнь Юань только сейчас заметил, что юноша стоял перед ним, держа что-то в руках, неловко переминаясь.       — Да, что такое, Лю-шиди? — Шэнь махал веером, прогоняя лёгкую жару, оставшуююся от тёплого дня, и мечтая, чтобы Шан Цинхуа быстрее мылся.       — В-вот, — он протянул Шэню какую-то коробку, завязанную верёвкой. — Не знаю, рассказал ли вам кто-нибудь, но сегодня, по идее, официально всем главным ученикам на 12 пиках исполнилось 16 лет. У нас всех для удобства день рождения празднуется в один день в году, как и у пиковых лордов. Я не был уверен, когда у вас с… с братом день рождения, поэтому… вот.       Шэнь Юань ничего не ожидал от Лю-шиди, тем более после подаренного им веера, — что, кстати, до сих пор заставляло его думать об ответном подарке — а потому любопытство и смущение заполнили его тело. Он открыл коробку и не смог отвести взгляда, не зная как отреагировать. Любопытная часть души сороки, собирающей всё блестящее и красивое, что жила глубоко внутри него, хотела весь остаток вечера и часть ночи не отрываясь смотреть на содержимое. Но смущающаяся сторона Шэнь Юаня, не привыкшего получать подарки, тем более без повода, хотела отругать Лю Цингэ за то, что он дарит ему что-то столь очевидно дорогое. Ребяческая же сторона просто умирала от желания похихикать и подразнить Лю Цингэ, что не умеет подбирать слова и даже упаковку для, очевидно, продуманного подарка.       Внутри лежала корона. Серебряная, без вычурных вензелей, но с изящными цветами, вырезанными из нефрита, что особенно красиво оттенялись в свете костра и сияния барьера, не давая отвести от себя взгляд. Лю Цингэ подарил ему гуань.       — Е-если тебе не нравится, то верни, — Лю Цингэ протянул руку и Шэнь Юань чуть не расплакался от умиления, когда увидел красного до самого воротника своей одежды будущего Бога Войны. Кажется, тот воспринял долгое молчание Шэнь Юаня как нечто плохое.       — Она великолепна, — выдохнул Шэнь Юань, притягивая коробку к себе и почти пряча её рукавом от Лю Цингэ. — Поможешь мне её надеть?       Казалось, невозможно было смутить Лю Цингэ ещё сильнее, но он ещё гуще покраснел и кивнул ему. Лю Цингэ фактически кричал всем вокруг своим подарком: «ДА Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!». Всем… кроме Шэнь Юаня и Шан Цинхуа. Шэнь Юань повернулся спиной к Лю Цингэ и дёрнул концы ленты, осторожно выпутывая её из волос. Было как-то естественно доверить ему спину, и юноша даже не заботился о том почему. Казалось, довериться Лю Цингэ было логичным действием. Хотя это не остановило табун мурашек у Шэнь Юаня по всему телу, когда пальцы Лю Цингэ проскользили по прядям волос. Он был первым человеком после А-Цзю, кто вообще прикасался к его волосам с его разрешения (Цю Цзянло, дёргающий его за волосы до невыносимой боли не в счёт). Медленно перебирая пряди, Лю Цингэ завязывал их в некое подобие собственного высокого хвоста, довершая его новой короной. Шэнь Юань развернулся к нему, когда юноша закончил и неловко отступил.       — Ну как? Мне идёт? — Шэнь Юань повертелся перед Лю Цингэ, словно для фотосессии, получив лишь тихое: «Угу» в ответ. Системное уведомление:      Поздравляем хоста за прогресс в миссии «Большая любовь — большие испытания»! Выполнено обязательных целей: 1\7       Что, в смысле?! Какой прогресс?! О чём ты?! У тебя там случайно сервера не перегрелись?       Визг пронёсся над их поляной, разрывая приятную тишину лагеря и неловкий покой, отчего Шэнь Юаню пришлось мысленно смахнуть диалоговое окно с системой, обернувшись на источник шума. Лю Цингэ, что ещё секунду назад неловко хмурил брови и краснел теперь уже схватился за свой меч, готовясь к нападению со стороны озера. Но источник крика быстро объявился в виде перепуганного и бледного Шан Цинхуа, что в мокром нижнем слое выбежал на поляну, трясясь как лист в ноябрьский шторм.       — Т-т-там б-бы-было что-то! — Шан кричит, заикаясь пуще обычного. — Клянусь, меня что-то коснулось под водой! Лю Цингэ пошёл проверить, а Шэнь Юань попытался успокоить Шан Цинхуа. Тот сидел, накинув собственный верхний халат на плечи, и испуганно ожидал возвращения Лю Цингэ, но когда тот вернулся, то Шан получил в ответ лишь отрицательное покачивание головы.              — Никого нет, я несколько раз обошёл берег озера и заглянул как смог в глубину при помощи Ци. Там чисто, — хоть Лю Цингэ это и сказал, но теперь он сел лицом к озеру, не убирая далеко меч.       — Ты уверен, что это была не коряга или какие-нибудь водоросли? — Шэнь Юань приложил свёрнутый веер к губам в размышлениях.       — Точно тебе говорю, это что-то было большое и скользкое, словно склизкий ствол молодого персика! — Шан Цинхуа пытался показать примерный размер, варьируя его от небольшого размера показанного пальцами, до объёма, который едва ли можно было обнять обеими руками.       — Утопленники. В подобных озёрах недалеко от города не редкость, — сурово припечатал Лю Цингэ, за что получил осуждающий взгляд от Шэнь Юаня, в который он вложил все силы телепатии лишь для трансляции одной только мысли: «ТЫ НЕ ПОМОГАЕШЬ!». Ученик БайЧжаня тяжело вздохнул, но смягчился, видя взгляд Шан Цинхуа полный ужаса и почти истерики. — Вероятнее всего, это был сом. Они могут вырастать до размеров почти с человека. Скорее всего, когда ты мылся, то поднял со дна ил и мелких креветок, отчего и привлёк внимание рыбы.       Это… на удивление имело смысл. Шэнь Юань не задумывался о таком варианте, но даже в их родном мире он видел в интернете фотографии с гигантскими сомами, едва ли не с самого рыбака, а уж в мире самосовершенствующихся, когда любой зверь мог стать духовным, просто достаточно сильно захотев (или съев какую-то очередную сюжетно важную траву, полную духовных сил), и подавно, наверно.       Шан Цинхуа, судя по задумчивому и немного смущённому взгляду, тоже думал в похожем ключе. Однако когда Шэнь спросил его за остальные одежды, Шан Цинхуа наотрез отказался возвращаться к озеру за ними, а потому пришлось идти Шэню. И… Ладно, когда он успокаивал Шан Цинхуа это одно, но когда спустя всего пару минут Шэнь Юань уже сам снимал ханьфу возле озера, то в черноте вод, каждая случайная волна от ветра казалась пугающей неизвестностью.       Шэнь Юань храбро полез в воду. Он оставил вещи: ханьфу и верх нательной рубашки, корону, подаренную Лю Цингэ, сапоги, меч — на большом камне, что слегка торчал из воды. Нательные брюки он всё же предпочёл оставить, разумно рассудив, что если уж он и помрёт, то отказывается делать это с голым задом.       И что ж, наступать босыми ногами на илистое дно и скользкие камни было не тем ощущением, к которому он стремился всю свою жизнь, но было вполне терпимо. Коряг или крупных водорослей он не почувствовал, а потому, быстро расслабившись, Шэнь Юань стал смывать с себя пот прошедшего дня. И в тот момент, когда он перешёл на омовение волос, он почувствовал это. Что-то явно проплыло мимо его поясницы ощутимо толкнув его, и к тому же проходясь по его коже чем-то шершавым.       Он поступил очень мужественно и храбро: он очень громко и высоко взвизгнул, шарахаясь в противоположную сторону, стараясь добраться до камня, где оставил вещи, в надежде только дотянуться до рукава ханьфу. Лю Цингэ оказался возле Шэнь Юаня уже через секунду, увидев, как полуголый юноша кидает талисман в воду, поднимая столб воды со странным угреподобным существом, а сам, спотыкаясь, выбегает на берег. Он поднял на изготовку второй талисман, пока змея извивалась на земле, пытаясь сориентироваться в пространстве. А сам Цингэ придвинул к ней меч, наполненный духовной силой.       Существо, которое приземлилось рядом с Лю Цингэ и Шэнем извивалось, словно угорь. На змею похоже оно было только чешуёй и цветом, и то слабо. В нём едва-едва угадывались черты человека, а кожу его жгло от лунных лучей. Существо быстро поняло, что Цингэ направляет на него меч, и с невероятной скоростью и ловкостью скользнуло в лес. Лю-шиди побежал бы за ним, если бы его не остановил Шэнь Юань, что попытался сделать шаг и чуть не соскользнул обратно в воду.       Лю Цингэ по инерции протянул руку и поймал Шэня за локоть, только чтобы густо покраснеть и смутиться, когда наконец обратил внимание на самого юношу. Он быстро отшатнулся, развернувшись в противоположную сторону. На удивление сам полуголый юноша посмотрел в ту же сторону.       — Вот блин, — Шэнь Юань тяжело вздохнул, глядя на гору мокрых одежд. Впервые он сожалел, что А-Цзю в его мешке на случай непредвиденных ситуаций не положил осушиващих талисманов. Что ж, видимо ему придётся идти, как и Шан Цинхуа, полуголым к палатке и развешивать мокрые халаты.       Странное дежавю накрыло Шэнь Юаня вместе с мягким верхним халатом Лю Цингэ. Всё такой же красный, как и тогда, он всё так же «ненавязчиво» помог Шэнь Юаню. Когда Лю Цингэ, подхватывая его мокрые халаты, быстрым шагом уходил в сторону лагеря, Шэнь Юань не мог перестать улыбаться.       Шан Цинхуа встретил их напуганным взглядом у костра. Смелости пойти за шумом ему не хватило, а потому он, дрожа тут как осиновый лист, ждал, пока они вернутся. Но увидев наряд Шэнь Юаня, он двусмысленно дёрнул бровями.       — О, я не подозревал, что вы на этой стадии, — ехидно произнёс хомяк. — Смею ли я вас поздравить в связи с прекрасным событием?       — Да-да, злобный гремлин, — отмахнулся от него Шэнь, плотнее укутываясь в цвета не своего пика, и вытягивая к огню босые ноги. Нет, он отказывался признавать, что его щёки могли хоть немного покраснеть от непристойного намёка Шана. Они с Лю-шиди хорошие друзья, ясно, порнушный ты писака?!       — О, не смущайся, — наслаждался всей этой ситуацией мелкий говнюк, которого он отказывался идентифицировать как товарища и тем более как друга. Он не достоин стоять на одно пьедестале с Лю-шиди и Му Цинфаном! — Я уверен, что на пике все будут только рады подобной новости. Стоит ли сообщить мастеру секты по прибытии о том, что нужно искать благоприятную дату?       Лю Цингэ же, пробормотав что-то про поиск дров на ночь, быстро испарился.       — Ха-ха, очень смешно. Надеюсь, тебя так же сильно обрадует и новость, что то, что тебя лапало в воде, не было сомом.       — Нет, не говори, что этот взрыв был… — всё веселье Шан Цинхуа смыло в одно мгновение.       — Да, кинул взрывной талисман в озеро, а это существо упало на берег, — Шэнь Юань осматривался в поисках вещей, что взял Лю Цингэ, чтобы найти веер. Тот находится на небольшом камне рядом с его обувью, возле костра. И тут он вспомнил и резко вскочил. — Заколка! Шэнь Юань стремительно вернулся к озеру, но не нашёл там искомое. Он обыскал всё пространство вокруг камня, даже пытался нащупать ногами её под водой вокруг, но так и не нашёл. Уже спустя почти половину большого часа он уныло вернулся к Шан Цинхуа. Лю Цингэ пока не вернулся.       — Лю-шиди меня прикончит, — удручённо сел он обратно к костру, дрожа от холода. Вода в реке хоть и была не сильно холодной, однако ночи всё ещё были довольно прохладными. — Я потерял корону, что он мне подарил. Она была такой красивой, ах!       Весь вечер он просидел угрюмый, а при виде Лю Цингэ с большой охапкой дров, и вовсе на душе стало погано. Шэнь рассказал ему, что произошло, и на удивление, Лю-шиди просто похлопал его по плечу и буркнул что-то вроде: «Нормально», что Шэнь мог перевести, как крайний жест заботы в стиле БайЧжань. Тот сидел немного поодаль, явно решив, что всю ночь будет на страже.       На следующий день они продолжали свой путь вдоль границы, пока вдоль горы, что они всё это время обходили, не нашлась пещера. Глубокий узкий проём не давал возможности протиснуться больше, чем одному человеку за раз, а потому Лю Цингэ, как и ожидалось, храбро шёл впереди, вслед за ним шёл Шэнь, а замыкал их конвой Шан Цинхуа, вскрикивая от любого звука падающих камней. Каждый шаг по всё сужавшемуся проходу становился сложнее. В какой-то момент они не смогли идти дальше прямо, так как плечи не помещались. Шэнь Юань не был клаустрофобом, но даже его немного напрягала мысль застрять в подобном пространстве.       Внутри пещеры было необычайно сыро и жутко неудобно. В таком пространстве не помахаешь мечом. Но Шэнь Юань не мог отрицать, что мягкий мох в самых сырых местах и флуоресцентные споры и светлячки были довольно приятным отвлекающим фактором. Он хотел шипеть как его брат на того идиота, что решил сюда лезть, но, к сожалению, быстро вспомнил, что именно он уговаривал Лю Цингэ сюда идти.       — Самолёт, я понял, что тебе страшно, можешь не дёргать меня за рукава, — Шэнь уже едва мог поднять руку, так как мёртвая хватка на ней тянула всё сильнее. Лю-шиди был на несколько шагов впереди, а Шан то нагонял его, то отставал, боясь соскользнуть с сырых камней.       — Эм… Огуречный бро… Огуречный бро! — Шэнь обернулся на назойливого хомяка и упёрся взглядом в… наверное, что-то среднее между лицом и змеиной мордой. А, так вот почему звук голоса хомяка был таким далёким. Тот был в шагах семи от него, а перед ним стояло недавнее существо из озера, что малюсенькими лапками тянуло его за рукав в противоположную сторону.       Он замер, когда понял, что Шэнь на него глядит. Узкие зрачки замерли на лице ученика. Несколько секунд они стояли в немой сцене, ожидая один от другого реакции. Прервал их истошный вопль Шан Цинхуа, что первым не выдержал. Лю Цингэ в нескольких шагах от Шэнь Юаня резко обернулся и, увидев существо, резко дёрнулся, но не смог даже попытаться развернуться. Меч в правой руке, что всё это время он держал на изготовке, сейчас был бесполезен.       Змей резко дёрнулся, и Шэнь Юань тоже, ожидая удара. Чего он не ожидал, так это… того, что змей проскользит у него над головой, хотя он скорее бы сказал, что по голове (и да, ощущение чешуи на открытых участках рук и лице было всё так же неприятно, как и в воде), пролезет под ногами у Лю Цингэ и скроется в глубине пещеры.       — Ты как?! — Лю Цингэ быстро сделал несколько шагов назад, прижимая руку к плечу Шэнь Юаня и пуская ци по его мередианам.       — Всё в порядке, Лю-шиди, он не сделал ничего такого, — Шэнь хотел помахать веером, что держал в левой руке, но узкое пространство пещеры не давало и шанса на подобный манёвр. — Надеюсь, этот проход скоро закончится.       — Ты хочешь продолжить путь?! — неестественно высоко для своего голоса пискнул Шан. — Нам нужно поскорее сваливать, пока оно не вернулось!       — Там впереди явно пещера или что-то подобное, не было смысла залезать так глубоко, измазать всю одежду в мхе и сырости, а затем испугаться и полезть обратно. У существа должно быть логово. А в логове должны быть или останки или ещё живые люди. И в том и другом случае мы должны вернуться и сообщить людям, что случилось с их близкими либо вернуть их живыми, — Шэнь Юань подталкивал Лю Цингэ, что нехотя подчинился и сделал шаг дальше. — Или ты хочешь, чтобы мы вернулись в деревню со словами: «Ну, хрен знает. Там в горе есть какая-то дырка со змеёй. Вы там сами как-то разберитесь, а мы домой!»? И какое мы оставим после себя впечатление?       Шэнь слишком долго общался с Шан Цинхуа, поэтому мог хорошо пародировать его манеру речи. Они пошли дальше, не обращая внимания на писк Шана, что пытался уговорить их обоих вернуться.       Как и ожидалось, впереди пещера резко расширилась, Лю Цингэ отошёл в сторону, и Шэнь Юаню представился вид пещеры.       — Самолёт. Это то о чём я думаю? — не отрывая взгляда, Шэнь смотрел на всё это с неподдельным восхищением и неверием.       — Если ты думаешь о цветах солнечно-лунной росы, то подозреваю что да, это именно оно, — Шэнь Юань глянул на ошарашенного ученика. Шан Цинхуа стоял у самой расщелины, из которой они выбрались, с открытым ртом, и Шэнь не мог его винить. Написать и вообразить себе что-то это одно, но увидеть это вживую, было в сотни раз более невероятным и впечатляющим.       При должном желании в пещере можно было бы разместить небольшой дворец. Но не само пространство так заворажило культиваторов. Внутри было огромное озеро чистой, как слеза, воды. Ни водорослей, ни рыб, она была безмятежной и манящей своей прохладой в этот жаркий день. Шэнь Юань подошёл к краю озера и, кажется, мог бы сосчитать каждый камешек на дне. В центре озера был небольшой островок, усеянный настолько плотно растущими небольшими цветками, что земли не было видно. Вверху самой пещеры, что почти полным куполом закрывала их, было видно небо. Видимо, когда-то кусок пещеры обвалился прямо в озеро и образовал этот остров в центре. Солнце освещало только этот маленький островок, довершая невероятную картину.       От озера исходила невероятная духовная сила, и возникали огромные сомнения, что всё это когда-то было просто росой. Шэнь Юань не мог не восхититься тем, что подобные цветы были способны буквально даровать второе тело, неотличимое от настоящего.       Шэнь Юань потянулся к воде, желая почувствовать её мощь руками. Прохладная, освежающая, одно прикосновение к ней даровало заряд бодрости и сил такой мощности, что Шэнь ощущал себя готовым переступить сразу несколько стадий самосовершенствования. Он вытащил из мешочка свою уже давно опустевшую тыкву, наполняя её свежей водой. Шэнь Юань слишком долго живёт в этом проклятом мире, чтобы не воспользоваться такой возможностью и не подсобить будущему себе.       Шан Цинхуа быстро сориентировался и попытался повторить его действие, однако как раз в этот момент в воде проскользнула и резко всплыла, расплёскивая воду по двум переселенцам, та странная змея. Она вновь схватила Шэнь Юаня за рукав своими маленькими лапками и потянула его, но уже в сторону острова цветов. Лю Цингэ вновь достал меч, готовясь напасть на непонятное существо, но его остановил Шэнь.       — Всё в порядке, Лю-шиди. Он не пытается нам навредить. Так ведь? — последнюю фразу он уже адресовал змею и тот очень активно закивал, продолжая тянуть его к острову и получив от Шэнь Юаня в ответ тихий смех. — Хорошо-хорошо, я иду.       Они приблизились вдвоём, когда змей вытащил свой хвост на остров, и его чешуя начала шипеть и покрываться волдырями. Он быстро отпрянул назад, вглубь воды, и уже оттуда глядел на Шэнь Юаня, не моргая. Он чего-то ждал, Шэнь тоже, не понимая, чего от него хотят. Змей вытащил свою морду из воды и кивнул Шэнь Юаню в сторону поляны.       — Ты… хочешь, чтобы я сорвал тебе цветок? — Шэнь Юань спросил у него, вопросительно поворачивая голову в бок. Змей вновь начал активно кивать и двигать маленькими лапками под водой.       Шэнь никогда не слышал о подобном существе, обитающем рядом с солнечно-лунным цветком, но и сам цветок в этом романе был описан мельком, так, между строк. Шэнь Юань бросил уничижительный взгляд на Шан Цинхуа. Этому сталось придумать что-то подобное с интересной завязкой, а потом бездарно смыть в унитаз 20-ю страницами описания па-па-па, забыв и о цветке, и о существе, и о том зачем вообще всё затевалось.       — Огуречный бро, — Шан Цинхуа, судя по всему, понял, что Шэнь не очень лестно о нём думал, либо Шэнь Юань открыл в себе навыки телепатии, но выглядел Самолёт немного виновато (недостаточно, если бы Шэня спрашивали). — Ты не мог бы нарвать немного и нам? В… исследовательских целях!       На этот сомнительный аргумент даже Лю Цингэ недоумённо обернулся к Шан Цинхуа. Юноша начал активно потеть и мяться. Шэнь приподнял бровь в лучшей из своих пародий на брата, а потом до него дошло, о чём именно просит Самолёт. В оригинальной истории судьба персонажа, чью роль он занял, была ой, какая не завидная. И если Шэнь Юаню досталась роль, которая никогда и не должна была существовать, но он всё равно работал над тем, чтобы любыми способами смягчить и уменьшить ущерб и общественное мнение относительно брата, то Шан Цинхуа было несколько… сложнее.       — Полагаю… У Му-шиди найдётся применение чему-то подобному, — задумчиво сказал юноша, активно ища хоть какой-то смысл в подобных действиях. Будь тут только они вдвоём, он бы уже ворчал о том, что Шан сам виноват в том, что написал и впутал себя в это, но Лю-шиди всё ещё был с ними, а вместе с тем и странный змей, что, казалось, их понимал.       Так что да, Шэнь Юань аккуратно собирал цветы, что легко вырывались с корнем, помещая их в свой мешочек цян-кунь. Шэнь заметил, что стоит ему сорвать один такой, оставив пустое место от цветка, как в нём быстро появлялась новый росток. Видимо, цветы тут быстро восстановятся после их ухода. А потому он не стеснялся в объёмах, остановившись, когда его мешок был уже забит. Не забыл он и о змее, дополнительно собрав ему небольшой букет этих цветов.       Только протянув их ему из залитого солнцем грота, он заметил, как они слегка светятся. Змей неуверенно взял букет маленькой лапкой, прижимая к своему чешуйчатому телу. Выглядело это так трогательно, что Шэнь Юань не удержался и мягко похлопал его по голове. В начале змей в страхе зажмурился (Шэнь Юань был готов поклясться, что у змей не было обычных век помимо третьего полупрозрачного), но поняв, что бить его не будут, он удивлённо уставился огромными зрачками на Шэня.       — Не знаю чем, но надеюсь, они тебе помогут, — после этих слов змей поклонился Шэнь Юаню и быстро заскользил в дальнюю часть, исчезая в другой расщелине. Лю-шиди разочарованно выдохнул и спрятал в ножны меч, что всё это время держал наизготове, и подошёл к Шэню.       — Почему мы его не убили? — Лю Цингэ не выглядел злым или растроенным, скорее хмурился от непонимания и небольшого неудовольствия. Шэнь Юань мог понять почему. На пике БайЧжань приветствовался культ насилия и драк. А что может быть круче, чем встретить новое доселе никем не описанное существо и победить его, принеся его шкуру для подтверждения? Вдвойне было бы прекрасно, если бы это был неравный бой с чудищем, сильно превышающим его уровень. Но увы.       — Он не представлял угрозы, — просто ответил ему юноша.       — Но вероятнее всего, именно он и похищал и поедал людей! — воскликнул главный ученик БайЧжань. Шан Цинхуа позади него только кивал, соглашаясь.       — Так ли это, Лю-шиди? Или вы опять спешите с выводами? — Шэнь Юань видел, как сложные эмоции на лице Лю Цингэ становятся ещё сложнее, а брови грозятся встретится с ресницами, а потому не выдержал и похлопал его так же как и змея. — Перестань так хмуриться, тебе не идёт. Если бы он был агрессивен, то напал бы на Шан Цинхуа ещё на озере. Вот уж точно, жертвы легче и беззащитнее не найти.       Лю Цингэ обернулся на названного ученика, а затем повернулся обратно и кивнул Шэню, полностью с ним соглашаясь и завершая спор. Возмущённый взгляд и обиженное: «Эй!» от Шана они не брали в счёт, направляясь обратно к выходу. Юноша всю дорогу обиженно сопел, но потом вспомнил, что не наполнил свою флягу из тыквы росой из озера, и им пришлось снова сходить обратно.              Остаток дня прошёл так же, как и прошлый — никак. Брожение по лесу на границе двух сект дало им не прогресс по заданию, а лишь парочку ходячих мертвецов и маленькую стайку утопленников чуть ниже по реке, где они планировали сделать привал. Шэнь Юань, правда, видел двух маленьких Хули-цзин, выглядевших, как совсем юные дети с лисьими ушками, но вежливо указал им убегать подальше в лес, а сам отвлёк Лю Цингэ очередным разговором. Нечего было портить почём зря местную экосистему.       — Какой кошмарный день! — ныл Шан Цинхуа, валясь на своё подобие кровати, стоило ему только закончить его сооружать. — Мы не нашли ту змею, что терроризировала деревню, зато открыли странное место в горе и не менее странного его хранителя, что до смерти меня напугал. Так ещё и ноги болят от постоянной ходьбы, а вокруг эта душная жара. И если так продолжится, то мы не успеем на фестиваль мечей, а я так хотел посмотреть выступление пика СяньШу.       — Если ты думаешь, что твоё хныканье хоть как-то поможет в прогрессе по делу, то преходи сразу к плану «З», — Шэнь Юань в этот раз собирался первым идти в воду, умираяя от жары в этих душных слоях одежды. Его б воля…       — Это который? — спросил Шан Цинхуа, расставляя защитные талисманы вокруг.       — Заткнуться, — жёстко ответил ему Шэнь. Он посмотрел на Лю-шиди, что в данный момент разжигал костёр. Шэнь Юань придвинулся к Шан Цинхуа почти вплотную и понизил голос до едва различимого шёпота сквозь зубы: — Подумай, когда ты мог что-то такое описывать, и кто это был. Ты автор этой горящей помойки, вспоминай!       — Эй! — обиженно отозвался тот самый автор, а затем тоже стал говорить тише. — Ты был модератором большинства статей на фандомной вики и лично помнишь названия всех монстров, что я описывал. Сам-то чего не вспомнил?!       — Если бы мне платили каждый раз по одному юаню, когда ты описывал длинных, змееподобных существ, что были «огромными» и «чешуйчатыми», я бы уже как минимум получил 2 монетки! А уж в тексте кое-кто не брезговал повторно использовать одних и тех же чудищ с разными названиями, так что вспоминай какой это из сюжетов с очередной женой или можешь попрощаться с выступлением учениц СяньШу! — с этими словами Шэнь Юань довольный ушёл к реке.

· · • • • 熱 • • • · ·

      Шэнь Юань и Шан Цинхуа о чём-то шептались. Лю Цингэ не пытался вникнуть о чём именно, так как даже, слыша их разговоры, он понимал, дай боги, половину, так как те говорили словно бы на другом языке.       Когда Шэнь ушёл, а Шан Цинхуа, завершив свою работу по расстановке защитных талисманов, сел и начал что-то записывать в пергаменте, Лю Цингэ подошёл к нему и стал неловко переминаться на месте. Он уже решил, что план дурацкий, но другой ему на ум не приходил.       — Цинхуа, — он выпалил это быстрее, чем нашёл ещё причины себя отговорить. — Мне нужен твой со… твоя по… мне нужно с тобой поговорить.       — Л-Лю-шиди? О-о чём ты хочешь поговорить? — Шан выглядел так, словно ожидал, что его сейчас вызовут на драку. Лю Цингэ делал это ровно 1 раз и Шан Цинхуа был абсолютно некомпетентен в битве лицом к лицу. Ему ничего не стоило победить ученика АньДина меньше чем за минуту. Но, видимо, юноша запомнил это сильнее, чем Лю Цингэ предполагал.       — Что нравится Шэню? — щёки потеплели, но в глаза Шан Цинхуа он смотрел с вызовом. Раз решился, то не отступит.       — Ты про Шэнь Цинцю или Огуре… то есть Шэнь Юаня? — поправил себя пугливый парень. Лю Цингэ лишь поднял одну бровь, снисходительно смотря на Шана, и тот закашлялся от смущения. — Я должен был уточнить, а то мало ли…       Шан Цинхуа пробормотал что-то про «проигранные ставки», но всё же задумался.       — Ну, смотря, конечно, для чего тебе… Обычно его круг интереса довольно… очевиден, — Шан махнул в сторону реки, где сейчас был Шэнь, — книжки, необычные звери, странные растения… веера ещё. Так тебе зачем, неужто решил приударить за вторым нефритом пика ЦинЦзин?       — Я… — Лю Цингэ ещё гуще покраснел. Ещё пару дней назад он даже сам себе в подобном не признался бы даже под пытками, но образ Шэнь Юаня, что выбирается из озера под дождь из рыбы, брызгов озёрной воды и водорослей, словно морской дракон, светясь под сиянием луны, был решающим фактором. И ему не хотелось признаваться в этом кому-то, кто так близок с Шэнь Юанем, но выхода у него не было. Он слегка сгорбился и отвёл взгляд, так как он был не настолько толстокожим, чтобы без проблем произносить такое вслух. — Да.       — Ты шутишь! Серьёзно?! А гуань тогда была… — Лю Цингэ коротко кивнул, ещё гуще краснея. Шан Цинхуа аж подпрыгнул на месте, правда удивление быстро сменилось попытками удержать непрошенное веселье. По его лицу проскальзывала такая отвратительно-сладкая улыбка, что даже у Лю Цингэ, видавшего многое, прошли мурашки по телу. — Не знаю, поздравить тебя или посочувствовать.       Шан похлопал по своему спальнику, предлагая присесть рядом. Цингэ так и поступил, по привычке всё ещё садясь в позу для медитации, готовясь слушать.       — Нашёл ты, конечно, самого не понимающего намёки и романтику человека… — Шан сочувственно похлопал его по плечу. В отличие от Лю Цингэ, что не так давно ещё не знал, что Шэнь Цинцю двое, Шан Цинхуа провёл достаточно времени, чтобы заметить, как вокруг Шэнь Юаня витают влюблённые вздохи. И насколько Шэнь умён и рассудителен в вопросах, касающихся сложных сортировок документов, систематизации и архивации данных, в познании литературы и музыки, а также в запоминании особенностей всех когда-либо описанных монстров, вот настолько же он был абсолютно бездарен в плане намёков и романтических жестов. Сколько раз он видел, как ему уделяли знаки внимания самые красивые девушки (и не только) всех 12 пиков, но никто не смог даже донести до него саму суть их особого внимания.       Шэнь Юань был слишком дружелюбным и Шан подозревал, что именно это и способствовало его слепоте, тут было бы испытанием для исключительных мастеров соблазнения лишь приглашение его на свидание (и Шан Цинхуа знал причину. Шэнь однажды сам ему об этом рассказал, когда тот в очередной раз испуганно дёрнулся от его зевка. С тех пор он предпочитал садиться в противоположной части стола, чтобы тому было спокойнее). А для Лю Цингэ, что большую часть времени только и делал, что молчал или вызывал на бой, это и вовсе было непосильно. Язык романтики БайЧжаня… вероятнее всего, заключался в особом энтузиазме в избиении своего любовного интереса или что-то такое.       — Ну, всё, что я мог бы посоветовать сделать — попробуй, не знаю, пригласить его на свидание? — он почесал в затылке, пытаясь вспомнить, как в его мире обычно с подобным справлялись. Вспоминались лишь дурацкие романтические комедии.       — Свидание? — недоумённо посмотрел на него Лю Цингэ. Неужели Шан Цинхуа хочет, чтобы он первым делом спросил разрешения у родителей Шэней на ухаживание? Его родители были бы только рады, если бы он соблюдал традиции, но неужели семья Шэней настолько строга к правилам?       — Я в том смысле, что вам надо будет вдвоём одним сходить в какое-нибудь романтичное место, — Шан Цинхуа готов был поклясться, что на словах «романтичное место», он увидел синий экран смерти в глазах Лю Цингэ. Он тяжело вздохнул, это будет сложно.— Нуу, сходить в чайную или книжный магазин. — Шэнь Юань готовит чай лучше, чем любая чайная в ближайших трёх городах к нашей секте, а книг у него полная библиотека, — Лю Цингэ нахмурил брови, не понимая для чего это всё.       — Важен не результат, а путь к нему! Вам надо провести вместе время наедине вдали от привычного вам быта, — Шан Цинхуа пытался разъяснить очевидные вещи, чтобы их понял даже… главный ученик БайЧжаня. Боже, он уже молился за души будущих учеников, при которых тот станет мастером пика.       — Мы были вдвоём на совместной охоте, — Лю Цингэ припомнил тот случай с Кумо, пытаясь не думать о его завершении и не смотреть в сторону озера.       — Агх, нет, я не об этом! — Шан Цинхуа бился в глухую стенку БайЧжаневского непонимания базовых принципов отношений. — Просто походите по ярмарке, когда будет фестиваль мечей. Если ему что-то понравится, то ты сможешь ему купить это в подарок. Беспроигрышный вариант — Лавка Мо. Он торговец редкими свитками и книгами и будет на ярмарке. Шэнь Юань душу отдаст, лишь бы скупить всё, что там будет, так что проблем с подарком у тебя не будет. Шэнь Юань и Шэнь Цинцю не из именитой семьи, вряд ли хоть один из них поймёт твои намёки с заколкой или палочками для еды. Боюсь, тут даже феникс с драконом будут бессильны.       Лю Цингэ кивал, впитывая информацию, словно от неё зависела его жизнь. Шан Цинхуа дал ему наводку ещё на парочку подарков Шэню и обязательных мест для встречи. Возможно, идею с холмом, где открывался бы отличный вид на салют, он подсмотрел в аниме, но, эй, мы имеем дело с тяжёлым случаем романтического кретинизма. Все средства хороши!

· · • • • 熱 • • • · ·

      Когда Шэнь Юань возвратился, то Лю Цингэ быстро вскочил, бурча себе под нос что-то в стиле: «Принесу ещё дров на ночь», и исчез в лесу. Что странно, Шан Цинхуа смотрел на него с таким довольным видом, что Шэню стало не по себе. Он был так доволен, словно ему на новый год подарили самый толстый конверт денег, что он когда-либо видел. Эта улыбка не могла сулить ничего хорошего.       — Выкладывай, — устало произнёс он, садясь на своё спальное место. Он постелил себе возле дерева, где было и ближе к костру и… ладно, ему нравилось, что спина была прикрыта, он не мог ничего с этим поделать. — Что тебя заставило так радоваться… если эта судорога на лице так называется.       — Ничего, я просто рад за тебя, — было ему ответом, пока Шан Цинхуа опять разворачивал свой пергамент и, лёжа, пытался написать там что-то разборчивое.       — Что я помылся? Приятно знать, что моя гигиена беспокоит не только меня, — пошутил Шэнь. Он смотрел на радостный профиль Шан Цинхуа, что в этот раз напевал какую-то совершенно другую мелодию из их мира.       — Ты когда-нибудь задумывался о любви? — внезапно для Юаня вдруг спросил юноша.       — Чаще, чем хотелось бы, — тяжело вздохнул Шэнь. Он повернулся на спину, глядя в листву дерева. — На пике так много девушек, но каждый раз стоит мне только попытаться с ними пообщаться, как в голове вспыхивает: «А что, если я разговариваю с одной из будущих жён Ло Бинхэ?!» и любое желание отпадает. Я отношусь к идее, что он простит брата главного злодея за то, что тот «воспользовался невинностью» одной из тысяч его любовниц, с большим сомнением. О том, что он сам портил чужих девиц столько, сколько и не сосчитать, он вряд ли уже будет слушать, а мне вряд ли будет чем это говорить.       — А парни? — уточнил Шан, за что получил недоумевающий взгляд. — Что? Вокруг тебя полно красивых юношей, которые были бы рады разделить с тобой путь самосовершенствования.       — Ты не в моём вкусе, — просто сказал Шэнь, даже не попытавшись казаться вежливым. Он вновь перекатился на бок лицом к Шан Цинхуа. — Предпочитаю менее трусливых хомяков без потребности писать бездуховное порно и мании к графоманству.       — Во-первых, эй! Это обидно! — вопреки словам, Шан Цинхуа не выглядел обиженным. — А во-вторых, я не о себе. Ты тоже не в моём вкусе. Предпочитаю что-то более отстранённо-холодное, величественное, с суровым взглядом, словно ледники, могущественное и мужественное. И точно не токсичных язв с диктаторскими замашками и сумасшедшими яндерэ-братьями.       — Он цундерэ, попрошу не путать! — Шэнь угрожающе указал на Шана пальцем, слегка посмеиваясь и хихикая. Он приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть Шан Цинхуа. — Ты говоришь так, словно у тебя есть конкретный типаж. Погоди-ка… Холодный, величественный и могущественный. Где-то я это уже слышал… «Бездонные очи, прямая переносица, лицо исполнено благородства и презрительной надменности». Ты же только что описал Мобэй-цзюня! А я-то всё думал, чего это ты его единственного оставил из всех мужчин-соперников, встречавшихся в сюжете.       — Ну простите, что свою неудовлетворённость в личной жизни и карьере, я выплёскиваю не злобными комментариями в интернете под историей, на которую потратил ненормально большие деньги для человека, называющего себя её хейтером, а как нормальные люди — в творчестве, — сарказм так и лился из Шан Цинхуа. Как же ему нравилось, что есть человек, который бы мог нормально относиться к тому уровню панибратства и сарказма без обиды и вызовов на дуэль за честь.       — Это почти ужасно. А учитывая, что он в этом мире полноценный живой демон, это приобретает тот самый ненормальный уровень, после которого идёт арест и судебный запрет на приближение, — Шэнь веселился этой ситуации. — Погоди, учитывая, что ты потом должен стать его двойным агентом, это ещё хуже звучит! Тебя прикончит твой собственный краш!       — Ха-ха, спасибо за сочувствие, Огуречный бро, — совершенно не впечатлённый его энтузиазом, проборматал Шан. — Не отходи от темы, ты так и не ответил мне по поводу парней, ты не находил никого симпатичного?       — Пф-ф-ф-ф-ф! — пренебрежительно фыркнул Шэнь. — Я дружу с Лю-шиди — самым абсурдно-красивым Богом Войны в мире, а мой собственный брат-близнец является никем иным, как Шэнь Цинцю — в будущем самым красивым и молодым мастером пика ЦинЦзин за последнюю тысячу лет. У всех остальных, кроме главного героя, на их фоне нет и шанса! Да и я натурал.       — Да-да, прямее тебя только шпалы, — неубеждённо сказал Шан Цинхуа, подперев голову ладонью.       — А сам-то, нашёл кого? — Шэнь хотел поддеть своего собеседника, но наткнулся на смущённый взгляд и замер в неверии. — Не-е-ет, не говори мне, что ты… А что произошло с твоим ненаглядым Мобэем?       — Ну, ты понимаешь… — уклончиво пробормотал Шан. — Помнишь, я говорил тебе про ту миссию с Му-шиди, куда я потратил все накопленные баллы? Тогда, в начале марта, нас там было трое: я, Му Цинфан и Юэ Цинъюань. Нам поручили задание: разведать лагерь работорговцев, так как не так давно стали в том регионе пропадать люди, в том числе несколько наших учеников. Мы должны были не вступать в прямой бой и, по возможности, освободить наших пленённых друзей, и вызвать подмогу. Но когда мы нашли их логово в лесу, оказалось, что они торгуют не только людьми, но и демонами, культиваторами, полуразумными существами и вообще всем, что могло понимать худо-бедно приказы и поддавалось дрессировке.       — Я пробрался туда, чтобы найти наших товарищей. Это было ужасно. Почти полностью голые дрожащие от холода существа, обезумевшие от страха, пыток, голода и обезвоживания, сидели в клетках, кто по-одному, а кто целыми группами по 10 человек. Все в ошейниках, словно звери. И тогда я увидел в клетке одного демона, что выглядел не многим старше меня и безэмоционально смотрел на происходящее вокруг, я предложил ему сделку: я его освобожу, а он поможет нам уничтожить этот лагерь. Юноша только кивнул. Вместе мы пробрались в хранилище, и я помог ему снять ошейник, а затем… он заморозил почти половину лагеря разбойников. Ты бы видел, как это эффектно было! Одно движение руки и все эти твари превратились в кровавые сосульки! Вот только… — Шан Цинхуа сдулся, вспоминая произошедшее далее. — Юэ Цинъюань и Му Цинфан отвлекали вооружённых рабовладельцев, пока я бегал и открывал все клетки рядом. Демон следовал за мной, иногда уничтожая встававших на пути.       Всё почти было закочено, и я хотел предложить ему, чтобы он бежал, так как Юэ-шисюн и Му-шиди не сильно бы обрадовались такому могущественному демону на свободе, но не успел. Один из оставшихся рабовладельцев выстрелил ему ядовитым арбалетным болтом в спину. Юноша замер лишь для того, чтобы получить ещё один и ещё. Он рухнул лицом вниз, когда в его спине торчало уже четыре болта, а сам он стремительно начал истекать кровью. Я… я впервые видел столько крови, тем более того, кто мне помог. Мне пришлось потратить все свои очки тогда, чтобы его спасти. Он пришёл в себя не сразу. Я трое суток врал им двоим, что у меня растройство желудка от увиденного, чтобы не раскрыть, что я прячу в своём номере отеля демона! А ты знаешь, какой дотошный Му-шиди в вопросах здоровья. В итоге, на четвёртый день он пришёл в себя, вытащил из мешочка цян-кунь свиток и исчез в своём же портале.       — И что за свиток? — впервые за весь монолог Самолёта, поинтересовался Шэнь. — Что-то крутое, по типу магических свитков призыва? Он стал твоим фамильяром или типо того?       — Эх, если бы! — уныло вздохнул автор. — Он сказал, что это часть «Свитка Неразлучника», для двустороннего общения. Ну знаешь, ты пишешь, и оно появляется на втором точно таком же.       — А, вижу кто-то спёр из Гарри Поттера идеи, — невпечатлённый Шэнь подпёр голову рукой, приподняв обе брови.       — Заткнись, это называется «вдохновился»! — указал он на Шэня палочкой, которой всё это время ковырял землю перед собой. — И, короче вот.       — И что? Как оно? Выведал уже все его вкусы в еде, людях, любовниках? — этот разговор ощущался странным. Он будто бы вновь общался со своей младшей сестрой, рассказывающей о своей свиданке, сидя на кухне, а он вместе с ней обсуждал его неудачный выбор места для свидания или глупый наряд. Шан Цинхуа не был похож на Мэймэй, он скорее раздражающий двоюродный брат, с которым тебе порой приходится общаться.       — Ну… Я пока не получил ответа… — промямлил Шан.       — ЧТО?! За столько времени?! За столько лет? — Шэнь от неверия и злости аж подпрыгнул на месте. Он сел ровно, сверля взглядом лежащий рядом свиток, словно он был оскорблением всему прекрасному.       — Ага, — разочарованно выдохнул Шан и отбросил палку, которой рисовал, подальше, выпрямляясь в спине. — Раньше я писал чуть ли не каждый день по нескольку строк, рассказывал, как идут дела адепта самого скучного пика в мире. Затем перешёл на пару раз в неделю. Предлагал попробовать некоторые из вкусных блюд, что я находил в командировках и тех редких вылазках с пика, спрашивал, как он, возмущался, когда кто-то в очередной раз вытирал мною грязь в спарринге. А сейчас… наверное, пару-тройку раз в месяц могу записать в него, как в свой дневник, какие-то мысли и чувства, чтобы те всё равно растворились после написания. Не знаю, может он потерял вторую часть или это и вовсе не был никакой свиток неразлучника, а обычный пергамент с чарами на самоочищении, ну или я просто настолько неинтересный собеседник.       Это возмутило Шэнь Юаня. Да как этот демон посмел игнорировать этого бесполезного хомяка?! Только он мог его игнорировать! Ещё больше раздражала такая покорность глупого автора. Ты влюблён в кого-то и не делаешь ничего, чтобы сблизится с ним?! Возмутительно! Неприемлемо!       Юноша схватил тот самый пергамент, вызвав панику Шан Цинхуа и мольбы вернуть его, но тот лишь добился того, что Шэнь отсел подальше от него с кистью, отобранной также у Шан Цинхуа, и начал строчить гневое сообщение в личку.

«Доброго вечера, кем бы Вы ни были.

      Надеюсь, что каждый ваш вечер настолько насыщен, насколько возможно. Быть может, он заполнен каждодневной борьбой за жизнь, спасением\уничтожением мира или чем-то таким же важным, нетерпящим отлагательств, так как это единственная приемлемая причина для подобного игнорирования годами.       Представляться не стану, имя моё вам всё равно ни о чём не скажет. Шан Цинхуа рассказал мне вашу историю и я возмущён до крайней степени. Возмутительное и вопиющее пренебрежение к человеку. Непозволительное игнорирование и пренебрежение к чьему-то вниманию. Я мог бы и сделать скидку на разницу культур, так как вряд ли в демоническом обществе приемлемы те же стандарты поведения, что и в человеческом. Однако даже для демона это неподобающее поведение, по моему мнению. Если не вашу жизнь, то как минимум честь и достоинство спас человек, более того, он рисковал своей жизнью и репутацией, сохраняя это в секрете.       Вы хоть представляете, насколько опасно для культиватора общаться с демонами? За это не просто изгнание из секты следует, такой человек опасен для мира совершенствующихся. Их золотое ядро, если оно уже сформировано, выдирают из тела, что сопровождается невыносимой болью и страданиями на остаток жизни, оставляя лишь оболочку от некогда перспективного юноши. И если ему повезёт выжить в подобной пытке, его жизнь будет коротка, так как любая секта культиваторов будет считать своим долгом очистить мир от предателя человечества.       Мне нет дела до того, кто Вы или кем являетесь в демонической иерархии, но меньшее, что вы можете сделать, это уделить хоть толику внимания этому бесполезному хомяку, бессердечное вы ледяное бревно! Я не знаю, что именно и сколько он вам писал, но довожу до Вашего сведения, что он уже считает этот пергамент не более, чем уловкой и просто самоочищающимся свитком, так как даже до этого тупореза доходит, что такое поведение за рамками нормальности. Я — пожалуй, единственный человек на 12 пиках, кого этот бесполезный увалень может назвать другом. А потому, я намерен поступить в соответствии данному статусу.       За сим, хочу довести до вашего внимания, что я не собираюсь и дальше смотреть на то, как этот придурок влюблённо вздыхает, как маленькая девочка, встретившая самого красивого мальчика в своей жизни, который её не замечает. Если ответа так и не последует, то я полноправно могу считать этот свиток бесполезным и просто сожгу его самой мощной печатью огня, которую смогу найти, и вы никогда более не сможете связаться с ним.       Надеюсь, мои слова не будут восприняты как блеф, так как в отличии от Шана во мне нет той сентиментальной привязанности к этой бесполезной бумажке в моих руках, что приносит ему одни только страдания.»       Шэнь закончил писать на коленях текст, перечитывая строку за строкой, что постепенно, по мере высыхания чернил, светлели и исчезали с пергамента. Признаться честно, он явно вспылил больше, чем надо было, но дописав сообщение и дождавшись, что оно полностью исчезнет, он испытал то самое чувство, что испытывал раньше, когда писал гневные комментарии под главами Самолёта, Стреляющего в Небо.       Ещё большее удовлетворение он испытал, увидев проступающими несколько неровных, полных чернильных пятен и грубо нарисованных слов: «Отдай ему лист».       Шэнь с чувством выполненного долга вернул драгоценный лист с личной перепиской с его вайфу Шану, на что тот был рад, чуть ли не до слёз. Шэнь гордился собой, что помог другу, но всё ещё чувствовал себя необычно. Это было так странно: болтать с парнем о других парнях, словно бы что-то в мире сместилось с привычного места. Обычно его родители были брезгливы к подобного рода людям, считая их низшим сортом, а Шэнь же даже не видел в своей жизни никого нетрадиционной ориентации. Это было столь же странно, сколь и любопытно. Жадный к новым знаниям Шэнь тут же начал думать, смог ли бы он так же влюбиться в кого-то из мальчишек, например, в Лю-шиди. Чисто вопрос из любопытства.       Лю Цингэ был… милым? Он смущался, как девчонка, от любого намёка на непристойность или «бесстыдный вид» Шэня, но при этом был бесстрашным в бою, рвался вперёд, чтобы защитить их, а в спаррингах Шэнь Юань чувствовал силу и мощь каждого удара главного ученика БайЧжаня. И ладно, он не мог не заметить слона в комнате. Лю Цингэ был неприлично красивым. Не этого человека ты представляешь себе при титуле «Бог Войны». Не знай он Лю Цингэ так хорошо, как сейчас, то он посчитал бы, что ему самое место на ЦинЦзине с его изящным лицом и тонкой талией. Он видел в нём ту жажду знаний, что и у своих товарищей по пику. И ему пошёл бы нежно-зелёный цвет одежд. Единственная разница между Лю-шиди и ним с братом — нежелание тратить время на отстойный текст всех книжек на пике, и он не мог его винить! Не каждый может понять написанное кем-то вроде Самолёта.       Шан радостно лежал и переписывался со своим возлюбленным демоном по переписке, выглядя до отвращения довольным, едва ли не излучая сияние от радости, когда вернулся Лю Цингэ. Шэнь не сразу заметил его, потревоженный лишь стуком дров возле костра. Лю-шиди сел рядом с ним и, о боги, он раньше не замечал, что Лю Цингэ садится к нему так близко. Будь это Шан Цинхуа, он бы уже дёргался от нервозности. Когда Лю-шиди стал исключением из его паники возле людей?       Лю Цингэ сел в позу лотоса, готовясь медитировать всю ночь. Это всегда казалось Шэнь Юаню так по-байчжаневски: пренебрегать базовыми желаниями тела, просто потому, что могут. Вот ещё одна причина, по которой Лю-шиди не смог бы ужится на ЦинЦзин. Пренебрегая пищей и сном, он вряд ли бы смог долго держать свой мозг в таком же тонусе и эффективности, что требовались на их пике.       — Лю-шиди, можно задать тебе вопрос? — Шэнь не хотел прерывать его медитацию, но уже успел сказать эту фразу. Он думал, что Лю Цингэ проигнорирует его, как обычно делал в библиотеке, но он ответил ему немногословным «Мгм». — Ты… эм-м-м. Ну, я тут недавно узнал, то есть нет, я… ах! Предположим, если бы Шан влюбился.       Странная фраза Шэнь Юаня не вызвала никакой реакции у ученика БайЧжаня, кроме поднятой брови. Шэнь проспешил исправиться:       — Я имею в виду, что он, ну, влюбился в парня, — Шэню было неловко. Ещё хуже, что реакция Лю Цингэ не изменилась. Казалось, что это странным было лишь для него одного. — Как ты думаешь, то есть, нет, я имею в виду…       — Если ты хочешь спросить: «Как бы отреагировали наши шифу», то ответ: «Никак». Пока это не мешает напрямую работоспособности школы, они вряд ли как-либо отреагируют, — Лю Цингэ вновь закрыл глаза, словно готовился обратно вернуться в медитацию. — А если ты хотел знать моё мнение, то мне всё равно. Последнее, о чём бы я думал и беспокоился, выбирая партнёра по самосовершенствованию, так это о его поле.       — А разве шифу и родители не будут настаивать на продолжении рода Лю и тому подобное? — обычно, его родители этим подкрепляли свою аргументацию. Шэнь всегда веселился, что их будто бы волновали чужие дети сильнее своих, но часть этих мыслей он из головы не мог выветрить.       — У меня есть младшая сестра, — парировал он. И да, точно, Шэнь Юань забыл о Лю Миньянь. Интересно, сколько ей сейчас было? — И ещё три старших брата, что уже обзавелись невестами. И у меня полный пик боевых братьев и сестёр, всегда есть о ком позаботится. Если я стану пиковым лордом, то мелких плачущих детей, что требуют внимания точно будет более чем достаточно. Да и на пик БайЧжань я ступил не с целью найти себе партнёра, как бы они этого ни хотели.       Шэнь Юаню нечего было на это ответить. Он задумался, что и в самом деле, у А-Цзю даже сейчас полно дел с шиди на пике. Страшно себе представить, что придётся пережить Лю-шиди на пике полном гиперактивных детей и подростков с невероятной силой и желанием показать себя. Однако видимо, его задумчивость была воспринята как-то не так, так как Лю Цингэ обратился к нему с вопросом:       — Что-то не так? — он выглядел озадаченным.       — Никогда не думал о чём-то подобном так, — честно признался он, пожимая плечами. — Мои родители… не особо любили говорить с нами на подобные темы, да и не сильно любили кого-то, кто не был помешан на идее оставить после себя кучу детей… если так задуматься, не то чтобы они вообще кого-то или что-то любили. Я впервые вижу, чтобы кто-то выглядел таким.       Он указал на Шан Цинхуа, что влюблённо вздыхал, перечитывая что-то в пергаменте. Это выглядело слишком карикатурно для Шэнь Юаня. Ему всегда казалось, что проявления любви будут менее… эмоциональными. Да, проявление эмоций и чувств менее эмоционально и чувственно — это странно, но для Шэнь Юаня это, казалось, было логичным, проявлять нечто подобное… тише. Спокойнее, легче, без чего-то столь очевидного и яркого.       Ему всегда казалась эта слишком бурная реакция фальшивой и странной, так как если вспоминать его А-Цзю, то тот проявлял любовь и заботу в снисходительном ворчании, в действиях, при этом оставаясь спокойным внешне. Даже его братья и младшая сестра из прошлой жизни были такими же как он. Редко когда можно было увидеть эмоции на их лицах. Из всех в его семье, как раз он был самым эмоциональным и вспыльчивым. Молчаливая поддержка и ненавязчивая забота, когда попросят, была их семейной чертой, что передалась даже А-Цзю.       — Для тебя странно, что кто-то влюбился? — Лю Цингэ смотрел на него с неподдельным любопытством, словно Юань был необычным зверем, которого он видел впервые.       — Не то чтобы, — Шэнь пытался сформулировать ответ яснее. — Я просто никогда не ощущал чего-то подобного сам и никто не реагировал на меня так же, поэтому я не сильно понимаю, как относиться к чему-то подобному. В любом случае, не обращай внимания Лю-шиди, и спасибо, что ответил на мой вопрос.       Получив ещё более озадаченное «Угу», Шэнь с чистой душой укутался пледом, что упаковал брат, и с мешаниной разрозненных мыслей заснул.