Глава 12: Бумажные чувства

      — Поскольку все на месте, этот мастер может смело начать собрание, — с этих слов началось срочное заседание пиковых лордов. Вокруг длинного стола, по обе стороны от него сидели десять глав пиков, а первый и двенадцатый расположились отдельно за противоположными краями. За каждым мастером пика стоял его главный ученик. Почти за каждым. Пиковый лорд Шу ЛинЮ сидел в гордом одиночестве между главой секты и главой пика СяньШу. Казалось, что именно его, человека, который таскал с собой сразу двоих претендентов, носивших имя будущего поколения, было уж слишком странно видеть столь... одинокого и непривычного, словно бы чего-то не хватало. Кого-то. Все главные ученики старались не смотреть в его сторону, словно бы, в приступе внезапной суеверности, боялись навлечь на себя беду.       Хуже всего выглядел Юэ Цинъюань. Он был одновременно бледным из-за тревоги, позеленевшим от едва скрываемой им паники и красным от гнева. Он напоминал заболевшего хамелеона, который не мог выбрать цвет. Му Цинфан, что стоял за плечом своего мастера и рядом с главой секты, то и дело обеспокоенно оглядывался на главного ученика секты.       —Подумать только, — фыркнул шифу Лю Цингэ в отвращении и глянул на второго пикового лорда. — Взять в ученики раба! И не какого-то освобождённого раба, а двух беглых преступников!       — В последний раз, когда этот мастер смотрел в правила школы, в них ничего не говорилось о недопустимости брать в ученики кого-то, кто не имеет громкого имени в мире смертных, — спокойно парировал Шу ЛинЮ. Он выглядел спокойнее лотоса в пруду в безветренный день. Лю Цингэ легко мог видеть в нём черты, которые Шэнь Цинцю почерпнул у учителя. Однако его взгляд был острее меча, что висел у него на поясе, и Лю Цингэ был уверен, что убивать он умел не меньше, чем последний. — И этот учитель не был в курсе, что Бао-шиди нашёл корреляцию таланта и происхождения, в противном случае этому мастеру невдомёк, какие причины неприязни у шиди к его ученикам.       — Брать всякий мусор в обучение — неприемлемо! — начиная злиться, мужчина ударил по столу.       Он выглядел многим моложе шифу близнецов, но обмануть никого не мог, ведь возраст у всех пиковых лордов отсчитывается одинаково. На его фоне Шу ЛинЮ, что выбрал остаться в образе умудрённого годами старика, скорее компрометировал всех остальных, что, наверно, и было целью хитрого стратега. Даже своим внешним видом он бросал вызов всем остальным, ведя с ними диалог, что они не могли обмануть себя и друг друга, как бы ни выглядели. Лю Цингэ ощущал себя выбитым из контекста, словно он пятилетка на празднике взрослых: они говорят о важных вещах, а он слишком мал для их понимания. Словно бы его хорошенько приложили о землю, и голова всё ещё гудит, и мир никак не встанет на место. Словно это происходит где-то далеко от него, не имея шансов хоть как-то повлиять на происходящее. Последнее, наверно, ближе всего. Он всего лишь старший ученик, который оказался всего немного талантливее всех прочих его товарищей. Он знал, что любой повод, — даже самый глупый и надуманный — и его скинут с пика как прокажённого, запятнавшего своей болезнью половину приюта. Единственное, чем он мог помочь Шэням — стоять смирно и слушать. Именно это он и делал.       — Что о нас подумают остальные секты, если мы прилюдно будем брать нищих и бродяг в главные ученики?! — Лю Цингэ как никогда сильно ненавидел своего мастера, он впился ногтями в собственную ладонь, лишь бы не выхватить меч и не напасть на существо, которое он когда-то назвал учителем.       — Намекает ли Бао-шиди, что этот мастер так же не прав? — вежливо, но даже Лю Цингэ почувствовал опасную ноту в вопросе главы секты. Тан ЛинХуа был спокойным и вежливым мужчиной, который у всех присутствующих вызывал уважение. Но, в отличие от Юэ Цинъюаня, который был на редкость плохим актёром, лидер секты умел мастерски владеть голосом и лицом, передавая точно ту эмоцию, которую хотел. А потому Лю Цингэ только пробрала дрожь от мысли, что тот не случайно влил в голос каплю угрозы. — Многие на пике знают, что этот мастер взял на роль главного ученика Юэ Цинъюаня по рекомендации ныне покойного А-Дзина. И, несмотря на невзрачное происхождение, этот мастер нашёл юношу достаточно перспективным, чтобы сделать его главным учеником.       — Боги с Бао-шиди, его мнением и всем остальным, — вмешалась в разговор пиковый лорд СяньШу. Ши ЛинШи сидела по левую руку от главы пика ЦинЦзин и, словно бы ей самой не хватало рядом со своим соседом его главного ученика, озиралась на свою ученицу. Ци Цинци так же выглядела не на своём месте, не зная, что ей выражать, одновременно выглядя расстроенной, сконфуженной и полной отвращения ко всем присутствующим. — У нас на пике два ученика заперты в доме для уединения, по первому пику ходит разъярённый господин, считающий их своими вещами, с личной охраной, и куча трупов в нескольких городах, включая двух учителей! С этим что будем делать?       — Ши-шицзе, как всегда, права, — тяжело вздохнул Шу ЛинЮ. Лю Цингэ видел, как тот встаёт из-за стола и поворачивается к главе секты. — Этот просит о полноценном расследовании дела с поиском того, кто пытался очернить честь школы через клевету на его учеников. Этот мастер просит главу секты выделить ему отряд из нескольких учеников СинСи, с разрешения Ма ЛинДжи, дабы он лично выяснил первоисточник.       — Немыслимо, — фыркнул Бао ЛинЯн, сложив руки на груди. — Выгнать паршивых овец из секты, передать их хозяевам, и дело с концом!       — При всём уважении, — Шу ЛинЮ обратился к шифу Лю Цингэ, хотя даже пыли под его ногами было понятно, что уважения там не было и в помине. — Однако этот шиди не имеет права указывать этому мастеру, что делать с его учениками. Насколько известно этому мастеру, Бао-шиди не пиковый лорд ЦинЦзин и не глава секты. А даже и так, выдай мы учеников обратно семье Цю, то это не вернуло бы жизни десятку людей. С этим что шиди предлагает делать?       — Дать денежную компенсацию в обмен на молчание и всё, — было ответом второму пиковому лорду, который фыркнул на это предложение, а прочие главы зашептались меж друг другом. Всем окружающим было очевидно, что легко эту проблему не решить. Почти всем.       — Эм, кхе-кхе, прошу прощения, что вмешиваюсь, но... — обратилась со своего места женщина, что сидела перед Шан Цинхуа. Пиковый лорд АньДин была бледной, с болезненного вида мешками под глазами и хроническим кашлем от бумажной пыли документооборота своего пика и вечных переработок. Глядя на Яо ЛинЮй и её главного ученика, Лю Цингэ мог понять многие замашки и неуверенность Шан Цинхуа. На её фоне Шан-шиди ещё неплохо выглядел. — Эта госпожа, наверное, прослушала, но можно узнать причину, по которой нас собрали?       — Ах, да, конечно. Прошу прощения, — Тан ЛинХуа вновь встал со своего места, жестом призывая второго пикового лорда сесть. Он оглянулся на всех присутствующих с высоты своего немалого роста, остановившись на секунду на своём главном ученике. Юэ Цинъюань был напряжён, как перетянутая струна, что грозилась вот-вот порваться, и все окружающие ждали этого часа с замиранием сердца. — Сегодня вечером произошёл... довольно громкий конфликт наших учеников и молодого господина поместья Цю. Как поведал нам Цю Цзянло, двое его рабов были частью их семьи, о них заботились, обучали, воспитывали. Молодой господин собирался даровать им свободу и даже помолвил одного из них со своей сестрой, видя их взаимный интерес. Однако юноши доброты не оценили, они напали на него, оглушили и устроили пожар в его поместье, а сами сбежали. Как он утверждает, ему едва удалось спасти свою сестру, Цю Хайтан, из пожара, после чего они направились к нам в поисках справедливости и помощи найти двух преступников. Когда они прибыли в город, Цю Цзянло признал беглецов в двух перспективных учениках Шу-шиди и попытался призвать их к ответу, но те попытались скрыться, тогда личная охрана господина Цю постаралась поймать их. Двое наших главных учеников — Лю Цингэ и Юэ Цинъюань, — вмешались в конфликт, после чего к ним присоединились ещё несколько учеников других вершин. На данный момент, ученики второго пика находятся в доме принудительной медитации, а Цю Цзянло с сестрой размещены в гостевых комнатах на ЦюнДине.       — Так... они и в самом деле беглые рабы? — неуверенно прервал тишину глава пика лекарей. Он выглядел не менее встревоженным, чем Му Цинфан, и небезосновательно. Лю Цингэ тогда было не до других учеников, но даже он слышал, что Юэ Цинъюань поначалу страдал феноменальным количеством отклонений ци. Удивительно, как ему позволили с такими предпосылками медитировать в пещерах после их распечатывания. Лю Цингэ подозревал, что Мун ЛинМу так же обеспокоен состоянием учеников, дабы они не повторили судьбу своего старшего товарища.       — К сожалению, есть неопровержимые доказательства, что так и есть, — тяжело вздохнул глава школы. — Семья Цю, в последнее время, славится своими... суровыми подходами к прислуге. Последнее, что я слышал, это они клеймили их. И, к сожалению, на телах этих учеников были свежие метки клана Цю.       — Это кошмарно! — выкрикнула глава пика ЙиШу, и по залу прокатились шепотки. Главные ученики не осмелились прервать своё молчание, но видно было, как им стало неуютно стоять на месте, а некоторые обменивались многозначительными взглядами. Ци Цинци смотрела на Лю Цингэ растерянным взглядом, будто пытаясь спросить одними глазами, правда ли это. — Поступать так с кем угодно, даже если они рабы?! Да ещё и называть их частью семьи! Это бесчеловечно!       — Это их вещи! — оборвал их Бао ЛинЯн, громко гаркнув на всех присутствующих, за что получил от половины осуждающие взгляды в ответ. — Насколько известно этому пиковому лорду, рабство в смертных владениях может и не приветствуется, но и не запрещено. Рабы были куплены официально на рынке, значит, всё законно. Мы не имеем права вмешиваться в дела смертного правосудия.       — Эти двое всё ещё являются моими учениками, — твёрдо настаивал Шу ЛинЮ. Он раскрыл веер с такой резкостью, что Лю Цингэ едва удалось заметить само движение. — А права смертных не относятся к делам совершенствующихся.       — Преступления были совершены этими двумя, когда они ещё не были совершенствующимися! — яро протестовал пиковый лорд БайЧжаня. Он говорил о Шэнь Юане и Шэнь Цинцю, словно они были не более чем неудобной мебелью, которая так неудачно стоит в комнате. И не вынести, и не разобрать. — А значит, должны понести наказание в соответствии с этим. В противном случае, к нам будут прибиваться все преступники в Цзянху!       — Мы не знаем, правда ли, что Шэнь Цинцю и Шэнь Цинюй были причастны к совершённым преступлениям, — вмешивается в спор Ма ЛинДжин, звуча так, будто для неё незнание было личным оскорблением. Возможно, для лорда пика шпионов так и было. — Однако признаю, периоды отсутствия одного или обоих учеников на пике совпадают с днями обнаружения тел, что не может не насторожить.       — Именно поэтому этот шисюн и просил о полноценном расследовании дела и помощи Ма-шимэй, — сказал пиковый лорд ЦинЦзин. — Нужно опросить свидетелей, осмотреть места преступлений, найти путь подозреваемых и мотив.       — Они всего лишь два раба, к которым ты чрезмерно привязался. Они не проявили почтительности к своему господину и сбежали, предав его доверие, — протестовал Бао ЛинЯн. — По всем правилам школы мы обязаны карать преступников, что используют секту как прикрытие для своих злодеяний. Сжечь особняк Цю неприемлемо, но, как ты говорил, это они сделали до того, как взошли на гору. Однако череда убийств уже была совершена после восхождения и карается со всей строгостью и даже больше. Правила секты требуют позорного изгнания из секты подобных преступников, а в случае отказа, разрешается оборвать их жизнь, дабы они могли переродиться кем-то более достойным.       — Мы не станем судить учеников только лишь со слов одного заинтересованного лица. Даже если это лицо из именитой семьи, Бао-шиди, — остановил очередной круг распрей Тан ЛинХуа. — Я поддерживаю идею Шу-шиди и настаиваю на расследовании дела, а потому прошу остальных пиковых лордов проголосовать. Кто из вас поддерживает эту идею?       Некоторые пиковые лорды нехотя начали поднимать руки, словно их вела не справедливость, а долг показать перед главными учениками, что так справедливо. Лю Цингэ со своего места видел, как напряглись все ученики тех мастеров, что решили воздержаться от голосования. Безмятежным остался лишь мастер КуСин, хотя даже Си ЦинСяо выглядел хмуро, что для юноши, которого он большую часть жизни видел спокойным, означало крайнюю степень обеспокоенности и тревоги.       — Вот и хорошо, — кивнул Тан ЛинХуа. Победа состоялась ценой одного голоса, но даже это внушало надежду. Пять против семи. Лю Цингэ знал, что, проголосуй они поровну, победа всё равно ушла бы тому варианту, за который проголосовал бы глава школы, однако всё равно его беспокоили те пиковые лорды, которым, казалось, было глубоко наплевать на судьбу учеников, что тут вершится, хоть некоторых он и не мог судить. Видя болезненный вид пикового лорда АньДин, что, похоже, воспринимала внеплановое собрание как внезапный отпуск и от всей души наслаждалась ничегонеделанием, он не мог сказать, что она делает это со злым умыслом. Казалось, у них своих дел полный рот, а за спиной целая гора подобных учеников. Но Лю Цингэ не мог не считать их жестокими в своих безразличии и безучастности, какими бы оправданными они ни казались. Шэнь Юань и Шэнь Цинцю не заслужили того, чтобы их без разбирательств вернули этому монстру, где их больше никогда никто не увидит. Они не заслужили быть клеймёнными, словно какой-то скот. Они оба достойны если не быть будущими пиковыми лордами, то считаться полноправными старшими учениками школы. Они заслужили улыбаться, шутить и смеяться. Они заслужили взахлёб зачитываться плохой литературой, читать лекции об относительности добра и чести, спорить до крови о первоисточниках лекарств.       Лю Цингэ был в шаге от отклонения Ци, когда его привлекла рука на плече. Му Цинфан обеспокоенно следил теперь уже не только за Юэ Цинъюанем, но и аккуратно проводил сканирование меридиан Лю Цингэ. Было стыдно перед ним, и он обещал себе извиниться перед лекарем чуть позже, но заставил себя продолжить слушать лидера секты.       — Поскольку Бао-шиди изъявил сомнение в беспристрастности Шу-шиди, мы соберём группу из нескольких учеников с разных вершин, дабы они провели тщательное расследование, — продолжил глава секты. — Ответственность за это дело этот мастер вверяет Ма-шимэй и надеется, что у неё есть уже примерный план действий.       — Да, — тихая женщина с суровым взглядом поднялась со своего места и поклонилась. — Будут созваны две разведывательные группы по четыре человека и направлены в места преступлений. Первая группа пойдёт от ближайших к пику мест преступлений, а вторая в обратном порядке. Таким образом, они быстрее соберут данные и встретятся на половине пути. Мои ученики уже отправились на разведку, а потому, если будут какие-то критические изменения, они мне сообщат.       — Я пойду, — не выдержал Лю Цингэ. Все пиковые лорды уставились на юношу, словно только сейчас заметив, что не одни в помещении. Возможно, так и было. Вслед за Лю Цингэ добровольцем вызвался и Юэ Цинъюань, а уже за ним и другие ученики.       В конечном итоге, две группы были сформированы. С Лю Цингэ поставили в отряд Ци Цинци, Шан Цинхуа и главного ученика СинСи — Сэн ЦинДаи. Юноша казался абсолютно не заинтересованным, но, по-видимому, глава пика шпионов была особенно заинтересована в их группе. Второй отряд состоял из Юэ Цинъюаня, Сюан ЦинДана, Вэй Цинвэя и Лэй ЦинМу. Их группа должна была отправиться в начало событий, в то время как группа Лю Цингэ — к самому свежему делу, которое произошло вот буквально день назад.       Их отправили готовиться к отбытию завтра с рассветом, что значило, что у них всего пара часов на сборы и подготовку. Лю Цингэ быстро отошёл от остальной группы своего отряда, направляясь в залы для уединений, пока его шифу продолжал спорить со всеми несогласными с его мнением. Он слышал окрик Шан Цинхуа, но сейчас ему было не до нерасторопного шиди.       Он ненавидел больше всего таких людей как Бао ЛинЯн. Пиковый лорд БайЧжаня смотрел только на титул своего собеседника, кем были его родители, какой пост занимали в запретном городе, какую выгоду мог получить его пик и секта, но не на то, кем собеседник на самом деле является.       «...Они не проявили почтительность к своему господину и сбежали, предав его доверие...»       Вертелось в голове омерзительной нотой лицемерия от его учителя. Если даже клан Лю не понаслышке знал о характере молодого господина Цю, хотя не считал нужным общаться с другими знатными родами, то о незнании этого факта Бао ЛинЯном не было и речи. Отвратительная правда состояла в том, что этому человеку было просто плевать на двух выдающихся юношей, особенно если они не с его пика. Особенно если они не из знатного семейства. Особенно если при этом он насолит другому пиковому лорду, который подрывает его авторитет.       Горький ком в горле стоял от запоздалого понимания недоверия Шэнь Цинцю к окружающим и тем более к знатным родам. Кипя от злости, негодования и желания кого-то убить, Лю Цингэ, сам того не заметив, пришёл к дому уединения. У входа во внутренний двор стояли два Мастера залы ЦюнДин, а позади них возвышались ворота, светящиеся от количества запечатывающих талисманов и формаций. При виде него они чуть подравнялись, и Лю Цингэ был готов, что ему придётся пробиваться к близнецам с боем, но те лишь косо посмотрели на него и пропустили. Они знали, что проще было сломать рядом стену, чем попытаться уничтожить печать, поставленную пиковыми лордами.       — Шэнь Юань? — Лю Цингэ не знал, как лучше всего начать разговор, но чувствовал необходимость держать близнецов в курсе событий. Это было меньшее, чем он мог им помочь. Он постучал в дверь, которая сразу же распахнулась, но встретил его не Шэнь Юань. Шэнь Цинцю просканировал взглядом Лю Цингэ, а затем осмотрел пространство вокруг него, словно ожида... ох. Точно. — Юэ Цинъюань сейчас на собрании пиковых лордов, подготавливает план действий.       Шэнь Цинцю надменно фыркнул и отошёл, пропуская внутрь. Лю Цингэ видел, тем не менее, что его плечи чуть расслабились. Лю Цингэ вошёл, и Шэнь Цинцю закрыл за ним дверь. Сам дом был небольшим, всего одна большая комната в качестве гостиной, отдельный проём под кухню и одна дверь под спальню. Внешний двор так же был небольшим, но Лю Цингэ сомневался, что кто-то из Шэней будет выходить в него медитировать. В большой комнате стоял маленький низкий столик в углу и была пара подушек для медитации. На одной из них сидел Шэнь Юань и, по-видимому, рядом сидел Шэнь Цинцю перед его приходом. При виде Шэнь Юаня у Лю Цингэ защемило в груди: тощий, едва обёрнутый в обрывки халатов, которые порвали наёмники Цю, но всё ещё выглядящий как неприкосновенный культиватор, пряча за своей нефритовой бледностью годы недоедания и боли. Хуже стало только когда Шэнь Юань открыл глаза, выходя из медитации, и неуверенно улыбнулся, пряча за улыбкой страх. Лю Цингэ не мог смотреть ему долго в глаза, но он видел, как дрожали руки юноши. А потому он сел напротив него, ожидая, пока Шэнь Юань заговорит с ним.       — Насколько у нас всё плохо, Лю-шиди? — Шэнь Юань попытался принять более расслабленную версию позы лотоса, но, сгорбившись, он скорее напоминал разодранную глупым и жестоким ребёнком бабочку, которой неровно оборвали крылья. Лю Цингэ снял свой верхний халат и накинул ему на плечи, словно возвращаясь на секунду в тот момент, когда бесстыдство Шэнь Юаня было самой большой проблемой для них всех. Как же давно это было. — Спасибо.       — Пиковые лорды требуют расследования дела, — Лю Цингэ наблюдал, как Шэнь Юань закутывался в его шань, словно гусеница, и выглядел невероятно благодарным, будто он отдал ему не верхний халат, а решение всех проблем их ситуации. Ах, если бы. — Цю Цзянло обвинил вас обоих, помимо сжигания его особняка, ещё и в том, что вы причастны к тринадцати убийствам девушек. Пиковый Лорд Шу ЛинЮ не верит в это, как и большинство пиковых лордов, однако, мой... шицзунь настаивает на том, чтобы отдать вас Цю Цзянло и замять дело.       — Этот ублюдок!.. Да как он смеет?! — Шэнь Цинцю вышел из крохотной кухоньки, гремя подносом, ему едва хватало самообладания его донести до столика, где, вопреки своему состоянию, поставил его идеально тихо и аккуратно. Некоторые пиковые особенности, видимо, уже укоренились основательно. Лю Цингэ взглянул на его спину, что развернулась перед ним и возненавидел себя за это. То, что издали казалось неровными буграми и едва угадываемыми символами, сейчас виднелось как отчётливое клеймо, как на какой-нибудь корове или лошади. Лю Цингэ и представить себе не мог, как не будучи культиватором и без доступа к медикаментам с ЦяньЦяо можно такое пережить.       — К... Как давно он поставил их? — Лю Цингэ, забывшись, кто перед ним, ляпнул не подумав. А потому, вздрогнувший от своей оплошности Шэнь Цинцю обернулся на него, ощерившись и надувшись, словно злая кошка, которую облили водой.       — Полгода... плюс-минус, — не дал взорваться брату Шэнь Юань. Он положил на его кисть свою и мягко притянул того в свой кокон спиной к себе. Шэнь Цзю сгорбился, будто бы пытался спрятаться от всего мира, а Шэнь Юань обнял его торс руками и положил на макушку подбородок, слегка улыбнувшись. Казалось, что рядом с братом он чувствовал себя защищённее и Лю Цингэ не был уверен, о ком именно идёт речь. — Мы довольно быстро сбежали после... этого. Я помню только холодный ветер, голодных бродячих собак и дрянную погоду.       — Такая тенденция только больше набирает обороты среди дворян, не представленных напрямую к запретному городу. Видите ли, работорговцы в последнее время повадились воровать чужих рабов и перепродавать их другим покупателям, заламывая ценник, за уже «надрессированных» и «послушных» слуг, — надменно проворчал Шэнь Цинцю из объятий. — В последних миссиях с Да-... с Юэ-шисюном, мы часто сталкивались с подобным, и один из дворян поведал нам, что это такая «привилегия» для особо дорогих слуг, которых хозяин боится потерять и что рабы должны быть благодарны, что их так высоко оценили. Он так надменно улыбался, что я почти не жалею о его выбитых зубах.       Лю Цингэ вполне мог себе представить, как Юэ Цинъюаню пришлось оттаскивать Шэнь Цинцю от избитого до кровавых слёз богатенького и упитанного лорда, а затем перед ним же и извиняться, хотя сам же хотел съездить ему по лицу не меньше. И Лю Цингэ не был уверен, что не поступил бы так же.       — Но почему? — Цингэ не понимал, как такое могло происходить в их мире. В его семье всегда требовали от всех в доме взаимного уважения, и он рос в окружении, где в первую очередь смотрят на человека, как на человека, а не на товар. У них могли быть семьи, дети, престарелые родители, они могли болеть, стареть, испытывать траур или душевную боль. Как можно чем-то подобным владеть и так обращаться? — В прошлом не было подобных случаев. Почему сейчас?       — Тяньлан-цзюнь, — ответил Шэнь Юань, словно бы это всё объяснило, но натолкнувшись на вопросительный взгляд даже со стороны брата, ему пришлось дополнить свой ответ. — Победа над повелителем демонов, даровала всем сектам невиданный доселе уровень влияния и самодостаточности в этом мире. Они почти полностью отошли от взаимодействия с внешним миром, сильно замкнувшись и погрязли во внутренних дрязгах других сект. Сейчас нашего шифу больше донимают претензии ХуанХуа на территории секты, чем какие-то дела смертных, которые придумали очередной способ друг друга эксплуатировать.         — А как же более мелкие секты? — не понимал Лю Цингэ. Как можно так пренебрегать своими обязанностями, как защита смертных? — Они-то не обременены политическими играми и битвой за влияние.       — Они обречены на вечное увиливание от поглощения более крупными сектами, — Шэнь Цинцю настолько осмелел в ходе их разговора, что даже осмелился потянуться со своего места до чашки с чаем, но сидел слишком далеко и не хотел сбрасывать с себя объятия Шэнь Юаня. Лю Цингэ мог его понять, а потому сам протянул ему чашку, получив удивлённый взгляд Шэнь Цинцю в подарок. — С-спасибо... ХуанХуа, как плесень по сырому дому, распространяет своё влияние везде, где дотянется. Они пытаются поглотить каждую мало-мальски влиятельную секту под своё крыло, хотят они того или нет. ЦанЦюн в этом году планирует набрать в трое больше учеников на все пики, чем за три предыдущих года, а секты на севере и юге уже объявили об уменьшении поставок ценными артефактами со своих регионов, беспокоясь, что они попадут в руки ХуанХуа. Не ровен час, и этот пузырь наращивания сил лопнет войной и сотнями погибших.       — Сейчас единственные, кто действительно хоть как-то помогают людям, — бродячие культиваторы без сект. Они достаточно неинтересны для крупных сект, но достаточно сильны и заинтересованы в помощи простым людям. Однако в этом их обоюдно острое положение. Они не способны решить такие проблемы на уровне целых государств. Им только и остаётся, что латать дыры в уже существующих прорехах полотна человечности этого мира, — грустно подхватил тему Шэнь Юань. Он сильнее сжал торс брата, на секунду пряча лицо в его затылке. — Но мы отвлеклись. Что нам делать с Цю Цзянло?       — Пиковый лорд Шу ЛинЮ попросил помощи у лорда пика шпионов, а та разделила на 2 группы по 4 ученика. Мы пойдём с разных концов цепи преступлений, чтобы охватить большую часть картины за как можно меньший срок. Пиковые лорды не хотят устраивать шумихи из этого события, а потому дали срок не позже фестиваля лодок, — Шэнь Цинцю на эти слова скривил недовольное лицо, а Шэнь Юань нахмурился.       — Выходит, меньше трёх недель, — задумчиво хмыкнул Шэнь Юань. Казалось, он в голове складывал пазл из имеющихся мыслей.       Именно этот момент Шан Цинхуа и выбрал для вторжения в их уютный мирок. На буксире за ним приволокся Юэ Цинъюань и, что не было неожиданностью для Лю Цингэ, Му Цинфан. Последний держал в руках чемоданчик, в котором, Лю Цингэ был готов поклясться, лежала вся гора ЦяньЦяо в миниатюре по количеству трав и спасительных микстур. Какими бы ни были неизлечимая болезнь, отравление или перелом, будущий пиковый лорд либо уже имел при себе подходящее лекарство, либо мог его быстро синтезировать. Шэнь Цинцю в руках брата мгновенно напрягся, пытаясь то ли выглядеть презентабельнее перед таким количеством людей, то ли инстинктивно закрыть брата собой. Юэ Цинъюань сел плечом к плечу с Шэнь Юанем и напряжённым клубком нервов имени Шэнь Цинцю, отчего Лю Цингэ немного завидовал. Он сам не был уверен, не будет ли его близость вопиющей наглостью и очевидным навязыванием.       Стоило Юэ Цинъюаню увидеть облик второго Шэня и что, по сути, они оба были укутаны в верхний халат Лю Цингэ (он заработал от всех присутствующих, кроме Шэнь Юаня, многозначительные взгляды), как тут же полез в свой мешочек цянькунь, доставая абсурдно вычурный и дорогой наряд.       — Хотел подарить тебе на праздник двух пятёрок, но... — вместо того, чтобы договорить, он лишь неуверенно улыбнулся кривоватой, но хотя бы искренней улыбкой. Видимо, именно таким был настоящий Юэ Цинъюань: неуверенный и чрезмерно переживающий. Этот человек не выглядел непреступной крепостью фальши и превозмогания. Этот человек не был идеальной карикатурой на самого себя. Этот человек был не идеален, но очень старался быть собой. Этот человек нравился Лю Цингэ больше прошлого.       Шэнь Цинцю долго не мигая смотрел на одеяния, затем поднял взгляд на Юэ Цинъюаня. Казалось, он хотел что-то сказать, но останавливал себя. Только спустя мучительную минуту он смог лишь кивнуть и взять свёрток, сбежав в спальню переодеваться. Он старался не поворачиваться обрывками на спине к ним, но настороженный взгляд лекаря всё равно был устремлён именно на то место, где должен быть след.

· • • • 熱 • • • ·

      — Огуречный братан, ваш шифу страшен в гневе! На собрании он метал молнии! — воодушевлённо начал беседу Шан Цинхуа, когда атмосфера чуть развеялась. — Последнее, что я видел, это то, как он кинул закрытый веер в пикового лорда БайЧжаня, словно в дурную собаку. Нам пришлось в срочном порядке уходить, пока их бой не прибил кого-то. Моя наставница будет в ужасе от их разрушений...       — Они дерутся? — искренне удивился Шэнь. Увидеть Шу ЛинЮ в ярости настолько, что он швырнул один из своих любимых вееров в кого-то... это почти стоило унизительного положения на коленях перед всеми с уродливым клеймом напоказ. Жаль, он не мог увидеть это своими глазами.       — Ещё как. Ваш шифу сражался с Бао-шицзунем за вас, как тигр за своё потомство. Тот сразу хотел отдать вас Цю Цзянло! И самое мерзкое, что к нему даже некоторые пиковые лорды прислушались, моя шифу прислушалась! — Шан Цинхуа отчаянно заскулил и состроил рожицу, полную боли от предательства. Лю Цингэ напротив Шэня сжал кулаки, словно это его личный просчёт. Шэнь Юань почти сожалел, что не мог дотянуться до него и успокоить, как делал это с Да-гэ и А-Цзю. Он лишь тяжело вздохнул.       — Шэнь Юань, — обратился к нему Му Цинфан, почти кланяясь в пол. Шэнь аж растерялся от такой формальности. — Этот просит прощения от имени своего пика, если мы не вызывали достаточного доверия, и вам пришлось справляться с такими ужасными травмами самостоятельно. Но этот ученик хотел бы осмотреть ваши травмы, если вы позволите.       Шэнь неуютно повёл плечами от перспективы вновь оголить спину перед кем-то, кто не А-Цзю. Доверить кому-то свою обнажённую спину, дать им доступ к той ране, что уже давно не кровоточила и не воспалялась волдырями, но всё ещё жалила болью. Как физически, так и морально. Остаться с кем-то, даже с таким другом, как Му Цинфан, который скорее себе руку откусит, чем намеренно причинит боль пациенту, так ещё и с голым торсом. Он вновь почувствовал запах палёной плоти и вздрогнул. Шэнь Юань откровенно трусил.       — Я... — он пытался выдавить какой-то осмысленный ответ. Умом он понимал беспокойство лекаря, а также ещё двух пар глаз, но мурашки по коже всё же пошли. — Я понимаю твоё беспокойство, Му-шиди, но в этом нет необходимости. Прошло уже немало времени и... он хорошо заживает. Спина уже почти не болит. И ради всех богов, Му-шиди, встань! Мне неуютно, когда ты кланяешься передо мной.       — И всё же этот ученик настаивает хотя бы на осмотре. Я видел, как Вэй-шисюн ударил тебя по спине, — на слова лекаря Шэнь Юань слегка скривился, вспоминая, как в тот момент адски жгло спину. — Ваше самосовершенствование ещё на той стадии, когда от подобного рода... следов на теле вполне возможно избавиться, если воспользоваться лекарствами.       Шэнь Юань услышал, как рядом с ним резко распахнулась дверь, и Шэнь Цинцю высунул голову с подозрительным взглядом. Кое-где с плеча сполз серебристо-зелёный халат, но он замер, сверля взглядом лекаря.       Шэнь Юань знал, что А-Цзю из них двоих больше переживал о «собственном уродстве». Он всегда принимал ванну в их купальнях глубоко за полночь, лишь бы быть уверенным, что никто его не увидит. Он надевал на два слоя нижних халатов больше, боясь, что кто-то сможет заметить сквозь ткань клеймо. А за свой толстый верхний халат беспокоился, как за любимое дитя, не решаясь снять его даже сейчас, хотя теперь, даже на горе, уже хорошо так грело солнце, раздевая мальчишек посмелее и переодевая в более тонкие ханьфу всех остальных. Шэнь Юань тяжело вздохнул, уже мысленно смирившись со всем.       — Только в присутствии А-Юаня, — безапелляционно проговорил тот и драматично захлопнул дверь. Му Цинфан радостно оживился, словно золотистый ретривер, на которого обратили внимание. Он повернул полное надежды лицо к Шэнь Юаню, ожидая его ответа, и ему некуда было деваться, а потому он лишь грустно вздохнул и кивнул, стараясь унять дрожь в руках и укутавшись в одежду Лю Цингэ сильнее.       — Хорошо, но только с А-Цзю, — он всё ещё помнил тот беспомощный страх, как тащили бессознательного брата, как страшно было быть один на один. Тут у него хотя бы был выбор остаться не одному. Поднимаясь со своего места вместе с Му Цинфаном на хвосте, он всё же надеялся хоть как-то отвлечься, а потому спросил: — Да-гэ, что у вас за план? Лю-шиди сказал, что вас разделили на две группы, но, я так подозреваю, вам всё равно нужен общий план.       — Ах да. Я как раз хотел с вами поговорить по этому поводу, — халат Лю Цингэ шуршал на его плечах, когда он скрылся за тонкой дверью спальни, но всё ещё мог слышать голос Юэ Ци, хоть и не так отчётливо. Его брат неуверенно поёрзал на кровати в нижнем халате при виде Му Цинфана, закрывшего за ними дверь. — Каким-то образом все убийства были совершены, когда вы фактически отсутствовали на пике. Однако во всех случаях с вами были сопровождающие, как, например, Му-шиди, Шан-шиди, Лю-шиди или я. Также обвинения предъявлены только к тем случаям, когда вы оба отсутствовали на пике больше суток.       — Жертвы? — Шэнь Цинцю первый повернулся к Му Цинфану спиной. Он медленно снял оставшийся шёлковый халат, получив от Му Цинфана резкий вздох ужаса. Шэнь Юань видел, как трясутся руки Шэнь Цзю, а потому взял его за руку, когда Му Цинфан положил на спину ладонь, пропуская Ци сквозь его брата. Как бы он ни храбрился, ему тоже было до ужаса страшно, но он не хотел показывать это никому, кроме Шэнь Юаня. На самом деле, он обожал этого восхитительного болвана.       — Все тринадцать жертв — молодые девушки до 20 лет, — взял слово Лю Цингэ. Послышались шаги, и его голос стал громче. — По описанию все похожи: чёрные волосы, бледная кожа, хрупкое телосложение, острые черты лица, серые глаза. Все молодые девушки найдены в местах своего повседневного обитания или на пути к нему. Никаких случайных отклонений, сомнительных подворотен, подозрительных записок или действий. Каждая из них была убита мечом в грудь. Слишком нетипично для зверя. И этот типаж... слишком конкретный для какого-то случайного монстра...       — Когда произошло первое убийство? — А-Цзю дождался похлопывания по плечу от Му Цинфана, а затем отошёл, наконец расслабляя немного плечи. Пока Шэнь Юань снимал свой халат, А-Цзю продолжал разговор: — Тринадцать жертв — это немало. Все в разных поселениях?       — Да, десять жертв в деревнях, и три в городах. Цю Цзянло ещё хотел обвинить вас в жестоком убийстве своих слуг и поджоге дома, но, к его сожалению, никаких доказательств, кроме собственных слов, он не смог предоставить. Если не брать во внимание это обвинение, то первое убийство датируется серединой апреля... — начал было речь Юэ Ци, но Шэнь Юань, что только-только повернулся к лекарю, резко вклинился в диалог.       — Начало апреля, — его голос звучал более нервно и жёстко, выходя на высокие ноты, когда прохладная рука лекаря легла на спину возле ожога. Му Цинфан коротко пробурчал извинение, на что Шэнь Юань лишь отрывисто кивнул. Шэнь Цинцю взял его руку в попытке успокоить, и Юань был невероятно благодарен ему, вцепившись в руку, словно ястреб. — Прости, Да-гэ... Я имел в виду, что вам следует попробовать обыскать места преступлений с дела в начале апреля. Что-то мне подсказывает, что оно может быть связано.       Поток духовной энергии Му Цинфана был мягким, словно самое пушистое одеяло на свете, но вместе с тем оставлял после себя прохладный поток его Ци. Шэнь Юань не знал наверняка, но был уверен, что стихия его друга была водой. Он проходился по каждой духовной вене Шэнь Юаня, обследуя их с аккуратностью ювелира. Это было почти успокаивающе, если бы у него не чесалась от нервов и пристального взгляда Му-шиди спина.       — Дело начала апреля...О, ты о том деле со смертью двух мастеров залов ЦанЦюн? — воскликнул Шан Цинхуа. Шэнь Юань мог поклясться, что даже отсюда мог слышать, как вертятся винтики в голове горе-автора. — Но... при чём тут они? Ты говорил, что на них напал монстр, пожирающий Ци.       — Только если это не как-то связано, — прервал его голос Лю Цингэ. Казалось, он поймал ту же мысль, что и Шэнь Юань. — Ну-ка, есть карта?       Послышались шорохи с другой стороны, а Му Цинфан за спиной хлопнул его по плечу, разрешая Шэнь Юаню одеться. Он облегчённо выдохнул и наконец-то смог вновь укутаться в остатки своих халатов и спрятаться в верхний халат Лю Цингэ. Знакомый запах сандала, хвои и чего-то цитрусового окутывал и успокаивал, создавая иллюзию защищённости. А длинные рукава одеяний его друга, прятали его руки от всех остальных, словно грубоватое, но очень тёплое одеяло. Он и не знал, что его пробила дрожь и пробрал холод, пока не спрятался от них.       — Слава богам, ничего непоправимого, — вынес вердикт Му Цинфан, когда они оба сели на кровать перед ним. Он достал несколько баночек, смешивая содержимое, не прекращая говорить: — Немного нарушены внешние капилляры меридиан. Думаю, вы замечали, что вам несколько сложно контролировать поток духовной энергии, когда дело касалось тонких аспектов манипуляции Ци, — он дождался от близнецов кивка, а затем продолжил: — Это потому, что телесные повреждения вкупе с отсутствием духовной практики на момент получения травмы нарушили первичный поток энергии в вашем теле. Будь вы простыми смертными, то давно бы умерли от травматического шока. Вероятнее всего, сами того не подозревая, вы использовали духовные силы, чтобы залечить раны, однако от того, что процесс проходил неумело, без присмотра врачей и соответствующих лекарств, тело и духовные вены зажили неровно, вызывая проблемы с контролем Ци и дисбаланс мелких духовных потоков, включая затруднённую медитацию, бессонницу и проблемы с контролем духовных практик.       Шэнь Юань вспомнил, как ему на первом задании с Лю-шиди было сложно приспособиться к ночному походу. Всё было либо слишком тусклым и неразборчивым, либо ослепляюще-ярким. А также постоянные проблемы с поджиганием свечек при помощи духовной энергии, так как он постоянно или сжигал весь воск полностью, или мелкая искра даже не долетала до свечи. С таким объяснением всё становилось понятнее.       — Я вам выдам лекарство, которое нужно будет наносить на рану в течение десяти дней. Оно должно помочь восстановить повреждённые участки, но для выравнивания духовных вен... Вам придётся договориться с вашим шицзунем по поводу прохода в пещеры Линси, когда всё закончится. Вам понадобится не один месяц для восстановления духовных вен. К сожалению, хотя это и странно прозвучит, учитывая, что вы всего лишь полгода на своём пике, вы уже прошли раннюю стадию заложения основы, когда выравнивание духовных вен было легче всего преодолеть при помощи пилюль и духовных трав. Но я не думаю, что кто-либо вообще мог ожидать, что вы так скоро подниметесь с самых низов и уже будете стоять на пороге позднего этапа. Признаться честно, я впечатлён. Такими темпами вы сформируете свои золотые ядра уже через год, что просто невероятный успех.       — Спасибо Му-шиди за беспокойство, — мягко поблагодарил Шэнь Юань лекаря, пока его брат с отвисшей челюстью сидел, обрабатывая поток информации. Шэнь Юань и сам не сильно справлялся у Системы, на каком он этапе развития, а потому тоже был удивлён, услышав их прогресс. Как он помнил, в ПГБД были довольно размытые критерии достижения бессмертия, также порой противоречащие один одному, что в своё время Великолепный Огурец раскритиковал, как очередной косяк автора. Но в библиотеке Шэнь Юань закрыл для себя этот гештальт.       Существовало несколько базовых этапов бессмертия для праведного культиватора: Заложение основы, делящееся на Ранее, Продвинутое и Пиковое; Золотое Ядро, которое делилось на Внутренний слой и Внешний слой; Зарождение души, включавшее в себя этап Уплотнения Ци и Формирование тела; и финальный этап — Бессмертие, где тебе предстояло пройти финальное испытание небес и либо вознестись, либо сгинуть, пытаясь. А уже в зависимости от пути культиватора, его этапы могли отличаться. У тёмных культиваторов всё было немного иначе устроено, но Шэнь Юань не нашёл достаточно информации внутри библиотеки, к которой был разрешён доступ ученикам секты.       То, что они так быстро прошли этап заложения основ, для мира культиваторов не было чем-то прямо из разряда вон выходящим, но небывалой редкостью. У Шэнь Юаня от этого пытливого взгляда врача даже немного пошли мурашки. Видимо, надо будет ещё раз проанализировать свой лист персонажа.       — Не стоит благодарности. Это моя работа, — Он отдал им смешанное лекарство в руки и закрыл свой ящичек. — Для меня честь, что вы доверили мне ваше лечение. К тому же я хотел убедиться, на что именно этот монстр способен и не навредил ли он вам ещё раз.       Они втроём вышли из маленькой комнатки, где проходил осмотр. Лекарь выглядел бледным. Но Шэнь Юань не стал уточнять почему именно. Он догадывался. Юноша хоть и видел последствия войны с демоническим лордом и периодически сам лечил других учеников, но ещё не успел нарастить защитный панцирь отчуждённости, так необходимый лекарю. Он всё ещё не мог отделить переживания за друга от медицинской службы. А потому всё, что Шэнь Юань мог, это только благодарно ему кивнуть.       Прямо у порога Шэнь Юань, вышедший первым из комнаты, чуть не споткнулся о Лю Цингэ, что верным псом сидел у входа. «Вот почему его голос стал громче тогда» — пронеслась мысль у Шэнь Юаня. Он, словно верный слуга у дверей хозяина, сидел и сторожил вход. Он держал в одной руке ножны с ЧэнЛуанем, а второй поддерживал свиток с картой. От подобной попытки защитить их от угроз или внезапных вторжений что-то в желудке Шэнь Юаня сделало внезапное сальто, наполняя его тело теплом. Надо будет спросить Му-шиди, не заболел ли он.       — Что-то выяснили? — Шэнь Юань ногой подцепил свою подушку, на которой он с самого начала сидел, и толкнул босой ногой её к Лю-шиди, садясь прямо рядом с ним, заглядывая в карту. Он краем глаза заметил, как ученик БайЧжаня посмотрел на его босые ноги и, алея щеками, резко отвернулся. Как же он обожал эти средневековые нравы, где краем бесстыдства были босоногие нимфы. А то, что он полуголый и закутанный в его верхний халат, юношу, значит, не беспокоило?!       — Д-да, — неровно начал Лю Цингэ, но потом откашлялся. Он повернулся к карте, стараясь не смотреть никуда, кроме пергамента, и ткнул в место на карте. — Город Тян Ин, где погибли мастера залов, находился в дне пути от Стопы Будды, где произошло первое убийство.       — Хм, интересно, — задумчиво пробормотал Шэнь Юань. По другую руку от него пристроился А-Цзю, заглядывая в карту, а напротив сел Шан Цинхуа и ткнул тонкой кисточкой с тушью в отмеченное Лю Цингэ место. Затем в место, где предположительно была Стопа Будды. — А где были остальные убийства?       — Согласно записям, — порылся в большой стопке бумаг Юэ Ци, доставая данные. — Город Вэй Лу был в двух днях пути от Стопы Будды, Затем Сян Юань — в дне пути. За ним Цао Лу — тоже в дне пути.       Шан Цинхуа отмечал примерные точки пути, пока главный ученик всей школы называл места. Тринадцатая жертва была у самой горы ЦанЦюн и произошла на кануне фестиваля, когда Шэнь Юань только-только вернулся на пик после битвы с искажённым драконом. С рассказов А-Цзю он знал, что его на пике так же не было, так как они с Да-гэ ходили в город, где его брат впервые разрешил себе отдохнуть и где Юэ Ци и сделал ему подарок.       — Что думаешь? — он обратился к брату, что, нахмурив брови, уже что-то просчитывал в голове.       — Крыса, — проговорил он, и все 5 пар глаз уставились на него. — На ЦинЦзин завелась крыса.       — М-м-м-м, да, это имеет смысл, — Шэнь Юань поднял глаза к потолку, что-то просчитывая. — Кто-то явно следил, когда нас обоих не было на пике, но при этом он не был в курсе, куда именно мы отлучались и с кем, в противном случае алиби бы они проработали получше. Вряд ли это кто-то из мастеров пика, подозреваю, это кто-то из простых учеников. Подкупить кого-то из мастеров зала — уже само по себе достижение, да и думаю, они бы с работой по слежке справились бы на порядок лучше.       — Кто-то, кто был по уши в долгах и кому срочно нужны были деньги. Если бы я делал ставки, то поискал бы кого-то из давнишних учеников пика, но так не достигших видимого прогресса. И завсегдатай игорных домов, — дополнил его А-Цзю, на что получил одобрительное «О-о-о» от Шан-шиди и Му-шиди, и даже немного надул грудь, довольный, что впечатлил кого-то.       — Я попрошу своих шиди разыскать, кто бы это мог быть, — ответственно сказал Лю Цингэ.       — Попроси Сэн-шиди помочь им в этом деле, — предложил Шэнь Юань, и Лю Цингэ озадачено на него посмотрел. — Что? Твоим шиди понадобится помощь опытных шпионов, а главный ученик СинСи должен мне за рукописи пятого владыки их пика. Я что, зря горбатился и уговаривал чёртову вазу отдать мне их обратно?! Пусть отрабатывает!       На это ни у кого не было ответа, они просто смирились с тем, что Шэнь Юань нашёл подход, кажется, уже к каждому главному ученику секты. Шэнь Цинцю отошёл достать ещё чашек, пока остальные обдумывали план. Они распили чайник, затем другой, и Шэнь Юань не заметил, как уже прошла ночь и начало светать. Юэ Ци пришлось откланяться первым, их путь обещал быть намного дольше, чем путь отряда Лю-шиди. А-Цзю лишь тихо вздохнул, провожая его взглядом, пока Шэнь Юань не толкнул его в сторону Да-гэ и многозначительно посмотрел. Тот лишь покраснел, но намёк понял, и пошёл юношу проводить до ворот с печатью.       — И всё же мне не нравится всё это, — Шэнь Юань вновь взглянул на отметины на карте, что образовывали вполне понятную дорожку — путь от поместья Цю до горы ЦанЦюн. Шэнь Юань думал о том, кто бы это мог быть, но как ни складывал пазл — детальки не совпадали.         — Что такое, бро? — Шан Цинхуа отпил очередную чашку чая, надеясь, что хоть так у него хватит энергии не уснуть. — Твое паучье чутьё тебе опять что-то подсказывает?       — Ха-ха, — изобразил смех Шэнь. Шан Цинхуа давненько смеётся над его чуйкой, которую ему развила библиотека, полная полуосознанных божественных и демонических орудий. Хочешь-не хочешь, а придётся развить подобное, если жизнь дорога и умереть от случайно прилетевшего в тебя копья не хочешь. — Что-то не сходится. Зачем убивать мастеров зала? И главное как? И вряд ли это было совпадение. Убито 15 человек, Чжун Дзин и Цан Мин-Тао. И... всё. Больше никаких преступлений с тех пор. Ни одного подобного случая с начала апреля. А потом бам! И по одной жертве в каждом городе. А спустя пару недель Цю Цзянло с сестрой появляются на пике.       — Думаешь, это его рук дело? — Лю Цингэ нахмурил брови, обдумывая такую мысль.       — С него станется. Он ни во что не ставит человеческую жизнь. Но даже для него это было бы слишком... заметно. Да и как бы он мог справиться сразу с двумя мастерами зала? Высосать их? Хоть и трудно поверить, но Цю Цзянло — обычный человек.       — Люди бывают хуже монстров, — тяжело вздохнул Шэнь Цинцю, закрывая за собой дверь. Он попытался скрыться на кухне, но Шэнь Юань успел заметить красные глаза брата. Лучшее, что он мог сделать, — дать ему успокоиться самому и прожить эти эмоции без свидетелей. Если их увидят Самолёт и Лю-шиди, то А-Цзю только закроется сильнее, тихо страдая в душе. Он позже его утешит.       — Побывать бы на месте преступления самому... — Шэнь Юань не заметил, как начал грызть ноготь на большом пальце.       — О, я так рад, что ты мне напомнил, — Шан Цинхуа порылся в своих карманах, достав оттуда небольшую книженцию. Она была потрёпанная, состоящая из одного большого длинного пергамента, сложенного гармошкой, и написана от руки настолько кривым почерком, что Шэнь Юань, проживший половину первой жизни в больницах, готов был поклясться, что у одного из его лечащих врачей был точь-в-точь такой же почерк. — Мне месяц назад попалась в одной лавке преинтереснейшая книжка. Всё хотел тебе дать с ней ознакомиться.       Шэнь Юань был заинтригован, что же такого сам автор всего этого порнушного проклятого мира хотел ему показать. Он взял протянутую книгу и пролистал несколько записей. Было похоже на чей-то дневник, испещренный сотней-другой заметок, кое-где были рисунки, какие-то странные незавершённые печати и обрывки массивов с подписями по бокам.       — Ну и что это? — не понимая, что хотел показать ему Самолёт, листал он. — Ты не смог совладать со стандартным самосовершенствованием и решил пойти по тёмной дорожке и ищешь у меня совета и рекомендаций по теме? Боюсь разочаровать. В моей библиотеке всё настолько белое и пушистое, что даже малейшего упоминания о тёмном пути нет. А там, где есть — у меня нет доступа. Хотя видя, как свесил ножки Шу ЛинЮ с моей шеи, дай мне... полтора года, и я получу рукописи.       — Да нет же, я не об этом! — торопливо засуетился Шан Цинхуа, быстро листая дневник, ища какую-то конкретную тему. — Вот! Стоп, ты что, так просто достал бы мне очевидно запрещённое на ЦанЦюне искусство?!       — Ну, шансов у тебя ступить на тёмный путь столько же, сколько у хомяка забороть рысь, так что почему нет? В лучшем случае, ты начнёшь лучше культивировать свою Ци. Серьёзно, Самолёт, в тебе её меньше, чем в духовной капусте, которую я ел на затрак, — Шэнь Юань вновь посмотрел на то, что открыл горе-автор в дневнике, и Лю Цингэ попытался тоже. — Бумажная Марионетка? И как нам это поможет?       — Ты смог это прочитать? — озадачено посмотрел на него Лю Цингэ. Шэнь Юань неловко посмотрел на него. Не мог же он сказать, что это приобретённый навык с прошлой жизни.       — Видел бы ты, какой ужасный почерк мне приходилось разбирать в библиотеке, — нагло соврал он.       — Это не просто марионетка, — Шан выхватил из рук Шэнь Юаня дневник, раскрывая следующие листы, чтобы показать их содержимое. — Как я понял, ты можешь переносить часть своего сознания в подобную штуку, дабы иметь возможность слышать и видеть происходящее на расстоянии, а также говорить и комментировать это другому человеку.       — О, как духовный телефон! — хлопнул по ладони кулаком Шэнь Юань, понимая, к чему клонит Шан Цинхуа. Главный ученик АньДин кивнул, но от Лю Цингэ он получил озадаченный взгляд, а потому поспешил объяснить. — Что-то типа старой печати на табличках для переговоров между собеседниками на большом расстоянии.       — Именно, только проблема в том, что духовная марионетка действует только с одним собеседником за раз. Это значит, что один из нас должен будет создать с тобой духовную марионетку, — с умным видом сказал Шан Цинхуа, а затем уже плаксиво начал жаловаться: — Ты бы знал сколько я этот ужас расшифровывал! Знал бы, что ты это легко разберёшь, — не тратил бы бессонные ночи на взламывание этого тайного шифра!       — И каков принцип работы? — Лю Цингэ пытался понять что-то по рисункам между кривых линий письма, но, очевидно, не находя никакого смысла.       — Шэнь Юань вырезает духовную куклу из бумаги для печатей, изображает вот эти вот иероглифы на задней её части, — он указал на круговой символ, который Шэнь Юаню больше напоминал... печать девятихвостого из Наруто, чем что-то осмысленное. Но потихоньку начинал угадывать в узоре иероглифы, написанные впопыхах. — А затем вкладывает в марионетку часть Ци или каплю крови. Человек, с которым он хочет связать эту марионетку, обязан будет так же влить в печать немного Ци.       — Хорошо, тогда начнём, — Лю Цингэ повозился в своём мешочке цянькунь и достал для Шэнь Юаня бумагу для талисманов.       — Лю-шиди, ты хочешь..? — на его неуверенный вопрос Лю Цингэ лишь смело кивнул и протянул ему ещё и нож. Признаться честно, Шэнь Юань немного стушевался от такой уверенности Лю-шиди. Зная, в какой порнушный гаремник они попали, Шэнь Юань очень был обеспокоен, не закончится ли это очередной постыдной па-па-па сценой. Но затем его заставила вздрогнуть альтернатива в виде Шан Цинхуа. Нет уж! Не для него мама ягодку растила! Из двух зол, как говорится, выбирают то, что не писало ужасное порно.        Юань принялся вырезать кривенькую бумажную фигурку человечка. Получилось не прям уж из рук вон плохо, спасибо очень хорошо заточенному ножу Лю-шиди, но и он не ходил всё детство в кружки по рукоделию, а потому фигурка была с большой головой и одной ногой чуть короче, чем другая. Но эй! В инструкции не было ни слова про то, что она должна быть идеально ровной. А потому, он смело начал вырисовывать одолженной у Шан Цинхуа тонкой кистью узор из иероглифов. Шэнь Юань надеялся, что если из этого ничего не выйдет, то из печати пусть вылезет жаба, а не произойдёт случайный взрыв, что снесёт весь их сыхэюань подчистую.       Он начал вливать в неё Ци, и она, на удивление, даже не взорвалась. И жабы из неё не посыпались. Бумага лишь слегка дёрнулась несколько раз и легла обратно, впитывая в себя Ци Шэнь Юаня, а затем и Лю Цингэ. Прошла секунда, другая, а затем бумага шелохнулась. Они все втроём приблизились, чтобы посмотреть поближе. Бумажный человечек медленно подёргал конечностями, силясь встать, но безуспешно.       — Самолёт. Это так и должно быть? — Шэнь Юань ткнул пальцем бумажное существо куда-то в ногу и сам же ойкнул, когда его ткнуло куда-то под колено. От удивления он чуть не рухнул, схватившись за низкий столик, на котором лежал труд его рукоделия и приступа поиграть в доктора Франкенштейна.       — Это Духовная марионетка, гений. Сосредоточься и попытайся ею управлять, — отдал поручение Шан Цинхуа, словно это само собой разумеющееся. И Шэнь Юань предпочёл не видеть, как тот бегает глазами, силясь расшифровать записи давно почившего безумца, что это написал.       Он попытался сделать, как ему посоветовал друг, сосредотачиваясь на желании встать. И в самом деле, марионетка ещё немного подёргала конечностями, а затем, словно наконец осознав где рука, а где нога, поднялась на четвереньки и подняла несуразно большую голову от стола. И Шэнь Юань подумал, что у него сейчас сломается голова, когда картинка в голове раздвоилась: на ту, что он видит глазами, а что видит марионетка.       Удивлённый и слегка восторженный взгляд Лю Цингэ наблюдал за тем, как марионетка встаёт на две ноги и, слегка прихрамывая на неровных ногах, ковыляет к нему. Юноша положил руку на край стола, когда его достигла марионетка, и та встала на его ладонь.       «Когда не хмурится, он намного красивее»

· • • • 熱 • • • ·

      Лю Цингэ даже и не знал, что способен покраснеть настолько сильно, как сейчас, когда в его голове прозвучал мягкий голос Шэнь Юаня.       — О, кстати, тут написано, что вам придётся потренироваться в том, чтобы не произносить собеседнику все свои мысли, — словно бы специально сообщил Шан Цинхуа. Когда Лю Цингэ поднял взгляд, увидев ехидную улыбку главного ученика АньДин и уставившегося на него в ужасе и с не менее красным, чем у самого Лю Цингэ, лицом Шэнь Юаня, он понял, что это было специально. «Мелкий крысёныш!»       Единодушно согласились они оба, после чего встретились взглядами. Секундная пауза, и они оба рассмеялись от единодушной мысли.       «Это будет тем ещё испытанием, если он продолжит так улыбаться»       Смех Шэнь Юаня обратился в смущённый кашель, когда он подавился смехом. Лю Цингэ только запоздало осознал, что подумал, смутившись и сам.       — Так, дай мне сюда эти каракули! — Шэнь Юань неловко извернулся и потянул к себе бумаги. Он проглядел беглым взглядом несколько страниц, после чего возмутился. — Шан Цинхуа, а можно было абзац про «Ментальные стены» читать ДО того, как мы создадим духовную марионетку?! Это что за приоритет «Создать проблемы» и только потом искать к ним решение?       — А я тебе всегда говорил, что ты связался не с той компанией, — вышел из кухни Шэнь Цинцю с новой порцией чашек и чайника, ставя их рядом с прошлыми. Лю Цингэ задавался вопросом, сколько в этом месте, которое должно было выполнять функцию камеры для особо дорогих гостей было чего-то подобного.       — Три набора чайных сервизов, четыре комплекта постельного белья, пять наборов для письма и НИ ОДНОГО запасного ханьфу! — злобно проворчал Шэнь Юань на его невысказанный вопрос и только под удивлённым взглядом брата он осознал, что Лю Цингэ не спрашивал это вслух. Он произнёс тихое «Чёрт!» и вновь зарылся носом в записи, ища там информацию про ментальные стены. Лю Цингэ только проводил его смущённый бубнёж в голове смешком.       — Так, вот давайте без этих вот клишированных романтических разговорчиков у себя в голове, пока никто не слышит, — возмутился Шан Цинхуа, и Лю Цингэ уже готов был ткнуть его ножнами в живот, потому что даже он видел, что главный ученик АньДин делает это специально, и довольное лицо было тому явным подтверждением. Но его приступ насилия опередил Шэнь Юань, что швырнул в него веер, и это слишком походило на то, что ещё совсем недавно происходило на главном пике секты, в зале собраний. Лю Цингэ прыснул от смеха и неожиданно его смех подхватил Шэнь Цинцю, мимо которого пролетел веер.       Казалось, что это не Лю Цингэ меньше чем через большую стражу будет идти по стопам убийцы, пытавшегося очернить этих двоих, а скоро наступит время его тренировки с шиди, где они опять изваляются в грязи и пыли тренировочных полей. А потом наперегонки уже все вместе побегут на ЦинЦзин помогать с уборкой пика, а затем заглянут в библиотеку в надежде нарваться на похвалу. Лю Цингэ вновь скрестит мечи с Шэнь Цинцю, а затем Шэнь Юань отвлечёт их разговором о новом звере. Это было всего пару дней назад, но уже казалось вечностью.       «Я тоже скучаю по ним... Интересно, Лей Ин уже открыл библиотеку? Он, обычно, раньше всех приходит»       Они оба посмотрели в бумажное окно, где только-только виднелись первые лучи горячего солнца. Лю Цингэ не знал, что именно из мыслей Шэнь Юань слышал, как, очевидно, и он сам не слышал весь мыслительный процесс, иначе, юноша подозревал, оглох бы от нескончаемого потока. Он попытался сконцентрироваться на мысли о ментальном барьере, и Шэнь Юань вздрогнул и поморщился. Видимо, переборщил.       «Извини»       Он крутил мысль в голове, пока Шэнь Юань его не оборвал смущённым «Хорошо-хорошо!». Лю Цингэ тяжело вздохнул, сосредотачиваясь. Шэнь Юань в голове бормотал инструкции о метальных барьерах.       «... Очистите сознание, словно в медитации. А затем представьте, как мысленно, кирпичик за кирпичиком, выстраиваете стену...»       Голос в голове вновь зачитывал текст из свитка. Лю Цингэ попытался сделать всё по инструкции, но для него это было сродни попыткам усидеть на углях. Даже в медитации его «ровная гладь сознания» никогда таковой не была. Он всегда сидел словно бы в бурном вихре сознания, что в хорошие дни находился вокруг него, защищая мимолётными мыслями, что ускользали за мгновение, от тяжёлых и глупых идей. А в плохие... он сметал его, разрывая на куски. Как и сейчас, он не мог расслабиться, так как вихрь мыслей вновь его тыкал урывками воспоминаний. Ярость Шэнь Юаня, его радость, страх в глазах, когда они впервые подрались, слёзы, когда впервые встретились, слёзы, когда он узнал правду о его прошлом. Слёзы, страх, слёзы, боль, слёзы, унижение, публичное обнажение по пояс перед всеми...       Лю Цингэ не сразу понял, что к его мыслям примешались не его мысли и воспоминания. Погрузившись в этот вихрь с головой, он не заметил, что вместе с собой взял и Шэнь Юаня. Тот был бледен, когда он взглянул на него.       «Прости, я не хотел причинять тебе столько неприятностей»       И вот тут он уже не выдержал. Наплевав на все приличия, он притянул юношу к себе в объятья. Юань спрятал лицо в складках его одежд и прижался сильнее.       «Ты стоишь любых неприятностей»       Послышался тихий всхлип, и Лю Цингэ проигнорировал поток разноцветных урывков мыслей, перемежавшихся с благодарностью. Лю Цингэ не мог не удивиться такой реакции, но вместе с тем понимал её. Кроме Шэнь Цинцю у Шэнь Юаня не было других людей, которые говорили бы ему что-то подобное.       «...мои 9 юаней...»       Этот голос всплыл в голове помимо его воли и вызвал в нём ярость. Он не представлял, какого это — всё детство и юность прожить с мыслью, что твоя жизнь стоит не больше горстки монет. Он никогда не думал, что кто-то столь яркий и охочий до жизни будет так ею проклят. Он прижимал Шэнь Юаня сильнее к себе, надеясь передать ему то чувство, которое он и сам не совсем понимал, но очень хотел поделиться.       Когда он уходил, то в дорогу получил весь мешочек цянькунь Шэнь Цинцю. Лю Цингэ смотрел на диковинный объект, как на бомбу замедленного действия, не будучи уверенным, что именно с ней делать: не двигаться, чтобы она раньше времени не сдетонировала, или выбросить как можно дальше, надеясь, что его не заденет взрывом. Шэнь Цинцю лишь скрылся за веером своего брата.       — Что? Я не думаю, что ты сейчас пойдёшь на свой пик собираться, а вверять успешность этой миссии Шан Цинхуа я не намерен. Всё равно он мне тут не пригодится, — вздёрнул он высоко подбородок, но в глаза всё ещё не смотрел. Лю Цингэ был наслышан о... предусмотрительности Шэнь Цинцю, а потому был уверен, что внутри он найдёт всё необходимое для выживания в течение полугода в самых суровых условиях. — Будешь должен всё вернуть.       — Спасибо, — Лю Цингэ слегка поклонился в знак благодарности, на что услышал лишь фырканье и захлопнувшуюся перед носом дверь на прощание. Лю Цингэ мог только сочувствовать Юэ Цинъюаню.       «Твой брат странный»       Лю Цингэ нервничал, когда отдалялся с главного пика секты. Он всё ждал, когда следующий шаг станет для связи последним и бумажная фигурка в его руках замрёт, а затем опадёт бездыханно, вновь обратившись лишь куском бумаги с чернилами. Но миниатюрный Шэнь Юань продолжал сидеть в руке, болтая ногами, словно ему было весело.       «Мой брат — лучший человек на свете!»       Лю Цингэ услышал тот самый ревностный голос младшего, защищавшего любимого члена семьи. Такой же он когда-то слышал у трёхлетней Минъянь, когда та услышала, как его отчитывала одна из любимых наложниц отца. Девочка тогда тоже кричала, что он самый лучший, и что убежит с ним на гору, как ей исполнится шесть. Лю Цингэ тогда едва успокоил девочку и чуть не заработал пожизненный запрет с ней видеться. Вторая жена тогда не на шутку испугалась, что и в правду убежит.       — Это не отменяет того, что он странный, — пробормотал он вслух. Лю Цингэ с трудом справлялся с этой странной системой ментальных барьеров. Казалось, случайные мысли на расстоянии он улавливал хуже. Или это Шэнь Юань с выстраиванием стены справлялся лучше. Но формировать мысль в голове, которую он хотел передать, было ещё страннее. Он никогда не справлялся с задачей чётко сформулировать одно предложение в голове. Его мысли всегда как будто бы сразу находились в трёх разных предложениях о разном, собираясь в клубок, а на выходе получалась труднопонятная выжимка. Он поэтому и говорил мало — не хотел болтать слишком много ни о чём, пытаясь донести смысл, который иные формулировали проще и быстрее. А потому, когда он говорил их вслух, казалось, что так будет проще. — Он дал мне свой походный набор.       «О-о-о-о-о!»       Шэнь Юань в его голове радостно удивился. Маленькая марионетка в руке повернула голову в его сторону, и Лю Цингэ готов был поклясться, что увидел в нарисованном лице довольные полумесяцы глаз Шэнь Юаня.       «Ты ему понравился!»       «Нет!»       Лю Цингэ в ужасе затормозил, пытаясь осмыслить сказанное. Он уже раздумывал, как бы побыстрее возвратиться и вернуть мешок. Нет... Он же не мог принять... Шэнь Цинцю же за ним не... Это не был подарок в знак ухаживания, да?! Видимо, последняя мысль была особенно яркая, потому как связь наполнилась неприкрытым весельем Шэнь Юаня. Он прямо видел, как Шэнь Юань катится со смеху у себя в доме.       «Успокойся, я не в том смысле, дурень»       Это было сказано так мягко и беззлобно, что Лю Цингэ не мог даже попытаться оскорбиться на мягкое обзывательство.       «Ты попал в клуб избранных, к кому Шэнь Цинцю не испытывает пренебрежения. Теперь твоя участь — терпеть его приступы агрессивной заботы, неотвратимой опеки и яростной помощи.»       Шэнь Юань, судя по всему, наслаждался ситуацией, которую сам же и создал. Его кукла на ладони Лю Цингэ развалилась плашмя, наслаждаясь тем, что её, как невесту в паланкине, несут с собой. Он был уверен, что примерно так сейчас и расположился Шэнь Юань.       «Добро пожаловать в клуб. В нём я и Юэ Ци. Ты привыкнешь, со временем»       Лю Цингэ так и дошёл до места встречи со своей группой: с бумажной марионеткой в руках и с довольным голосом Шэнь Юаня в голове, болтающем о своём брате, словно пытался продать ему идею побрататься с ним лично.       Лю Цингэ очень нервничал, что где-то из-за угла внезапно выбежит весь пик КуСин во главе с их лордом, чтобы обвинить его и Шан Цинхуа в использовании тёмного пути культивирования. Как и любого праведного культиватора, его учили, что отклонение от светлого пути автоматически делает из тебя тёмного культиватора. Делу не помогали всевозможные байки и легенды, ходившие про последователей тёмного пути. Лю Цингэ лично участвовал в охоте на мелкие секты, практиковавшие особенно специфические культы и видел их искажённые, искалеченные сотнями искажений Ци, уродливые тела. Это сильно укрепило его уверенность в том, что тёмный путь опасен для души и тела. Но Шэнь Юань и Шан Цинхуа вели себя так, будто это не что-то неправильное или тёмное, а... обычный талисман, только так уж вышло, считающийся тёмным искусством и иногда требующий крови.       «Ты знал, что те печати, что мы используем на ночной охоте, первоначально тоже были в разделе тёмной магии? Только позже, уже в третьем поколении, на ЦанЦюне официально вычеркнули их из списка тёмных искусств. И то только потому, что все уже во всю использовали их во время охоты»       Шэнь Юань радостно поделился с ним интересной информацией, пока он взбирался на меч. Стоило им подняться достаточно высоко, как пришлось прикрывать бумажного Шэнь Юаня ладонью, чтобы не улетел. Шэнь Юань комично держался за его пальцы, подвешенный как флаг в ветреный день, откровенно наслаждаясь риском навсегда потеряться в очередном резком порыве ветра. Лю Цингэ мог бы подумать, что Шэнь Юань делает это специально, чтобы заставить его испугаться, но чувствовал его страх, смешанный с весельем.       «Никогда не надоест летать!»       Главный ученик БайЧжаня мог только согласно хмыкнуть. Шан Цинхуа летел впереди их группы, только потому что был единственным в отряде, кто лучше всего знал маршрут их пути. Лю Цингэ забыл все отметки сразу же, как только карту закрыли. Шэнь Юань тихо бубнил в его голове, пока они около часа летели в близлежащий большой город, где их ждало первое дело. Солнце не спешило подниматься высоко над горизонтом, словно бы лениво прячась в перине облаков. Лю Цингэ почти впал в медитативное состояние, впервые за долгое время чувствуя покой и наслаждение, несмотря на то, в каких они обстоятельствах.       Но долго это состояние длиться не могло. На первое место они прибыли быстро. Как говорили ещё ночью Юэ Цинъюань и Шан Цинхуа — прошло всего три дня. Нужный дом было найти не трудно, так как вокруг него были разбросаны бумажные деньги, а где-то во дворе слышался горестный плач. Лю Цингэ почувствовал, как его связь наполнилась печалью и состраданием, но от кого именно она шла, он определить не мог. Ци Цинци взяла на себя смелость подойти и расспросить горюющую женщину. Сэн ЦинДаи стоял рядом с ней, иногда задавая уточняющие вопросы. Лю Цингэ же вместе с Шан Цинхуа обходили округу.       Домик был небольшой, но ухоженный. Сыхэюань был всего на один двор, вплотную примыкая стенами с двух сторон к другим похожим домам. Со стороны выхода была широкая улица, а с западной стены был небольшой переулок. Лю Цингэ посчитал, что где уж и проникать в дом, то точно отсюда, а потому попросил Шан Цинхуа остаться у входа, а сам осторожно зашёл в него.       Видимо, тропой нечасто пользовались, ведь он не видел свежих следов людей или животных. Пыльный переулок с грунтовой тропинкой с кое-где пытающимися цвести травами, на удивление, хранил ещё в себе информацию. Он видел отчётливые следы двух пар ног, видимо, в тот день тут был дождь, так как рельефные следы, засохнув, отлично показали то, что не смогли показать сухие отчёты на свитке Шан Цинхуа. А именно — разница в весе. Одна из пар отпечатков шагов была глубже другой.       — Вы с Шэнь Цинцю весите примерно одинаково? — Лю Цингэ пытался припомнить, был ли «злой» Шэнь сильно крупнее Шэнь Юаня, когда он прижимал к земле на поле боя, но не мог в воспоминаниях заметить разницы с теми ощущениями, когда он прижимал Шэнь Юаня, пряча его страх у себя в одеждах.       «Минутку...»       Лю Цингэ увидел, как марионетка на его вопрос неестественно замерла, а в голове неожиданно воцарился вакуум, словно бы связь исчезла. Лю Цингэ испугался, что что-то пошло не так, уже собираясь бежать обратно к Шан Цинхуа и вытрясти из него душу за ответы, но эмоция веселья сама проскользнула сквозь него.       «Я тут Лю-шиди... О, кто-то подкачался! Но нет, в целом, мы довольно похожей комплекции и весовой категории. А что?»       — Пожалуйста, скажи, что ты сейчас не лапал своего брата, — сказал Лю Цингэ до того, как понял, что Шан Цинхуа их слышит. Осознал он это, когда со стороны названого боевого брата послышались задыхающиеся звуки едва сдерживаемого смеха, словно кто-то душил чайку.       «Он мой брат! Имею право полапать!»       Лю Цингэ смотрел на подбоченившуюся фигурку Шэнь Юаня, и в нарисованном лице видел довольный прищур её владельца.       «Бесстыдник!»       Лю Цингэ очень не хотел, чтобы их диалог подслушивал Шан Цинхуа, пусть и с одной стороны. Особенно с его стороны.       «Ханжа!»       Лю Цингэ не знал этого слова и его значения, но чувствовал, что оно, должно быть, означало его высокие моральные принципы.       — Следы слишком разные. Тут действовали два человека, явно или разного роста, или разного веса. Скорее всего и то, и то, — Лю Цингэ рассуждал уже вслух, чтобы не повторять всё то же самое Шан Цинхуа. И он не был уверен, что сможет это сделать, не забыв что-то. Ученик АньДин притих, прислушиваясь. — Я бы сказал, разница киллограмм в двадцать. На стене следы от обуви. Они даже не пытались их затереть. Но они более смазанные. Предположу, что у второго человека меньше опыта в проникновении, он несколько раз соскальзывал, когда забирался.         Лю Цингэ забрался на забор, на то же место, куда ещё недавно взбирались убийцы, осматривая округу. Шан Цинхуа стоял под ним на земле, а маленькая фигурка Шэнь Юаня на его плече.       «Вон там. Что-то блестит!»       Марионетка слегка дёрнула его за прядь волос, привлекая внимание и тыкая второй рукой в нужную сторону.       Лю Цингэ присмотрелся в сторону, куда указывала бумажная рука. Между главным зданием и стеной забора и в самом деле что-то блестело. Лю Цингэ направился в ту сторону прямо по крышам и спустился аккурат за стенкой, где Ци Цинци и Сэн ЦинДаи завершали опрашивать, по-видимому, отца семейства. Они вышли наружу, когда главный ученик БайЧжаня поднимал блестящую табличку.       — О! Обронил что-то? — Ци Цинци кивнула в сторону его руки. — Поаккуратнее, а то без возвратного амулета не вернёшься в секту.       — Это не мой, — Лю Цингэ нахмурил брови. Он осмотрел окружение. Из входов тут только окно на склад и в основной двор. Чтобы пройти в главное здание, пришлось бы идти через главный вход. Он засунул его в мешочек цянькунь, чувствуя, что он может пригодиться. Шан Цинхуа спешил к ним, оббегая весь забор. — Оно тут лежало, когда я осматривал местность. Где нашли девушку?       — На складе, рядом с мешками с рисом, — тяжело выдохнула Ци Цинци. Лю Цингэ знал, что за внешней самоуверенностью она очень сострадающая девушка, а потому понимал, как ей тяжело смотреть на чужое горе. Особенно у себя, по сути, под носом. — Мать сказала, что она готовила вечером еду на ярмарку, пошла за рисом и не вернулась. Когда мать пошла её искать — нашла уже мёртвой. Брат девушки до сих пор сидит читает у тела сутры Амитабхи. Ужасное убийство, её горло не то что мечом разрезали, а словно бы голыми руками вырвали, одни ошмётки. Она, скорее всего, захлебнулась собственной кровью от раны на шее. Мать сказала, что пола не было видно от блеска крови, и она в ночи подумала, что это просто крыша прохудилась настолько, что залила пол...       — Два больших мешка риса пропитались её кровью. Какая трата... — как-то невпопад выпалил Сэн ЦинДаи, он казался настолько уставшим, словно вот-вот завалится спать. Все трое его спутников ошеломлённо смотрели на него. — Что? Это еды на всю семью на 4 месяца, если правильно распределить. Семья небогатая, девушка не от хорошей жизни готовилась к ярмарке. Я осмотрел их дом, и снаружи он ещё более-менее ухоженный, но внутри они едва сводят концы с концами. Балки крыши старые и со следами от термитов, стены все в трещинах, а у склада подтекает крыша.       «Хм, это имеет смысл...»       Лю Цингэ чувствовал, как заинтересовался Шэнь Юань. Маленькая фигурка на плече переступила с ноги на ногу, слегка покачиваясь и вновь слегка дёрнула его за прядь.       «Надо будет вернуться к переулку со следами, потом. Мне показалось кое-что»       — Что-то ещё? — спросил Лю Цингэ, смотря на своих товарищей. Все, кроме Ци Цинци, покачали головой. А та в ответ протянула портрет.       — Портрет девушки. Я попросила у семьи, чтобы показать вам, — она была неуверена, когда протягивала пергамент с тонким узором чернил. Аккуратное, миниатюрное лицо взрослой, но ещё с остатками детских черт девушки смотрело на них в ответ. Она не была неземной красоты, но вполне приятное округлое лицо, аккуратный макияж и собранные в сложной причёске чёрные волосы делали её довольно красивой. Она была едва старше их, но среди смертных наверняка уже находились юноши, стремящиеся взять её в жёны. Художник постарался, чтобы передать все её черты, а семья не поскупилась на поиск хорошего мастера. — Это был ей подарок на 18-летие в том году. Родители хотели подарить ей особенный подарок, который запомнится и ей, и им. Кто же знал, что он окажется таким пророческим.       — Шан-шисюн, сможешь сделать копии? — Лю Цингэ обратился к юноше, который аж встрепенулся от того, что его вспомнили. Он быстро кивнул, спрашивая о количестве копий и роясь у себя в мешочке. — Одну мне и по одной на каждого члена семьи. Мы не можем им вернуть дочь и сестру, но можем хотя бы помочь сохранить о ней воспоминания. И отправь сообщение на КуСин, чтобы помогли с обрядом прощания.       — Уже отправил, — прикрыл рукой зевок Сэн ЦинДаи. Цингэ не сомневался в главном ученике пика шпионов. Он признательно кивнул, развернулся и возвратился обратно в переулок. Он так и не поговорил ни с одним из членов семьи, но так даже лучше. На душе и так было гадко, он не хотел им сыпать соль на рану своим косноязычием.       «Лю-шиди такой заботливый~»       Почти пропел голос в его голове, заставляя Лю Цингэ вновь залиться румянцем. Он хотел было что-то ответить, но марионетка соскользнула с его плеча прямо на землю в паре шагов от рельефных следов.       «Я всё гадал, почему тут никого другого нет. Дом у основной дороги, с другой стороны прямой выход на другую улицу, ничего не препятствовало людям ходить. А даже если бы не они, то что мешает тем же собакам или бездомным тут пройти?»       — Тут... холодно? — Лю Цингэ прислушался точнее к своим чувствам. До этого момента его сюда вёл инстинкт охотника, как когда ты точно не знаешь, но всем телом чувствуешь, что что-то не так, и подсознательно присматриваешься к окружению. Сейчас, когда он точнее прислушался к своим ощущениям, казалось, что в переулке холоднее и не из-за сквозняка, что обычно в таких местах бывает, а неестественно. — Тут нет ветра. Но в переулке будто бы вдвое холоднее, чем в округе.       «От следов исходит странная энергия. Она, словно помехи, мешает мне видеть сквозь неё. Вероятнее всего, именно в этом и дело.»       Лю Цингэ не знал, что такое «помехи» и как они мешают видеть, но он не мешал Шэнь Юаню с его размышлением. Тот явно лучше умел складывать необычные дела воедино.       «Если ты говоришь, что тут холоднее... Нет, вряд ли бы тут был культиватор...»       Лю Цингэ резко понял, что это ощущение ему напоминает. Он достал табличку и прислушался к ощущениям. Главный ученик БайЧжань никогда не был особенно чувствителен к чужой Ци... пока та не начинала давить на него, но даже его неопытность подсказывала ему, что если даже это не одна и та же Ци, то, как минимум, очень похожая. В этот момент он как никогда сожалел, что тут нет ни Шэнь Юаня, ни даже Му Цинфана, так как никто из их отряда не разбирался в самосовершенствовании духовном. Сэн ЦинДаи больше всех походил на духовного культиватора, но и он был скорее силён в печатях и формациях, чем в духовных перипетиях.       К ним из стороны дома медленно подходил Шан Цинхуа, неся его копию портрета девушки. Лю Цингэ присел на одно колено, подставляя ладонь для маленькой фигурки из бумаги. Шэнь Юань задумчиво перебрался на неё. Лю Цингэ чувствовал обрывки мыслей, что не успевали толком сформироваться во что-то чёткое, словно рой мало различимых образов. За Шан Цинхуа последовал ученик СинСи, а за ним и Ци Цинци. Все трое, казалось, были не в восторге, видимо, надеясь, что первое же место преступления даст им неопровержимые доказательства.       — Что-то нашёл, Лю-шиди? — в надежде развеять их упадническое настроение полюбопытствовала девушка. Она осмотрела переулок, видимо, подметив следы и провожая их взглядом по всей высоте стены.       — Да, — Лю Цингэ пересказал им свои наблюдения и к чему они с Шэнь Юанем смогли пока прийти. — Вот, может вы почувствуете что-то. Каждый из них по очереди взял возвратный амулет, но не смог ничего найти существеннее, чем Лю Цингэ. Сэн ЦинДаи только добавил, что чувствует в этой духовной энергии водную стихию и не более. Цингэ лишь кивнул ему с благодарностью.       Дальше оставаться на этом месте не было смысла, они обследовали остаток города в течение дня, больше ничего не найдя. Ни следов, ни свидетелей преступления. Поиск подозрительных личностей, что накануне бы прибыли в город тоже не дал результата. В то время люди уже начинали стекаться к их секте, а потому гостей в близлежащих городах становилось очень много. Паре преступников не было труда затеряться в толпе разношёрстных торговцев и культиваторов.       Они сняли комнаты в гостинице и только утром отправились во второй город. Там их сразу встретили не сильно радостно. Временной промежуток между двумя убийствами был около двух недель. Саму девушку уже успели похоронить, но вокруг дома всё ещё висели похоронные фонари и летали обрывки бумажных денег. Шэнь Юань сидел в раздумьях почти весь вечер и сейчас был немногословен.       Как и в прошлый раз, они хотели разделиться на две группы, но не успели даже подойти к нужному дому, как их встретила небольшая кучка людей. Все стояли с разными атрибутами труда, будь то вилы, мотыга, коса или грабли. Лю Цингэ сразу почувствовал, что тут им не сильно рады, но не понимал почему.       — Что происходит? — вперёд вышел ученик пика шпионов, правильно поняв, что никому кроме него ещё нельзя поручить эту задачу.       — Убирайтесь. Мы уже натерпелись от вашей братии сполна. Не нужно нам ещё каких девок убивать, — злобно проговорил самый рукастый в первом ряду. Цингэ подозревал, что он был местным кузнецом, судя по увесистому молоту в руке. И по совместительству он же и являлся лидером этой группы. Их было немного, вряд ли бы набралось даже человек десять. Даже для культиватора уровня Шан Цинхуа они были бы так себе противниками, что уж говорить о всей их четвёрке, но люди были настроены серьёзно.       — Вероятно, не будет слишком дерзким заявлением, если я предположу, что вы тут по поводу убийства девушки, так? — лидер и ещё несколько людей в группе кивнули, но уже менее уверенно. — Что ж, тогда мы хотим снять с вас беспокойство. Нас послали расследовать это убийство.       — Нет уж! — рявкнул тощий и высокий мужчина, что стоял за спиной у кузнеца. Его голос был до неприятного высокий и истеричный, отчего у Лю Цингэ аж уши заболели, когда он резко воскликнул. — Хватит с нас вашего самоуправства! Когда мы посылали письма с просьбой разобраться и найти виновных в этом деле, то никто не почесался даже прилететь. Зато когда мы взялись за дело — как миленькие прилетели! А, может, они были из вашей шайки? Я лично видел двоих культиваторов!       В этот момент четверым культиваторам стало очевидно, кто именно тут главный смутьян и организатор толпы. Мужчины, стоявшие позади, так же возмущённо поддержали его, не решаясь выйти вперёд. Однако новость о свидетеле уже была чем-то. Неужели Цю Цзянло нанял культиваторов, чтобы те убивали невинных девушек? Цингэ заметил, как от этой новой информации напрягся Сэн ЦинДаи, стоявший впереди.       «Лю-шиди, не верь ему, он специально науськивает толпу против вас. Он либо просто ищет славы и внимания, либо его подкупили»       Не менее напряжённый голос Шэнь Юаня немного отрезвил его. Он подошёл к ученику пика шпионов, обнажая меч. Толпа немного поубавила пыл, а кузнец отступил на шаг, ожидая их удара. Но Лю Цингэ не хотел начинать драку, а лишь показал, что настроены они серьёзно. Он не должен терять самообладания, когда свобода Шэней зависит от успешности поиска ими доказательств.       — Как выглядели преступники? Сколько их было? Во что они были одеты? Куда они делись? — Лю Цингэ выпалил сразу пачку вопросов, глядя на писклявого мужчину, что стремился спрятаться в толпе.       — Обвинять ЦанЦюн в пренебрежении обязанностями это одно, но открыто заявлять, что ученики этой секты убивают невинных людей, это уже ни в какие рамки! — к нему присоединилась Ци Цинци, вставая по другую руку от Сэн ЦинДаи. — Ответь за свои слова, если ты мужчина. Как они выглядели?!       — Да откуда мне знать, как они выглядели?! — рявкнул нехотя он, когда толпа направила свой взор на него. Видимо, до этого они как-то не озаботились такими вопросами. — Была глубокая ночь, я шёл от друга, гляжу, а на стене стоят двое, похожие как отражение в зеркале. Они прыгнули во внутренний двор и исчезли. Одеты были как вон тот, вроде!       Он указал на Лю Цингэ, мужчины с сомнением посмотрели на юношу. История смутьяна разваливалась на ходу, и все это заметили. Начиная от противоречивых утверждений до указания на его одежды. Ханьфу Лю Цингэ были довольно строгими, бледно-синими, с малым количеством узоров. Только на подоле верхнего халата у него виднелись отливающие серебром узоры сосен, что обильно росли на горе. При всём желании Шэнь Цинцю скорее сам удавится, нежели наденет грубоватые одежды БайЧжаня вместо тонких и мягких ЦинЦзина. Связь со стороны Шэнь Юаня наполнилась неприкрытым весельем, видимо, он случайно уловил часть его мыслей.       — Вот именно поэтому мы и пришли расследовать это дело, — уже строже сказал Сэн ЦинДаи. Он, похоже, потратил уже весь свой запас вежливости на ближайшие сутки, а потому начинал походить на едва сдерживающего гнев Бао-шифу, видящего, как ученики отлынивают от тренировки. — Дабы избежать путаницы и случайного поиска виновных в каждом прибывшем сюда культиваторе. Да будет вам известно, что на пике ЦанЦюн находятся 12 пиков, отличные как своим подходом к культивации, так и формой одежд. Лю-шисюн является главным учеником пика БайЧжань. Видел ли Лю-шисюн на своём пике когда-либо учеников «похожих, как отражение в зеркале»?       — Нет, — коротко ответил он. Цингэ догадывался, к чему ведёт Сэн ЦинДаи, и решил ему подыграть. На всех вершинах братья Шэнь были единственными близнецами, но оба не сильно горели желанием вылезать с горы без особой надобности. От этого у Лю Цингэ немного кольнуло в груди. Единственный раз, когда они вместе вышли в город без поручения шифу, Лю Цингэ за ними не уследил.       «Это не твоя вина.»       «Если бы я был рядом...»       «Ты и был рядом.»       Лю Цингэ почувствовал привязанность по ту сторону связи и не смог сдержать красных щёк. Подошедший к нему по другую руку Шан Цинхуа пихнул его локтем и одними губами произнёс: «Хватит флиртовать друг с другом!»       — И я не припомню на своём таких. Думаю, если вы спросите остальных моих товарищей по секте, то они скажут вам то же самое, — Сэн ЦинДаи намеренно выкручивал слова, зная, о ком говорит смутьян, но добиваясь своего. Окружающие его люди начали недоверчиво на него коситься, а сам смутьян заметно нервничал. — Вы дадите нам расследовать это дело?       Он строго посмотрел на кузнеца, который, сам того не ведая, стал лидером этой группы. Те тоже посмотрели на него, словно никогда и не имели собственной воли. Кузнец ещё раз зыркнул на смутьяна и нехотя кивнул.       Группа расступилась, пропуская их вперёд. Дальше всё шло без происшествий, идя по знакомой тактике: Ци Цинци с Сэн ЦинДаи опрашивают родственников жертвы, а Лю Цингэ с Шан Цинхуа на хвосте осматривают округу. В этот раз вместо сыхэюаня семья жила в обычном домике с забором, который находился в отдалении от основной торговой улицы. Город был тихим, в отличие от прошлого, он не стоял на основном пути паломничества культиваторов, а потому они вчетвером тут были как на ладони.       «Уверен, что даже когда вы отсюда уйдёте, они ещё неделю будут судачить. Готовься к икоте, Лю-шиди»       Шэнь Юань откровенно наслаждался вечерней прогулкой, вальяжно развалившись на руках уже у Шан Цинхуа, куда его недавно сдуло ветром с плеча. Лю Цингэ не сразу понял, что произошло, но когда заметил пропажу, чуть в панике не начал обыскивать каждый закоулок города, благо вовремя его остановили. Шан Цинхуа что-то говорил бумажной фигурке, не особо обращая внимание, слушает ли Шэнь Юань или нет. Последний только иногда просил передать что-то юноше и, в основном, отмахивался от редких тыканий Шан Цинхуа по себе.       Не было неожиданностью, когда они вновь нашли тот же след Ци, что и раньше, только слабее. К сожалению, в этот раз следов на земле найти не удалось. Времени прошло намного больше, да и улица в этот раз была оживлённее того закоулка, но это и не сильно было нужно, так как самые важные детали они уже нашли. Шэнь Юань на троне из рук Шан Цинхуа лишь задумчиво хмыкнул в голове Лю Цингэ. На всякий случай, Лю Цингэ опять сверил духовную энергию медальона с тем следом, что они нашли, чтобы убедиться в совпадении.       На выходе из двора семьи их уже ждали их товарищи со схожим рассказом. Юная девушка, не замужем, работает в поте лица до ночи, идёт за чем-то на улицу и исчезает, после чего её находит прохожий уже мёртвой в луже своей же крови.       — Почему всегда так жестоко? — не унималась Ци Цинци, зло топая впереди них, когда они шли к гостинице. В окружающих их лавках и магазинах зажигались уличные фонарики, призывающих вечерних покупателей. Шэнь Юань, перебравшийся обратно на плечо Лю Цингэ, вертел головой в разные стороны. — Мать говорит, что, когда она готовила тело девушки к прощанию с семьёй, самым сложным было найти одежду с достаточно высоким воротом, чтобы закрыть рану. Она была похожа не на разрез, а словно дикий зверь зубами выгрыз часть шеи. Бедная девушка, наверно, ужасно страдала.       — Как она выглядела? — спросил он у своей подруги. Лю Цингэ подошёл к одной из палаток, где продавались местные сладости, которые он раньше не видел у подножия пика. Взяв пару и расплатившись, он спрятал их в цянькуне.       — Она похожа на предыдущую девушку, по описанию, — Сэн ЦинДан тоже взял пару конфет, перемежая их разгрызание своими словами, словно они были не на расследовании, а на обычной охоте, просто задержались в этом городе. Он говорил не так уж много по делу, отвлекаясь на какие-то сторонние дела или мысли, словно бы думая, что остальные уже догадались, что он не высказал. — Я показал им копию того портрета из первого дома, и они подтвердили схожесть.       Лю Цингэ до этого не был с Сэн ЦинДаи ни на одном задании, но был уверен, что такой неспешный и ведущий себя всегда вяло и спокойно главный ученик не сильно бы подошёл ему как напарник. Юэ Цинъюань, Ци ЦинЦи, Вэй Цинвэй, Сюан ЦинДан и Си ЦинСяо, как и он, всегда предпочитали стоять на передовой, плечом к плечу и на равных, что нравилось Цингэ. Он понимал их мысли и мотивы, их тактику и стремление защищать окружающих. А потому легко мог подстроиться под их стиль боя и доверить им прикрыть свою спину.       Шэнь Юань, напротив, предпочитал говорить, иногда даже отдавая полуприказы-полупросьбы, разделяя их сферу боя: Шэнь Юань продумывает тактику битвы, продвигаясь к врагу для удачного удара, а Лю Цингэ исполняет её, прикрывая уже его спину.       Как бы ни были несопоставимы Шэнь Цинцю и он, но юноша словно бы всегда стремился ни на секунду не уступать ни в чём ему самому, что заставляло Лю Цингэ так же стремиться его обогнать, лишь бы увидеть, как тот недовольно скрепит зубами. Они были одинаковы в своей цели настолько, что подобно одинаковым сторонам магнита отталкивали друг друга. Однако, как показал ему бой в лесу на ночной охоте, они оба вполне способны найти общий полубезмолвный ритм, в котором могли эффективно сосуществовать.       Сэн ЦинДаи же был из той когорты главных учеников, с которыми Лю Цингэ не знал, как взаимодействовать. В ней же был и Шан Цинхуа, Юан ЦинСи и Лэй ЦинМу. Отчасти туда же шёл и Му Цинфан, но они достаточное количество раз были на заданиях вместе, чтобы Лю Цингэ понял, что Му Цинфан не боец в том смысле, что подразумевает в этом слове Лю Цингэ. Он защищает жизни не мечом, а лекарственными травами и противоядием, а его иглы, что он может с поразительной меткостью метать в дальних противников, не сильно эффективны против хоть сколько-то хорошо развитого духовного зверя или культиватора. Лю Цингэ предпочитал попросту защищать лекаря в одиночку, чем подвергать того опасности в бою.       Он не знал, чем главный ученик пика шпионов мог быть полезен в бою, не был и уверен в его стратегических навыках, не знал он, стоит ли его защищать или позволить ему прикрыть самого себя. Сэн ЦинДаи был загадочен, как практически любой с пика, где привыкли выискивать и хранить чужие тайны, а не раскрывать свои.       «Я же говорил тебе, что Шу-шифу был прав насчёт выставления противников. Бой с противником не всегда происходит один на один, честно или на ровной местности. Тебе необходимо начать думать вне рамок стандартного спарринга. Жду не дождусь того дня, когда ты придёшь на нашу тренировку с Шан Цинхуа!»       Шэнь Юань звучал тем самым голосом, каким он обычно говорил на лекциях, но под конец он едва сдерживал радостное предвкушение. Лю Цингэ покосился на плетущегося сзади ученика, которого Шэнь Юань всё уговаривал его научить нормально сражаться. Он даже представить не мог, чем мог бы быть полезен Шан Цинхуа в бою.       «А как же прошлый бой? Там, где мы победили дракона недоделанного?»       Точно. В тот раз Шан Цинхуа виртуозно поймал своим телом падающее дерево, но до этого вполне успешно справлялся с установкой барьера. На самом деле, для шестнадцатилетнего ученика, чей талант самосовершенствования был ниже, чем, казалось, у полевой мыши, он справился на диво хорошо. Вряд ли бы барьер, который установил Лю Цингэ, выдержал бы искажённого полудракона.       «Ученики АньДина не славятся своей боевой мощью, но их специализация — это логистика, доставка и документооборот, а в перерывах между этим они заняты на пике защитными массивами и рунными печатями. Хоть по Шан Цинхуа и не скажешь, но он самый выносливый на всех двенадцати пиках и отлично умеет быстро делать печати. Он отличный воин поддержки, я был с ним на ночной охоте, он опасный противник, если выкладывается на полную и не ноет»       Лю Цингэ ещё раз взглянул на мальчишку позади, теряясь в догадках, чем именно может быть опасен юноша для врага, кроме как затопить того слезами, проныть ему дыру в ухе и прикинуться мёртвым. Но словам Шэнь Юаня он верил, а потому ещё интереснее было дождаться их совместного спарринга. Если он наступит, конечно.       Ночь была, кажется, для всех тяжёлой. Распрощавшись возле своих комнат, каждый думал о своём, перебирая всевозможные факты, что они уже успели собрать. Лю Цингэ не понимал, зачем кому-то оставлять, по сути, собственную подпись Ци, будто бы гордясь тем, что он убил стольких людей. Неужели Цю Цзянло был настолько безумен и тщеславен, что специально оставил пометку, считая, что культиваторы с ЦанЦюн не найдут их?       — Цю Цзянло вообще был культиватором? — Лю Цингэ сложил верхний халат на кровать, не собираясь в эту ночь ложиться спать.       «Насколько мне известно, нет. Ты думаешь, это был он?»       — Вполне может быть. Либо он нанял культиваторов, дабы те убивали девушек, — Лю Цингэ сложил руки лодочкой у нижнего дяньтяня, готовясь к стандартной медитации в позе лотоса. Шэнь Юань, которого он оставил на столе, медленно полетел вниз, раскачиваясь листом из стороны в сторону, почти завораживая этим движением юношу. — А Цю Хайтан?       «Ещё в детстве она упала в озеро и с тех пор была очень болезненной и хрупкой девушкой. Примерно тогда же Цю Цзянло и стал одержим её безопасностью и начал всё сильнее вести себя как сумасшедший параноик. Ей нельзя было выходить дальше внутреннего двора поместья, а также она постоянно была одета во множество слоёв тёплой одежды, так как даже малейший сквозняк мог её простудить. Если ей требовалась помощь прислуги, то она вызывала её к себе в комнату. Я сомневаюсь, что она способна с лёгкостью перемахнуть через забор, убить человека, а затем вновь сбежать незамеченной вместе с напарником»       И то верно. Но тогда им остаётся только найти того, кто обладает этой табличкой внутри секты. Но до этого они должны будут проверить ещё минимум три места преступления. Лю Цингэ закрыл глаза, медленно погружаясь в водоворот мыслей, когда его пальцев коснулась бумажная ладонь. Он открыл глаза, видя, как Шэнь Юань забирается ему в руки, словно кот, жаждущий внимания. Неровная фигурка из бумаги попыталась повторить позу Лю Цингэ и, наверно, со стороны это выглядело смешно и глупо. Но когда он закрыл глаза, концентрируясь на почти невесомом листе бумаги, то впервые не ощущал того урагана мыслей, заставляющего его теряться в медитации.

· • • • 熱 • • • ·

Системное уведомление: Персонаж: Му Цинфан Статус: Ученик ЦанЦао; Сын главного министра императора; Будущий пиковый лорд ЦанЦао. Характеристики:                   Сила: 11                   Телосложение: 10                   Мудрость: 17 (+5)                   Интеллект: 23 (+5)                   Проницательность: 15       + 5 Интеллекта —  Сын главного министра       +5 Мудрости — Интуиция детектива Навыки       Пассивные:       Ореол врача — персонажи, ниже его интеллектом, попадают под очарование персонажа и склонны ему доверять. Навыки действуют со штрафом в 30%, а также накладывается эффект «Доверие», при котором противникам сложнее противостоять этому эффекту, 10% с каждой проверкой навыка. Накопленный эффект сбрасывается при срабатывании.       Активные:       Иглоукалывание (радиус 5м) — персонаж выбрасывает вокруг себя до 10 игл, заряженных духовной энергией. Враг получает урон, равный (Телосложение+Мудрость), за каждую попавшую в него иглу. Попадание всех 10 игл может вызвать один из трёх эффектов Слома дяньтяня, в зависимости от его телосложения.       Слом Дяньтяня: Симоанда — персонаж ударяет своей духовной энергией, блокируя противнику доступ к нижнему дяньтяню. До конца боя противник не может использовать окружающую Ци, а также собирать её, используя только свой внутренний запас.       Слом Дяньтяня: Накатанда — персонаж ударяет по среднему дяньтяню, выбивая из тела противника духовную энергию и накладывая статус «Истощение», а также принудительно выбивая персонажа из навыка ярости.       Слом Дяньтяня: Камитанда — лишает противника всех пяти чувств. При ХР противника меньше 50% — погружает его в медицинскую литургию, где тот восстанавливает полных запас ХР, но не способен прийти в сознание в течение 18 часов.       Рука Помощи — персонаж способен исцелять тяжёлые травмы при помощи своей Ци, даже если уровень травмы превышает его текущий навык медицины, если персонаж находится под действием Ореола Врача.       Ярость медика (300 сек) — навык ярости, при котором персонаж кидает в воздух иглы и критический удар по противнику автоматически нокаутирует противника, погружая того в летаргию до тех пор, пока персонаж не вытащит иглы. Если противник уже был в литургии на момент применения навыка, то немедленно получает статус «Критическое искажение Ци», начиная духовной силой уничтожать собственный организм и истекает кровью из всех семи отверстий.