Глава 13 «Замёрзшие объятья»

      Утро следующего дня началось у Шэнь Юаня неожиданно рано. Оставив марионетку с Лю Цингэ, доверяя ему присмотр за ней, он утащил брата спать. Шэнь Юань знал его слишком хорошо, прекрасно видя по его напряжённой спине, что этот упрямый ребёнок собирался бодрствовать, как минимум, до возвращения Юэ Цинъюаня, а как максимум — до снятия обвинений. А потому, как и подобает упрямому ребёнку, Шэнь Юань затолкал его на край кровати, у стены, а с другой стороны его подпёр собой. Деваться тому было уже некуда, а упрямо дуться, когда слипаются глаза, было сложно, так он и заснул — со скрещёнными руками, отказываясь его обнимать, даже погружаясь в сон.       Однако дать отдохнуть перегруженному мозгу Шэнь Юаня, управляющему сразу двумя телами, нормально не дала уже жажда. Ему было душно и жарко. Влажное дыхание на макушке, а также нога и рука поперёк его туловища вместо одеяла не сильно помогали в попытках остыть. Мерзляк Шэнь Цзю лез обниматься с энтузиазмом ловкой мартышки, когда дело доходило до сна. Но стоило ему завозиться, как тот начал ворчать и сопротивляться попыткам выпутаться из его осьминожьих конечностей.       — Я на кухню, попить, спи, — Шэнь Юань накрыл брата сползшим на пол за ночь одеялом, наблюдая как тот сонно заворачивается, как гусеница, и вышел. Он успел закрыть за собой дверь и обернуться, когда его чуть до сердечного приступа не напугал новый нежданный гость.       «Так это была не жажда…»       Проблема Шэнь Юаня, который ещё на миссии со змеедраконом заметил это, в том, что он чувствительнее большинства других культиваторов в секте. Его брат и он находились на втором по мастерству манипуляции Ци пике, так что это вполне могло быть причиной, но Шэнь Цзю, будучи его близнецом, был его зеркальным отражением. Где Шэнь Юань извинялся, там Шэнь Цзю обвинял, где он улыбался, там брат хмурился, где Шэнь ЦинЮй был снисходителен и терпелив, там Шэнь Цинцю был требователен и непреклонен. Так и здесь, Шэнь Цзю был духовным культиватором, без сомнения, но он предпочитал дальние атаки ближним, а уклонение парированию. А потому, где Шэнь Юань сидел со скрученным животом в библиотеке, выискивая проклятый том жёлтой книжонки, который кто-то давным-давно забыл рядом с полуразумными артефактами, там Шэнь Цзю даже не замечал изменений в фэншуе.       Его духовные меридианы словно всегда в состоянии сканирования пространства. Будто даже его тело всегда подсознательно искало угрозу вокруг. Шэнь Юань посчитал это меньшим из зол, какими «наградил» его Цю Цзянло. Но обратной стороной этого становилось то, что малейшее духовное искажение рядом, плохой фэншуй или демоническая энергия — и его тело само реагировало на них. Когда Му Цинфан от переработок в больнице секты чуть не словил искажение Ци, Шэнь Юань чуть не свалился рядом с ним с жуткой мигренью.       Теперь же Шэнь Юань радовался выставленной преграде между мыслями, которую отстроил почти сразу, иначе бы Лю Цингэ мог услышать тот поток брани, который Шэнь Юань заготовил для одного вполне конкретного хомяка. Причём тут Шан Цинхуа? А при том, что перед ним стоял без пяти минут король северных земель демонического мира, который явно не сам сюда решил прийти! Шэнь Юань только закрыл на секунду глаза и тяжело вздохнул.       — Ты хоть понимаешь, что мы в самом сердце секты? Если тебя тут поймают, а ещё хуже, если рядом с тобой поймают меня, то Шан Цинхуа уже нас не спасёт, — на его попытку держать лицо перед существом, которое может сейчас прикончить Шэнь Юаня, неудачно чихнув на него, Мобэй только невпечатлённо кивнул. Чёрт бы побрал и Самолёта, и его дурацкий фетиш на северных герцогов! И что он должен был понять с этого лица «Я у мамы рождён был для игры в покер»?!       В защиту Шэнь Юаня, ему в целом было сложно держать лицо. Дело было не столько в гневе, пересохшем от давящей демонической энергии горле или помятом ото сна виде, нет. Дело в том, что Шан Цинхуа, говнюк эдакий, не уточнил одну малю-ю-ю-ю-ю-юсенькую такую деталь, смотрящую ледяным взглядом на Шэнь Юаня.       Мобэй был, судя по всему, на несколько лет младше него. Всё бы ничего, в мире самосовершенствования возраст после какого-то срока становился бессмысленным рудиментом смертного мира, это он понимал. Чего он не понимал, так это того, что будущий тиран севера, один из последних чистокровных священных демонов, королева хмурых бровок и пронзительных взглядов, будущий правая рука главного героя, Мобэй, мать его, Цзюнь был… мелким шестиклассником. Как у Шэнь Юаня ещё не вырвался истерический смех, он не знал.       Сложно говорить серьёзно с кем-то столь могущественным, как священный демон, когда он на голову ниже тебя, а его ещё не лишённые детских черт щёки так и манят за них его подёргать в умилении.       — Чем обязан столь неожиданному визиту? — Шэнь Юань любил свою способность делать хорошую мину при плохой игре, которая передалась ему вместе с родством с А-Цзю. Ибо серьёзно говорить с демоном, который изо всех сил пытается выглядеть старше, нося костюм не по размеру, ну очень сложно.       — Ты ведь тот, кто говорил со мной через свиток Шан Цинхуа, так? — Мобэй смотрел на него с сомнением, словно был не впечатлён увиденным.       «Ну извините, что разочаровал! Не вы один тут стоите с разрушенными ожиданиями!» — кричал внутри себя Шэнь Юань, но на вопрос лишь кивнул.       — Он рассказал мне, что вас подставили, — Мобэй сделал шаг к нему, и только сейчас Шэнь Юань понял, что всё это время юноша не совсем был в его мире, он говорил с ним через один из своих порталов. Мобей не стал выходить полностью, лишь на половину выйдя из него, и Шэнь видел в этом жесте недоверие, будто бы он сомневался в культиваторе напротив. Умный юноша, жаль, что живёт в глупом мире, написанном бездарным автором. — Если… Если вы с братом присягнёте мне на верность, я могу соизволить принять вас в демоническом царстве. Я не гарантирую вам высокий титул, но если будете мне верно служить, то сами его себе заработаете.       Голубые глаза настороженно посмотрели на него, ожидая его реакции. А у Шэнь Юаня мир на мгновение завис. ERROR 404! Хост 002 не найден! Шэнь Юань смотрел на юношу, словно он предложил немыслимое. А он и предложил! Где это видано, что будущий король демонов предложит место у трона двум подросткам-людям. И ладно бы это, но людям — праведным культиваторам! Это что за безумный мир, написанный самым безыдейным и глупым автором, в который он попа...       О.       О-о-о!       В голове Шэнь Юаня зажглась лампочка, и он не удержался, прыснув со смеху. Он очень старался не расхохотаться слишком громко, особенно впервые получив от демона хоть какую-то реакцию, жаль, что она была крайним недоумением.       Мелкий демонический шестиклассник пытается подкатить к Шан Цинхуа через него. Боже, как только Самолёт вернётся, Шэнь Юань постарается, чтобы тот месяц ходил во всех оттенках красного от стыда.       — Что смешного в моих словах, человек? — голос был почти обиженным, на что Шэнь Юань постарался привести себя в порядок и встать нормально.       — Прости-прости, А-Бэй. Я смеюсь не от твоих слов, а с ситуации, в которую попал, — Шэнь Юань видит, как его слова мгновенно вызывают реакцию на мальчишеском лице демона, окрашивая все его щёки в нежно-голубой оттенок.       — Б-бесстыдство! — заикается он, делая шаг от человека, словно бы ища поддержки в своём измерении.       — Я очень признателен этому господину за его предложение, но я вынужден если не отклонить его полностью, то оставить ответ до конца суда. Этот мир всё же мне приятен. Да и к тому же, кто-то же должен следить тут, чтобы о Шан Цинхуа никто не вытирал ноги, — «кроме меня» не сказал Шэнь и хитро улыбнулся, пройдя мимо демона к кухне, как и стремился первоначально.       — Я видел, что вы с Шан Цинхуа стали часто ходить на охоту, и он не затыкаясь жалуется на тебя. Ты… Шан Цинхуа… Вы оба… — юноша не находил слов, чтобы правильно сформулировать вопрос и не выдать свои намерения.       — Если ты спрашиваешь, пытаюсь ли я ухаживать за ним, то ответ нет. Мы братья по оружию, а также друзья, — Шэнь видел, как плечи Мобэя опустились и он кивнул, доверяя его ответу. — Хотя он иногда и сильно раздражает, что аж стукнуть хочется.       Он вновь увидел настороженный взгляд демона, который обещал ему все муки демонического мира. Шэнь Юань лишь ухмыльнулся его реакции, допивая остатки давно остывшего чая и делая шаг к гостю. Мобэй, что неудивительно, не дрогнул от приближения старшего юноши, видимо наученный в своём измерении держать лицо даже перед опасным врагом. Особенно перед опасным врагом.       Он встал от него в двух шагах, глядя прямо в лицо демону. За его спиной начиналась вьюга и мелкие снежинки веером падали на циновку перед Шэнь Юанем.       — Позволит ли юный господин задать ему вопрос? — он дождался его кивка. — Вам ведь нравится Шан Цинхуа, так?       — Зачем ты спрашиваешь? — юноша сжал кулаки до побеления.       — Этот скромный ученик хочет знать, каковы намерения этого демона к его шиди. Не знаю как в демоническом мире, но в человеческом старшие в семье защищают младших, — между ними повисла напряжённая пауза. Шэнь Юань видел шестерёнки, которые вертятся в голове юного принца севера. Он видел, как от лёгкости позы, что была всего пару минут назад, ничего не осталось, а демоническая энергия стала ещё гуще. Такими темпами её почувствуют мастера зала, что стоят у ворот. — Юный господин, позвольте объяснить. Но перед этим, я попросил бы А-Бэя успокоиться и присесть напротив этого ученика, в противном случае его присутствие могут заметить другие культиваторы и наш диалог прервут.       Шэнь Юань присел у чайного столика, где ещё недавно они вместе с братом и тремя его товарищами по секте составляли план. Он ожидал действий от Мобэя и видел, как тот хотел вновь отступить, закрыть портал, прервав этот неприятный диалог. Но юноша явно не был дураком, — иной бы не выжил в роли правой руки главного героя — а потому он тяжело вздохнул и ступил внутрь, небрежно садясь напротив.       — Этот ученик спрашивал юного господина не потому, что хотел уличить его в сентиментальности, слабости или упрекнуть. Я правда беспокоюсь, — он протянул руку в рукав, нащупывая веер. Демон напрягся и слегка отшатнулся от него, пока не увидел, что тот держит в руках. Шэнь Юаня позабавила такая реакция, но он постарался вернуться мыслями к тому, о чём они говорили. Он начал теребить кисточку на веере. — Также я не стремлюсь навредить Сяо Бэю. Просто… Шан Цинхуа, он… идейный человек, если так можно сказать. Если он уверен в чём-то, то свято будет верить в своё умозаключение с рьяностью монаха, заведующего храмом, до тех пор, пока реальность не ударит его по лбу.       Мобэй фыркнул, явно вспоминая какие-то случаи, когда видел подобное поведение. Шэнь Юань не мог его винить. Шан Цинхуа любил упереться рогом в какую-то мысль, уверенный в её правильности, пока Шэнь Юань жестоко не разрушит его мироустройство. Так уж они познакомились в прошлом мире, и так уж они общаются до сих пор.       — Этот не хочет, чтобы его друг страдал, ожидая от юного господина того, что тот не способен ему дать. Будь то дружба или что-то большее. Поэтому этот уче… поэтому я и спрашиваю у А-Бэя его намерения, — Шэнь Юань поднял взгляд на демона, и тот сидел со слегка нахмуренными бровями.       — Не смей меня так звать. Я будущий король севера, а не какой-то глупый морской дракон… — ворчливо протестовал юноша, смущаясь. Он отвёл взгляд, и Шэнь видел, как тот сдувается в знак поражения. Словесный бой явно не его поле битвы, раз тот так быстро сдался. — Я… Да. Нет. Я не знаю! Этот бесстыдник спас мне жизнь, ничего не прося взамен, словно бы это для него ничего не стоило, хотя сам был едва живее трупа. А затем, когда я спрашивал его, что ему нужно, он подхалимничал, нагло флиртуя со мной и говоря, что лучшей наградой было бы служить мне.       — Флиртовал? Шан Цинхуа?! — Шэнь Юань наклонил голову на бок, пытаясь хоть как-то сложить пазл. Флирт и главный ученик АньДин были настолько в разных вселенных, что, казалось, он высасывал его из окружающего пространства, автоматически делая помещение с собой внутри анти-флирт зоной.       Демон, похоже, впервые мог позволить себе столько эмоций сразу, а потому, хоть его голос был ровным, как пульс мертвеца, он периодически хмурился, дёргал руками. Да так активно, что его меховая шкура, которую он использовал как плащ, съехала на бок, открывая ещё больше кожи на и без того глубоком вырезе. По меркам мира Шэнь Юаня это было почти нормально, на грани с тем, что носил бы он сам в жаркую погоду, но по меркам мира этого Мобэй был тем ещё бесстыдником в свои… Сколько ему сейчас? 13? 14?       — Да! Он не потребовал ничего взамен, — Мобэй сказал эту фразу, будто бы оно должно было объяснить всё, но наткнулся лишь на недоумевающего Шэнь Юаня. — Что?       — Допустим, ты говоришь с маленьким ребёнком. Что с того, что он не потребовал от тебя ничего? — Мобэй выглядел так, словно Шэнь Юань сказал, что небо снизу. Шэнь Юань откровенно наслаждался ситуацией, имея возможность получить крупицу информации об окружающем мире.       — За любой поступок в ответ требуют что-то сопоставимое. Артефакт, наложницу, титул, ответную услугу. Что угодно. За жизнь демона всегда просят награду, сопоставимую статусу демона. Без исключений. Высокоранговый демон может спасти низкорангового и потребовать в ответ верности, но не наоборот. Никто не спасает жизнь демону, чтобы ему служить. Это либо значит, что спасённый не способен отплатить тебе равноценно, либо… — на щеках юноши опять стал расцветать нежно-голубой оттенок, а глаза неуверенно забегали вокруг, ища, куда бы спрятать взгляд. — Либо означает, что тебе нужен весь демон.       — Оу, — всё, что мог выдавить Шэнь Юань. В голове одновременно начался салют и было оглушающе пусто. Нет, Шэнь Юань не был глупым, он помнил кучу информации о демоницах Ло Бинхэ, коих тот собирал, как полевые цветы, на каждой миссии. Но… он никогда не придавал значение демоническим ритуалам ухаживания.       В голове собралась картинка. Шан Цинхуа, этот глупый хомяк, который по собственной тупости стал богом этого мира, сам описывал демонов, как жестоких и упрямых существ, которые делом, а не словом добиваются своих возлюбленных. Шэнь Юань ещё будучи живым в своём прошлом теле, редактировал всю фандомную вики по ПГБД. Он с рьяностью криптозоолога описывал каждый глупый способ ухаживания за демоницами, который Ло Бинхэ или его будущие жёны использовали в своих брачных играх. Перед своими глазами он видел составленный своей же рукой список, параллельно ставя галочки в местах, где описание совпадало с его глупым товарищем по переселению: Преследовать свою цель (Сталкерство):       Демоны очень часто преследуют свой романтический интерес с упорством сталкера или кота, просящего ещё еды. Они вертятся кругом, хвастаются собой, показывают, какие они красивые и сильные, делают всё, чтобы ты обратил на них внимание (см. Жена №24 «Ли Цин», №117 «Сун Мэй» и №209 «Фа Мэй»). «Дарить» подарки:       Исходя из предыдущего пункта, они обычно вызывают на бой кого-то сильного, кто является соперником, претендующим на их объект обожания, и приносят его труп ему. Либо, как альтернатива, демон может принести тушу редкого и/или смертоносного зверя. Демон всячески будет доказывать вам свою силу и способность защитить вас от подобного уровня угрозы (см. Жена №12 «Сяо Су», №25 «Ли Мин» и №60 «Ву Фэй»). Применение силы/насилия:       Также не редки случаи, когда демон в попытках показать себя пытается победить вас в бою, либо похитить силой в свой гарем. Кроме того, не редки драки за превосходство в паре для взаимно ухаживающих демонов. Неудивительно, что, однажды проиграв Ло Бинхэ, Мобэй Цзюнь не пытался вызвать его на бой, иначе другие демоны восприняли бы это как ухаживание. (см. Жена №3 «Ша Хуалин», №24 «Ли Цин» и №25 «Ли Мин»)       По всему выходило, что Шан Цинхуа… и в самом деле нещадно домогался до юного Мобэя… по демоническим меркам. Самолёт был тем ещё прилипалой. Он выполнял любой приказ, даже самый абсурдный, с верностью пса, а его навязчивая одержимость свитком, где он годами «переписывался» с Мобэем, не оставляли и шанса другим демонам. А уж как тот из кожи вон лез, помогая своему королю с его соперниками… Там даже у людей возникли бы сомнения. Насчёт последнего Шэнь Юань был не уверен, но точно во всех красках слышал его нытьё про несправедливые пинки и вышвыривание его в портал без всякой нежности. Значит ли это, что демон… начал ему отвечать? Ждал ли юный принц, когда Шан ответит?       Он посмотрел на ёрзающего юношу напротив, что однажды должен стать королём демонического севера, и увидел в нём обычного смущённого мальчишку, которому понравилась одноклассница, и он не знал, как с этим быть. Шэнь Юань тяжело вздохнул, потирая переносицу. Он не нанимался в семейные психологи. Хватало и того, что ему уже все уши прожужжал А-Цзю с его неуверенностью, как поступить с Юэ Ци.       — По сему выходит, что эта проклятая рукопись была твоим… подарком Шан Цинхуа? — он видел, как ещё сильнее посинели щёки будущего короля.       — Да, проблемы? — бесстрашный дурак, как и все юноши его возраста, лишь выпятил грудь, готовясь принять любой вызов. Шэнь лишь захотел посильнее запахнуть его халаты, чтобы не храбрился, маленький бесстыдник.       — Ты же понимаешь, что обладание подобной книгой о демоническом культивировании, вообще-то, считается уходом в тёмный путь и карается изгнанием с лишением всех титулов? И это в случае, если не доказано применение тёмных заклинаний, — Шэнь Юань увидел, как в момент демон окаменел, впервые испуганно глядя на культиватора. Шэнь начал массировать глаза сквозь веки до цветных кругов. Боги, дайте ему сил! — Тебе повезло, что книжка сейчас у меня. Если ты не против, я могу её безопасно положить в место, где он может её спокойно изучать.       Шэнь Юань, как любой подобающий задрот с синдромом накопительства и рьяным желанием узнать о тайнах прошлого уже прикидывал в голове, какое соседство подойдёт рукописям в библиотеке. Всегда можно сделать вид, что он нашёл её в очередной пыльной кладовке под тонной свитков с отчётами прошлых лет, что скидывал АньДин им в архив. Демон лишь едва слышно выдохнул и кивнул.       — Демонам нет нужды в человеческих путях приобретения силы. Один из моих предков, видимо, просто посчитал это хорошим трофеем, — нарочито безразлично говорил Мобэй. Шэнь Юань мог лишь покачать головой, как любящая мать, смотрящая на озорных детей, зная, что за ними придётся убирать именно ей.       — В следующий раз, если захочется подарить ему подарок, просто спроси у меня, ладно? — от раннего подъёма, плохого сна и сюрреализма ситуации у него уже начинала болеть голова. А может дело было в демонической энергии? Он не знал.       — Хорошо, — бесхитростно ответил демон. И выжидающе уставился на Шэнь Юаня. Так обычно звери смотрят на тебя, следя за каждым жестом, ожидая, пока ты их покормишь.       — Что, прямо сейчас?! — вопрос юноши был почти истеричным, но в ответ получил лишь кивок. Ох. Хорошо, ладно! Шэнь Юаню пора бы смириться с тем, что он попал в глупый роман, видимо, в качестве подросткового психолога и консультанта по отношениям. Какая ирония! Никогда не состоявший в долгих отношениях одиночка советует другим, как им строить личностные границы и проявлять знаки внимания. Он бы посмеялся, если бы не риск, что это превратится в истерический смех со слезами по тому, как его жизнь стала какой-то шуткой.       Он посмотрел на решительно настроенного Мобэя, видя в нём ту же непоколебимость и прямоту, что и в Лю Цингэ. Однако, в отличии от его шиди, который использовал прямоту как облегчающий жизнь фактор, демон был прямолинеен в более опасном смысле. Лю Цингэ не видел смысла в уловках, иносказаниях и лжи, считая их методами трудоёмкими и бесчестными, что для праведного культиватора было благородно, уместно и поощряемо на словах, а на деле — создавало жуткий геморрой с попытками договориться сквозь эти высокие принципы и идеалы. Мобэй же использовал свою прямолинейность как оружие, которым пронзал любые тайные хитросплетения заговоров и интриг, окружающих демонический престол. Он не утруждал себя сложными планами и интригами, потому что был уверен в своих силе и могуществе, а со скользким Шан Цинхуа под боком был осведомлён ещё и о бесчисленных заговорах вокруг него. Демон был бы идеальным противником А-Цзю с его параноидальной тягой к пяти тысячам разных тактик и планов по достижению своей цели, даже если это была простая просьба купить ему танхулу.       — Что ж, ладно, я сам виноват, что согласился, — он потёр лоб рукой, раздумывая над ответом. Демон лишь кивнул, соглашаясь, мелкий говнюк! — Шан Цинхуа твердолобый болван, если дело доходит до романтики, поэтому простые подарки тут не помогут. Поскольку мы имеем дело с клиническим случаем, я бы порекомендовал не что-то физическое, как трофей или победу над его врагом, а что-нибудь эмоциональное.       — Не физическое? — юноша нахмурился, явно не представляя, как вообще можно ценить что-то, не имея возможности это потрогать.       — Люди чувствуют себя ближе друг к другу, разделяя одни эмоции, будь то радость, боль или гнев. Совместные эмоции нас сближают, разные — отдаляют. Когда нас что-то радует — мы спешим поделиться с кем-то из своих близких этим. Когда нас что-то печалит — нам становится легче, если кто-то эту боль поймёт и разделит с нами. Даже если ты не в состоянии испытать то же, что пережил другой, мы выказываем сочувствие как знак поддержки, помощи или сострадания. Именно поэтому, когда мы рассказываем другому свои жалобы или боль, мы не всегда хотим, чтобы проблему их появления решили, а часто ищем обычного сопереживания у другого, — казалось, что демон одновременно понял его и ещё сильнее запутался. Шэнь Юань решил, что не готов в бесстыдные хрен пойми сколько утра к лекции об важности выражения эмоций с мальчишкой, лицо которого обычно эти эмоции не выражает. — Если ты не готов доверить Шан Цинхуа свои мысли или чувства, то попробуй подарить ему новые. Подумай, есть ли какое-то красивое место, которое тебе нравится? Красивый вид, интересный ландшафт, редкие травы, дикие звери или тому подобное?       — Ледяная пещера Тысячи Бликов, — тихо выдохнул он. Демон вопросительно взглянул на Шэня, словно не был уверен до конца, ожидая его одобрения. Ладно, он мог понять некоторых людей, которые шли в учителя, этот взгляд подкупал. — Там довольно… спокойно.       Ледяная пещера Тысячи Бликов и в самом деле была неплохим вариантом. По сути, это была сеть пещер, похожая по принципу на пещеры ЛинСи на ЦанЦюне, только в демоническом эквиваленте и с приятным бонусом в виде различных источников. Пещеры, судя по жалкому описанию Шан Цинхуа в одной из арок с очередной женой, были усыпаны кристаллизованной демонической энергией. Изнутри она должна напоминать аметистовую жеоду, возле которой летают маленькие частицы демонический энергии, словно духовные светлячки. По всем параметрам это было отличным местом для свиданий.       — А тебе не станет плохо? Ты же, вроде, ледяной демон. Горячие источники не то место, где бы я ваш вид искал, — Шэнь Юань уже мог представить неловкую сцену попыток Шан Цинхуа вытащить полуголого демона без сознания, не поправ его честь и невинность перед другими демонами.       — Нет. Там полно демонической энергии, я могу просто ограничить радиус распространения тепла к моему телу. Или заморозить источник, если понадобится, — серьёзное лицо юноши не давало усомниться в том, что демону не в первой сталкиваться с подобным. Шэнь Юань старался отмахнуться веером от образа Самолёта, которого приходится выкалупывать из огромной глыбы льда. Сам дальше разберётся, Шэнь помог чем смог.       — Ну хорошо, — кивнул Шэнь, потягиваясь. Он медленно встал, считая, что на этом можно и завершить их неловкую первую встречу. — Только, обязательно поделись с ним причинами, почему ты считаешь это место спокойным. И нет! Наличие плотоядных демонических росянок на входе не является аргументом! Нужен эмоциональный аспект. Почему именно тебе нравится его спокойствие, почему ты не можешь его добиться в другом месте и почему решил доверить это место Шан Цинхуа, зная, что он это спокойствие может нарушить. Давай, Бэй-Бэй, я в тебя верю!       — Назовёшь меня так ещё раз — вырву язык и скормлю его росянкам, — защищаясь прошипел демон, почти полностью покрываясь синеватым оттенком смущения. Он тоже встал, но его рост не помогал ему выглядеть опаснее.       — Хорошо-хорошо, Одинокая Ракушка, я тебя понял, — Шэнь Юань давно подозревал у себя отсутствие инстинкта самосохранения, раз так дерзко говорил с тем, кто в будущем станет вторым по силе существом всех миров. Ему едва удалось остановить себя от похлопывания юноши по макушке, когда тот смутился только сильней. — Вот тебе ещё задачка. Я так понимаю, твоё имя далось тебе твоим демоническим наследием, а не родителями. Демоны просто называли всех чистокровных носителей твоей крови «Северной пустыней», так?       —… Да? — неуверенно согласился он, не понимая, к чему клонит Шэнь Юань. — У демонов нет нужды во множестве различных имён, это только дробит их заслуги.       — Но твои заслуги и поступки — это не заслуги и поступки твоего отца или его отца. Я бы тоже возненавидел всё вокруг, если бы носил имя того, кто бросил меня в другом мире в желании избавиться от следов своего распутного прошлого и будущего потенциального соперника, — Шэнь Юань знал, что давит на больное. Не раз и не два в книге описывалось, насколько же ледяной князь севера ненавидит, когда хоть кто-то сравнивал его с его отцом или упоминал о предыдущих северных королях. Он откровенно танцевал на больной мозоли, надеясь, что зверь не укусит в ответ. — Ты не обязан носить то же имя. Ты можешь оставить звучание тем же или похожим, но изменить смысл, который они несут. Что я, собственно, и делал всё это время. Ты остался тем же демоном, который пришёл, но эти стены всегда будут помнить не Северную пустыню, нёсшую страдания и разрушения, куда бы ни пошёл, а Одинокую Ракушку, что пришла помочь и спросить совета.       Демон ошарашенно уставился на Шэнь Юаня с лицом оглушённой рыбы. Видимо, ему никогда не приходило подобное в голову. Оно и понятно, когда все вокруг либо не видят между тобой и твоим родителем разницы, презирая ребёнка за дела его отвратительного папаши, либо сравнивают с ненавистным родственником в угоду последнему, ты воспылаешь неприязнью за любое упоминание своего имени.       Он видел схожие эмоции у А-Цзю, когда он впервые получил своё имя поколения Цин. Пришлось долго привыкать и перестраиваться им обоим, чтобы не придавать ненужные воспоминания и эмоции безобидному иероглифу. Шэнь Юань тяжело вздохнул. И стоило им отучиться вздрагивать от упоминания Осени, как она настигла их. Или как когда они искали в библиотеке и памяти иероглифы, чтобы имя не имело рабского прошлого. Шэнь Юань что-то да знал об этой теме.       Юноша смотрел на демона как на самого себя, просто оказавшегося в ещё более безвыходном положении, чем они, без опоры на кого-то и без навыка доверять кому-либо. Было страшно представить, что А-Цзю могла постичь та же участь. Шэнь Юань хотел ему помочь чем мог, пусть даже идеей мелкого бунта против глупых взрослых.       — Этот подумает над твоими словами, человек, — Мобэй слегка качнул головой, открывая за собой портал.       — Шэнь Юаня будет достаточно. И ещё кое-что, — Шэнь Юань не был уверен, хочет ли он просить о таком, но уже наполовину остановившийся демон в портале обернулся на него в ожидании. — Я знаю, что небесные демоны очень сильные и в большинстве своём практически не убиваемы никем, кроме других небесных демонов. Но… есть один ребёнок, полукровка. В будущем он может стать как опасной угрозой, так и хорошим другом. Могу я надеяться на совет, как поступить в будущем?       Он видел, как завертелись шестерёнки в голове у демона. Шэнь Юань надеялся, что Мобэй не попытается сейчас же переместиться к ещё не окрепшему главному герою и не попытается лишить его остатков счастливого детства.       — В обмен на твою помощь сейчас, я готов предоставить тебе помощь с этим демоном в будущем, — он ступает ногой в портал, и тот медленно начинает закрываться. — Подумай о моём предложении.       — Обязательно, Сяо Бэй, — он махнул ему на прощание рукой, но демон не обернулся, лишь закрыл портал за собой быстрее. Шэнь Юань лишь ухмыльнулся, устало потирая лоб. Как же сложно с этими подростками.       Он кинул мимолётный взгляд на тающий снег на циновке, что был единственным подтверждением присутствия тут когда-либо демона, а затем, плюнув на всё, просто развернулся и направился обратно в комнату со спящим братом. Шэнь Юань тихо переступал ногами, надеясь не разбудить его резким скрипом половиц, а затем аккуратно сел на кровать, нащупывая край одеяла.       — Ну и зря ты не согласился, — проворчал Шэнь Цзю, когда он нашарил в полутьме, где начинается кокон, брата.       — Ты не спал? — удивлённо моргнул Шэнь Юань, а потом сам же себя и пожурил. Не то чтобы они сильно понижали голоса.       — В следующий раз используй талисманы конфиденциальности, когда надумаешь раздавать любовные советы демонам в соседней комнате, — проворчал его двойник, кутаясь сильнее в единственное одеяло на них двоих. Ну что ж, раз он не хочет давать ему пространство лежать подальше, тогда Шэнь Юаню ничего не остаётся. Он нагло развалился рядом с братом, отбирая из сонных рук тёплый край и укутывая в кокон уже их двоих, утыкаясь замёрзшими ступнями под одеяло, мгновенно замораживая мерзляка холодными пятками. Как бы ни приближался самый жаркий сезон в году, а на горе всегда было намного холоднее, чем у подножия, а они ещё, к тому же, и на самой высокой горе из двенадцати заперты, где едва-едва прошла самая ранняя часть весны.       — Ты не в ужасе? — Шэнь Юань уложил голову на вытянутую руку брата, точно зная, что скоро она у него затечёт и тому придётся поменять позу, сдавая позиции и отдавая часть кровати. — Любой другой культиватор уже бежал бы искать самого умелого палача, чтобы меня обезглавить.       — Любой другой культиватор уже отдал бы нас обратно проклятому Цзянло и не стал бы разбираться, — Шэнь Цзю закинул на него ногу, видимо, решив, что в битве за кровать могут сражаться оба. От такого близкого контакта телу быстро стало некомфортно жарко, но Шэнь Юань надеялся доспать пару часов сна на своей подушке, а потому не сдавался. — Этот демон показался мне достаточно разумным, чтобы иметь с ним дело. Он даже имеет виды на Шана, из всех людей. Если у демонов есть боги, то я зажгу благовония в храме, молясь за него. Всё лучше Лю Цингэ.       — Жестокий Цзю-гэ мешает счастью своего младшего брата, ах! Расскажу шицзе Ци-шимэй, и они перестанут таскать тебе свои наброски романов на редактуру! — Шэнь Юань драматично приложил руку к голове, изображая трагедию.       — Даже Шан Цинхуа выбрал себе в любовники пусть и демона, но хоть одного из принцев демонических! — Шэнь Цзю сдался первым, выдёргивая руку из-под головы Шэнь Юаня, активно выворачиваясь из удушающего захвата-объятия брата.       — Не человеку, встречающемуся с моим названым братом, мне говорить про выбор партнёра! Ты хоть представляешь, как сложно будет кому-то объяснить, что мой кровный брат состоит в отношениях с моим названым братом?! — Шэнь Юань в ответ только сильнее прижал извивающегося ужа в руках, мешая тому вылезти. Об одеяле, что скомкалось у ног, оба уже забыли.       — Он будущий глава всей секты! — в ход пошла подушка, и Шэнь Юань был рад, что глупый Шан Цинхуа не стал корчить из себя историка, добавляя каменные подушки. Пусть они и совершенствующиеся, но Шэнь Юань не готов был к такого рода лишениям из своего современного мира. — А твой зверь, в лучшем случае, будет пиковым лордом.       — И тем не менее, тебе всё ещё нравится с ним спорить и спарринговать, я же вижу, — Шэнь Юань отобрал орудие мести брата, подкладывая его под голову. — Тебе нравится с ним спорить, признайся.       — Да мне всё равно, хоть есть он, хоть нет! Но если он попытается сделать что-то недостойное с тобой… — такой серьёзный голос Шэнь Цзю обычно хранил для особых случаев, и Шэнь Юань знал, что его брат костьми ляжет, лишь бы отомстить обидчику. Он был ему невероятно благодарен, а потому вновь притянул брата в объятия, укладывая подбородок на макушку.       — Со мной всё будет в порядке. Ты же знаешь, что Лю-шиди слишком верит в идеалы и честь, чтобы так поступить, — под подбородком завозились, пытаясь дотянуться до одеяла.       — Он слишком глуп и беспечен, чтобы я ему доверил тебя, — проворчали где-то в ключицах Шэнь Юаня. Одеяло шуршало, оборачиваясь вокруг них обоих, а тихий шелест и потрескивание деревьев вокруг их дома, был единственным шумом. Шэнь Юань уже вновь начал засыпать, когда послышалось не менее сонное, но любопытное: — Ты всё ещё зовёшь его Лю-шиди?       — А ты всё ещё зовёшь Юэ Ци Да-гэ? — вернул ему Шэнь Юань, хоть и знал, что это не одно и то же. А-Цзю звал его так только в их узком кругу друзей, где-нибудь в библиотеке, где Шэнь Цзю мог позволить себе говорить то, что он хотел, не беспокоясь, что его резкий характер поймут не так, а слова переврут. Он также знал, что наедине, между друг дружкой, они общаются иначе. В первый раз он краем уха застал подобное общение, и бедного Юэ Ци пришлось вести к Му-шиди от неожиданного отклонения Ци. Бедный юноша подумал, что в А-Цзю вселился демон соблазнения.       — Однажды тебе придётся обратиться к нему по имени, — наставлял его Шэнь Цзю. — Вряд ли в храме, кланяясь предкам, богам и друг другу, ты всё ещё будешь звать его «шиди».       — Я не думал ещё настолько далеко, — Шэнь Юань не рассчитывал начать разговор ещё и о своих отношениях с Лю-шиди. Они были отличными друзьями, и он не хотел это менять, ясно?! Эти все отношения, недопонимания, совместные планы на будущее. Все те неудачные разы отношений в его мире, когда он встречался с девушками, заканчивались одинаково: он или она хотел(а) официально закрепить отношения, а партнёр нет. И портить их дружбу и доверие чем-то подобным он не хотел. — Отношения — это так сложно…       — Тебе 16, какие сложные отношения? — Шэнь Цзю поднял голову, подозрительно прищурившись. С каждым словом он становился мрачнее и опаснее, сам себя накручивая. — Насколько я помню, зверь же не пытался тебя обременить свадьбой и бытом главной жены будущего главы клана Лю, так ведь?       — Нет, конечно, ни в коем случае! — уши Шэнь Юаня, он был уверен, могли бы осветить всю комнату, если бы он мог открыть глаза, не умирая внутри от смущения. Боги, о чём говорил его брат?! Он же попал в сянься новеллу, а не в роман про гаремные интриги! Он не собирается быть главной женой или любимой наложницей! Ему не идёт роль Хюррем! Шэнь Юань от смущения почти хотел раствориться физически. Ему нравился Лю Цингэ, а кому нет?! Красивый юноша, с идеальной осанкой богатого наследника, с этой милой родинкой у глаза, от которой он не мог отвести взгляда. И это без учёта всех глупых идеалистических принципов, которые слишком подкупали и располагали к себе. Шэнь Юаню нравился Лю Цингэ, но он не был уверен, что Лю Цингэ ему нравился. Отношения всегда для Шэнь Юаня были обязательством, ты обязан был подстраиваться под другого человека, его распорядок дня, его привычки, его отношение к другим людям и миру. Шэнь Юань не боялся себе признаться, что он откровенно трусил. Вдруг подобные отношения испортят их дружбу?       И перейдём к очевидному — Лю Цингэ был юношей! Шэнь Юань тоже! Почему в этом мире все вокруг почему-то забыли об этом?! Лю Цингэ — любимый и самый выдающийся сын главной ветви клана Лю! Шэнь Юань же — безродная крыса, не способная принести в клан ни богатства, ни чести, ни наследников. А как же политические браки по укреплению положения клана в мире, а как же все традиции рода? А как же, в конце концов, то, что у них всё ещё есть строгая классовая иерархия и обычаи?!       «... Последнее, о чём бы я думал и беспокоился, выбирая партнёра по самосовершенствованию, так это о его поле...»       Умом он понимал, что, скорее всего, большинству людей нет дела до того кто с кем спит, но стереотипное мышление современного жителя Пекина, не давало ему в полной мере расслабиться. Он всё ещё привыкал к мысли, что это не что-то противозаконное, что его не осудят за это публично, что от него не откажутся, как от пятна на идеальном портрете семьи, что, в конце концов, у него есть достаточно власти над своей жизнью, чтобы решать самому. Отчасти Шэнь Юань завидовал Шэнь Цзю. Он не хотел бы никогда испытывать такой уровень недоверия к окружающим и одержимую паранойю ко всем подряд, но Шэнь Цзю сомневался только в окружающих и всецело доверял своим инстинктам и чувствам. Шэнь Юань никогда не смог бы так же. Его инстинкты и чувства кричали, что всё это ненормально, что он не должен краснеть при одной мысли о том, как Лю Цингэ бы пошли красные одежды. Но также это было так... приятно.       — Я не... — он попытался выдавить из себя объяснение, но слова путались в предрассветной иллюзии откровенности. Шэнь Цзю хмыкнул, подбадривая его продолжить. — Я не хочу давать ложные надежды или ожидания. Я не знаю, нравится ли мне Лю-шиди...       — Нра-ит-я, — безапелляционно пробубнил брат ему где-то между плечом и подмышкой. Сонный голос и невнятная речь превратили его из перспективного старшего ученика, которого рассматривали на пост нового пикового лорда, будущего тирана пика ЦинЦзин, которого видели все вокруг, в тощего мальчишку, которому нравилось, когда его обнимают, обожающего читать плохие романы шимэй. — Я вижу, как вы смотрите друг на друга: словно бы вы нашли друг в друге солнце и луну. Ещё немного и это станет неприличным. Не мучай ни меня, ни окружаающих.       — Я не уверен, что это не простое мимолётное желание или простая мальчишеская влюблённость, — попытался объяснить он. Шэнь Юань заметил, что Лю Цингэ задвигался впервые за ночь. Юноша по ту сторону связи встал, положил бездвижную фигурку Шэнь Юаня на стол и начал... разминку? Боги, Шэнь Юань отказывался даже пытаться заставить двигаться фигурку раньше, чем взойдёт солнце! Правда, в эту же секунду пришлось нарушить своё же слово, так как после разминки Лю Цингэ, видимо, забыв, что Шэнь Юань не только слышит его по обратной связи, но и вполне себе видит, стал переодеваться. Он спешно развернул фигурку в другую сторону, едва не застонав от глупости ситуации.       «Это всё твоя вина, Шан — мать твою — Цинхуа!»       — Ты и есть мальчишка, — тем временем ответил ему Шэнь Цзю, не зная о кризисе гетеросексуальности Шэнь Юаня. — Мальчишкам свойственно влюбляться. Мне нравится общество Юэ Ци, но я не стану обременять себя, если почувствую, что мои чувства к нему остыли, а скажу прямо. И если он готов принять это, то мы останемся назваными братьями и дальше.       — А если нет? — Шэнь Юань почувствовал, как рука на его рёбрах напряглась, видимо, Шэнь Юань нашёл больную мозоль брата. — Я верю, что Да-гэ не предаст тебя. Но что, если он всё ещё будет любить тебя не как брата или друга? Что, если для него это будет предательством? Что, если он подумает, что ты всё это время играл с его чувствами? Мы оба знаем, что ты этого не хотел бы никогда, но чувства же нелогичны. Если бы с сердечными делами было так легко справиться, то не появлялись бы сердечные демоны.              — Ты боишься за его чувства, а не свои? — Шэнь Юань крепче прижался к брату и осторожно кивнул. Руки запутались в волосах Шэнь Цзю, и он уже чувствовал, что потратит кучу времени, вычёсывая колтуны в этой обсидиановой гриве. — Тогда просто скажи ему прямо. Ты же знаешь его лучше моего. Этот благородный дурак больше примет искренность, чем если ты будешь его держать в неведении до последнего. Так ты хотя бы предупредишь его, чтобы он не считал это предательством.       — Это... на удивление гениальная мысль, — протянул Шэнь Юань, зевая посреди фразы. — И как мне это в голову не пришло? Что бы я без тебя делал?       — Остался бы в доме Цю и помер там от истощения, — проворчал вредный Гринч, в которого превратился сонный Шэнь Цзю. Он заботился о Шэнь Юане, хоть и пытался всеми силами сделать вид, что это не так. — Дай уже поспать, скоро вставать, а ты тут развёл драматично-романтические сопли. Ничего с твоим ранимым зверем не будет. Зная его упрямость, он будет верным псом за тобой ходить, даже если ты в итоге выберешь кого-то другого, таскать тебе веера и части зверей, надеясь на похвалу.       — Я люблю тебя, А-Цзю, — Шэнь Юань сильнее прижал его к себе, желая то ли задушить в объятиях, то ли заставить их срастись в одно целое. Шэнь Цзю поупирался для виду, но удобно устроился, греясь, как ящерица на камне.       — Спи, конская задница, я знаю.

· · • • • 熱 • • • ·

      Утро следующего дня наступило лениво. Лю Цингэ уже успел сходить вниз на завтрак, повторить формы меча и поболтать с ещё не до конца проснувшимся и растрёпанным Шан Цинхуа, когда его команда только-только начала собираться дальше. Вполне вероятно, что то, что вывело его из медитации, было как-то связано с непреодолимой волной смущения, которая накатила на него ближе к рассвету. Мысли о Шэнь Юане крутились всё утро, и он периодически поглядывал в сторону бумажной фигурки, ожидая, когда та шевельнётся. Кроме случая с переодеванием, она за всё утро ни разу не дрогнула, так и замерев в позе медитации.       Лю Цингэ надеялся, что Шэнь Юань не почувствовал того же. Одна мысль, что именно это его разбудило и заставило отвернуться, сводила с ума от смущения. Всё утро, пока он ждал своих товарищей, Лю Цингэ занимал себя различными делами, светя кругом красными ушами. Он даже помог кому-то из работников дотащить большую бочку на верхний этаж, лишь бы не думать. Получалось из рук вон плохо.       Только к моменту, когда они поднялись в воздух на мечах, его мысли смогли сосредоточиться на том, чем они тут занимались. Из всего выходило, что ситуация скверная, ни на что конкретное не отсылающаяся, а потому отсылала сразу ко всему при должном желании. Если убрать домыслы, как когда-то его учил Шэнь Юань, то оставались факты, которые толком ничего не давали: девушки были убиты и чем дальше они улетали на север, тем дальше срок их смерти и тем меньше доказательств сохранялось. Убийц и в самом деле было двое, как минимум, в последних убийствах, но следы подсказывали Лю Цингэ, что эти двое не могут быть одинаковыми как близнецы. Они явно должны были быть разного роста или веса. И эта странная энергия, которую уловил Шэнь Юань... Он пытался сложить пазл, в котором не хватало деталей.       Ахг! Голова гудела! Он ускорил свой меч, и его товарищи по секте устремились вслед за ним. У них мало времени, а петля на шее близнецов всё затягивалась. Он не мог себе позволить оплошать. От него зависели как минимум две жизни, а как максимум — благополучие не одного пика.       «Доброе утро...»       В нагрудном кармане сквозь десятки слоёв мантии начала шевелиться бумажная фигурка. Лю Цингэ прикрыл выглянувшую голову из складок одежды, беспокоясь её потерять.       — Не вылазь, мы в воздухе над лесом, если ты упадёшь, то вряд ли я смогу тебя найти, — он почувствовал, что фигурка перестала лезть. Кажется, Шэнь Юань удовлетворился выглядыванием из его воротника.       «Спрятать лист в лесу... было бы самой гениальной и жестокой идеей»       Шэнь Юань радостно хмыкнул у него в голове. Лю Цингэ на пробу отодвинул немного руку, но бумажная фигурка плотно лежала между слоями, и он спокойно раскрыл обзор юноши на окружающее их небо с низкими облаками и лес в низине, нехотя сбрасывавший туманное одеяло. Лю Цингэ был уверен, что скоро они доберутся до следующего городка, окружённого болотами, где погибла ещё одна невинная девушка.       — Мы почти прибыли в новое место, уже почти середина девятой стражи, я уже думал, что связь оборвалась, — Лю Цингэ не был готов спрашивать бумажного Шэня, что его разбудило так рано, но уши ужасно заалели. И ещё меньше готов был говорить, что ещё час-полтора назад он почти решился вытрясти из Шан Цинхуа всю душу ради ответов о состоянии связи.       «Да, прости. Лэй Ин взял штурмом наш временный домик по вопросам библиотеки, и мне пришлось долго возиться с распоряжениями и бумажной волокитой»       Лю Цингэ не знал как, но Шэнь Юань смог передать ему помимо веселья от ситуации ещё и ощущение зевка, отчего у юноши покраснело ещё и лицо. Из-за него Шэнь Юань ещё и не выспался.       «Я удивлён, как Лэй Ин умудрился не притащить на хвосте с собой орду полуразумных орудий. В библиотеке сегодня неспокойно...»       Лю Цингэ ясно видел картину того, как молодой юноша с огромной стопкой рукописных журналов по-мальчишески перелазит забор, словно он не духовный культиватор, что должен был его перепрыгнуть одним движением, а деревенский мальчишка, залезший в соседский сад за недоспелой сливой. Судя по смеху внутри его головы, этим воспоминанием поделился с ним Шэнь Юань, и Лю Цингэ мог только догадываться, как юноша прошёл незаметно мимо двух мастеров зала к предполагаемому преступнику.       «Если мы с братом выберемся, напомни мне, чтобы я попросил шифу усилить охрану...»       Что-то подсказывало Лю Цингэ, что Шэнь Юань несерьёзно это говорил, откровенно наслаждаясь ситуацией, и он не мог не разделять это чувство. Приятно было осознавать, что рядом с Шэнь Юанем есть кто-то, кто позаботится о нём в его отсутствие, кроме брата, и они не останутся вариться там в одиночестве и вынужденной изоляции.       — Когда. Когда вы выберетесь, я обязательно напомню, — Лю Цингэ чувствовал тепло в груди, будучи не до конца уверенным, чьё оно, но очень хотел им поделиться с Шэнь Юанем.       Прибыли они в соседнюю деревню аккурат к самому оживлённому времени суток. Туман так и не развеялся до конца, прячась в менее людных улочках и низинах, а возле заболоченного озера, вдоль которого и стояла деревушка, он и вовсе сливался с водой, размывая горизонт. Обычно именно в таких декорациях плодились байки о призраке второй жены, убитой у алтаря ревнивой первой женой, или страшилки про прыгающих вампиров, чем часто делились у костра братья по оружию. Лю Цингэ часто их слышал, когда был младше, мальчишки с БайЧжаня любили пощекотать себе нервишки перед сном, а потом дрожать от каждого звука в лесу.       «Здесь.»       Шэнь Юань остановил его, когда они вчетвером хотели уже пройти мимо одного из десятка одинаковых домов. Поместье было богатым, намного более чистым и ухоженным, нежели все предыдущие, и Лю Цингэ даже не думал про него, как про одно из возможных мест их остановки. Шэнь Юань же вылез из нагрудного кармана и вновь встал у него на плече, немного подёргивая его за прядь чёлки, как строптивую кобылу. Это бы раздражало его, если бы даже до него не дошла очень странная, зловещая аура переулка.       Как и в прошлый раз он отослал Ци ЦинЦи и Сэн ЦинДаи разговаривать с родственниками погибшей, а Шан Цинхуа охранять у поворота, когда сам пошёл дальше. Лю Цингэ не видел следов как в предыдущие разы. Первые сезонные дожди, видимо, уже настигли этот регион, смыв любые остатки улик. Да и переулок, несмотря на свою ужасную энергию, был более людным, чем все прошлые, это была одна из трёх главных дорог в городе. Но аура... У Лю Цингэ шли мурашки по коже от неё. Обычным смертным, небось, тут и вовсе было до икоты страшно.       Лю Цингэ не понимал, почему так. По всем правилам подобная аура должна была быть намного слабее, чем все предшествующие места, но тут она была раз в десять мощнее, чем всё, что было до этого. Шэнь Юань так же недоумённо замечает это. След вёл в то самое здание, куда ушла половина их группы, Лю Цингэ уже собирался окликнуть Шан Цинхуа и перемахнуть через забор, как его остановил летящий в него талисман. Он летел слишком медленно для атаки, а также был со следами знакомой Ци.       — Лю-шиди, срочно сюда, — голос Ци Цинци, шедший из него, когда Лю Цингэ перехватил его, встревожил обоих своей настороженной интонацией. Он кивнул Шан Цинхуа, стоявшему неподалёку, и всё же перепрыгнул забор, как и планировал, заметив своих шицзе и шиди, стоявшими в окружении охраны. Лю Цингэ стремительно приблизился к ним, чтобы помочь в случае проблем, врываясь в спор девушки с кем-то из семьи.       — Мы просто хотим разобраться и обследовать место преступления, чтобы найти преступника, — девушка говорила строго, со скрытым упрёком. Видимо, диалог не в первый раз уже повторялся.       — Нечего осматривать, что бы не нашли мои люди. Преступник не оставил никаких следов, кроме крови моей племянницы на циновке и её бездыханного тела. Моя дорогая Хао Си не хотела бы, чтобы её покои тревожили! От шныряния по месту преступления кучки детей ничего не изменится, так и передайте своему мастеру! — видимо, глава дома, как понял Лю Цингэ, не пускал их дальше внутреннего двора. С приближением Лю Цингэ стража только сильнее насторожилась.       — Но нам необходимо проверить территорию не только на обычные следы, но и на наличие духовной энергии. От этого зависит жизни двух наших товарищей! — воскликнула Ци Цинци. Однако мужчина перед ними был словно бы глух к их словам.       — Да мне плевать! Мою Хао Си это не вернёт! Пусть там хоть сгниют, раз не смогли защитить жизнь моей племянницы! — от такого пренебрежения в словах что-то внутри Лю Цингэ вскипело. Как кто-то может так легко распоряжаться чей-то жизнью. Пренебрегать улыбкой Шэнь Юаня и мимолётными моментами не ворчащего Шэнь Цинцю?! Легко разбрасываться их свободой, словно они не имеют никакого веса, как какая-то мелочь. Лю Цингэ не выдержал и достал меч, отчего стража закрыла собой главу дома и, встав боевую позу, ожидала от него нападения.       — Да как вы смеете?! — кричал во всё горло юноша. Казалось, даже сами небеса дрожали от его громкого голоса. Стража в страхе отшатнулась, чувствуя, но не видя его выходящую из-под контроля Ци. — Вместо того, чтобы призвать к суду того, кто лишил жизни невинную девушку, вы предпочтёте, чтобы убийца и дальше творил свои злодеяния, ходя на свободе. Так вы чтите память погибшей?! Пусть лучше её душа в вечности блуждает из-за безнаказанного злодея, однажды обратившись в злого духа или восставшего мертвеца, чем ваше горе будет нарушено?!       — Лю-ши-шиди... — попытался неуверенный голос Шан Цинхуа, но его как будто смело волной негодования от Лю Цингэ, и он поспешил спрятаться за спиной Ци Цинци.       — Раз вы лишились кого-то близкого, так пусть всему миру будет больно?! — Лю Цингэ был в шаге от того, чтобы наброситься на этого мужчину, и стража, видимо, это чувствовала, раз начала того медленно уводить от него. — Насколько же нужно быть эгоцентричной сволочью, чтобы так себя вести?!       Лю Цингэ почувствовал распухающую гордость в его груди, когда голос Шэнь Юаня, говорившего «Молодец!», радостно хихикал. Эгоцентричный... Это слово он никогда не слышал до появления Шэнь Цзю, что часто им описывал самовлюблённых людей, порой даже самого Лю Цингэ, а потому, в такой момент, оно само всплыло в его сознании.       — Убирайтесь из моего дома! — сквозь зубы прошипел глава дома, почти теряясь в дверном проёме. Юноша уже хотел побежать за ним и силой выбить из него разрешение, но его прервали.       — Остановись, Лю-шисюн, — на руку с мечом положил свою кисть Сэн ЦинДаи. Выглядело, как лёгкое прикосновение, но Цингэ чувствовал, что его шиди готов был если не выбить из его руки меч, то, как минимум, сломать ему запястье. — Человек в горе и трауре. Мы тут только хуже сделаем и время зря потеряем. У нас впереди ещё несколько мест и очень мало времени.       Лю Цингэ пришлось признать, что он прав. Шэнь Юань заперт в доме на главном пике, без возможности выйти, но хотя бы, пока что, в безопасном отдалении от главы клана Цю. То, что он изобьёт одного конкретного упрямого старика, нажив на себя кучу проблем, не поможет ни их расследованию, ни Шэнь Юаню. Он развернулся, собираясь уйти, как и Ци Цинци. Уже возле ворот, под пристальными взглядами охраны, они остановились.       — Если вы всё же передумаете, то мы до рассвета остановимся в городе, ожидая вашего ответа, — Сэн ЦинДаи со всем уважением сложил руки и поклонился, однако ответа никакого не получил. Юноша не казался расстроенным, наоборот, будто был чем-то удовлетворён.       Лю Цингэ же, хоть и чувствовал попытки Шэнь Юаня успокоить его, всё ещё не мог расслабиться. Ци Цинци рядом тоже негодовала, что их так нагло выставили вон. Лю Цингэ на всякий случай ещё раз вернулся на место дороги, чтобы осмотреть её, но как и в прошлый раз ничего не нашёл, кроме гнетущей ауры.       — Да уж... Как бы эта энергия не привлекала бы к себе злобных духов и негативную ауру в дом, — нехотя призналась даже Ци Цинци. Она чувствовала изменения в энергии хуже всех из них, но даже ей было понятно, что тут что-то не так.       Лю Цингэ рассказывал им про то, что во всех местах преступления были подобные места, но только тут было самое большое её скопление. Сэн ЦинДаи приклеил талисманы, рассеивающие эту энергию, а также послал кому-то сообщение, правда, разобрать его быстрый и явно зашифрованный шёпот он не смог, как и имя, кому оно предназначалось, так как талисман быстро исчез в остатках туманного полудня.       — Что-то тут явно не сходится, — пробормотал Шан Цинхуа, пока они искали ближайшую гостиницу. Шэнь Юань на его плече повернул к юноше голову, а два других собрата по оружию, словно только сейчас заметили бумажную фигурку, но не решались встрять в разговор и сбить с мысли Шан Цинхуа. В те редкие моменты, когда юноша не терялся в заиканиях и нервных жестах, он порой выдавал интересные мысли. — Мы имеем: двух преступников, которые ходят по деревням и убивают по одной девушке за раз; странные метки тёмной энергии возле мест преступления; не один свидетель говорит, что видел пару в одеждах культиваторов. И вот что ещё странно: почему все девушки так ужасно похожи? Они как-то связаны, или это случайная нелепость?       — Может, они все родственницы? — вставила свою теорию Ци Цинци. Она, как любитель дурацких романов про гаремные интриги, не могла пройти мимо такой интересной новости. — Ходил какой-то культиватор по миру, плодил детишек, а потом один из этих детишек захотел отомстить ему за что-то и начал резать остальную семейку.       Ци Цинци начала спорить с Шан Цинхуа о причинах, какие могли быть у преступника. Были теории как о родовом проклятии, так и о простом совпадении. Лю Цингэ предпочитал не мешать им, отойдя в хвост их компании. Они уже были возле гостиницы, когда Сэн ЦинДаи обратился к Лю Цингэ:       — Скажи-ка, Лю-шисюн, — произнёс юноша, когда поравнялся с ним. Его голос был заговорщицким, драматичным и загадочным, словно бы в какой-то уличной постановке. Он говорил тихо, но идущие перед ними двое других их товарища быстро умолкли, навострив уши. — Давно ли ты обзавёлся фамильяром?       Лю Цингэ не сразу понял, о чём идёт речь, а потому для увеличения эффекта Сэн ЦинДаи под громкое и возмущённое «Эй!» в голове юноши, ткнул в бумажную фигурку Шэнь Юаня. Цингэ тяжело вздохнул, заранее принимая свою участь под жалобным взглядом Шан Цинхуа не выдавать его.       — Это... Шэнь Юань, — он не нашёл больше слов, чтобы объяснить лучше, но его товарищам, казалось, и не надо было больше слов, чтобы начать новый хаос вокруг него. В шуме и балагане они каким-то образом дошли до гостиницы и даже заказали три номера на всех, — Шан Цинхуа пришлось делить номер с Сэн ЦинДаи, — но собрались все почему-то в номере Лю Цингэ. Ему приходилось работать за переводчика между Шэнь Юанем и всеми остальными. Он за год, казалось, столько не говорил, сколько за весь этот день. Его горло молило о пощаде, когда последние лучи солнца покинули их комнату. Он отлучался ровно один раз, когда заказывал еду к ним в номер, и то после сильно пожалел, так как три вроде бы взрослых главных ученика чуть не подрались за бумажную фигурку их общего товарища.       В такие моменты они выглядели почти как нормальные подростки. Можно было притвориться, что они не станут через, в лучшем случае, десяток лет пиковыми лордами, с горой ответственности и целой сектой детей, видящих в них богов, снизошедших к простым смертным, а Шэнь Юаня и Шэнь Цинцю не заперли на главном пике секты. Ци Цинци не казалась той, кто лично отстаивает честь всех девушек мира, а Сэн ЦинДаи впервые на его памяти не выглядел так, словно вот-вот заснёт на месте.       Лю Цингэ плохо улавливал моменты, не совсем осознавая, что находится внутри них, а не смотрит со стороны. Но у него саднило горло, а щёки побаливали от постоянной ухмылки от острых и смешных комментариев Шэнь Юаня в голове, а потому этот вечер ощущался как никогда его личным. Такой, что останется в воспоминаниях ярким событием, напоминая о былых днях. Он надеялся, что в следующий раз с ними будет Шэнь Юань. И не в виде марионетки у него на плече, а физический, со своими собственными улыбками, мнением и комментариями, не требующими его перевода. Он согласен был хоть молчать весь вечер, но увидеть, как глаза превращаются в насмешливые полумесяцы над веером, скрывающим ухмылку.       Ночь лениво сменила вечер. Шан Цинхуа ушёл спать, проворчав что-то на прощание, что никто не разобрал, но Шэнь Юань перевёл ему это как «записки своему возлюбленному пошёл писать». Лю Цингэ не уточнял. Он помнил тот вечер у костра с Шэнь Юанем. Тот казался ему неуверенным, зыбким и, казалось, боявшимся его ответа. Лю Цингэ не до конца понимал, почему именно у него кто-то столь умный, как Шэнь Юань, спрашивал что-то столь простое. Юноша и сейчас звучал сдержанно, когда произносил эту мысль в голове у Лю Цингэ и у него потихоньку проскальзывали подозрения, но он не считал нужным озвучивать их юноше. Захочет — сам скажет.       В их дверь постучали. Сначала Лю Цингэ не сразу отреагировал, поняв, что что-то не так, только когда два других его товарища замолкли. После секундной тишины, что застыла в его комнате, в дверь постучали ещё раз. Лю Цингэ недоумённо поднялся открыть дверь. Для прислуги гостиницы было безбожно поздно, для проснувшегося Шан Цинхуа — безбожно рано.       На пороге стояла женщина с виду лет сорока. Лю Цингэ не почувствовал в ней ни толики культиваторского мастерства, ни потоков Ци, зато заметил расшитый верхний халат в узорах клана Хао. Неужели глава дома одумался?       «Или не хотел портить имидж грозного самодура и приглашает под покровом ночи»       — Прошу вас, молодой господин! Меня послали за вами, — сама того не ведая, прервала Шэнь Юаня женщина. — Моя госпожа хотела поговорить с вами лично, зная, что господин не пустит вас через главный дом, она попросила провести вас через вход для прислуги.       «Госпожа? Неужели госпожа Хао послала за нами? Ей есть что сказать? Не уверен, что захочу останавливать Ци-шимэй, если она попытается его вразумить кулаками...»       «Ну хоть кто-то с головой на плечах в этом доме!»       Лю Цингэ отступил назад, пропуская женщину. Она была ниже него на полголовы, щуплая и сутулая, одежды явно были переданы ей от какого-то другого, более крупного слуги, так как были не по размеру велики. За столом в центре комнаты сидели Ци Цинци и Сэн ЦинДаи, успевшие привести себя и свою осанку в порядок. До самого вечера они то спорили чуть ли не до драки, то боролись (иногда напрямую) за внимание человека, которого физически с ними даже не было. Лю Цингэ было почти смешно от того, как, чтобы произвести впечатление на женщину, кто-то из них двоих ногой заталкивал под кровать груду посуды с их ужина, будучи уверенными, что за низким столом не видно их действий.       — Она говорит, что нас ждут в поместье Хао, — без представлений и предисловий сказал Лю Цингэ. Он был уверен, что двое других подслушивали их диалог у двери, но вбитые отцовскими подзатыльниками правила всё ещё нет-нет, но мелькали в его сознании.       — Эта скромная слуга пришла проводить культиваторов к госпоже Хао, — она вежливо поклонилась, выставляя руки перед собой, не смея поднять на них всех взгляд.       — Что хочет ваша госпожа? — вежливо, но властно сказал Сэн ЦинДаи, принимая на себя роль переговорщика в этом диалоге.       — Эта не знает, молодой господин, но может только предположить, что это связано с тем, почему культиваторы здесь, — она говорила уклончиво, и по виду Сэн-шиди он это чувствовал, слегка нахмурившись.       — Тогда почему госпожа не дала вам никакого сопроводительного письма или чего-то подобного? — он пытался раскусить женщину. — Мы просто должны поверить случайной слуге, без задней мысли, надеясь, что нас не подставят?       — Мне запрещено рассказывать посторонним информацию про госпожу или её речи. Прошу прощения, — ещё ниже поклонилась она. — Она просила передать вам, если вы засомневаетесь, это.       Женщина протянула им в обеих руках... табличку. Точно такую же, что висела у них на поясах. Точно такую же, что он нашёл в другом поместье.       Они втроём переглянулись между собой. Будить Шан Цинхуа не было смысла. Начнись какая-то потасовка или будь засада — толку от него никакого, только прикрывать его придётся. А если нужно поговорить — тем более. Юноша, если это не был очередной спор с Шэнь Юанем, не мог и трёх слов связать без заикания или вида, что он вот-вот в обморок рухнет. Мысленно они все сошлись на том, чтобы оставить Шан Цинхуа «сторожить комнаты», и пошли за женщиной.       Честно признаться, незаметностью их отряд не отличался. Одна женщина, шедшая впереди их группы, будучи слугой, уже вызывала бы вопросы. Но женщина знала свою работу проводника, и шли они по улицам, ни разу ни с кем не встретившись. Но зато, стоило им только войти через проход для прислуг, как все взгляды были прикованы только к ним. Они шептались, когда Лю Цингэ с товарищами проходил мимо, но все не спешили докладывать о гостях главе дома.       — Госпожа, культиваторы пришли, — сказала женщина, стоило им поравняться с одной из комнат в заднем здании. Лю Цингэ не понимал. Глава дома с женой обычно жили в главном доме. Замужние же дочери и сыновья жили в пристройках сбоку. В заднем здании за главном домом жили только незамужние женщины.       — Впусти их, А-нян, — мягкий голос позвал из-за двери, и женщина открыла её им. Лю Цингэ зашёл последним, закрывая за собой дверь, но стоило ему обернуться, как он застыл на месте. Ему не показалось, что голос был слишком молодым для хозяйки дома, даже для молодой наложницы это было слишком.       Перед ними, сидя в постели и уперев подушки под спину, сидела совсем ещё юная девушка. Она была не многим старше их, но в её осанке читалась боль, смешанная с непоколебимой гордостью, словно бы она не хотела поддаваться тому, что приковало её к постели. Вся комната была пропитана запахом крови и лекарств. Лю Цингэ не знал, что это за девушка, но было ощущение, что где-то он её видел.       — Рада, что вы откликнулись на мою просьбу прийти, — девушка пригласила их жестом подойти ближе, а затем поморщилась от боли, хватаясь за левое плечо, где, видимо, и была травма.       — А вы... — тоже стояла в недоумении, как и он, Ци Цинци. Она нахмурилась, обходя небольшую ширму, которая разделяла комнату на гостиную и спальню. Цингэ и Сэн ЦинДаи тоже подошли ближе. На столике за ширмой оказалось огромное количество различных баночек и мешочков, от которых и шёл этот острый запах Цяньцао.       — Ох, прошу прощение за грубость с моей стороны, — она поклонилась насколько могла в своём положении. — Меня зовут Хао Си.