Знакомство

Звезды блуждают, свечи сияют,

Мышками листья шныряют там,

Где холодные ветры гуляют.

Россыпь усмешек на Древе горит,

Тыквами дразнит тебя и манит.

Усмехается кот и монстр могучий,

Усмехается ведьма и кровопийца летучий,

Усмехается, жатву снимая, Старуха с Косой,

С Древа мерцая усмешкой резной.

"Канун Дня Всех Святых" Рэй Брэдбери

***

Малыш не понял, когда и от чего проснулся. То ли от дождя, что шел за окном, то ли от шуршания и непонятного писка. Сонные глаза ищут по сторонам куклу — нет ее. Ни на стуле, ни на тумбе. Куда подевалась? — Маленький я, прекрати прятаться.. — недовольно пробурчал мальчик, лениво поднимая корпус с кровати и пытаясь заглянуть на пол. — Что за игры.. И тогда дверь в его комнату медленно раскрылась. Совсем чуть-чуть, лишь на небольшую щель. Это показалось ему странным, и он отодвинул одеяло в сторону и встал с кровати. В коридоре было холодно. В таких старых зданиях почему-то не предусматривалось отопление где-то помимо личных комнат или подогрев в полу. Харли оглянулся по сторонам, и увидел, как кукольный он смотрит на него глазами-пуговками из-за угла, а потом исчезает за поворотом. Странно это все, подумал подросток, и тихо пошел в сторону зала. На цыпочках, не торопясь. Было темно, и Харли, чтобы не споткнуться и не упасть, упирался на стену рукой. Когда он начал чувствовать себя увереннее, он ускорил шаг, но шел все также тихо, ощущая, как теплые носочки уже не могли согреть пальцы на ногах. За поворотом была та самая зала, со старым диваном посреди ковра и книгами прошлого века. Кукольный Харли как раз там и был — лежал на самой нижней полке среди книг. А рядом с ним сидела.. Мышь. — Ого.. — не скрывая удивления, тихо выдал Харли. — Такая маленькая.. Так это ты куклу утащила? Мышь ему ничего не ответила. Лишь закусила маленькую тряпичную руку куклы и пискнула. Харли не понимал, что происходит, пока вдруг из-за маленькой дверки, за которой он и Лесли днем нашли кирпичи, не стал виден фиолетовый свет.. И она открылась. Книги, что беспорядочно валялись на полке, с трудом раступились под ее натиском. И за этой дверью показался проход... Яркий, в синих и фиолетовых тонах, на вид мягкий, как ткань.. Пока Харли не мог подобрать слов, мышка юркнула внутрь, забирая кукольного Харли с собой в неизвестность. — Подожди! — негромко и резко сказал Харли, опомнившись, что мышь украла его куклу. О том, как происходящее возможно, времени думать не было. Харли буквально подлетел на коленях к стеллажу, тут же замирая. Куда он попадет, если заползет внутрь? Что его ждет в конце тоннеля? На ум сразу же пришла сказка о брате и сестре, что попались в ловушку ведьмы из пряничного домика. Что с ним случится, если сестра не найдет его утром в его теплой постели? Мышь была уже совсем далеко. Она прыгала из стороны в сторону, приближаясь к свету в конце. И кукла тоже.. Харли наступил коленями и ладонями на ткань, и удивился тому, насколько она мягкая. Да и ткань ли это вообще? Он будто шел по воде, не проваливаясь в глубь, а перебираясь по самой поверхности. Он полз все быстрее и быстрее, понимая, что мышь уже вряд ли сможет догнать, но что ему нужно добраться до конца. Ему в лицо задул теплый воздух, осталось совсем чуть-чуть.. Свет ослепил, и он зажмурился. Харли почувствовал боль. Он выкатился наружу, ударившись лбом о что-то твердое. Он неуклюже поднял рыжую голову, потирая ушиб, и стал осматриваться по сторонам замыленным, заспанным взглядом. Это что, зала? Да, это же их зала, в розовом дворце! Этот же диван, ковер.. Только стеллажа с книгами нет. И все какое-то слишком.. Красочное и яркое. И пахнет совсем иначе. И еще здесь тепло. Намного теплее, чем в том доме, из которого он только что выполз. Или это и есть тот дом? Харли уже и забыл про мышь, что украла его куклу. Он медленно поднялся с колен, стараясь прислушаться к окружению. В зале было светло. Люстра красиво переливалась от света свечей в ней. Уже глубокая ночь, но мальчику казалось, будто дом еще не спит и живет своей жизнью. Как бы странно не звучало, дышит. Харли на цыпочках подбежал к выходу. Его теплые носочки согрелись от шершавого ковра. Он заглянул в коридор. Он был слабо освещен, но глубокой темноты не было, ведь в других комнатах горел свет. Мальчик мягко ступил на половицы, в ожидании того, что они заскрипят, но этого не случилось. Пол был абсолютно чистым и целым. Стоило ему пройти половину коридора, как он услышал голос... Пение. Ла-ла-ла... Оно раздавалось где-то снизу. И с каждым шагом голос становился отчетливым. Ла-ла-ла... Инстинкт самосохранения в голове твердил, что нужно остановиться. Не нужно спускаться вниз, вернись назад.. Но его так манило туда, так манил этот голос. До ужаса знакомый.. Именно до ужаса, ведь.. — Ла-ла-ла... — раздался он достаточно близко. Первое продолговатое "ла", затем два коротких.. И по новой. Харли спустился по ступеням вниз, и заглянул на кухню.. Неужели это... — Мама? — не сдержался малыш, робко ступая ближе к женщине, что помешивала что-то в кастрюле на плите. Эти длинные, золотистые, волнистые волосы.. — Ты пришел как раз к ужину, мой мальчик. — она стала оборачиваться. Шлейф таких болезненно знакомых цветочных духов вокруг нее заставил глаза заслезиться. Но в душе зародилась капля испуга и разочарования, ведь... — Вы не моя мама.. — мальчику удалось сдержать слезы, но сдержать разочарование не получилось. На его лице застыли испуг и недоверчивость. У этой женщины были черные пуговицы вместо глаз. Они сверкнули от теплого света люстры. Она была так похожа на нее, но сильно отличалась одновременно. Что-то в ней было не так... — Я твоя другая мама, глупенький. — нежно пролепетала она, тыкнув Харли в его аккуратный нос. — Но.. Разве бывает такое? — медленно, с опаской начал мальчик. — Чтобы глаза были п-п... — П-п-пуговки? — улыбнулась она, обнажая белоснежные зубы. — В этом мире бывает все. А теперь позови другого папу, пора ужинать. — и она снова отвернулась, открыла духовку, из которой пронесся дивный куриный запах. — Другого.. папу? — но Харли даже не подумал о вкусном аромате. Он вжал голову в плечи, повернув голову в сторону выхода. — Другой папа — совсем другой папа. — пропела она, мягко подтолкнув мальчика в сторону коридора. — Иди-иди, он в своем кабинете на втором этаже. Харли посмотрел на другую маму, затем в коридор, затем снова на нее.. Глаза-пуговки не показывали никаких эмоций. Пластилиновая улыбка с ярко-красными губами хоть и выглядела доброжелательной, все равно не склоняла к доверию. Харли успокоил себя тем, что это просто сон. Конечно ему это снится. Не бывает же такого. Пока он искал нужную дверь, он снова и снова обращал внимание на то, какой этот дом другой. Здесь совершенно все другое. Картины совсем не унылые, половицы не скрипят, стены чистые, красивого персикового цвета. Теперь его действительно можно назвать розовым дворцом. Раз ступенька, два ступенька, три.. Ступенек по-прежнему было тринадцать. Только сейчас мальчик услышал пианино. Клавиши отстукивали знакомую мелодию из его детства. Знакомую и до ужаса ненавистную. Пианист сделал паузу, чтобы записать ноты. Харли помнил каждый жест этих крупных, но до чего же аристократичных рук. Как они перелистывали желтые страницы нотного дневника, как делали мах пером в воздухе и вырисовывали палочки и крючки.. Его отец не играл ему Чайковского. Он играл собственную музыку. Легко заниматься тем, что ты любишь, когда ты безмерно богат. — Заходи, сынок. — он услышал его. У него всегда был идеальный слух. Даже прислушиваясь к дыханию людей он мог понять, когда ему лгут. И он сам умел врать искусно. Руки загладили кудрявые каштановые волосы назад. Никакой гель их не брал, но отец всегда умел обыграть свой кудрявый образ. Харли так не умел. Ему от отца не досталось ничего, кроме худощавого телосложения и трехкратной недоверчивости к окружающим. Даже идеальные завитки не появились с возрастом. Его непохожесть на отца одновременно разочаровывала и внушала спокойствие. — Посиди со мной, Харли. — он лишь слегка повернул к нему голову. Свет от свечей на фортепиано очертил его идеальный профиль. И черные пуговицы вместо глаз. Этот мужчина — не его отец. — Она.. Она сказала, что пора ужинать. — Ох, вот как. — он улыбнулся, сгребая листы и дневники в одну стопку. Его отец никогда так ему не улыбался. — Тогда нам стоит поспешить. — и он поднялся с табуретки, развернувшись к Харли передом. У него внутри все сжалось. Но лишь на долю секунды. Этот папа — другой папа, и это прослеживалось сразу. В такое позднее время его отец редко бывал трезвым, а этот папа — стоит ровно. И его пальцы поправляют дорогие серебрянные часы на руке. Его отец всегда носил золотые. Улыбка на мужественном красивом лице медленно расстянулась. Он подошел к мальчику и положил руку ему на плечо. Харли не отводил глаз от его лица, и даже не вздрогнул, когда его коснулись. Впервые он не вздрогнул от прикосновения взрослого мужчины. — Пойдем. Она нас заждалась. Их пуговицы — единственное, что Харли смущало. А еще семейный ужин. А еще то, что они — идеальная семья. А еще то, что не было ни единого намека на Лесли. Он здесь — их единственный ребенок. Любимый ребенок. И пока он уплетал за обе щеки любимый бульон, с крупными кусками картофеля и свинины, наслаждался веселыми рассказами и вкуснейшим домашним шоколадным печеньем в своей жизни — в груди не екнуло ничего. Он попал в недостижимую сказку. Ту, о которой мечтают перед сном многие дети. И все это сбылось именно у него. — Ну что, чем займемся? — хлопнула в ладоши другая мама. — Посмотрим фильм? — отозвался другой папа. — Поиграем в монополию? — поддержала другая мама. — Или покопаемся в саду? — В саду? — Харли посмотрел в окно. В этот же миг грянула гроза и сильный дождь. — Но там же грязь! — Обожаю прятки в дождь! — другая мама улыбалась так, будто счастливее занятия на свете нет. — Или игры с грязью! — рубашка другого папы была расстегнута на две верхние пуговицы. Его отец никогда в таком виде не появлялся, даже за простым семейным ужином. Будто семья для него — работа. — Можно лепить куличики! — другая мама поднялась из-за стола и подошла к Харли, укладывая руки ему на плечи. — Если честно.. — Харли боялся нарушить эту идиллию, но плотный ужин заставил его глаза слипаться от усталости. — Я немного устал.. — Ну тогда.. — откуда ни возьмись у другой мамы на руке оказался комочек свежей грязи. Она взяла его руку и нанесла грязь на ожог. Харли раскрыл глаза от удивления. — Тебе стоит лечь. Пойдем. Они проводили его до комнаты. Харли был готов, когда они откроют его дверь, увидеть все те же обшарпанные старые обои и нераспакованный чемодан на полу, но вместо этого увидел совершенно другую комнату. Его идеальную комнату. С яркими плакатами по всем стенам с его любимыми ужастиками, стеллажик и этажерка, заполненные книгами, игрушки на подоконнике и яркое постельное белье. И Харли вздохнул от облегчения. В этой комнате он точно сможет отдохнуть. — Ух ты.. — Харли, не думая ни секунды, полбежал к кровати и прыгнул в нее, заползая под теплое одеяло. — Тебе понравилось. — вопросительно-утвердительно произнесла другая мама, присев рядом на стульчик. — Очень. — Харли лег на спину и накрылся одеялом по подбородок. — Вот бы так всегда. — Так и будет. — другая мама погладила его по рыжим волосам. — Если ты будешь сильно этого хотеть. — Я в это не верю. — устало сказал Харли, борясь с усталостью глаз. — Такое бывает только в сказках. — Ты уже в сказке, родной. И он уснул, пока другая мама гладила его по голове, а другой папа стоял рядом, охраняя его сон.

***

Какое же разочарование его поглотило, когда он проснулся и увидел выбеленный треснутый потолок. И когда на завтрак вместо любимых хлопьев его заставили съесть сырники и целых два варенных яйца. И когда его усадили на заднее сиденье машины, с мыслями, что ближайшие пол часа он просидит с жевачкой во рту. — А другая мама приготовила мне вкусное шоколадное печенье. — выдал он, когда устал от нервозности своей сестры и послушных поддакиваний его послушной девушки под шуршание карт города. — Чего? — резко спросила Лесли, и машина в этот же момент дернулась. Мия затормозила на светофоре. — Боже, Мия! — Прости. — все тем же спокойным голосом сказала она. — Что-то тормоза сдают. — Когда вернемся — нужно будет попросить соседа посмотреть твою машину. — уже спокойнее сказала Лесли, поправляя съехавший низкий хвост. — А разве они не больные на голову? — совсем бестактно спросил Харли, меняя уже третью жевачку. Мия и Лесли многозадачно переглянулись, перед тем как машина, снова слишком резко, тронулась с места. — Я не говорила, что они сумасшедшие. Они пьяницы! — А что это меняет? — На самом деле многое, Харли. — встряла в разговор Мия. Несмотря на неполадки с машиной, вела она очень аккуратно. — После такого стажа охоты на демонов, как у них, не каждый сможет оправиться. Алкоголизм — это лучшее из зол. — Охоты на демонов? — Харли впервые за разговор оживился, и поднял голову с подушки. — Демоны существуют? — Да, но очень далеко. — ответила Лесли вместо своей девушки. Она смяла карты в своих ногах, видимо смирившись, что магазин одежды выберет ее избранная. — До нас они не доберутся. — Тогда, наши соседи герои. — Именно. Знаешь, ты мог бы выгуливать их пса. — Мия не отвлекалась от дороги, но успешно поддерживала диалог. Харли в тысячный раз подумал о том, что снова лицезреет женскую многозадачность. — Таким собакам лучше гулять на большой территории, а они не пускают его дальше сада. — Ну уж нет! — встряла Лесли. Харли тяжело вздохнул, его сестра после переезда стала очень нервозной. — А вдруг потеряются! Этого еще не хватало. — Придет время, и он начнет хорошо ориентироваться в лесу поблизости от дома. Долгие прогулки это полезно, Лесли. Особенно с собакой. — С его топографическим кретинизмом? Харли набрал в рот воздуха, но затем захлопнул его, как рыба. Говорить ничего не хотелось, ведь с тревожностью сестры бороться сейчас не самое лучшее время. — Прогулки помогут ему. С этим кретинизмом. — Мия была спокойна. Ужасно спокойна, и даже немного весела. Харли вдруг улыбнулся. Ему стало радостно от того, что рядом с ними в такой трудный период есть Мия. Рад за Лесли, ведь именно в таком человеке она нуждалась сейчас. — Милая, ему все равно придется выучить дорогу до школы. Не будешь же ты его возить каждый день до его выпуска. — А почему нет? — Потому что я рассчитываю, что в это время ты будешь сладко спать в нашей кроватке, пока твоя волчица добывает нам пропитание. — Прекрати! — совсем не злобно, смущенно, ответила Лесли. Теперь этот пасмурный день, с ужасно скучным шоппингом в поиске школьной формы, стал немного веселее. После "шоппинга" они отвезли подростка домой, а потом уехали обратно, чтобы прикупить продуктов. Дома было скучно. Поэтому все, что ему оставалось делать — работать над своим топографическим кретинизмом. Раз ступенька, два ступенька.. Вот он шагает по сухой траве, выучивая возможные маршруты прогулок, наблюдает за осевшим туманом, и просто ходит по кругу. Пока не решается немного прогуляться по лесной тропе. Мия была права — ему придется учить дорогу до города и ближайшие окрестности. Запоминать приметы и оставлять знаки на деревьях. Позади слышались шорохи. Он знал, что она идет за ним от самого дома, но не подавал виду. Гулял, осматривался по сторонам, но даже не пытался посмотреть себе за спину. Пока не дошел до лесной поляны. — Ага! — резко крикнул Харли. Девочка сразу же юркнула за дерево и ойкнула от страха. — Поймал тебя! Зачем следишь за мной? — Я? Слежу? — совсем тихо переспросила она, выглядывая из-за дерева. Ее длинная юбка слегка качалась на ветру, почти касаясь сухой земли. — Чего дурочку строишь? — затопал к ней навстречу Харли, а она сразу же сравнялась со стволом. — Следишь же! — Я просто.. Гуляю. — Харли хорошо слышал ее, но хотел ее видеть, поэтому зашагал вокруг дерева. Она не позволяла, и юноша не мог заприметить ничего, кроме ее юбки. — Проходила мимо. "В этой глуши одни сумасшедшие", но Харли смог сдержаться и не сказать этого вслух. — Ты идешь за мной от самого дома. И делаешь это не в первый раз. — спокойнее заговорил Харли, чувствуя укол вины за то, что напугал ее. — Если ты хочешь мне что-то сказать — то скажи. Эти непонятные догонялки могли продолжаться вечность, если бы вдруг Харли не врезался лбом во что-то мягкое. Он поднял голову — девочка остановилась, и он наконец-то поймал ее взгляд серо-зеленых глаз. — Не ходи к ней.. — после недолгого молчания сказала она, но так неуверенно, что Харли даже сначала не расслышал. — Чего? — Не ходи к ней! — сказала она ему в лицо. — Ты знаешь, о чем я! — Но почему? — Харли ушам своим не поверил. Девочка вдруг начала озираться по сторонам, будто боялась, что их могут услышать. — Это просто сон! — Это не просто сон. Это опасно. — Но почему? — снова повторил Харли. Но она ему не ответила. Позади себя Харли услышал шелест опавшей листвы. Кто-то шел прямо к ним. Он обернулся, чтобы осмотреться. И к своему собственному удивлению узнал идущего. — Дигги? А ты что тут делаешь? — из-за неожиданности Дигги чуть ли не подпрыгнул, поправил очки и тоже осмотрелся. Он смотрел себе под ноги и не видел Харли и девочку. Сегодня он был в коричневом свитере, и Харли почему-то был уверен, что под ним как минимум еще одна кофта. И все тот же полосатый шарфик был обмотан вокруг шеи, но слабо. — О? Я? Я просто.. Просто гулял. "Просто гулял? Без Харита?" — А Харит где? — Он.. Не разговаривает со мной со вчерашнего дня. — было странно слышать это, ведь Харит вообще не мог разговаривать. — Зачем ты здесь? — Тоже просто гуляю. С ней. — добавил Харли. — С кем.. с ней? — Она за мной следила! — агрессивно тыкнул юноша пальцем в дерево. — Кто? Сосна? — Нет! Девочка! — Харли, тебе ядовитый плющ в голову ударил? Здесь никого нет. — Дигги смотрел на него, как на умалишенного. Харли осмотрелся. И правда, эта девчонка успела убежать. Нигде поблизости ее не было. — Кажется, теперь и я стал сумасшедшим. — Харли опустил плечи на выдохе и повернулся к Дигги. Мальчик уже успел подойти к нему ближе и тоже осмотреться, а Харли сам не понимал, раздасован он или рад, что соседская девчонка сбежала. — Так, что ты тут делаешь? Темные глаза посмотрели на него с таким удивительным холодом и непонимаением, что у Харли что-то в груди похолодело. — Я же сказал! Гу-ля-ю! — мальчик-сова замотал головой и развернулся, собираясь уйти. — Боже, ты прямо как взрослые! Если тебе неинтересно — зачем спрашивал? Дигги зло зашагал в сторону, из которой он пришел сюда, будто не хотя услышать ответ. Харли, вмиг опомнившись, подбежал к нему и зашагал рядом, стараясь идти с парнем в ногу. Дигги не был ему другом. Но видеть его обиженным не хотелось. — Почему Харит не разговаривает с тобой? — голос Харли был тяжелым из-за быстрого шага. Он задумался о том, как Дигги еще не задохнулся со своей астмой. И только Харли подумал об этом и о том, что если продолжит идти за ним, то может заблудиться — Дигги тяжело вздохнул и остановился. Харли остановился рядом с ним. — Из-за куклы. — Дигги уперся спиной на ближайшее дерево. — Обиделся. — Откуда у него она? — Я не могу сказать. — Класс. Сначала эта сталкерша, потом странные сны, теперь кукла. — Стой. Сны? — до этого тяжело дышавший, он посмотрел на него, потеряв дыхание. Большие глаза смотрели с холодом, но странным ужасом. — Какие сны? — Эм, ну.. — Харли засомневался. Ему не хотелось так открываться приютскому мальчику, который что-то не договаривает. Они все что-то не договаривают. — Так, пойдем со мной. — он взял его за запястье. Пальцы теплые, но сухие. Харли, удивленный таким жестом, пошел за ним в лес. Харли спотыкался и спотыкался. Дигги, хоть и кашлял, шел ровнее и быстрее. Останавливался иногда, дожидаясь друга. — Куда ты меня ведешь? — спросив это, Харли тяжело вздохнул. Они идут уже так долго, а спросил только сейчас. — Сюда. Дигги сразу же остановился. Харли врезался в него, ломая десятки сухих веток ногами. Они встретились глазами, и мальчик оттянул тяжелые ветви рядом стоящей сосны. И Харли открыл рот от изумления. — Что это? — Мой дом. Пойдем. Осталось недолго. Внизу, на склоне, стоял высокий дом. Узкий, с острыми крышами и большими часами на красном кирпиче. Харли думал, что такое бывает только в сказках — старинный особняк среди леса, в котором живут странные дети. Но это самая настоящая явь. Спустя одну занозу, два недетских ругательства и очередной десяток покашливаний — они, наконец-то, оказались на месте. Но прежде чем зайти на территорию, Дигги снова взял его за тонкое запястье. — Зачем это? — интересовался Харли. — Чтобы дом тебя впустил. —ответил мальчик-сова. Проходя по сухой земле, между кустами засохших роз, они пришли к самому особняку. Здесь криво было все, даже деревянные ступени, что держались на последнем издыхании. На кривом дереве, среди кривых ветвей и веточек, сидел Харит, свесив одну худую ногу без ботинка и свой белый длинный хвост. Его сапоги стояли у крупных кривых корней. Он заметил их, Харли точно это знал, только виду не подал. — Ты не можешь не разговаривать со мной вечность. — громче обычного сказал Дигги, задрав голову. Харит на это лишь закатил глаза и отвернул голову, сложив руки на груди. Харли наблюдал за его болтавшимся в воздухе хвостом. — Ему снятся сны. Харит, это началось. — Харли до последнего не понимал, что имел Дигги под словом это. — Неужели ты останешься в стороне? Стоило ему услышать это, как он сразу же поменялся в лице. Смуглая холодность сменилась недоверчивостью, а за ней скрывалось беспокойство и злость. Харит слез с дерева так, будто делал это тысячи раз — Харли даже не сомневался, что именно тысячи, — и надел свои ботинки, даже не зашнуровав их толком. — Настоящая киса. — вырвалось у Харли, и как только Харит поднял свою голову — он пожалел о сказанном, но только мысленно. — Киса-киса. — Ты понимаешь, что это значит? — перетянул на себя внимание Дигги, продолжая говорить о том, с чего начал этот разговор. — Она проснулась. Сначала кукла, теперь его сны. Харит подошел к мальчикам. Сначала посмотрел хмуро на Дигги, все с той же непонятной злостью, затем на Харли, но уже с толикой беспокойства, а затем развернулся к дереву и куда-то пошел, засунул руки в карманы все тех же потрепанных годами джоггеров. Дигги ринулся за ним. Харли ничего не оставалось сделать, как пойти за ними тоже. — Я могу вернуть куклу, если она тебе нужна. — Ее уже не вернуть. — встрял Дигги. Харит продолжал идти впереди. — Когда придешь домой — сам в этом убедишься. — Куда вы меня ведете? — Харит хочет кое-что проверить. — Так, стоп. Так не пойдет. — Харли резко остановился. Они тоже, и развернулись к нему. Харли помнил все слова сестры. Она учила его, что шляться где каждая шишка упадет — опасно. А особенно опасно — верить во всякую чушь странных приютских мальчишек, которые ведут его неизвестно в какую пропасть. — Я дальше не пойду, если мне не объяснят хотя бы что-то. — Это сложно объяснить, мы можем только показать. — Эту чушь будешь говорить другому идиоту, но не мне! — взъелся Харли, но с места даже не двинулся. Без Дигги или Харита он вряд ли доберется до розового дворца. — Это не чушь! Кто тебе это сказал, взрослые? — Да, а еще взрослые мне говорили не верить всяким чудикам! — Ты уже пришел сюда, значит уже веришь мне. — Дигги тоже начинал закипать. Харит оставался невозмутим. Молча, как бы парадоксально это не звучало, ждал, когда они прекратят свои разборки. — Но дальше я идти не собираюсь! И вообще, здесь жутко! — Позволь просто показать тебе! Это всего на несколько минут, а потом Харит проводит тебя до дома, я обещаю! — Дигги сделал к нему пару шагов и снова взял за руки, но на этот раз никуда не потащил. — Пожалуйста, Харли, поверь. Харли посмотрел на Харита. Его карие глаза смотрели куда-то вдаль леса. Строгий профиль вырисовывался на фоне ужасно сухих ветвей, будто водоворот затягивает в себя любого, кто ступит в этот лес. Точно также, как проход в мир другой мамы. Портал, спрятанный за маленькой дверью. — Хорошо, но только быстро. Эта часть леса странно отличалась от остального, что он видел. Та часть была совсем рыжей. Эта, хоть и была такой же сухой и недоброжелательной, совсем еще зеленая. Будто последние дни лета еще не успели нагрянуть сюда, вместе с феями, что окрашивают листву своей пыльцой. "Не бывает же такого" — постоянно проносилось в голове юноши, а они все шли и шли.. И Харит остановился. — Мы на месте. — констатировал Дигги и двинулся к Хариту. Харли присмотрелся вдаль — дальше земля спускалась вниз. — Мы что, к оврагу пришли? — Харли стоял на месте. — Или к склону? — Иди сюда и все увидишь. Харли закатил глаза. Еще не хватало, чтобы эти двое скинули его в какую-нибудь ведьмину яму. — Ну, чего стоишь? Все пропустишь! — А что я там должен увидеть? Палки странной формы? — Нет. Просто подойди. Харли снова закатил глаза и отчаянно вздохнул. Он почувствовал усталость в ногах. Но все-таки согласился, и подошел ближе к Хариту и Дигги. Это не было оврагом. Там внизу — озеро. Такой чистой воды Харли никогда не видел. — Красиво. — признался Харли. Вдруг его потянули за руку. — Эй, ну что за дела?! — Пригнись! — Дигги и Харит зачем-то легли на траву. — С ума сошли! А вдруг жуки? — Пригнись говорю! — но Харит, в отличие от Дигги, не был терпилой, поэтому сам схватил его за руку и заставил лечь на землю. — Два чудика! — Тише! Начинается. — но это был не голос Дигги. И подавно не голос Харита. — А ты что тут забыла, сталкерша?! — закипел Харли, но полушепотом. Справа от Харита лежала та самая девочка-соседка. И сколько она за ними шла? — Я никуда не уходила. — спокойно ответила она, зачем-то приглядываясь к берегу озера. — Все время была рядом с вами. — Три чудика. — разьяренно шепнул Харли, но вдруг его одернул Харит за плечо. Харли посмотрел на него, а тот прижал палец к губам. Мальчик наконец согласился немного помолчать. Еще минуту они лежали, молча всматриваясь в водную гладь. Харли хотел удариться в панику — ему постоянно казалось, что вот-вот кто-то заползет на его тело. Но его отвлекло то, чего он никак не мог ожидать. Эйдора вышла из-за деревьев. Она была вся в черном, и белые волосы зачесаны назад в низкий пучок. Харли узнал ее по походке — руки сложены внизу, и держали что-то непонятное, бедра покачивались также строго и сдержанно, как она сама, ноги в высоких сапогах шли удивительно ровно, на таком каблуке по не ровной земле. — Что она там делает? — вырвалось у Харли. Навязчивые мысли о насекомых сразу перестали навязываться, когда Эйдора подняла руки и направила что-то странное вперед, прямо к озеру. Это было ружье. — Это я и хотел тебе показать. Смотри дальше.. И их скромная компания снова погрузилась в томительное молчание. Все смотрели, не отрывая глаз, и почти не дыша. Харли напрягся. Он не понимал, что происходит, почему все так скорбно молчат и что он должен увидеть. А затем он увидел. Это самое что. Оно вылезло из озера. Чистая вода пошла отвратительными черными кругами, как только что высунуло свое мертвенно-бледное лицо. Было ли это лицом — Харли не был уверен. Он вспомнил о том, как его сестра однажды неудачно разбила яйцо, когда делала пирог. Скорлупка упала в шоколадное молоко, под ругательство Лесли, выкидывая на нее брызги. Сейчас было тоже самое, но в сотни раз страшнее. Это что с белой головой и черным телом ринулось вперед, плескаясь черными конечностями по воде. Поднялся сильный ветер, но Эйдора даже не шелохнулась. Как статуя, с развивающейся черной юбкой, с ружьем в руках, направленным вперед. Непоколебима и тверда. — Что это? — шепнул Харли, и дернулся всем телом, когда что сделало еще один шаг. — Почему она там? — Тише, ты ее отвлечешь. — сказал Дигги, а Харит придержал мальчика за руку. — Смотри дальше. Харли пришлось послушаться. Теплая смуглая ладонь держала его крепко. Если бы Харит не держал его — он бы убежал от страха прямо сейчас. Что тяжело двигалось по дну озера, но даже так ему понадобилось бы всего несколько секунд, чтобы добраться до эльфийки и разгрызть ее маленькое тело. Но она продолжала стоять и не двигаться. Харли хотел закричать "стреляйте!", но это оказалось не нужно. Она выстрелила. Попала прямо в лоб. Если у что, конечно, была эта лобная доля. Что свалилось в воду. Чернота отступила, вода успокоилась, и снова стала чистой. Эйдора закинула ружье на плечо, развернулась на каблуках и пошла вперед, все так же строго покачивая бедрами. — Харит был прав. — Дигги нарушил эту тишину. — Ты их видишь. — Кого.. вижу? — отходя от шока, Харли замотал головой. Вся компания смотрела на него. — Это. Нечистую силу. Пустоту. То, чего не видят другие. — встряла девочка. Харит медленно поднялся с земли. — Ты их видишь. Их видите только вы двое. Она имела ввиду Харита. — Бред. Это просто бред! — взъелся Харли и поднялся с земли. Споткнулся, но удержался на ногах благодаря Хариту, вырвался из его рук и побежал в лес. В этот неправильный лес. — Харли, подожди! — кричали ему вслед. У девочки — длинная юбка. У Дигги — астма. Они просто не догонят его. Но Харли не учел Харита. Он нагнал его быстро. Харли поглотила усталость, и когда он уже был готов свалиться в ближайшую яму — теплые руки схватили его со спины, удерживая его вялое тело. — Отпусти.. Пусти! — заныл Харли, но Харит не отпускал. Помог выпрямиться, развернул его к себе и придерживал за пыльные локти. Затем, когда понял, что Харли больше не собирается убегать, помог ему стряхнуть с одежды пыль и листву. Дигги и соседская девочка за это время успели добежать до них. — Отведи меня домой.. — попросил Харли у Харита ужасно усталым голосом. — Пожалуйста.. — Харли, не убегай пожалуйста.. — Дигги заговорил с ним, с легкой отдышкой. — Я хочу домой. Ты обещал мне, что это не надолго.. — Позволь я хотя бы объясню. И Харит проводит тебя до дома по короткой дороге. У Харли не было сил отказывать. — Этот мир не так прост, как кажется. — начал Дигги, но Харли его перебил. — Ага, а Харит на самом деле — оборотень. Харит на это лишь улыбнулся. Харли не помнил, чтобы видел его таким. Улыбающимся. — Не совсем. — Дигги не считал это смешным. — Помнишь наш разговор о ведьмах? — Да, и одна стоит прямо позади тебя. — Я, может, и ведьма, но хотя бы не грубиянка. — холодно изрекла высокая девочка. — Лилия, не сейчас. — одернул ее Дигги. Отлично, значит его сталкершу зовут Лилия. Хоть что-то в этом дурдоме становится ясным. — Сначала вы пудрите мне мозги странными рассказами о ведьмах и висельниках, потом эта кукла.. — на этих словах Харли отстранился от Харита, который все это время его придерживал. Несмотря на то, что кукла принадлежала ему, и именно Харит привел их на это страшное шоу — у Харли он вызывал намного больше доверия, чем остальные. — Потом странная дверь, эта сталкерша, и все привело к этому. Зачем вы мне это показали?! — Харит подумал, что ты умеешь их видеть, и оказался прав. — Лилия явно считала его недалеким. — Прекрасно. Спасибо, что открыли мне глаза на этот чертов прекрасный мир! А теперь — дайте мне уйти. — он развернулся, чтобы уйти, но остановился и посмотрел на Харита. Тот снова усмехнулся и пошел вперед. — Я просто хотел сказать, чтобы ты был осторожен. Дигги вел себя совсем странно. Он сам по себе странный, наверное, намного страннее чем остальные, но сейчас он особенно странен. Хочет что-то сказать, но сам ничего не говорит, но хочет, что он ему верил.. Точно как взрослые. — Буду. — изрек Харли напоследок и пошел за Харитом, который все это время без остановки шел по лесной, все такой же странно-зеленой, земле. Странности не заканчивались. Харит наотрез отказался идти к дому ближе. Он отвел его к колодцу, указал на торчащую крышу розового дворца, и уже собирался уйти, как вдруг достал из кармана джоггеров маленький блокнот и карандаш, размером с мизинец. Он написал что-то на листке, протянул его Харли, и без ожидания ответа пошел назад. На уговоры Харли остаться, подождать, пока он вынесет ему куклу, он не реагировал. На записке было лишь одно:

держи зеленый камень при себе

А когда Харли пришел домой, то понял, что куклы нигде нет.

***

Лесли вернулась поздно. С пьяным смехом ввалилась на порог коридора. Если бы не трезвая Мия — то уснула бы на месте, прямо на полу и не раздевшись. Харли смотрел на это лишь с очередным тяжелым вздохом. — Ты кушал? — вместо приветствия спросила Мия, снимая со своей девушки ботинки. — Тыквы с молоком. — и Харли не соврал. Так он называл свой любимый сухой завтрак в форме маленьких тыкв. На вкус эти "тыквы" были совсем не тыквенными. Они были со вкусом карамели. Лесли вдруг снова начала посмеиваться. Кажется, формулировка "тыквы с молоком" ее рассмешили. Девушка чуть не свалилась на Мию, но та умело придерживала ее за плечи. — Я уложу твою сестру и накормлю тебя. — она вздрогнула от неожиданности, ведь из зала послышался женский крик. На старом телевизоре с дисководом, который подогнала им Мия, Харли смотрел "Кэрри". Лесли была против того, чтобы он смотрел ужастики на ночь, но на дисках, помимо скучного индийского кино и мелодрам, были только ужасы. За эти несколько дней некоторые фильмы он просмотрел уже несколько раз. Больше всего ему нравились фильмы про Фредди Крюгера. Маньяк, который убивает детей в их собственных снах.. — Я не голоден. — пожал плечами мальчик, удивляясь про себя, как взрослые могут считать выпивку развлечением и отдыхом. — На сухом завтраке долго не протянешь. Иди в зал и досматривай кино, я скоро спущусь. — Ла-а-адно. — заныл парень и пародируя пьяную сестру, поплелся обратно на диван. Он ввалился на него, ухватывая со стола кружку с карамельным молоком. Харли не мог забыться. То озеро постоянно встревало перед глазами, и это было куда ужаснее фильмов, которые он смотрел весь оставшийся день. Эйдора не видела это что. А если не видела — значит просто не могла прицелиться. Она стреляла, уверенная в том, что попадет в то, что не в силах увидеть. Стреляла так, будто делала это не впервые. И если Харли может увидеть это что, как и Харит, почему другие не могут? Что в нем такого особенного, чего нету в других? Харли, погруженный в свои мысли, не заметил, что Мия только что спустилась вниз, а на экране проносились титры. Он стал рыться в дисках, чтобы выбрать, какой фильм ему посмотреть в третий раз. Выбор пал на "Кладбище домашних животных". — Не рановато тебе смотреть такие фильмы? — девушка какое-то время стояла на кухне и мыла посуду. Свои длинные белые волосы она собрала в низкий хвост, а нарядные кофточка и джинсы сменились на домашние леггинсы и растянутую футболку. Харли привык, что она живет с ними так, будто Лесли уже женилась на ней. — Лесли бы спросила "не поздновато ли". — Харли подошел к холодильнику за добавкой молока. — В твоем возрасте такие фильмы смотреть не стоит. — Харли не видел, но по голосу понял, что она улыбалась, и, кажется, совсем не устала. — Тебя не мучают кошмары? — Не-а. Я уже большой. — и с этими словами и довольным лицом стал пить карамельное молоко через трубочку. — Большой, — улыбнулась она и выключила воду. — а кушаешь мало. Иди на диван, я приготовлю тебе картошку. — А с чем? — Харли спрыгнул с подоконника. — Пока не придумала. — Тогда картошку фри! — Давай-давай, у тебя там вовсю фильм играет. — она открыла нижний шкаф. Там, в пакете, лежал грязный картофель. Харли решил не мешаться ей под ногами и ушел смотреть фильм. Через пол часа послышались звуки духовки. Тихий скрежет вытяжки и постукивание таймера. Но эти звуки никак не мешали просмотру ужастика. — Что за фильм? — а вот как Мия пришла в зал Харли не заметил. Он лежал головой вниз, вытянув ноги в рыжих вязанных носочках по спинке дивана. — Кладбище домашних жы-ы-ывотных. — протянул мальчик, специально выделив ошибку в слове. Мию это позабавило. — Жы-ы-ывотных? — улыбнулась она, и обошла диван, чтобы подсесть рядом. — Да. Жы-ы-ывотных. — на экране был кадр, как сосед Луиса разговаривает с ним о женщинах. — Женщины не умеют хранить секреты... — послышалось с телевизора. — Стивен странный. — сказал Харли, облизывая леденец на палочке. — Стивен Кинг? — уточнила Мия. Она тоже смотрела, уперевшись локтями в колени. Она сморщилась, когда на крошечную долю секунды, показали парня с размозженной головой. Харли даже не моргнул. — Да. Он странный. — ...твоя дочь рано или поздно узнает о смерти... — продолжало доноситься из телевизора. Джед странный персонаж. Харли подумал про своего соседа сверху, они были чем-то похожи с Джедом. — Можно? — вдруг спросила девушка. Харли сначала не понял, о чем она, а потом посмотрел на стол — на нем стояла тарелка, наполненная "Ризисом" и "Джелли-Белли-Кэнди-Корн". — Зачем спрашиваешь? Это ведь ты мне купила. — Харли поднялся из своего странного положения и сел, как все нормальные люди, головой вверх. Но потом все равно сполз вниз. — Я их тебе купила. Поэтому и спрашиваю. — Бери сколько хочешь. — мальчик отложил леденец на обертку. За этот вечер он съел уже достаточно сладкого. Дальше они не разговаривали. Оба смотрели в экран, а Мия ела конфеты. Харли не стал говорить этого вслух, но заметил, что Мия очень устала. Хоть сейчас она и сидела на диване, свесив ногу на ногу и жуя конфеты, расслабленной не выглядела. Через двадцать минут она ушла на кухню, а Харли поставил фильм на паузу. Он вмиг почувствовал жаркий аромат картофеля. — Столько хватит? — она вернулась с двумя тарелочками картошки под сыром. — Лесли бы сказала, что столько есть на ночь вредно. — и парень взялся за вилку, дуя на горячую картошку. Сыр аппетитно растянулся тонкой нитью. — Пока она спит — в этом доме все законно. — на румяном лице растянулась новая улыбка. — Но после этого фильма ты пойдешь умываться и ляжешь в постель. — Идет. Харли не стал рассказывать ей о том, что он сегодня видел. После такого даже спать не хотелось. Он понимал, что никто ему не позволит провести перед телевизором всю ночь, просто чтобы не заснуть.. Хотя за этот день он так устал, что ужасно хотелось спать весь вечер. Харли не очень любил этот фильм. Стивен Кинг написал совсем не страшную книгу, по которой сняли совсем не страшный фильм. Луис закопал своего сына. Потом свою жену. Он хотел вернуть ее, но лишь создал ходячего мертвеца. Мия морщилась весь фильм. А Харли пытался забыть сегодняшнее что. — Не обижайся на Лесли, ладно? — Мия поправила одеяло на его кровати, и сверху положила мягкий плед. По ночам в доме было холодно. — Я не обижаюсь. — искренне ответил Харли, залезая на кровать. — Не на что. — Ну и правильно. Сегодня тебя уложу я. — она присела на краешек. — Когда мы жили с отцом — я не ел столько сладкого. — вдруг признался Харли. — Да? Совсем? — Да. Мне покупали сладости, только когда отец что-то хотел от меня. — Не переживай, ты больше его не увидишь. Если не захочешь. — Лесли мне говорила то же самое. — он накрылся одеялом. Глаза слипались, но он хотел еще немного растянуть время. Лишь бы не заснуть, лишь бы не увидеть это что.. — Я не очень в это верю. — Сестра не врет тебе. Ей просто нужно немного времени. — Или много.. — дополнил Харли, чувствуя, как его глаза все сильнее и сильнее слипаются. — Или много. — повторила Мия. — А теперь спи. — Я не хочу спать. — вопреки своим же словам Харли боролся с одолевающим его сном. — Да-а-да-а, — протянула она, разгладив мягкий плед на его плечах. — сон для слабаков. — Именно. — и больше в эту ночь он не открывал глаза. Он открыл их не наяву. Он открыл их во сне. Темный потолок, без единой проплешины и трещины. Украшенные стены, шкаф, все обвешано плакатами. На окне разложены плюшевые игрушки, а на столе стоит этажерка, заполненная книгами в мягком переплете. Значит он не дома. Он проснулся в другом своем доме. — Ну, это лучшее из худшего. — проговорил он вслух и поднялся с кровати. Ему не хотелось просыпаться в мире другой мамы, или в особняке с Фредди Крюгером, или, самое худшее, тонуть в Ледовитом океане. Но самое главное, что он не увидит что. В этом доме ничего не изменилось. Все тот же мягкий теплый свет — точнее, почти его отсутствие, — картины на стенах коридора, висевшие ровно, и ни одного изъяна, говорящего о том, что дом построен очень давно. — Здесь кто-нибудь есть? — крикнул Харли, не слыша ни единого звука с кухни. С дверного прохода кухни лился свет, мягко обволакивая стены темного коридора. Но звуков по-прежнему было неслышно. Харли отчего-то был встревожен, поэтому на кухню заглянул с опаской. Никого не было. Опустив глаза на стол, Харли заметил большой торт. Тревожность вмиг отступила, и на лице появилась улыбка. Носочки мягко зашеркали по полу. Харли зачем-то передвигался на цыпочках. Заглянув на стол, он присмотрелся к торту. Свечки, построенные по кругу, зажглись как по волшебству, одна за другой. И стала видна красная надпись:

Добро пожаловать домой

На пятой "о" было две петли. — Как гостеприимно. — и с этими словами он слизал ягодный крем с пальца. — Здравствуй, малыш! — голос другой мамы, хоть и был приветливым, напугал парня до подпрыгивания. — Ох, испугался родной. Харли обернулся, держа руку на груди. Золотые длинные локоны, раскидистые по плечам до самой талии. Настолько идеально уложенные, ни одной волосинки не торчит. Красные губы, аккуратные и симметричные. Округлые бедра, строгое зеленое платье с пуговицами. И на лице тоже пуговицы, вместо глаз.. На него смотрела идеальная кукла с обложки журналов шестидесятых. Но никак не его мама. — В честь чего торт? — с натянутой улыбкой спросил Харли. — В честь твоего возвращения! Другая мама раскинула руки в стороны и ровной походкой подошла к парню. В следующую секунду она обнимала его за плечи. От нее пахло дорогими цветочными духами. Этот запах плохо ассоциировался с мамой. Этот запах очень нравился его отцу. — Ам.. Вряд ли.. Это хороший повод. — как можно аккуратнее, парень отстранился от женщины. Ее волосы, ее руки, ее жесты.. Все не так, как у его мамы. — Как это? Замечательный повод! — возразила она. Она даже возражает с улыбкой. Это вызывало отторжение. Но Харли не мог понять, что с ней не так, кроме этих черных пуговиц. — Самый лучший повод! — с такой же приятной улыбкой на кухню ввалился другой папа. Такой же приветливый, причесанный, без капли алкоголя во рту. И с теми же пуговицами. Харли осознал это чувство. Когда он видел других родителей, в нем все сжималось. В первую ночь в глазах была радостная пелена. В эту — взгляд стал ясным. Он не хочет видеть их. Видеть своих родителей, будь они другими или нет. Не хочет быть в правильном другом мире, в котором "счастливая семья" подразумевает под собой отсутствие старшей сестры. В мире, которого не существует и не должно быть. — Давай присядем и поужинаем, малыш. — мужчина положил на стол маленькую коробку. Даже у нее были идеально ровные углы. — Я не хочу. — резко ответил Харли, но потом одернул себя, и стал медленно двигаться к выходу, обходя стол. — Я уже ужинал. — А как же торт? — лишь на секунду улыбка ушла с ее лица. — И подарок? — Мое день рождения было два месяца назад. — Харли настолько не хотел подходить к ним, что остановился. Они загораживали проход. — Присядь, просто поговорим. — женщина не хотела слышать никаких возражений, и коснулась его спины. Харли решил подчиниться и сел за стол. — А потом пойдешь спать. "Но я ведь уже сплю." Хотя Харли уже не особо в это верил. Все было слишком реалистичным. — Отрезать тебе кусочек? — спросила она, уже взяв в руки большой нож. — Да. — кротко ответил Харли. Отказываться сейчас казалось небезопасным. — Вилочку? Ложку? — сбоку оказался мужчина. — Чайную. Спасибо. — он моргнуть не успел, как перед ним оказалось блюдце с кусочком торта, и золотистая чайная ложка. Они молчали. Пожелали ему приятного аппетита и молча смотрели, как он приступает к еде. Такие пристальные взгляды напрягали, и вкус ягодного торта не получалось распробовать с удовольствием. — Так что.. Кхм. В коробке? — Открывай же скорее, и все увидишь! — жестикулируя руками, будто королева, женщина придвинула ему коробку. Харли засунул себе ложку в рот, проглатывая очередной кусок торта. Отодвинув тарелку в сторону, он потянулся к подарку. Одно касание к крышке, и он увидел содержимое. Пара пуговиц и красная нить, вдетая прямо в серебряную иголку. — Это.. — Пуговки! — она хлопнула в ладоши. — Правда прелестные? Спина Харли покрылась холодным потом. — А зачем? — Ну как же? Чтобы ты смог остаться здесь. — она снова захлопала в ладоши, хотя Харли не сделал ничего забавного. — Остаться.. Здесь? — Да! Здесь ты можешь делать все, что душе угодно, есть еду, которую любишь, и я буду любить тебя безмерно! Я же твоя мама! Если хочешь — ты можешь выбрать любой другой цвет. Красные, или золотисто-зеленые.. Ах, хотя я буду завидовать. Ее тонкие пальцы с красивым маникюром постукивали по столу. Будто в нетерпении. — Нет! — Харли резко поднялся. Коробка качнулась и упала на пол. Одна пуговка укатилась под стол. — Родной? — она больше не улыбалась. Мужчина досадно смотрел то на нее, то на Харли. — Я.. Хочу спать. — Харли мелко вздрогнул. Его охватывала паника, стоило ему только подумать о том, как вместо глаз ему пришивают пуговицы. — Я пойду. — Ну.. — она натянула улыбку. Теперь она была еще более неискренна. — Тогда иди отдыхай. Завтра поговорим. Они не стали его провожать до спальни. Это к лучшему. Ведь Харли не собирался ложиться. Половицы не издавали ни единого скрипа. Даже когда Харли бежал по коридору и врезается в стену. Даже когда поднимается по лестнице, переступая через одну ступеньку. Даже когда добегает до спальни и запирает за собой дверь. "Нужно спать.. Нужно спать.. Я усну и вернусь домой.." И только он подумал, что смог вернуться и открыл глаза — понял, что ничего вокруг него не поменялось. — Черт.. — он смял одеяло и скинул его ногами с постели. Отсюда нужно было выбираться. Путь через главный вход ему закрыт. Значит остается окно. В комнате нет ни единой пары обуви. Хоть что-то было неидеально. Придется идти в носках. Первые проблемы начались, когда Харли высунул голову из окна. Он не был уверен, что не соскользнет с крыши прямо вниз, когда коснется ее ногами. — И что ты творишь? Незнакомый голос раздался откуда-то сверху. Харли уже успел испугаться, что его замысел раскрыли, но вдруг на крышу спрыгнул белый кот, прямо перед его лицом. — Ничего. — зачем он ответил коту Харли сам не понял. — Совсем ничего. Пятнистый хвост коснулся его носа, когда кот сел и взглянул на него желтыми глазками. Знакомые глаза.. — У тебя глаза не.. пуговки. В ответ кот лишь медленно моргнул. У него были очень длинные усы и пятна на ушках, а шерстка приглаженная, лапки мягкие. Совсем обыкновенный кот. — И у тебя. Обыкновенный, да вот только говорить умеет. — Я до сих пор сплю. — В первый раз видишь говорящего кота? — его рот двигался так гармонично, что это даже не казалось странным. — Вживую — да. У тебя глаза обычные. — повторил свои доводы Харли. — Ты не отсюда? — Да.. Я не из этого мира. — от спокойного образа не осталось следа, когда кот вдруг встал в стойку и сиганул внутрь комнаты. — Что? Что случилось? — Харли обернулся, и увидел, как кот держит в зубах маленькую мышку. Он прикусил ее, и в один миг мышка превратилась в огромную крысу.. Из которой медленно высыпался песок. — Всегда крыс не долюбливал. — он выплюнул крысу и потопал мягкими лапками обратно к окну. — А эта хотела тревогу поднять. — Кто ты? — на придыхании спросил Харли. — Я знаю, кто я. А вот кто ты — это большой вопрос. — Я Харли Вэнс. — Ты уверен? — он запрыгнул на подоконник. — Вам, людям, нужны имена, потому что вы не знаете, кто вы. — А у тебя нет имени? — Харли сел рядом с ним. — Приходится ходить с именем в вашем мире. А здесь имени у меня нет. — Ты путешествуешь по мирам? — Я хожу там, где хочу. И ее это ужасно раздражает. — Другую маму? — Какая она тебе мама, глупый? Кто угодно, но не мама. — он выпрыгнул наружу, прямо на крышу. — Подожди! — Хочешь выйти отсюда? — Очень хочу! — Хм. Ну попробуй. — он развернулся к нему пушистой пятой точкой и зашагал в сторону. — И да. Лазать лучше босиком. Если не хочешь разбиться. "Лазать лучше босиком.." Он сразу же снял носки и, держа их в одной руке, одной ногой наступил на крышу. Она была холодной. Но это был единственный путь. — А если я упаду? — заволновался Харли. — Тогда ты не сможешь уйти отсюда. И он наступил второй ногой. Было холодно, но ступни стояли удивительно твердо. Один шаг, и еще один. Харли стал чувствовать себя увереннее, и смог добраться до края крыши. — И что теперь.. — А теперь нужно спрыгнуть. И он прыгнул вниз, на выступающую крышу первого этажа, а следом — на траву. Сел поудобнее и поднял мордочку, молча ожидая прыжка от Харли. Несколько шагов он придерживался за подоконник. Дальше приходилось спускаться самому. У края крыши он чуть не свалился, но, балансируя руками в воздухе, смог спрыгнуть на выступ, а затем с него, держась руками за край, спуститься на землю. Но удержаться до конца не смог, и упал на нее пятой точкой со звучным ойканьем. — Ты справился хорошо. — услышал он мурчащий голос. — Ага, если не считать последнего падения. — он поднялся с земли, стряхивая с себя травинки. Парень осмотрелся по сторонам. Дальше цветущего сада был только лес. — Куда теперь.. — себе под нос спросил Харли. — Туда, куда ты хотел сбежать. — пушистый пятнистый хвост встал столбом, а лапки зашагали по тропе, что вела в лес. — Я никуда не хотел.. — Значит, мы туда и пойдем. Харли пошел за ним, крепко держа в руке носочки. Трава приятно щекотала стопы. В темный лес было страшно идти. Он бы и не пошел, не будь у него пушистого компаньона. — Получается, ты не другой кот? — Нет никакого другого меня. Я — это я. — кот с удовольствием отвечал на его вопросы, продолжая идти немного впереди. — Нет другого тебя. Есть только ты. — Но другая мама же есть.. — Не бывает другой мамы. И она тебе не мама. — Но они так похожи.. — Твои глаза тебя могут обмануть. Чужие — никогда. А у нее нет глаз. — Значит.. — задняя сторона шеи вмиг покрылась влагой от навязчивых мыслей. — ...ей поэтому нужны мои глаза? — Твои глаза ей не нужны. Ей нужен ты. Она хочет что-то любить. Что-то, что ей не принадлежит. — он сделал многозадачную паузу. — Или съесть. Харли остановился. Кот остановился тоже, подняв морду вверх. — Поэтому она делает все, чтобы я остался с ней? Кто она? "Или что." подумал мальчик, но вслух не сказал. — Кто знает... Я вот не знаю. И не желаю знать. — кот поднялся и медленно потопал дальше. — Она меня не долюбливает. И это взаимно. — Но почему? — А ты разве хочешь ее любви? Я вот — нет. — кот присел, зевнул, показывая свой розовый язычок, и пошел дальше. Они почти пришли к границе леса. — Она любит так, как жадина — свои конфеты. Или дракон — свое золото. Это никогда не сравнится с настоящей материнской любовью. И Харли наконец-то понял, что было не так. Что все это время он чувствовал тревогу и страх. Она — не его мама. И никогда ее не заменит. — Я больше не хочу здесь оставаться. — твердо сказал Харли. — Приятно слышать. — и они вошли в лес. Но густая листва рассеилась. Все стало белым. Здесь ничего не было. Было только ничто. Они вошли в это ничто, смотря только вперед, ступая будто по воздуху. — Где мы? — спросил Харли. — Я просыпаюсь? — К сожалению — нет. — ответил кот. — Ее мир закончился. Больше она ничего не создала. — Но почему? — А ей большего и не нужно. — Харли смотрел только на кота, потому что больше здесь ничего не было. Только он и кот. — Размер паутины ограничивается только ее способностью ловить мух. Харли поежился. Пауков он ненавидел больше всего. По крайней мере, ему так казалось. — И что теперь? — Идем. Они продолжали идти вперед. И Харли раскрыл глаза от удивления, когда они вернулись туда, откуда пришли. — Как же так.. Как мне отсюда выбраться? — Также, как ты сюда вошел. — кот многозадачно посмотрел на него. — Через маленькую дверь. Луна была полной, мягко обволакивала землю своим светом и освещала путь. Харли забрался обратно, не без больших усилий, в свою комнату. Крысы на полу уже не было. — Здесь я тебе не помощник. Дальше тебе придется идти самому. — кот уселся на кровати, спрятав лапки под свое тело. — Иди до маленькой двери, настолько тихо, насколько сможешь. Тебе не стоит сейчас беспокоить ее сон. — А если она все-таки проснется? — ужаснулся Харли, выглядывая в коридор. — Тогда она тебя больше не отпустит. Харли сглотнул вместе с комом в горле свой страх, повернулся к коту и сказал: — Тогда прощай? — Не прощайся с теми, кого еще сможешь увидеть. — ответил ему кот. Его белая фигура светилась по контуру, будто призрак, с яркими золотыми глазами. — Но где я тебя увижу? — В своем мире. А теперь иди. И он ушел.

***

После всех этих рассказов дом стал еще враждебнее. На самом деле ничего не изменилось, это лишь тревожность не давала покоя. Идти тише, лишь бы ее не разбудить. Харли побоялся, что ему понадобится ключ, чтобы открыть дверь. Но когда он пришел в зал, выдохнул от облегчения. Маленькая дверь была открыта. Будто приглашала его покинуть этот идеальный кошмар. Но стоило ему услышать голос другой мамы — внутри все рухнуло. — Родной? — раздалось эхом где-то из глубины дома. — И куда же ты собрался? Бежать. Нужно было бежать. Харли в два шага преодолел расстояние до двери, нагнулся и заполз внутрь. Он тяжело задышал, ведь портал уже не был таким волшебным. Кругом была паутина. ПАУТИНА ОГРАНИЧИВАЕТСЯ ТОЛЬКО ЕЕ СПОСОБНОСТЬЮ ЛОВИТЬ МУХ. Она что-то еще кричала. Там, вдали, он слышал ее возгласы. То ли плач, то ли крики ярости. Но он не останавливался. Полз дальше, вглубь, и издал последний вздох, когда рука коснулась долгожданной поверхности маленькой дверцы. Он захлопнул ее за собой. Тишина вокруг была такой оглушающей, что он боялся пошевелиться еще какие-то минуты. Поднялся. Осмотрелся. Это его дом. Тот, в котором он живет с сестрой и Мией. За окном расцвело и пели птицы. Он смог выбраться из своего сна. Который в действительности не был сном. — Лесли! — крикнул он, и побежал на кухню. Никого. Свежеубранная кухня блистала чистотой, не было ни одного намека на то, что здесь готовили завтрак. Ни запахов, ни единой крошки на плите. Тогда Харли побежал в ее спальню. И потерял дыхание, когда и здесь никого не обнаружил. Он бегал по всему дому, проверял каждую дверь, с надеждой на то, что они просто уехали по делам. Ни одной записки. Все вещи на месте. Они оставили телефоны, кошельки, сумки, обувь. Ничего не взяли с собой. Они исчезли. И тогда Харли понял, что остался один. Он, обессиленный часовой беготней по дому, вернулся в зал с маленькой дверью. Облокотился на нее, и упал на пол. Его плач был единственным шумом, раздающимся в тихом, пустом доме. Он обнимал свои вязанные носочки, которые все это время держал в руке. И, разморенный усталостью, уснул на пыльном холодном полу.