Вернутся к фанфику

«Поймай Каччана»

13 октября 2024, 05:16
      Открутив малюсенькую крышку от такого же маленького тюбика, Бакуго приблизился к зеркалу, стараясь правильно капнуть заживляющее средство на переднее и заднее место прокола. Он такого в этом каталоге начитался, что захотелось мигом его разорвать и сжечь. Ладно, это уже третий день, значит вечером можно будет нормально помыть голову, а не ходить со стоячим ёжиком. Но отказ от физических, спортивных нагрузок это вообще ерунда какая-то. Ничего, тренируется, жив-здоров пока. Да и уши не болят практически, это же хорошо? – И вот так каждый день полтора месяца ебаться придётся. Это издевательство какое-то, – Аккуратно подвигав серьгу, чтобы лосьон попал как бы внутрь, Кацуки проделал то же самое со вторым ухом, наконец откладывая всё это обратно на полку. Ашидо как любящая подруга вчера опять съездила в эту клинику и взяла ему отличное средство, чтобы он не мучился, пытаясь использовать духи или ещё какую-нибудь не специализированную дрянь. – Красота требует жертв, Бакуго. Тебе же нравится? Значит Ашидо-сан и тот парень постарались не зря, – Серо обмотал клейкой лентой очередную стопку журналов и переложил её на кровать. У него уже в глазах рябит от такого количества Всемогущего. Правда, он не воспринял всерьёз, когда Эйджиро пошутил, что внутри либо мерч со Всемогущим, либо алтарь поклонения Мидории. Ну бред же? Но сейчас это бредом не кажется, когда на кровати лежит штук двести журналов, четыре сотни постеров, мягкие игрушки, из эксклюзивной коллекции в том числе, брелоки, значки, статуэтки и Боже упаси, там вдоль стенки стоит ростовая картонная копия. Они могли бы посоревноваться с Деку за звание фаната номер один. Интересно, а дома у него так же? – Может и нравится. Но всё равно, это не стоит того, чтобы целыми днями сидеть дома. Я скоро сам в растение превращусь и буду вон вместе с ней в горшке откисать, – Он не может без нагрузок. Не может сидеть на месте, пока другие бегут вперёд. Пока Деку с каждым днём становится всё сильнее, набираясь опыта. Он не должен отставать, а потому он будет стараться ещё больше и усерднее. Если с проколом что и случится, то ему есть к кому обратиться. Да и Исцеляющая Девочка на худой конец что-нибудь сделает. Наверное.       На балконе возле открытого настежь окна расположилась душистая орхидея. В обеденное время, Бакуго оставлял её там, так как дамой она оказалась капризной. Влажный и свежий воздух ей нужен, но сквозняки мы при этом не любим. Ближе к вечеру он заносил её обратно в комнату, чтобы не замёрзла. Ещё и гальку ей где-то необходимо добыть, чтобы корни не начали гнить. Как-то слишком много возни с одним маленьким сорняком. – Не, не превратишься. Всем известно, что тебе шило в одном месте мешает усидеть на одном месте. С ушами просто поаккуратнее будь. Не хватало, чтоб у тебя со слухом проблемы начались... Черт, ну нет тут твоего блокнота. Я почти весь шкаф перерыл – пусто! – Перед их особой тренировкой – Серо неоднократно подчеркнул, что она является таковой – Кацуки намеревался почитать этот сборник советов от мозгоправа. Сам принялся обрабатывать уши, а блокнот достать запряг свою пятую няньку, как раз пришедшую к нему после учёбы. Но результаты поиска были неутешительны... – Значит плохо искал, – Подойдя к нему, Бакуго заглянул внутрь, отмечая то, что Ханта справлялся со своей работой достаточно неплохо, бережно перекладывая всё, стараясь не переворачивать вверх дном весь шкаф. – Ты точно его забирал? – Точно. – Именно сюда положил? –Да. – А мог кто-нибудь взять? – Что за тупой вопрос? Только я знаю где находятся ключи. Ну и Киришима, но ему не зачем. Давай обратно всё запихаем и пойдём. Хер с ним с этим блокнотом, – Найдётся. Может правда оставил где-то или положил куда-нибудь в другое место. Ему в общем-то и дела нет до этого блокнота. Хоннэ проблем не доставляет, за ним Айзава следит, состояние его пока не критическое. Есть правда кое-что, что не даёт ему покоя... – Слушай, Ленточный, а как ты понял, что тебе, хмм, парни нравятся? Ну, как у вас с Двумордым всё так закрутилось? – Устроившись на кровати, разместив журналы у себя на коленях, Кацуки занялся лентой, отдирая её от глянцевой обложки. Заданные вопросы казались до смешного глупыми, нелепыми и совсем не в его характере. Он понимал, как сошлись Пикачу и Ушастая, Кири и Рогатая, но касательно этих двоих он не понимал ничего. Абсолютно. А ещё Серо, пожалуй, единственный человек с которым он имеет возможность относительно спокойно обсудить отношения в однополых парах. Как сказал бы Каминари, они оба заняли места в голубом вагоне. – Эх, если я скажу, что мы всего лишь друзья, ты не поверишь, да? Не думал, что ты таким будешь интересоваться, – Забирая журналы, выставляя их обратно аккуратными стопками на полки, Ханта привычно растянул губы в широченной улыбке. Не то чтобы он испытывал смущение или стеснение, от этой темы. Неловкость состояла в том, что он не знает, как отнёсся бы Тодороки к тому, что он кому-то рассказывает об этом. Кроме Бакусквада никто ведь не знает, что их «дружба» – это вовсе не дружба. – Честно говоря, встречаться мы начали не так уж давно. Буквально после первого проведения экзамена на получение геройской лицензии, когда вы провалились. А вот дружить мы стали после Спортивного Фестиваля. Он тогда пытался загладить свою вину за то, что заморозил меня, извинялся постоянно, хотя я толком и не обижался. А потом всё как-то само получилось, – И всё же обсуждение вслух вгоняло в краску гораздо сильнее, чем размышления. А ведь их отношения в действительности своей не так уж сильно отличаются от обычной дружбы. Но всё равно, даже просто держаться за руки, ощущая весомую разницу между горячей и ледяной, заставляло чувствовать трепет и приятные мурашки. Греться с помощью левой во время вечерних прогулок, переплетая пальцы, пряча их в карман жёлтой толстовки, в которой Ханта чуть не тонул. А когда было жарко Шото молча клал свою ладонь ему на лоб или добавлял льда в чай или любой другой напиток. Удобно, но нравится он ему отнюдь не за это.       Серо задумчиво покрутил в руках плюшевого Всемогущего. Он забирает свои слова назад. Это правда стесняет, заставляя смущённо вертеть всё подряд. Так ведь провозятся до вечера. – Нам сложно в открытую поехать куда-то в город. Мы сошлись на том, что ездим постоянно маскируясь. Конечно, это немного неудобно, но лучше так. Никто из нас не хочет, чтобы всплыла информация о том, что «сам Тодороки Шото, сын героя номер один, встречается с совершенно обычным, ничем не примечательным парнем». Серьёзно, его фанатки меня загрызут. А Старатель – это вообще отдельная тема, – Да, когда твой потенциальный партнёр и любимый человек известен на весь Токио, и не только, волей-неволей испытываешь какие-то неудобства. Поэтому мысли по типу: «Ты – известный, сильный, успешный, красивый, обеспеченный любимчик публики, а я...» Тодороки старательно выбивал из его головы, одаривая такими речами, от которых он чуть за сердце не хватался, до того это было трогательно и мило. Особенно слышать это от человека, у которого история поиска в браузере на ноутбуке состоит из запросов в стиле: «Как поддержать друга», «Как хорошо провести время с другом», «Как не обидеть друга», «Что делать, если твой друг влюблён в другого парня и не может об этом ему сказать, потому что считает, что тот его ненавидит...» Да, некоторое запросы там больше похожи на эссе и хорошие ответы на них найти крайне трудно, но последнее они обсуждали в компании друг друга, так что, Шото вроде как стал беспокоиться из-за этого поменьше. – А кто.. Кто из вас первый это, ну... – Признался? – Тьфу, да! Боже и нахера я это всё слушаю? – Эта розовая кудрявая хрень, которую он считает своей подругой, наверняка подмешала ему что-то в чай. Ну или заразила какой-нить хуйнёй, иначе почему спрашивается ему так интересно слушать, как два барана сошлись? А этот снова смеётся над ним, переставая мучить игрушку, ублюдок плосколиций. – Бакуго, не убивай пожалуйста, но ты сейчас так похож на подростка, у которого впервые встал и он, как это делают другие, пошёл гуглить порнографию, а ему это не нравится, то не нравится, при этом он не понимает, что именно ему не нравится. И только после вкладки «БДСМ гей порно», до него наконец доходит. Ему не нравилось наличие девушки в кадре, – Ханта ухохатывается пуще прежнего, заставляя по-настоящему сосредоточенного на его бреде Кацуки швырнуть в него другого плюшевого Всемогущего. – Ой, а сам-то блять! Придурок, – К чему был этот глупый бесячий высер? Да, Бакуго и так понял, что ему недостаёт опыта в подобного рода вещах. То, что он в этом профан. Ну не интересовало его такое, а девушки в целом не привлекали. Кто виноват, что оно получилось так, как получилось? – Нет-нет, ты не можешь нас сравнивать. Некоторое время мне нравились девушки, я и сейчас позиционирую себя как бисексуала, потому что нахожу их симпатичными. Из парней меня никто не привлекал и не привлекает так, как Тодороки. А тебе кто вообще нравился, не считая Мидорию? Поэтому Пикачу и сказал, что с тобой всё очевидно, – Подняв с пола игрушку, Серо поставил её к остальным и забрал очередную партию журналов, с которых Кацуки успел убрать ленту, раскладывая так же по полке. Тот хотел было ещё в него что-нибудь швырнуть, но остановился, задумчиво разглядывая пол. Кто ему нравился? Не было таких. Он с детства планировал, что единственной его "женой" будет героика. А Мицуки даже не заикалась о подружке, девушке, невесте, жене, твердя о том, что с таким-то характером от него все будут шарахаться. Хах, это только на руку. Бакуго же реально ходил бы их распинывал, как нехер делать. Ему никто не нравился, не считая Мидорию... Стоп. – Мне не нравится этот идиот Деку! – Кажется он упустил суть вопроса, погружаясь в столь замудренные рассуждения. – Ага, а я привязываю Тодороки своей лентой к постели, – Охренеть, правда что ли?! – С дуба рухнул? У нас всё ещё конфетно-букетный период, – Если девушек он оценивал преимущественно внешне и не в самом приличном контексте, то с Шото всё было совершенно иначе. Никаких откровенных, пошлых, грязных мыслей в голову не могло прийти, когда тот добродушно делил с ним холодную собу, спрашивал, какие жанры фильмов он любит, какую музыку предпочитает и какой черт возьми его любимый цвет. Шото напоминал тех девочек из младшей школы, которые составляют анкеты со своими подружками. Его любопытство от незнания некоторых элементарных вещей граничило с детским и это так трогательно. Ханта прекрасно осознаёт, что это всё его попытки наверстать упущенное, но не перестаёт относится к этому как к чему-то особенному, сокровенному, до блеска слëз в глазах. – Ссыкун, – Отодрав ленту от последнего десятка журналов, Кацуки поднялся с кровати, самостоятельно ставя их в крайний угол на третьей полке сверху. – Тебе напомнить о твоём опыте в отношениях, не говоря уже о сексуальном? – ... – То-то же. Ну всё вроде. А на нижней полке точно нет? – Странно, то что Бакуго прям подчеркнул, что на нижней полке блокнота нет и быть не может. Что ж, блокнота там возможно и нет, но что-то интересное обязательно найдётся. – Нет, – Поправляя все расставленные вещи, на всех верхних и средних полках, в количестве семи штук, Кацуки мельком глянул на нижнюю восьмую полку. – А если я проверю? – Я выброшу тебя в окно, – М-да, угроза не беспочвенная, если вспомнить, как в окно вылетал Денки, не без помощи их взрывунчика. Но Серо это не остановило. Он ловко присел на корточки и сунул руку в полку, вытаскивая оттуда... – Пижама с Всемогущим? Нет, чувак, вы правда с Мидорией как две капли воды. Так уж и быть никому об этом не расскажу, – Прежде чем Бакуго успел понять, что произошло, он убрал пижаму обратно, утолив своё любопытство, и отошёл от шкафа, присаживаясь в игровое кресло. Они переглядывались долго и молча. Ханта готовился к любой из всех возможных реакций, потому что это Кацуки, а тот в свою очередь и вовсе не знал, как реагировать. Он не только не успел понять, но и разозлиться не успел.       Последние дни, перед тем как накричать, оскорбить или ударить, он сначала думает. Взвешивает все за и против, подходит к этому более осознанно. И на данный момент он не видит причины, чтобы злиться. Вернее, она есть, этот идиот залез туда, куда просили не лезть. Но Бакуго не чувствует и капли злобы. – Так... Кто признался первым? – Стоит вернуться к тому, с чего начали. Кому-то иногда нравится притворяться глухим и слепым, чтоб избежать лишних вопросов.       Заперев за собой шкаф на ключ, спрятав его в вазу с цветными карандашами, стоящую на полке с книгами, Кацуки плюхнувшись на кровать, подвинулся ближе к стене и облокотился на неё, подкладывая себе подушку. – Тодороки. – Пиздишь. Он нормально с людьми разговаривать научился месяц назад, а ты мне про признания затираешь, – Ханта едва заметно поджал нижнюю губу, складывая руки на груди. Он и остальной Бакусквад привыкли к резким высказываниям Бакуго, но есть моменты, которые могут немного поддеть. – Не говори про него так пожалуйста. Там всё сложно. В его семейное даже я нос не сую, по собственному желанию, но мы договорились, что когда-нибудь поговорим об этом, когда оба будем готовы. И да, я не вру, он признался первым, – Невзначай встряхнув рукой, прокручивая запястье, Серо глянул на часы. Время приближалось к полудню, а значит скоро можно будет идти в "отремонтированный" спортзал Гамма.       Кацуки не стал что-либо на это отвечать. Для человека, знающего ситуацию поверхностно, он слишком много чешет языком. Он бы давно вмазал самому себе, не будь он самим собой. Как бы глупо это не звучало. Бакуго глянул на Ленточного, мол, продолжай, больше пиздеть не буду и так же проверил время на телефоне. Наверное, стоит орхидею пораньше домой занести, а то, кто знает, когда он освободится. – А с признанием там, конечно, всё весело получилось. Мы сидели вместе английский язык делали, и он ни с того, ни с сего выдаёт: «Знаешь, я думаю, что ты мне нравишься». Я опешил. Для меня это было неожиданно. Ну и я ляпнул в ответ, что он мне тоже нравится. То есть я подразумевал дружескую симпатию и счёл, что он имел ввиду то же самое. Сидим мы короче, минут десять где-то, я не засекал, продолжаем записывать что-то, и тут он добавляет: «Нет, ты кажется не понял. Ты мне нравишься не как друг. Это... другое. Я думаю, ты мне нравишься так же, как Мидории нравится Бакуго...» Да. Вот тогда я не просто опешил. Я конкретно ахуел, чтоб ты понимал. Так сразу я не смог дать ему ответ, для меня это всё было слишком внезапно. Но как раз после экзамена мы поговорили, и я ответил на его чувства взаимностью. Он был нагружен, переживал из-за всякого, Инаса ещё этот со своим бу-бу-бу, ты похож на Старателя. А дальше – личное. В общем как-то так, – Крутанувшись в кресле, находясь в приподнятом настроении – воспоминания так грели душу, словно Шото находится сейчас рядом с ним, близко-близко, прижимаясь к правому боку своей горячей стороной – Ханта перевёл взгляд на Бакуго. Настроение тут же опустилось обратно, если не ниже. Кацуки сидел мрачный, вдумчивый и отрешенный, разминая пальцы, выгибая их в обратную сторону. Даже на кровати разминаться пытается. Он чуть приподнялся, располагаясь лёжа-сидя и глубоко втянул носом воздух, шумно выдыхая. – Я не могу нравится Деку... – Ну, началось. Самообман, ложные убеждения, пустые надежды. Мина рассказывала об этом, Бакусквад ведь работал оперативно, советуясь, анализируя, какие у них успехи, чем они ещё могут помочь, что сделать. Как правильно подготовить своего друга к информации, которая вызовет у него неоднозначную реакцию. С такой позицией от Бакуго не знаешь толком чего ожидать. – Чел ты... – Нет, прекратите со всей этой хуйней! У нас не такие отношения, понимаешь? Мы никогда... Деку и я никогда не будем гулять в парке за ручку, как Ашидо и Киришима, не будем проводить время вдвоём, помогая друг другу, занимаясь любимым хобби, как Каминари и Джиро. И мы уж точно не будем прятаться от общества, как несчастные Ромео и Джульетта, только потому что у Джульетты батя далбаëб! Не будет у нас такого же тупого, нелепого и до тошноты милого признания, как у вас с Тодороки, – Рука вновь легла на сердце, что стало биться быстро, беспокойно, болезненно ударяясь о грудную клетку. Хотел бы он подобного? Он даже представлять себе не позволяет. Каждый раз, когда он встречает этот лучистый взгляд ярко зелёных бездонных омутов, переполненных нескончаемым внутренним сиянием. Когда видит хоть малейший намёк на его улыбку, которая слепит также, как если бы он смотрел на сварку. Да только в этом случае он был бы даже рад ослепнуть. Когда вспоминает его забавные симметричные веснушки, по четыре штучки на щеках, по которым хочется провести пальцем, пересчитывать по сотне раз, как в детстве, соединяя в крохотные ромбики. Каждый грёбаный раз, когда он просто думает о Мидории Изуку он вспоминает о том, сколько боли ему причинил. Сколько тот из-за него страдал. Сколько всего он ему наговорил. Нравится ли ему Деку? Лучше спросите кому он может не нравится! Хотел бы он вступить с ним в отношения? Поиметь хоть какой-то ярлык для их связи, стать чем-то большим? Неразлучными? Как тогда, в детстве. Как всегда... Да! Да и ещё раз да! Но он не может. Он не должен. Ему нельзя. – По-моему ты просто лишаешь себя возможности быть счастливым рядом с человеком, готовым принять тебя таким какой ты есть, любить, вопреки тому, что было между вами в прошлом, – Об этом Ашидо не распространялась. Пускай они всем Бакусквадом и создали отдельную чат-группу с многозначительным названием «Спасаем рассудок Баччана», но каждый улавливал эту тонкую черту, которую запрещено переступать. В конце концов они помочь хотят, а не разворошить шкаф Бакуго со всеми его скелетами, неприятными секретами и воспоминаниями о которых больно думать. – Подумай о том, что такого, как Мидория ты можешь больше и не встретить. И я не говорю о том, что тебя никто не полюбит. Я говорю о том, что он для тебя особенный. Он не обязан всегда быть рядом с тобой, плестись следом и с блеском в глазах следить за каждым твоим движением. Рано или поздно он может уйти, – Всё это Ханта говорил наобум, но каждое последующее слово иголкой впивалось глубоко в сердце. Потому что это правда. Кацуки принял то, что ему нужен этот искрящийся взгляд, с робостью упирающийся ему в спину... Нет, не так. Ему жизненно необходимо идти плечом к плечу с этим человеком наконец-то взять его за... – Да. Лишаю. А ты захотел бы быть рядом с человеком, что на протяжении десяти лет издевался над тобой, превратил во всеобщее посмешище запугав не только тебя, но и весь класс до такой степени, что ни одна блядская душа не могла сказать ему: «Прекращай далбаëб, перебор уже»? Я рвал его тетради, скидывал ручки в пруд под окном, вся его парта была разрисована и облеплена жвачками. За всё время я подпалил ему восемь комплектов школьной формы. Запирал в девчачьем туалете, поливал его таким дерьмом, от которого уши не то что завянут – отвалятся нахуй! Я избивал его, я унижал его. И для этого не было весомой причины. Это нельзя оправдать. Я предлагал ему спрыгнуть с ебучей крыши... За такое не то что отчисляют, за подстрекательство к самоубийству вообще сажают. Но я ни разу не получил какого-либо выговора, не получил должного наказания. Никто не мог сказать мне: «Хватит». Ответь, по-твоему такой человек заслуживает любви!? Заслуживает быть счастливым и греться в лучах персонального Солнца? – Больно. Где-то внутри так больно, словно в клочья разрывает. Он никому никогда не рассказывал, ни с кем не делился. Живот скрутило в тугую спираль и это нихрена не было похоже на возбуждение. Скорее голод, тот момент, когда желудок начинает переваривать сам себя. Стало тошно. Так плохо. Если бы у него щас опять случился "приступ ностальгии" он бы без размышлений сиганул в окно. Он не хочет переживать это ещё раз. Да, он жалкий сука трус, который не желает смотреть в глаза своему прошлому. Слабак. – Лично я не захотел бы. Но ведь мы и не обо мне говорим. Ты можешь извиниться перед ним. Да, то что ты сказал... Не знаю, это прям ужас какой-то. Однако мы с тобой говорим про Мидорию. А он и не выглядит обиженным. Самое главное, что ты понимаешь насколько отвратительны, были твои поступки. Тебе нужно дать шанс самому себе, – Советы приходилось придумывать буквально на ходу. Серо ещё раз проверил время, что не укрылось от убитого взгляда Бакуго, пытавшегося восстановить дыхание. Да и у Ханты взгляд не лучше. Не, у них в средней школе тоже были всякие неадекватные, а где их нет, но чтобы настолько... Без причины? Да бред какой-то. Причина точно должна быть. В голову почему-то сразу приходила внутренняя гомофобия, но кажись на тот период Кацуки даже не думал о том, что ему нравится кто-то и этот кто-то – Деку, которого он щемит по углам. – ... Вероятно в моей жизни не появится второй такой человек, как Деку, но я уверен, что он определённо найдёт кого-нибудь получше. Я свой шанс упустил, когда вообще решил поднять руку на такого как он. Всё, пошли, вот поэтому я ненавижу лишний раз болтать сидеть, – Придерживая голову ладонью, стараясь отогнать не нужные сейчас боли, Бакуго поднялся с кровати, подходя к шкафу с вещами и вытащил оттуда комплект спортивной формы. Проще сосредоточиться на учёбе, тренировках. После Рождественских каникул ещё будет геморр в виде поиска наставника для стажировки. В общем есть дела и поважнее, чем сидеть сопли на кулак мотать. Фу, расклеился так, перед Ленточным. Надо будет ему по котелку настучать пару раз, чтоб и думать забыл об этом случае. – До чего же ты упёртый, я не могу...

***

      Киришиме следовало придумать ложь по-убедительнее или согласовать её с Серо на крайний случай. Скучно было наблюдать за недоумевающим Ленточным, что знать не знал где, как и кто проломил позавчера стену. Спортзал не ремонтировали, здесь тренировались как обычно, о чем ты говоришь, Бакуго, крыша что ли поехала? Если начистоту, то весь этот цирк уже надоел. Он искренне не понимал, чего пытаются добиться эти придурки. Что они скрывают? От потока бесконечных вопросов, на которые он всё равно узнает ответы, сколько бы эти дебилы не старались, его отвлёк шум с другого конца помещения. – А здесь ещё кто-то есть? – Учебное время закончилось, они никому не должны были помешать со своей особой тренировкой. В будние дни сюда никто не захаживал. Все их одноклассники были в общежитие, когда они ушли. Из комнаты Ушастой доносились звуки электрогитары и барабанов, значит Пикачу тоже там; в холле сидели Лягушка, Круглолицая и Очкастый с Двумордым в придачу. От последнего Ханта оторваться прям не мог, пытаясь завести со своим другом дружеский диалог, прям как у настоящих мать вашу друзей. На кухне ещё сидела Грудастая, Хвостатый, Невидимка, Сато и Токоями, остальные наверняка либо в комнатах, либо на этажах. А Киришима и Енотоглазая на очередном свидании. – Ах да, я же говорил, что это будет особая тренировка, а является она таковой, потому что у нас будет особенный гость. Он также будет непосредственным участником. Кхм-кхм, Мидория! Мы пришли, – Кто!? Кого!? Чего!? Откуда!? Бакуго настороженно стал оглядываться по сторонам, разглядывая множественные каменные преграды, на которых они в прошлый раз тренировали всем классом приёмы. – Слышь, Ленточный, какого..? – Сверху. Вспыхнула яркая зелёная молния, после чего на вершине одной из стен показался Деку. Застыв на мгновение, видно не ожидая такого гостя, он резво перескочил с одной преграды на другую, ту что пониже, используя при этом небезызвестные прыжки, у автора которых начинало сводить скулы от того насколько сильно были стиснуты его челюсти. Он не отрываясь следил за этим нерадивым кузнечиком, что в итоге неаккуратно приземлился перед ними, чуть не грохнувшись на пол. – Я так рад, что ты пришёл, Каччан! – Встав ровно на ноги, Изуку восторженно прижал сжатые кулаки к груди, еле уловимо покачиваясь с пятки на носок. Вдруг его взгляд зацепился за что-то блестящее, такое непривычное, то что он ранее не видел и на лице мелькнуло осознание. Большие глаза стали ещё больше, а тонкие брови в удивлении поползли вверх так, что стали почти не видны под густыми прядями тёмной чёлки. – Ты уши проколол, – Это не могло быть вопросом, скорее констатация факта, но вылетело оно случайно, неосознанно, как это обычно бывает. Новая, нестандартная и уж очень привлекательная деталь, вкупе с этим хмурым недовольным кроваво-красным взглядом, напоминала о том, что перед ним стоит прежний, взрывной, порой шумный, но такой яркий родной Каччан. – Хватит пялиться, задрот, – Божечки и эта интонация, произношение на грани рычания, а голос главное тихий, чтоб не было слышно, как он дрожит то ли от ярости, то ли от чего-то другого. – Кхм, тут такое дело, Бакуго. Мы еженедельно по пятницам в это время с Мидорией практикуемся с Чёрным Кнутом. И так получилось, что последние тренировки не приносят плоды. Поэтому нам понадобилась твоя помощь, – Глянув в сторону Изуку, что едва ли не светился от счастья, Ханта как бы передал слово ему. Заранее всё спланировали ублюдки. Ещё два неудавшихся актёра погорелого театра. – А, да, Каччан, не мог бы ты помочь? Мне нужно потренировать способность хватать объекты. Когда я тренируюсь с чем-то неодушевлённым, Кнут пробивает этот предмет насквозь. Я подумал, что мне стоит попробовать с человеком, – Ага, щас, ничего умнее походу не придумал. Преграду он значит пробивает, а с человеком всё проканать должно. Что за глупости? – Понятно. А я-то тут причём? Иди попроси кого-нибудь из своих друзей, – Он похоронит свои чувства в пепелище несбывшейся мечты. А для этого ему нужно держать с Деку дистанцию. Или... Или хотя бы дождаться, пока этот проклятый Хоннэ исчезнет, поиграть в "друзей" с этим ботаником, а потом опять устроить скандал на пустом месте, наговорить какой-нибудь хуйни, из-за которой он по ночам спать спокойно не сможет и снова испортить их отношения до такой степени, чтоб у того банальная возможность встретится с ним взглядом вызывала отторжение... – Не получится. Я понимаю, что это звучит опасно, Каччан, но в подобном вопросе я могу довериться исключительно тебе одному. Я не знаю никого более ловкого, изворотливого и сильного. Если это будешь ты, я смогу сосредоточиться и контролировать себя на все сто, – ... А может и не надо ни во что играть, делать больно человеку перед которым и так не получится расплатиться за всю жизнь и просто, по совету этого придурка с его широченной улыбкой, дать самому себе шанс? Или хотя бы поддерживать с Деку общение, следить за его взлетами и падениями, а при необходимости подтолкнуть его в спину, немедля протянуть ему... – Да-да, перестань уже по ушам мне ездить. Ну и, как я помогу неудачнику Деку, что без меня ну ни с чем справится не способен? – Не всё и сразу. Пускай радуются, что он согласился – не то чтобы его пришлось долго уламывать – участвовать в этом детском саду. И не потому, что сам этого хотел, нет-нет, великодушно решил снизойти до этого лошарика. – Отлично. Для того, чтобы сильно не напрягаться, вы сыграете в игру «Поймай Бакуго» ... Не, «Поймай Каччана». Это не сильно будет отличаться от классических пряток-догонялок. Вам нужно разойтись в разные стороны и медленно продвигаться к центру. Как только вы встретитесь, Мидория попытается тебя поймать. Он может использовать только Кнут и защищаться, никаких прикосновений. Если у него сразу не получится, то ты можешь использовать причуду, чтобы атаковать его и скрыться. У Бакуго, как и договаривались, будет фора в десять секунд, потому что взрывы слишком громкие, их хорошо слышно. И так до тех пор, пока Деку не свяжет тебя Чёрным Кнутом, – Правила они сочиняли с намерением угодить Кацуки. Так, чтобы выглядело не только как, приятное времяпрепровождение для одного, но и как тренировка для другого. А там уж подумать надо, для кого, что и как выглядит.       Пройдясь взглядом по переделанным перчаткам Мидории, теперь выпускающим не воздушные волны, а ленты Чёрного Кнута, Бакуго дёрнул правым уголком губ, криво усмехаясь. – А ты че делать будешь? – Ханта жучара, конечно. Особая тренировка, особая тренировка. А по итогу скинул его на плечи Мидории, мол, развлекайте друг друга. – Тренеры не играют. Я заберусь повыше и буду наблюдать за вами. Бакуго, помни, что я говорил про взрывы. Осторожней, – Поправив рукава спортивной мастерки, вставляя руку вперёд-вверх, Серо выпустил ленту из локтей, цепляясь за перила находящейся выше платформы, перескакивая сразу на одну из каменных стенок, и выпустил ленту ещё раз, прикрепляясь к самому потолку, перебираясь на верхние преграды. Удобно разместившись там, тот показал им палец вверх и достал из кармана спортивок телефон: Кацуки готов почку свою поставить на то, что будет переписываться с Двумордым. – Когда займёте свои точки, подайте звуковой сигнал. А теперь разошлись! – Тц, раскомандовался. Несколько раз отведя руку назад, разминая плечевые суставы, от чего хруст костей звучал чуть ли не на весь зал, Кацуки как следует размял запястья, локти, плечи – всё то, на что идёт основная нагрузка – выставляя грудную клетку вперёд. – Будешь так же отвлекаться во время тренировки я взорву твою жалкую задницу... Я сказал хватит пялиться! – Гадство из-за этих долбоящеров он теперь каждый взгляд на себя воспринимает как что-то мерзкое и неправильное. Хотя, если это Деку, то... Нет блять! Никаких если. – Каччан, я думаю, что ты чересчур зациклен на чужих задницах. Лучше следи за своей, – До Бакуго с опозданием дошёл смысл, но даже так он не мог выговорить и слова, шокировано хлопая глазками. Это несуразное замечание, эта двусмысленная угроза. Угроза? От Деку? Что ж за день та такой сегодня? – А, извини, Каччан, можешь обязательно меня взорвать при первой же возможности, ну всё, я побегу, удачи! – Изуку развернулся к нему спиной, слегка нагнул корпус вперёд, также подгибая колени, и через секунду от него остался лишь отблеск зелёного света. А Бакуго, по-прежнему не зная, что на это ответить, молча шёл в свою сторону, ближе к выходу. Как понимать это всё? Типа Деку надерёт ему зад? Разве что в своих мечтах.       Остановившись напротив входных дверей, Кацуки выждал около десяти секунд, беря в расчёт то, что ботанику ещё надо добраться до своей точки, и выпустил в воздух одиночный взрыв, привлекая внимание Ленточного, давая понять, что готов. Не прошло и минуты, как с другого конца спортзала послышалось что-то на подобии его взрыва. Вероятно, воздушная пушка. Губы невольно расплылись в хищной, предвкушающей улыбке. Ладно, он не будет себя обманывать, и, скрепя сердцем, всё же признает, что эта недо-игра его интригует. За тренировку сойдёт. – Ну, давай, Деку, поймай меня если сможешь, – Использовав взрыв, добираясь до ближайшей невысокой каменной конструкции, Бакуго перепрыгнул через неё, собираясь забраться выше. Так у него появится преимущество.       Карабкаясь по неровностям стенки, он перелез на её боковую часть и замер, стараясь прислушаться. Помещение большое, звук распространяется хорошо. Но щас тихо. Значит далеко. Забравшись на верхушку, он мельком глянул на Ханту, надеясь, что сможет по его взгляду определить с какой стороны подходит Деку... Ну да, конечно, определил, сотню раз. А он знал, знал, что этот мудила в телефоне зависнет. Всё самому, как обычно.        Соскочив вниз, он выпустил взрыв в левую сторону, а сам перебежал вправо, прячась за соседней стенкой, выглядывая из-за неё, вновь внимательно слушая. Тишина. Помимо странного свиста в ушах не слышно ни черта. По идее скоро должна быть середина зала, но шагов не слышно, значит опять... Сверху! Задрав голову к потолку, Кацуки уловил, как Мидория проскочил прямо за ту стенку, из-за которой выглядывает сейчас он сам. Сзади значит подобраться решил, крысеныш. Пробежав дальше, Бакуго вскарабкался выше, стараясь не попасться в чужое поле зрения. Его короткая пробежка наверняка была слышна, потому он перепрыгнул на предыдущую преграду, запрыгивая на неё сверху. Вот он, хороший, озирается потеряно по сторонам, видно не разобрав с какой стороны раздались шаги. – Потерялся, Деку? Я же сказал, будешь отвлекаться – тебе писец. Ты меня увидел, но ещё не поймал, а значит я могу нападать, – В словах его был не только триумф и превосходство, но и что-то такое игривое, вызывающее. Зазевавшийся Изуку чуть было не поймал своим лицом первую атаку, но вовремя отпрыгнул назад, с осознанием того, что Кацуки от него не отвяжется. Кто он по-вашему, чтобы пытаться скрыться и бежать? В лоб и только в лоб, напролом. – Помнится ты сказал мне кое-что другое. Не уж то память подводит, Каччан? – Поглядите на него. Не уж то вместе с причудой яйца себе отрастил? Замахнувшись ещё раз, Бакуго исполнил короночку, перепрыгивая через него. Но не тут-то было, пришлось отступить, стоило только заметить вырвавшиеся из бело-зеленой перчатки длинные нити Кнута. – А ты у нас где-то смелости поднабрал, с наглостью? Так я тебя мигом успокою, мелкий говнюк, – Молниеносно переводя взгляды с одного кнута на другой, а говорил, что херово им владеет, Кацуки то уворачивался, то перепрыгивал со стенки на стенку, забираясь как можно выше. Подпрыгнув в воздух, он решает использовать тот же приём, что использовал на полигоне Бета, чтоб вновь подмять под себя Деку. Бакуго производит внеочередной взрыв вверх, над собой, стремительно падая вниз, прям на Мидорию. Но тот не уворачивается, смотрит прямо на него, тянет руку навстречу, убирая при этом Чёрный Кнут. А у Кацуки внутри всё сжимается. Ещё немножко, чуть-чуть, так близко. Он ощущает, как мощность взрыва слабеет, в голове становится пусто, даже в ушах больше не свистит. Всё что имеет значение – это протянутая рука. Невозможно не потянуться в ответ. Ладонь сама по себе расслабляется, до прикосновения считанные секунды. Пожалуйста, хотя бы на одно мгновение. Он уже чувствует тепло разливающееся по всему телу, когда... – Я поймал тебя, Каччан, – Невесомое соприкосновение указательных пальцев. Бакуго перестаёт дышать, переглядываясь с Изуку глаза в глаза. Он не обращает внимания на то, что висит вниз головой, аккуратно обмотанный чёрными лентами с правой, отведенной за спину руки. Но это не воспринимается как проигрыш. Безоговорочная победа. – Спасибо... – Похоже кровь к голове приливает, вот и не осознаёт, что говорит, дурачок. Подогнутые в коленях ноги заваливаются вперёд, но он дёргается назад, при этом делая кувырок, принимая положение поудобнее. Причуда Деку связывает его под коленями, обхватывает ярко выраженную даже в спортивном костюме талию, переплетается на груди и руках, так, что толком нельзя пошевелиться. И это ощущается... Почему Чёрный Кнут ощущается как..? – Эй, я вам не мешаю, случайно? Думал, что вы до вечера гонять друг друга будете. Тебе удобно, Бакуго? – Пока Кацуки пребывал в прострации, словно в космосе, зависнув в воздухе, Ханта успел подобраться к ним, усаживаясь на преграду. Пробыл он там не долго, спрыгивая вниз, помогая себе клейкой лентой. И только после появления третьего лишнего оба сообразили, что что-то тут не так. – Деку. Отпусти меня, – Испытываемый трепет и тепло оставались внутри, но от этого становилось более неловко. В отличие от Мидории, Бакуго был без перчаток, а потому чувствовал, как правую руку охватывает пламенем, как если бы они с Двумордым махнулись причудами. В гипнотическом состоянии пребывал не только он. Изуку крупно вздрогнул, отзывая Кнут. Поздновато до него дошло, что он учудил. – Деку, черт тебя дери, поаккуратнее можно нет!? – За задницей своей Кацуки так и не уследил. Больновато шмякнулся. Уперевшись ладонями в пол, он хотел подняться, но застыл, замечая протянутую ладонь. Без перчатки, обнажённую, покрытую множественными шрамами, что кому-то могут показаться уродливыми. Но до чего же они красивые. Похожи на зигзаги молний или узорчатую паутинку. – Прости, Каччан, я забылся, всё хорошо? Ты не ушибся? – Во рту пересохло, и температура ощутимо подскочила на градус-два выше нормы. Вот только болеть ему не надо. Несмотря на крепкий иммунитет и здоровый организм, он всё равно как-то умудрялся заболеть, попав под какой-нибудь ничтожный проливной дождичек.       Это и есть его шанс? Воспользоваться помощью Мидории, пройтись вместе до общежития, не отпуская, предварительно намекнув Ленточному, чтоб пятками отсюда сверкал. Это то чего он хочет? Но... Хочет ли этого сам Деку? Он не имеет права говорить за него, но этот дурак ведь настолько очевиден. Ну почему? Почему он продолжает смотреть на него так? – Забей, я в порядке, – Отвернувшись, Бакуго самостоятельно поднялся с пола, отряхивая после этого штаны. Зябко стало, надо было вытащить зимний комплект спортивной формы. – Хорошо, Каччан, я... – Изуку! – Со стороны входа раздался ещё чей-то голос. Затем Деку перед ним будто растворился, на всех парах направляясь туда. Сейчас Кацуки хотел, чтобы его слух нарушился до такой степени, что уже начались галлюцинации. Он придёт туда и там будет лишь Мидория. Он и никого более. Не было никакого «Изуку» знакомым, до чёрных пятен перед глазами и подкосившихся ног, голосом. Бакуго шёл за ним следом, опираясь на каменные преграды, лишь бы убедиться. – Бакуго, успокойся. Я понимаю, что это может быть для тебя весьма неожиданно, но пожалуйста, держи себя в руках, – Он молча оттолкнул Серо, пытающегося его поддержать, помочь ему. Нет, ему помощь не нужна. Никогда не была нужна. Потому что сильным не помогают. Они со всем справляются сами. Эта ситуация ничем не отличается. Всё сам. – Как всё прошло? Ты не переутомился? Вчера весь вечер тренировался же, – Кацуки бережно сжимает его ладонь двумя своими, прижимаясь с боку. Мидория в ответ что-то лопочет, смущённо потирает косматый затылок и краснеет, как самый что ни на есть настоящий помидор. Кацуки смотрит на него этим нежным, умиротворенным, влюблённым взглядом и улыбается также. Да вот только... Это был... Нихрена не... Кацуки? – Ты откуда вылез, гандон? Руки от него убрал, – Вот, что называют моментом, когда открывается второе дыхание. Используя взрыв, настоящий Бакуго влетает в этого бляского Хоннэ, отталкивая от него Деку, пользуясь тем, что эта тварь становится приведением, когда его касается непосредственно он сам. Мидория чуть не валится на землю, но вовремя восстанавливает равновесия. – Каччан, подожди, ты не сможешь его ударить! – Конечно, тот и без лишних слов об этом знает. Но жгучую ненависть, бурлящую внутри потоком лавы утихомирить не получается. – Заткнись, Деку. Ты сказал, что не будешь помогать мне и я решил поверить в эту чушь. А оно вон как оказывается. Ты и впрямь помогать не собирался. Вместо этого ты развлекался с ним, – Бакуго наносил удары, проходящие насквозь, а Хоннэ всё пятился от него назад, словно по-настоящему получал урон. Его лицо снова исказило это противное выражение равнодушия. Бесит. Как же бесит! Тошно от одного только взгляда на эту скотину. Он не должен приближаться к Деку, не должен на что-то надеяться. Он уже смирился с этим. Он хочет, чтобы Мидория Изуку был счастливым человеком. Он искренне желает помочь ему исполнить свою мечту. Но ему нельзя находится ближе. Он не позволит себе чего-то большего. Не позволит себе быть счастливым. – Я тебя развею. В порошок сотру. Я избавлюсь от тебя, чего бы мне это не стоило. Мне плевать, даже если придётся лишиться своей личности! – Быть может тогда он перестанет думать о Деку. Его мир перестанет вращаться вокруг одного определённого человека. Пойми он раньше, что жить не может без этого мелкого ботаника с зелёным гнездом на башке, яркими красными кроссовками, на размер, а то и два больше, жёлтым непропорционально огромным портфелем, всё могло бы сложиться по-другому? Если бы он сказал: «Стоп» самому себе? – Каччан, да пойми же уже наконец, что это ты! – Ответом на его слова послужила очередь взрывов. Силуэт Хоннэ расплывался, но быстро восстанавливался. Ему по-прежнему от атак ни жарко, ни холодно. Он сделал несколько шагов назад, увеличивая дистанцию, дожидаясь, пока настоящий Кацуки сделает рывок вперёд, вверх, окажется у него за спиной и... – Помолчи, Деку... Ненавижу, как же я тебя блядь ненавижу. Чем ты лучше меня? С хера ли ты сильнее меня? Да ты слабак. Ничтожество! Какой бы сильной не была твоя причуда, сколько бы ты не старался, ты всегда будешь слабаком. Какой же из тебя герой? Такому как ты никогда не стать ровней Деку, никогда не превзойти Всемогущего. Кусок дерьма вроде тебя никогда не сможет защитить... – Удар. Такой сильный, знакомый. Не успев поставить блок, не ожидая этой атаки, не ожидая, что она вообще произойдет, Бакуго отлетел назад, падая на землю. Его сейчас... По лицу ударили? Ногой? Как Деку в тот раз. Он чувствует жжение в носу. По губам струится горячая кровь с отвратительным металлическим привкусом. Что за... – Негласное правило гласит о том, что ты настоящий не можешь прикоснуться ко мне. Но кто тебе сказал, что это всегда будет работать в обратную сторону, – Вытирая кровь под носом, льющуюся не останавливаясь, подобно воде, Бакуго пытается подняться, но Хоннэ оказывается быстрее, пиная вновь по лицу, заставляя повалиться обратно на застывший цемент, с помощью которого тут всё и обустроено. Он бьёт ногами, пока руки у него преспокойно засунуты в кармашки. Поиздеваться решил или отдаёт дань уважения? Мразота. – А вот если бы прочитал блокнот, как и просил Изуку, то знал бы, что после «разрыва» так называемый Хоннэ способен воздействовать на настоящее тело, – Тот уже не выбирает куда пинать, главное, чтоб по Кацуки попало, а он в свою очередь никак не может предотвратить удар. На него накатила слабость. Тело не слушалось, внутри всё горело и крови во рту стало значительно больше. В этом и выражается превосходство Хоннэ? В том, что он не в силах ему хоть что-то противопоставить? Почему... – Ка..! Эй, остановись! – На периферии слышится крик Деку. Ах да, он же тоже тут. Бакуго пытается повернуть голову в его сторону, но его так по полу раскатывают, перед глазами всё плывёт, что даже просто смотреть больно. Больно... – Изуку будучи беспричудным терпел все твои побои и поднимался на ноги, без чьей-либо помощи добираясь до дома, а ты и пальцем пошевелить не можешь? Смешно, – Ага, вот только Хоннэ не смеётся. Его выражение лица не менялось на протяжении всего времени. Кацуки не видит, но он чувствует это. Ведь они по-прежнему одно и то же. Сделав рукой какое-то неопределённое движение, в попытке остановить ногу, уже раза три пнувшую его по груди, Бакуго проглатывает собственную нескончаемую кровь, чтобы хоть что-то сказать. Он едва ли слышит этого ублюдка, но одно единственное имя режет по ушам. Нельзя. Непозволительно. Ему запрещено называть его по имени. – Прек...ти.. Он нена...дит нас, – Неправда. Мидория, кажется и вовсе не способен ненавидеть. Такой добрый, светлый, яркий. Если этот свет когда-нибудь потухнет, Кацуки отдаст всё за то, чтоб он снова засиял. Поделиться последней искрой, даже если сам будет тлеть. – Ошибаешься. Он ненавидит тебя, – Подчёркивая последнее слово, Хоннэ бьёт куда-то под дых, так что Бакуго отшвыривает к стене. Голова больно ударяется о преграду и теперь он точно не слышит ничего. Истощение доводит до потери сознания, но вместе с этим дарит желанный покой.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!