Вернутся к фанфику
Разбитый
16 октября 2024, 14:47– Бедненькая моя, холодно было стоять тут весь день, да?
Ашидо
– Я думаю сейчас не самое подходящее время нянчиться с кактусом,Каминари
– Это орхидея, невежда. Если бы она замёрзла, Бакуго вероятно расстроился бы,Ашидо
– А что сразу невежда-то? Я просто расставляю приоритеты. Он не просыпается восьмой час, хотя Исцеляющая Девочка сказала... – Каминари, помолчи пожалуйста, ты не один здесь за него волнуешься. Если бы я знал, что так получится... – Не вини себя, Киришима. Никто не мог предсказать, что такое произойдёт. Повезло, что Серо сразу за учителем побежал. А вот от Мидории я такого честно не ожидала,Джиро
– Его тоже винить нельзя. Скорее всего для него это также было неожиданно. Ребят, это же наш Мидория. Вы же не думаете, что... – Голос Ханты дрогнул на середине предложения. По взглядам остальных было понятно, что они «думают», ещё как думают. То, что произошло сегодня – необъяснимый кошмар. Весь их запланированный график полетел прямиком в Тартары. – Знаете мне уже всё равно. Всё чего я хочу, это чтоб Бакуго поскорее очнулся, – А вот Кацуки не особо хотел "очухиваться", слушая приглушённые голоса этих идиотов, собравшихся вокруг него, словно они его хоронят. Место на кровати рядом продавилось, и он почувствовал, как на лбу что-то поправили, бережно убирая чёлку назад. – Вы либо.. Громкость свою убавьте... Либо валите нахер отсюда, – Бакуго мотнул головой в сторону, пытаясь увернуться от чужих прикосновений. Всё тело ощущалось невероятно тяжёлым, а каждое неаккуратное движение вызывало болезненный импульс, от чего он морщился и хрипел. – Живой! – Чуть ли не хором заголосили. Мина начала опять разводить сырость, как только поняла, что беда их миновала и этот балбес не впал в кому. Остальные выдохнули с облегчением, не уводя взглядов от пострадавшего. – Так, давайте не шуметь. Во-первых, поздно, во-вторых ему нужен отдых, – Добившись полной тишины, не считая кондиционера, компьютерного системного блока, тиканья часов и прочих подобных звуков, Эйджиро принялся успокаивать Ашидо, мужественно подставляя ей своё плечо. – С вами даже сдохнуть... Нормально не получится, – Подавившись, чувствуя во рту сухость и отвратительный привкус крови, Кацуки закашлялся и всё же открыл глаза, без явного желания. Рогатая и Киришима уселись в обнимку, ближе всего к нему. В ногах, как в прошлый раз устроился Ленточный, подпирая спиной стену, покручивая в руках кожаный блокнот. В игровом кресле расположилась Ушастая, держа в руках горшок с орхидеей, а рядом с ней стоял Пикачу, облокотившись на стол. Похоже никто из них не думал, что их следующий общий сбор случится при таких обстоятельствах. – Рановато тебе ещё о смерти думать. Подумаешь, по роже разок съездили. Главное, что зубы все на месте, – Каминари и его умение разбавлять атмосферу. О, он снова получил проводом по руке за такие дебильные утешения. Впрочем, Бакуго в их жалости не нуждается. Хотелось вновь уснуть и проспать ещё столько же. – У него сотрясение мозга, пара треснутых рёбер, а про лицо я вообще молчу. Тоже ниче хорошего, – А так вот что за повязка на голове. Точно, он же вроде ударился о преграду. Его избили. Сначала они тренировались, потом что-то случилось и его избили. А избил его Хоннэ. На глазах у Деку. – Есть вода? – Жажда, пожалуй, была посильнее, чем желание разбираться во всём том, что произошло... Сколько? Восемь часов назад? Нормально, последнее время он и то меньше спал. Денки забрал со стола стакан с водой, который они принесли заранее, и, протянув его Кацуки, сел на кровать с краю. Тот глубоко вдохнул и попытался самостоятельно приподняться, едва согнув руки в локтях. – Да куда ты? Лежи, идиот! Дай сюда, – Придя немного в себя, Мина, не в силах слушать его жалкие кряхтения и наблюдать за тяжёлыми потугами, забрала у Каминари стакан и поднесла его к губам Бакуго, свободной рукой не сильно, но настойчиво давя на плечо, пытаясь уложить обратно. А у Кацуки сопротивляться сил толком не было, пришлось с недовольной побитой моськой подчиняться ей и принимать помощь. – Ну вот, молодец. Там Яомомо-чан готовила Бутадзиру, попозже поешь. А сейчас отдыхай, – Отодвинувшись от него лишь тогда, когда стакан опустел, Ашидо передала его Джиро, чтоб та поставила на стол. Комната вновь погрузилась в безмолвие. У каждого на языке вертелись определённые слова, у кого-то они быть может и совпали бы, но никто не осмелился начать. С одной стороны, Бакуго хотел бы и дальше молчать, забить на это всё, но, с другой стороны, тишина давила, а невысказанное стояло в горле комом. Он лёг так, чтобы испытывать как можно меньше дискомфорта и неприятных ощущений, поочерёдно оглядывая всех присутствующих. – Вы знали, да? То, что Деку и этот урод... в таких... в таких отношениях? – Теперь всё сходится. Во вторник Ушастая и Пикачу пытались предотвратить его встречу с этой парочкой, потому как они скорее всего были либо на кухне, либо в холле, либо тëрлись блять где-либо ещё, у всех на виду. Енотоглазая тоже старалась его задержать, чтоб он не увидел, как эти двое ласково друг с другом разговаривают, прикасаются друг к другу так, как Бакуго не осмелился бы даже подумать. А ведь это банальные объятия, переплетение рук, какое-нибудь подбадривающее похлопывание. Ну и напоследок Киришима, придумавший эту легенду со сломанной стеной в спортзале. Хоннэ вчера указал на то, что на самом деле там тренировался Деку до вечера. Ему стоило обо всём догадаться, когда Монома открыл свой поганый рот, обсуждая его "странные отношения с Мидорией". Что по-настоящему странно, так это то, что сейчас он по этому поводу чувствует... Ничего? Он разозлился в спортивном зале, опять наговорил Деку какой-то херни, а щас ему никакого дела нет до всего этого. Хочется спать. – Ну слушайте, я бы не сказал, что это полноценные отношения. Да, они близки, но думаете Мидория подпустил бы кого-нибудь так близко, не будь это Бакуго? Вспомни, как он смотрит на тебя. Вам всего-навсего необходимо поговорить, – Продолжая гнуть свою линию, Ханта постучал блокнотом по коленке, собирая на себе сомнительные взгляды. Ох, надо же было ему ляпнуть. Пусть никто из них не запишет Изуку во враги народа, но сегодняшняя ситуация и его поведение заставляют о многом задуматься. – Слушай, ты сам сказал, что, когда вы с Айзавой прибежали, он продолжал стоять в стороне, пока один Бакуго превращал другого в фарш. Какие по-твоему мы должны сделать выводы? – Поднявшись и подойдя к окну, Кьëка поставила орхидею на подоконник, неподалёку от будильника и вернулась в кресло, складывая руки на груди. Невольно и в остальных поселилось это зерно сомнений. Тот случай, когда ты знаешь правильный ответ на сто процентов, но при этом всё равно лезешь его проверять. – Верно, мы не можем исключать вариант того, что Мидория... Воспользовался ситуацией, чтобы понаблюдать, как страдает его прошлый обидчик, – Видно, что Мина сама была не в восторге от своих предложений, сжимаясь в комочек, устроив голову на плече Киришимы. После её слов и Серо на секунду задумался, вспоминая чрезмерно эмоциональное откровение Бакуго об их совместном прошлом. Но всё же... – Бредятина. Да, мы все знаем, что наш Баччан ваще не ламповая няша. Да, он крикливый говнюк, которому иногда хочется промыть рот с мылом. Дай ему волю, и он точно кого-нибудь взорвёт, глазом не моргнув. Но вы серьёзно считаете, что тот Мидория Изуку, которого мы все знаем думает так же? Я промолчу про то, как он смотрит на Бакуго. У него же чуть что сразу Каччан. Он с раскуроченными руками, едва выписавшись из больницы отправился спасать его из логова Лиги Злодеев. Не один, конечно, но факт остаётся фактом. Мидория никогда бы не пренебрёг Бакуго, вы не разрушите мои представления об их приторной гейской драме, – Отзеркалив жест Джиро, Денки утвердительно кивнул самому себе, недовольно фыркая. Не сумев сдержать смешок, та слегонца стукнула его кулаком в плечо, неловко улыбаясь. – Ты таблетку смелости что ли где-то нашёл, Пикачу? Не удивляйся если станешь первым, кого взорвёт Бакуго-кун, как только поправится. После таких-то слов, – М-да, наговорил на пожизненное рабство, в качестве повербанка. – То, что Каминари ждёт медленная и мучительная кончина это и так понятно, но я кое-что добавлю. Один достоверный источник сообщил мне, что, когда Бакуго и Токоями похитили, Мидория вдогонку кричал чуваку в маске, цитирую: «Верни мне моего Каччана». Извините меня, но я кричал бы подобное, если бы похитили одного конкретного человека, если не считать родню. И это я не говорю о том, что тот напрочь забыл о Токоями, – Возможно они с Шото поступали как две подружки сплетницы, обсуждая взаимоотношения Кацуки и Изуку. Но это не ради сплетен и не с целью посмеяться, а наоборот помочь. Тодороки переживал за своего друга, а сам Ханта пытался развеять его беспокойства, ну и использовать полученную при анализе информацию в будущем, когда их поздний цветочек Каччан созреет для более сложных чувств. Что ж, видимо его слова стали финальным гвоздём в гроб их дискуссии. Он видел, как Мидорию трясло, как он толком смотреть в сторону Хоннэ не хотел, когда того повязал Айзава. Он прекрасно понимает – Изуку боялся, что потеряет над собой контроль, как это было на полигоне Гамма. Контроль над Чёрным Кнутом если быть точнее. Вспоминая единственную фразу, которую тот бросил ему, перед тем как уйти, Серо осознаёт лучше кого бы то ни было. Нет тут места никакому "наблюдению за страданиями прошлого обидчика".«Я так испугался... На секунду промелькнула мысль убить Хоннэ, только чтобы он перестал мучить Каччана. Но, что если бы я навредил самому Каччану...»
– Тогда почему его здесь нет? Раз Мидория так волнуется, раз души в Бакубро не чает, почему не пришёл его навестить? Почему взял и... – Умолкни, Киришима. Это уже не имеет значения... Просто заткнитесь все, – Заебало. Устроили какой-то максимально бесполезный спор, раздули из мухи слона, ещё и про Деку пиздят не останавливаясь. Кацуки зацепил взглядом, блокнот, что получилось не просто, учитывая приглушенное освещение, исходящее от настольной лампы. – А куда этого дели, медового? Сожгли надеюсь, – Если сборник мозгоправа у Серо, значит его отобрали у Хоннэ. А его самого наверняка изолировали. Вот и славно, не будет к Деку шары свои катить мудозвон. – Айзава-сенсей остался с ним в UA. Он сказал, что Хоннэ больше не сможет свободно разгуливать, и просидит под надзором, пока мы не разберёмся с твоей проблемой, – Хоть что-то хорошее. Довыёбывался. Если раньше он мог материализоваться возле него, то теперь будет сидеть в какой-нибудь пыльной кладовке, потому что больше их ничего не связывает. – Не расслабляемся! Пока этот мудак не исчезнет, он будет как пиявка высасывать из Баччана все соки. Я завтра же выловлю эту девчонку, и она всё мне расскажет, как миленькая, – Воодушевлённая, но отнюдь не с самым доброжелательным видом, Мина ударила друг о друга свои кулаки, как это обычно делал Эйджиро. Однако в отличие от него она болезненно ойкнула, встряхивая руками. Перестаралась. – Осторожней, Ашидо, умерь свой пыл. Шинджитсу-сан ничего не знает и уже помогла нам, чем смогла, – Киришима перехватил её руки, заботливо поглаживая нежную кожу на костяшках, что обрела темноватый оттенок розового. – Зато её отец знает. Учитель Айзава прочитал блокнот и хочет к нему съездить с тобой, Бакуго. Он тоже заинтересован в том, чтобы ты побыстрее вернулся к нам. Желательно не в состоянии бесчувственного овоща, – Серо подполз к нему поближе, кладя блокнот на грудь. Ах да, он должен прочитать его. Но есть ли в этом смысл, после всего, что случилось? Что-то не видно. Но он же пообещал Деку. – Вы тоже читали, да? – Слова Рогатой про высосанные соки да упоминание отца той Четырехглазой были неспроста. А в прочем это и не страшно. Про него самого там ничего нет, кроме тех дебильных советов. Если Айзава захотел поехать, то он поедет и Кацуки за собой потащит. Правда потом, конечно, спросит хочет ли этого он сам, но всё равно будет настаивать на том, что Бакуго в этом нуждается. А ему это так безразлично. Съездит и съездит, вряд ли что-то значительно поменяется. – Прости, Бакуго-кун. Мы просидели тут все восемь часов. Надо было чем-то себя занять, – Когда Ханта в их группу скинул краткое: «Произошёл некий пиздец», не прошло и получаса, как все оказались в кабинете Исцеляющей Девочки. По возвращении в общежитие, они были так сосредоточены на бессознательном, избитом друге, что не сразу заметили простоявшую весь день на балконе орхидею. Какое-то время разговаривали на отвлечённые темы, обсуждая у кого как прошёл день, но всё так или иначе сводилось к Кацуки и его состоянию. – Неважно. Делайте что хотите. Я спать, – Бакуго отвернулся от них, закрывая глаза, в надежде на то, что в следующий раз просыпаться будет гораздо легче.***
Увы следующее пробуждение было таким же паршивым, сопровождаясь головной болью. По крайней мере теперь движения не вызывали болезненных ощущений. Ну, он мог хотя бы пошевелиться и не скулить при этом, как побитая псина. Открыв глаза, Кацуки столкнулся с непроглядной тьмой. Отгоняя подальше всплывшую мысль о слепоте, он медленно поднял правую руку, прикасаясь к повязкам бинтов. Сдвинув их повыше, оглядывая пустующую комнату, в которой по-прежнему одиноко горел светильник на столе, Бакуго тяжело вздохнул, опять пытаясь самостоятельно подняться. Сначала пришлось потрудиться оторвать от подушки голову, которая всё ещё была тяжёлой, не то свинцовой, не то чугунной. Затем ещё больше сил он приложил, чтобы приподнять туловище, упираясь локтями в мягкость матраса и хлопковой простыни, тут же чувствуя, как сдавливает грудную клетку. Ещё бы, трещины в рёбрах не зарастают за пару часов. Стоит поблагодарить эту тварь за то, что не сломал ничего. Не, пошёл нахуй, всё равно ощущения такие, будто по нему асфальтоукладчик прокатился. Скинув ноги на пол, они практически не болели, Кацуки запрокинул голову к потолку тяжело вздыхая во второй раз. Вместо спортивной формы на нём была домашняя футболка и штаны. Интересно, кто его переодел? От догадок его отвлёк булькающий звук, исходящий из живота. Точно, Рогатая говорила что-то про Бутадзиру. Надо бы спуститься поесть. Надо бы? А кому оно надо? Нет, глупость какая, конечно, это нужно, но в первую очередь он доберётся до ванной комнаты, посмотреть, что там с его лицом. Оттолкнувшись ладонями от постели, Бакуго сел, сгорбившись, покачиваясь из стороны в сторону. Желание завалиться обратно почти одолело его, но пустой желудок напомнил о себе громким урчанием. Неторопливо повернув голову в сторону будильника, глядя на неоновые зелёные цифры, показывающие полседьмого утра, Кацуки еле как поднялся с кровати, подходя ближе к окну. Нужно орхидею вынести на балкон, главное сегодня про неё не забыть. Дернув ручку, распахнув дверь, он взял горшок двумя руками, перешагивая через порожек. На балконе с утра тоже было не жарко, но цветку в самый раз. Бакуго хотел поставить его на перила, но тот упал, выскользнув из вспотевших ладоней. Земля рассыпалась по тёмному старому ковру, орхидея выпала из горшка, а он сам откатился к стене. Кацуки глядел на всё это каким-то стеклянным взглядом, толком не понимая, что случилось. Как это произошло? И что с этим делать? Он рухнул на колени, трясущимися руками пытаясь собрать землю. Пачкаясь, Бакуго сложил ладошки лодочкой, держа в них горсть. А что дальше? Точно, горшок. Он потянулся за ним, но земля высыпалась из рук. Да что ж это такое? Опустив голову, изучая грязные пальцы, ладони, руки, которые всё никак не могли перестать трястись, Кацуки почувствовал, как по щеке скатилось что-то влажное, прежде чем взгляд поплыл. Что это? Чем он вообще занимается? Кто-то шмыгнул носом, издавая при этом жалобный звук. Кто-то? Но тут же никого нет кроме него. Стараясь не натолкать в глаза грязи, Бакуго потер их запястьем, ощущая влагу. Вода? Слезы? Он плачет? А почему? – А, ты тут что ли? Я в туалет отошёл, прихожу – тебя... Бакуго, ты чего? – Вернувшийся Эйджиро, что, по всей видимости оставался с ним на ночь – явление не ново – в недопонимании глазел то на горшок, то на землю, то на Кацуки, перепачканного этой самой землёй, пытающегося стереть слëзы. А он думал, что странности закончились. – Ты из-за цветка так расстроился? – Его вопрос лишь усугубил ситуацию. Тот завыл ещё громче, теперь в две руки смахивая влагу. – Я не знаю... Уйди, Киришима, – Бакуго и впрямь не знал, что на него нашло. Он вроде бы всё понимает, мыслит здраво, но в то же время в голове какая-то дымка, путающая мысли, из-за чего приходится при каждом действии задавать себе вопросы: Что он делает? Зачем он это делает? Почему? Для чего? – Оставь меня в покое, – Блядство какое-то. Да когда-же это закончится! И с чего началось? С цветка? Нет, не с него. Это сложнее. Он скорее стал последней каплей. Присаживаясь сбоку, Киришима схватил его за запястья, отводя руки от лица и хорошенько так встряхнул, притягивая ближе к себе. – Я бы оставил, если бы ты находился в покое. Я не осуждаю, но ты выбрал неподходящий момент для истерик. Ты и так истощён, соберись, – Мигом успокоившись, Кацуки ошарашенно глядел на него, слабо дёргая руками, чтоб избавится от ограничения. Ой блин точно. Эйджиро отпустил его, чуть отодвигаясь назад. – Извини, я подумал, лучше так, чем пощёчины тебе раздавать, – Я... Я б тебе сразу втащил, Дерьмоволосый, – Утерев запястьем нос, Бакуго нахмурился. Эта проклятая печаль и бессилие наконец-то отступили, уступая привычным эмоциям. Да неужели. Прижимая ладонь к груди, Киришима шумно выдохнул. Ещё никогда он не был настолько рад слышать ругань своего лучшего друга. Пускай хоть всю жизнь матом кроет, лишь бы больше никогда так не мучился. Горько за ним наблюдать, когда он такой... – Всё хорошо? – Нормально. – Давай я тогда орхидею обратно посажу, а ты иди умойся пока, поешь. Там на кухне только Яойорозу. Она любит чай с утра пить, – В выходной день её также можно было встретить на кухне одной из первых. Заваривала свои дорогущие чаи, которыми потом пахло на весь первый этаж. Ещё раз поглядев на свои испачканные руки, Кацуки раздражённо цыкнул, осторожно поднимаясь с пола, обходя Киришиму. – Если ты расскажешь кому-нибудь... – Братан, я могила. – Даже... – Даже остальным. И Ашидо в том числе. Никому не расскажу. Обещаю, – Он его услышал. Бросив последний взгляд на Эйджиро, что поднял с пола горшок, вставил в него цветок и засыпал корни рассыпавшейся землёй, Бакуго вышел с балкона, а потом и из комнаты. Тишина. Все отсыпаются наверняка, отдыхают. Он спокойно, не спеша спустился на второй этаж, заходя в их общую ванную. Повезло, что вчера оставил стаканчик со своей щёткой и зубной пастой здесь в шкафчике, потому что было в падлу бегать подниматься, чтоб оставить его в комнате. Подойдя к зеркалу, Кацуки вперился в своё отражение. Сине-лиловый синяк на правой щеке, глубокая царапина на красном опухшем носу, разбитая нижняя губа, ссадина на подбородке, ещё кучка мелких царапин, плотно перетянутая бинтами башка. Уши вроде целы, тоже лишь маленько заалели. И как ему перед придурками-одноклассниками расхаживать с таким красочным ебалом? Даже после полигона Беты, их стычки с Деку, всё было не настолько плохо. А это... Пиздец какой-то. – Вот тебе и прятки-догонялки, – Утешало то, что следующая неделя – предрождественские каникулы, на людях светиться не надо. Жаль к старикам съездить не получится. Мать такой кипиш поднимет. Поначалу будет причитать, о том, что он слабак, а потом начнёт гнать на UA. Ещё и Хоннэ этот... Как же всё не вовремя. Поняв, что уже пару минут стоит, свесив руки в умывальник под струи холодной воды, Бакуго увеличил напор, намыливая их, вычищая грязь из-под отросших ногтей. Затем он сполоснул лицо, после чего все его раны защипало. Боль приводила в чувства, напоминала о произошедшем, о идиотских рассуждениях его "зверинца". Хах. Деку назвал его «своим» ... Входная дверь приоткрылась и внутрь зашёл Киришима, с такими же грязными руками. Быстро управился. – Чëт ты медленно. Спасибо, что не плачешь над тем, что мыло у нас с мандарином и сакурой, а не с карамелью, – Вставая у соседней раковины, Эйджиро моментально схлопотал, сгибаясь пополам. Кацуки не глядя зарядил ему кулаком в живот, после доставая с полки свой стаканчик. – Рот. – Закрыл... – Хлюпался он недолго, вытирая руки махровым светло-зелёным полотенцем, ожидая, пока Бакуго почистит зубы, тратя на это дело строго три минуты, как и принято. – Так что ты поедешь с Айзавой к тому мужику? Может он взглянет на тебя и даст какие-нибудь более действенные советы, – Хотя и те, что были в блокноте по идее нормальные, но Кацуки же непробиваемый. Че ещё должно произойти, чтоб он прислушался к этой "бредятине"? Куда ещё хуже то? – Если Айзава в натуре прочитал эту херь, то придётся ехать. Только вот че с этим делать? – Прополоскав рот от пены, смывая её с уголков губ, Бакуго обвёл рукой свой прекрасный фейс. Щёлкнет его на камеру какая-нибудь журналюга и всё, привет статья о жестоком обращении с детьми в стенах UA. Хотя... Фиг его знает. Никого же не смутило, то что он стоял в наморднике на обозрение народу и телевизионным камерам. – Тональный крем? У кого-нибудь из девушек найдётся поди под тон твоей кожи, – Ну, не считая розовой Мины, невидимой Тоору, Джиро, которая косметику не сильно любит. Да и Асуи кажись тоже не красится... – Сходи нахер. Вот делать мне больше нечего, красится как девчонка. Проще замаскироваться, – Ленточный с Двумордым же справляются и у него получится. – Моё дело предложить, твоё – отказаться. Пошли, Яойорозу-сан уже разогрела Бутадзиру, – Кацуки убрал на полку в шкафчик свои предметы личной гигиены и направился к выходу. Хрен с ней с этой поездкой, с тоналкой. Всё, о чем он думал, так это о том, чтоб помыть голову. Волосы щас походили на половую тряпку. С этим жирным ёжиком он никуда не поедет уж точно. Спустившись на первый этаж, где между комнатами блуждал запах мелиссы, вишни, клубники и бергамота, они прошли на кухню. Там во всю порхала Момо, разливая по тарелкам суп, наполняя фарфоровые чашки ароматным чаем. Необычно. Она же богатенькая особа, привыкшая небось к тому, что это ей чай должны подливать. – Ох, доброе... утро, Бакуго-сан. Как ваше самочувствие? – Чувствуя себя в малой степени сконфуженно, задавая столь неуместные вопросы, вежливости ради, Яойорозу села за стол там, где стояла одна чашка, расстелив салфетку на коленях. Сама интеллигенция блин. Заняв один из свободных стульев, подвигая тарелку к себе, Кацуки бесшумно втянул носом воздух. Пахнет вкусно и приятно. – Сойдёт. А ты всех в классе так обхаживаешь, Груда...стая? – Кто ж его за язык тянет? Неудобно получается, эта Яойорозу за ним ухаживает, проявляет заботу, а он её похабным прозвищем кличет, как какой-нибудь Шароголовый мерзкий извращенец. Момо аж чаем подавилась от такого. Вообще-то Джиро её предупреждала о том, какой кличкой её наградил их вспыльчивый товарищ. Но слышать это своими ушами, прям от него... Шокирует. Она переглянулась с Киришимой, что только покачал головой, присаживаясь на своё место, принимаясь за еду. – Кхм, извиняюсь. Я рада, что вам уже лучше. То в каком состоянии вас вчера привели ребята... Действительно ужасает. И да, как заместитель старосты и просто хороший друг, я стараюсь присматривать за всеми в классе, – Прямая осанка, элегантные плавные движения, соблюдение всех норм этикета, это уважительное обращение на «вы», идеально выглаженное лёгкое домашнее платьице. На данный момент зачуханный, весь больной Бакуго чувствовал себя каким-то крестьянином, при том, что не так уж далеко от неё ушёл. Его тоже учили всей этой чепухе, но щас он не в том состоянии, чтоб изображать из себя принцеску. – Значит ты принимаешь это как должное? – Похоже Яомомо старалась быть такой же «старшей сестрёнкой» класса, какой была Кендо у Б-шек. В принципе эта роль ей подходит больше, чем роль какого-нибудь беспонтового секс-символа, каким её могли видеть другие. Его почему-то не колышет открыта или закрыта её грудь да какой длины её костюм. Важно, чтоб ей было удобно, а мнение всяких озабоченных шариков существует для того, чтобы его в рот еб.. – Я бы не сказала. Я искренне этого желаю и не требую благодарностей. Другими словами, я абсолютно бескорыстна в плане помощи дорогим друзьям, – Яойорозу скромно улыбнулась, отпивая из своей чашечки, глядя ему в глаза, что говорило о её честности и открытости в разговоре. Нет, она не похожа на тех зажравшихся богачей, каких видел Кацуки, когда Мицуки и Масару таскали его на свои какие-нибудь благотворительные встречи по работе. Его мать даже в простеньком платье, сшитом по эскизам отца, и с не шибко дорогими украшениями выглядела дороже, чем те ярко разукрашенные куклы, которые могли похвастаться только нулями на карточке и брендовым шмотом. А Яомомо кажется из таких же, как его старуха. – Хм, круто. Ты типа крутая. Ну, без типа, – Не умеет он хвалить кого-то и делать комплименты. Особенно девочкам. Они же должны быть от чистого сердца и всё такое. Кому-то быть может и достаточно сказать что-то вроде: «Классные сиськи», но опять же, думается ему, что Момо будет приятнее услышать о том, какие у неё красивые, густые волосы, какая она умная. Что-то в таком духе. – Благодарю, Бакуго-сан. Слушайте, не воспринимайте это как оскорбление пожалуйста, но ваше лицо... В общем, у меня есть заживляющая мазь от синяков и ссадин с тональным эффектом. Я могу одолжить, если хотите, – Тц, ну вот и как ей отказать? Сидит чё-то перебирает в руках кружевную салфеточку, взгляд то поднимает на него, то опускает. К тому же, если это в первую очередь мазь, то не косметика получается? Да даже если косметика, кто он такой, чтоб сидеть выёбываться? Ему ещё в город сегодня ехать. Зыркнув на Киришиму, что согласно кивнул ему, хлебая бульон, Кацуки принял решение. – Ну ладно, тащи свою мазь. Буду как бы признателен. Ну, без как бы.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!