Вернутся к фанфику

В родительский дом

20 октября 2024, 12:30
      Поправив солнцезащитные очки, Бакуго сунул руки в карманы тёмно-красной толстовки. Под скептически изучающим усталым взглядом Айзавы, он чувствовал себя каким-то долбаным фриком. Не то чтобы тот его не видел ни разу в чём-то обыденно-повседневном, но похоже и для него образ Кацуки, что пытается скрыться, спрятать себя от общественности, был каким-то чуждым. – Ты ещё и лицо тональным кремом намазал, – Нет, он ничего не имеет против и в полной мере осознаёт ситуацию, но... Непривычно. Для открытого ученика, отличающегося вспыльчивостью и демонстрацией неконтролируемой время от времени агрессии, уж точно. – Нет, ну хотите, я буду ходить, светить разбитым лицом, чтобы первый попавшийся журналист опубликовал какую-нибудь провокационную дичь. Не удивлюсь, если это будет та дура, которой вы запороли наше с Двумордым интервью, так она про вас такого напишет. Судиться придётся долго, – Вытащив руку из кармана, Бакуго сильнее натянул капюшон на голову, так, чтоб ни одна светлая прядка не торчала. Черт, а ведь он только помылся. Долго правда возиться пришлось с бинтами на башке, но всё та же Яойорозу любезно оказала ему помощь, проверив состояние раны. Осталась небольшая ссадина и шишка, потому, после сушки, он по-новой замотался.       О некомпетентности и некоторой наглости журналистов он знает не понаслышке. Уж кто-кто, а Бакуго Кацуки и без совместного интервью с Тодороки был для этих уродов целью, таким своеобразным центром в мишени. Даже старая карга не единожды жаловалась на то, что её на работе спрашивают о печально известном сыночке, знаменитом своим умением встревать во всякую хуйню. – Именно поэтому мы поедем на служебной машине, Бакуго. У тебя точно всё нормально? Я понимаю, как ты воспринимаешь всю ситуацию и твоё к ней отношение, но ты должен был отдохнуть подольше, – Шота поправил свернувшийся ремень от сумки на плече, массируя переносицу. Время лишь начинало приближаться к обеденному, а он уже чувствовал себя утомившимся. Всего-то пару минут постоял с проблемным ребёнком. – Я не могу нормально отдыхать, зная, что эта тварь всё ещё не исчезла. Впрочем, вы могли бы её стереть и... – Нет. Я сказал тебе, это не обсуждается. Ты видно совсем не осознаешь последствий. Таким образом ты не сбежишь от проблемы, а лишь усугубишь её. Всё, садись в машину, – Как же с ним тяжело. Хотя нет, с ним ещё не тяжело. Так, затруднительно. А вот его мать – это тот ещё тяжёлый люкс. Ехать в их дом с утра пораньше, ради сбора определённой информации, для предстоящего посещения специалиста – было очень грубой ошибкой. Что ж, «Орудера» после этого стала глотком свежего воздуха, но что-то подсказывает, что расслабляться он будет недолго. – Кстати, а че она здесь забыла? – Кивнув в сторону Шинджитсу, что на протяжении всего их разговора стояла и молча мялась возле Айзавы, сжимая ручки объемной сумки, Бакуго и с места не сдвинулся. Та чуть ли не подпрыгнула, когда её упомянули, выглядя как нервный, взъерошенный зверёк. Не хватало ещё дергающегося глаза для полноты картины. – Ну так, к её отцу же едем. Она как раз собиралась на каникулы домой. Подвезём заодно, – Не дожидаясь их, Шота направился к припаркованной у ограждения машине. – П-привет, Бакуго-кун, – Они вместе потопали к транспортному средству. Смотреть было жалко на то, как эта недотепа волочит за собой тяжёлый багаж, словно к родителям едет не на неделю, а минимум на год. – Ты бы ещё через час поздоровалась. Дай сюда, – Щас ещё будет ползти тыщу лет до парковки, находящейся в десяти метрах от них. Бакуго забрал у неё сумку и сразу чуть не уронил на землю, ощущая тянущую, ноющую боль в рёбрах. Что-то он забыл про них, хотя, казалось бы, у него весь торс обмотан бинтами, что ощутимо сковывало. – Четырехглазая, ты туда кирпичей что ль напихала? – Удобнее перехватив ручки, Кацуки всё же понёс тяжесть сам. Ему не сложно, его это никак не напрягает. – Нет, просто при заселении в общежитие слишком много с собой взяла ненужного. Надо обратно отвезти. Бакуго-кун, если тебе тяжело, я... – Не лезь. Пройти всего-ничего, а ты нас задерживаешь, – Добравшись до автомобиля, он закинул сумку на заднее сидение возле той, с которой был Айзава, и обошел машину, занимая сидение рядом с водительским. Фуранка села сзади, расстегивая пуговицы на лёгком пальто из тонкой шерсти цвета тёмной лазури. В наглухо тонированной машине, само собой было душно, а вот на улице прохладно сегодня. Погода решила напомнить о том, что у них между прочим заканчивается декабрь. – Мне с собой кроме блокнота ничего не надо же больше брать? – Свершилось чудо – он соизволил прочитать, что там было написано. Не пролистать, не пробежаться по строчкам, а прочитать, запомнить содержание. Да вот только это было совершенно бесполезно если брать в расчёт то, что он нихера нового не узнал. Помимо подробностей касательно причуды этого недоразумения, там описывалось два случая с другими пострадавшими. Сроки перехода из одной стадии в другую в обоих ситуациях составляли более двух недель, а до «Разрыва» ни один из них не добирался. Замечались перепады настроения, пустяковые конфликты между двумя составляющими личности и настоящим телом. Но ни намёка на обоюдную ненависть, избиения, лютое непринятие. То, что творится с ним – уникально. – Нет, всё необходимое я взял. К тебе домой заезжал, Бакуго-сан интересовалась твоими успехами, самочувствием и поведением. Я не говорил ей про происшествие. Расспросил о твоём детстве и воспитании. Сказал, что нам нужно лучше узнать учеников, чтобы к каждому найти индивидуальный подход. Лишних вопросов она задавать не стала, попросила держать тебя в ежовых рукавицах, – Семейка энергетических вампиров, по-другому их не назовешь. Если бы не Масару, старающийся уговорить жену не задерживать проф-героя, не показывать детские альбомы и поменьше говорить о том, каким милым малышом Кацуки был в детстве, то Шота наверняка за пару часов узнал бы всю историю родословной семьи Бакуго. – Это было обязательно? Старуха же меня потом в покое не оставит со своими вопросами, – Иногда могло показаться, что Мицуки уделяет ему недостаточно внимания, но это отнюдь не правда. Она действительно могла долго с ним не связываться, давая погрузится целиком и полностью в учёбу, тренировки, времяпрепровождение с друзьями, то есть личную жизнь. Но периодически, раз в полторы-две недели, она так же могла звонить ему по пять раз на дню, чтоб узнать, как он питается в столовой, в общаге, удобно ли ему там, соблюдает ли он меру в процессе физических нагрузок, не перенапрягается ли. Разговоры с ней оставляли за собой чувство такой всепоглощающей усталости. Поздновато она как-то решила врубить заботливую мамашу.       Полноценно вывозить Мицуки могли лишь избранные, а таких было всего двое: её муж и лучшая подруга. Ещё до постоянной системы общежитий, он замечал, как они с Мидорией-сан по пять часов могли говорить по телефону, зачастую в выходные дни. Темы для разговора всё не заканчивались и не заканчивались, а параллельно этому Мицуки преспокойно готовила обед или ужин, мыла полы, стирала одни вещи, гладила другие. Он ещё как-то Киришиму в гости приводил. Тот, что неудивительно, держался молодцом, отвечая на её неугасимый энтузиазм своим. Но стоило им подняться в комнату, как этот неудачник уснул прям за столом, пока Бакуго пытался объяснить ему что-то по математике. – Шинджитсу попросил собрать как можно больше сведений о тебе, чтобы он мог составить твой полноценный психологический портрет. Твой случай и у него вызывает множество вопросов. Так что да, это было обязательно, – Направив зеркало заднего вида на себя, Шота снял с запястья резинку для волос, закрепляя их на затылке в хвостик. Сегодня на деловом. Последний раз он так наряжался для того самого интервью – где толкал речь о том, что UA приносит свои извинения, за инцидент в тренировочном лагере – которое транслировали на каждый имеющийся в стране экран. – Бакуго-кун, я должна предупредить, что мой отец очень, эмм, щепетильно относится к своей работе. Он тебя в покое не оставит, пока досконально не изучит твою личность, – С задних сидений послышался тихий голос Фуранки. По крайней мере она больше не мямлит себе под нос, напоминая бубнящего идиота Деку, и при обращении к нему ведёт себя чуть смелее. – Тц, вот поэтому я всех этих ваших мозгоправов не перевариваю.

***

      За окном проносились двухэтажные и одноэтажные частные дома, ярким зелёным выделялся избыток растительности, представляющей собой деревья, травы, кустарники. Дом Шинджитсу находился в нереально красивых ебенях – ехали они почти три часа, с учётом пробок. Префектура Канагава, посёлок Оисо, известный своими чистыми пляжами, возвышающимися горными хребтами, с которых открывались чудесные виды на ближайшие города, на водные просторы Сагамского залива, северо-западной части Тихого океана. По истине замечательное место, но они сюда приехали не красотами любоваться. – Вон, возле того дома остановитесь, пожалуйста, – Облокотившись на впереди расположенное кресло преподавателя, Фуранка указала на каменный домик высотой в два этажа, огражденный металлическим сетчатым заборчиком, доходящим до колена взрослому человеку. Постоянные патрули, как героев, так и полицейских, поддерживали общий уровень безопасности на высоте, поэтому уровень защиты был в противовес низок.       Айзава завернул руль влево, совершая резкий поворот, переключил скорость и припарковался рядом с указанным домом, так, чтоб авто не мешало другим машинам. Отстегнув ремень, Кацуки первым вышел из автомобиля, накидывая на голову капюшон, что на время поездки снимал. Подойдя к задней двери, открыв её, он не торопясь вытащил чужую сумку с вещами. Шота же забрал свою с документами, вылезая после Шинджитсу, вытаскивая ключи из замка зажигания. – Выходной, должно быть дома и мама, и папа. Он часто задавал вопросы о Бакуго-куне, когда я посещала городскую больницу, так что ваш визит не станет неожиданным или неприятным, – Идя по пятам Кацуки, что упорно продолжал нести её тяжести, Шинджитсу ускорилась, забегая во двор, и поднялась на крыльцо. Она подошла к двери, нажимая на звонок и стала ждать. – Ага, я разговаривал с ним вчера. Не думала же ты, что мы сюда без приглашения приехали, – Подойдя к Фуранке, останавливаясь чуть позади, в конце концов это её дом и здесь она не гость, Айзава искоса поглядел на этого твердолобого барана, что теперь сам плелся к ним с этой сумкой, поднимаясь по трём ступенькам целую вечность. – Ты вообще понимаешь слово: «Нельзя»? Исцеляющая Девочка сказала, что, пока трещины не заживут тебе противопоказаны нагрузки, – Честно, так по его больной голове настучать хочется. Он знает, когда остановиться, если дело касается других. Да, тормоза у него работают откровенно говоря хреново и через раз, однако по-прежнему работают. Но коли речь заходит о нём самом, о его безопасности и здоровье, как физическом, так и психическом, то ему как о стенку горох, что-то объяснять. А самое страшное во всём этом то, что подобное поведение у него прослеживалось с самого раннего детства, по словам его же матери. И непонятно, то ли он просто готов добиваться своего, используя всё что есть до последней капли, то ли он реально тупой. – Да тут всего-то... – У тебя ещё и со слухом проблемы? Всё. Узнаю у кого-то из ребят, что ты поднимал хоть что-то тяжелее ручки – определю в больницу, – Бакуго и возмутиться не успел, как парадная дверь приоткрылась и в проёме показалась среднего роста светловолосая женщина. Узнав среди пришедших свою дочку, она выскочила на крыльцо, прикрывая за собой, набрасываясь на девчушку с медвежьими объятьями. – Фуранка, ну наконец-то! Думала тебя из этой твоей UA не выпустят больше, – Женщина продолжала обнимать дочь, заботливо поглаживая по спине, раскачиваясь при этом влево-вправо и, глядя на них, Кацуки почему-то вспоминал Мидорию-сан и Деку. Та тоже носилась с ним как с хрустальным, постоянно рядом, знала, что её сыночка хочет, чего ему может не хватать. Постоянно спрашивала не голоден ли, не холодно ли. Так было всегда, когда мальчишки были помладше и они собирались где-то семьями. Бакуго тогда кривил носом из-за того, что его заставляют таскаться с беспричудным Деку, но держал себя в узде, потому что старая карга могла и подзатыльник дать, вместо того, чтоб тоже поинтересоваться его самочувствием. Да и комплекцией Мидория старшая и мать этой неуклюжей дурочки похожи. – М-маам, ну не при гостях же, – Смущённо завывая, Шинджитсу обнимала женщину в ответ, но решила первая отпрянуть, чтоб не испытывать желания провалиться под землю от неловкости. Закончив с объятиями и обменом словами о том, как они скучали друг по другу, Фуранка встала с боку, давая возможность остальным разглядеть друг друга. – Кхм-кхм, позвольте представить вам мою маму, Шинджитсу Ишики. Мама познакомься это Айзава Шота, учитель из академии UA и Бакуго Кацуки... Ну, тот самый, – При представлении Кацуки она заметно погрустнела, о чем говорил и её тон, и вид.       Шота поклонился, выражая своё уважение, получая в ответ такой же лёгкий поклон. А Бакуго вновь сообразить толком не дали: Ишики подошла к нему, отвешивая более низкий поклон. – Примите мои глубочайшие извинения. Мы с Канджо лучше кого бы то ни было знаем, сколько хлопот может доставить причуда Фуранки. Она способна контролировать «Чувственный Переполох», но в моменты эмоциональных скачков может случайно на ком-то использовать, – Ого, причуда этой плаксы тоже тесно связана с её чувствами? Прям как Чёрный Кнут у Деку.       Чувствуя себя как не в своей тарелке, Кацуки бросал на учителя беглые короткие взгляды. Но тот смотрел, с видом говорящим без слов: «Твоя каша – тебе расхлебывать». – Что случилось, то случилось... Назад не воротишь. Так что забейте. Всё обойдется, – Че там ещё-то в таких ситуациях говорят? Да хер его знает, он всего лишь хочет, чтобы Шинджитсу старшая перестала ему кланяться. Эти слова кажется не утешили её толком, но она выпрямилась и слабо улыбнулась, стараясь не растягивать время. Гости по делу пришли как-никак. – Ой, это же твоя сумка, Фуранка? Тяжеленая небось, а Бакуго-кун, как настоящий джентльмен тебе помогает. Давай сюда, – Ишики протянула руку, чтоб забрать багаж, а Кацуки так уставился на её ладонь, не до конца понимая, чего от него хотят. «Ты как? Встать можешь? Если ты ушиб голову это плохо!»       Так... Вот когда это началось. А ведь и правда, после того случая их отношения и пошли под откос. Пытаясь доказать самому себе, что он силён, что хоть чего-то стоит, он пытался втоптать Деку в грязь. Да вот только у Деку были силы подняться, отряхнуться и продолжить следовать за ним. Тогда-то Кацуки и понял, что в грязь здесь втоптан вовсе и не Деку. «Хватит обо мне волноваться! ... Почему я вдруг должен догонять того... кто всегда был позади!?» – Ты в порядке, Бакуго-кун? – В тот раз Деку задал ему тот же вопрос. Но он не в порядке. Давно. По ощущениям всю жизнь. Это странно, когда осознание приходит так поздно. А вместе с ним и куча всякого дерьма. В голове всё перестраивается, находит своё законное место, а что-то уходит без шанса быть снова упомянутым. Увы всю жизнь из памяти не стереть по щелчку пальцев. – А, психопатологические репереживания? – Это что? – Ну вот, они ещё в дом не зашли, а им пихают какие-то непонятные термины из психологии. Айзава сам забрал у него сумку, наблюдая как Ишики, придерживая Кацуки за плечо, завела его внутрь. Он пропустил вперёд Фуранку и зашёл следом, запирая за собой. – Один из симптомов «Раскола». Если вы ознакомились с записями моего мужа, то вам довелось встречать выражение: «Привет из прошлого». Это когда у пострадавшего возникают повторные переживания прошлого. Проявляются такие моменты, как всплеск отрывков воспоминаний, вызванный какой-то определённой ситуацией или фразой. Часто этому явлению сопутствуют головные боли. Хорошо, проходи сюда, я тебе сейчас чаю заварю с успокаивающими травами, – Бакуго разулся, и она повела его в сторону зала усаживая в изогнутое кресло-шезлонг, а сама убежала на кухню. Осмотреться должным образом он смог тогда, когда боль малость отступила. Гостиная была невелика, но уютна, в современном японском стиле, со всеми этими стеклянными панелями на потолке, украшенными рисунками ветвей сакуры. На стене аж целое дерево накалякали. – Лучше? И часто тебе прошлое такие «приветы» передаёт? – Пройдя вглубь зала, Шота поставил сумку на пол, присаживаясь на диван. – Че? А, да почти каждый день. Чёртов Деку, всё никак из головы не выходит. – ... – ... Какого х... – Не выражайся в чужом доме. Будешь себя нормально вести, и я сделаю вид, что не слышал второго предложения, – Ох уж этот подростковый возраст. Несмотря на то, что Айзава для этих детишек играет роль направляющего, духовного наставника и, что уж мелочиться, второго отца, в таких вопросах он не советчик. Хотелось бы как-то поддержать Кацуки, но в его возрасте Шота вроде не страдал от не высказанной любви или что там у этих несносных мальчишек. Описание: «всё сложно» чересчур поверхностно. – Вот, угощайтесь. Вам принести чего-нибудь сладкого к чаю? – Зашедшая в гостиную Шинджитсу младшая, поставила поднос на кофейный столик из чёрного дерева, пододвигая его к дивану и креслу. – Да, было бы неплохо. А сумку...? – Не волнуйтесь, я попозже разберу. Ах да, я заглянула к папе, он у себя в кабинете, щас разбирается с досье другого, больничного пациента. Там немного, с минуты на минуту освободиться, – Фуранка выставила на стол кружки с чаем, а поднос забрала с собой, уходя обратно.       Приподнявшись с непостижимо удобнейшего кресла, Бакуго забрал себе кружку и лёг обратно. Как только вся эта херня закончится предложит старухе купить такое же. – Айзава-сенсей, вы же не едите сладкое. Зачем согласились? – Сложив ногу на ногу, по-хозяйски, он проследил за тем, как учитель также взял себе кружку, снимая с плеча ремень своей сумки. – А это, Бакуго, банальная вежливость. Запах учуял? Шинджитсу-сан сама стряпает, – На его слова Кацуки понимающе сюрпнул чаем. Верно, в таком случае отказ будет признаком дурного тона. Вернувшаяся Фуранка поставила перед ними целую тарелку свежеиспеченных синнабон и, захватив сумку, поползла к лестнице на второй этаж.       Прошло и впрямь совсем немного времени. В зал вошёл высокий мужчина, с кружкой кофе. Он зевнул, заслоняя рот ладонью, и завёл руку в волосы, небрежно почесывая чернявые колючки. С этой причёской он выглядел как кто-то, кого Бакуго ранее видел. Возможно всего раз, но этот человек был таким запоминающимся. Блин, да как так можно было забыть? – Значит Сотриголова и Бакуго Кацуки собственной персоной? Чудненько. Вы, наверное, уже знаете, но позвольте представиться ещё раз. Шинджитсу Канджо психолог консультант высшей категории, – Шагнув к столику, оставив на нём кружку, Канджо протянул Айзаве руку. Шота без сомнений протянул в ответ свою, пожимая, оглядывая профи с ног до головы. Выглядит как типичный врач с мешками под глазами, в которых хоть картошку, хоть капусту храни. А ещё по всей видимости кофеинозависимый.       Шинджитсу также предложил свою руку Кацуки и тот с лёгким промедлением, ставя свой чай на ровную поверхность стола, всё же пожал. При их соприкосновении засиял яркий голубой свет, отчего Бакуго сразу же дёрнулся, вырывая свою ладонь из чужой. – Что это!? – Вроде бы при активации причуды Фуранки происходит такое же, если он правильно помнит записи в дневнике. Неужели... – Это моя причуда «Пробуждение». М-да, наименование немножко некорректное, ничего покруче придумать не получилось. Прости, что не предупредил, но думаю так мы сработаемся легче. Давайте пройдём в кабинет. Надеюсь, ты не забыл мой блокнот? – Прижав указательный палец к серебристой оправе очков, отражающих в себе дневной свет из окна, Канджо сощурил винно-фиолетовые глаза, что на секунду идентично причуде сверкнули голубым, и широко улыбнулся. – Нет, не забыл. А можно я доем сначала? – Внезапно на душе стало так безмятежно. Удобное кресло казалось ещё удобнее, приятный запах хлебных булок обволакивал, творожный сливочный сыр разливался где-то внутри, а пряная корица оседала на кончике языка. Это незнакомое чувство... Внутренние штормы обратились штилем, обычно бурлящая подобно лаве кровь превратилась в тихий речной ручеёк. Прям как тот, в который он свалился, когда был маленький, а Деку спустился чтобы помочь ему. Деекуу. Изуку... – Понравились? Да, можешь доесть, я не тороплю. Как ощущения? – Вопрос был чисто для галочки. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить насколько ему хорошо. Кацуки разлёгся в кресле-шезлонге, промычав от удовольствия. Не было и минуты чтоб он когда-то чувствовал себя настолько расслабленным. Казалось всё тело сейчас превратится в вязкую желеобразную субстанцию. – Ммм, охренительно. Вы что-то подсыпали сюда? – Покачав рукой, в которой он держал синнабон, Бакуго закрыл глаза в попытке погрузиться в это состояние каждой клеточкой тела. – Нет-нет, к таким методам я не прибегаю. Всё же наркотики – это нелегальная продукция и даже в медицинских целях их использовать опасно. Это всё моя причуда, – Внимательно наблюдая за Бакуго, Шинджитсу достал из нагрудного кармана тёмно-синей рубашки небольшой блокнот, ручку и начал увлечённо что-то записывать, присаживаясь на диван, недалеко от Айзавы. – И как же действует ваша причуда? – Настороженный, Шота глядел то на Кацуки, что, судя по виду, сидел с выключенным мозгом, то на Канджо, ручка которого скользила по бумаге от быстрого письма. Не нравилось ему всё это... За исключением десерта, булочки и впрямь получились вкусные, не слишком сладкие, воздушные. – О всё просто, моя причуда выкручивает человеческое восприятие на максимум. Все органы чувств пациента обостряются настолько, что он ощущает себя единым целым со всем окружающим миром. Пропускает через себя каждый звук, запах, видит мельчайшую деталь. Например, он мог бы сейчас пересказать полный список ингредиентов, использованных для приготовления этих булочек, но похоже голова у него занята другим. Однако это временно. Пробуждается не только анатомо-физиологическая система, но и, скажем, эмоционально-чувственная. Из человека, находящегося в таком состояние легче всего вытащить правду. Вы принесли письменные характеристики из средней школы и какую-либо информацию от родителей? Желательно бы тоже на бумагах, – Тот глянул на сумку и убрал блокнот обратно в кармашек, изредка кидая в сторону Бакуго задумчивые взгляды.       Расстегнув молнию, Айзава вытащил пару файлов с листами А4. Характеристику из «Орудеры» бывший классный руководитель Бакуго писал ему прямо сегодня, от руки. И, о как неожиданно, эта характеристика и та, которую они получили для зачисления Кацуки в UA прям небо и земля. А вот двухчасовую лекцию от Мицуки и редкие вставки Масару ему пришлось вручную расписывать, после двух кружек кофе, чтобы мозг активнее переработал всю полученную информацию.       Шота протянул документы Канджо, но отпускать не спешил. – Если мне покажется, что вы выходите за рамки своих профессиональных полномочий я незамедлительно сотру вашу причуду, – Отпустив файлы, он снова застегнул сумку, оставляя её лежать у себя на коленях. – А что, если вам просто «покажется»? Хорошо, я вас понял. Постараюсь сильно на него не давить. Не то чтобы всё зависит от меня... Ну что, Бакуго-кун, ты готов? – Шинджитсу повернулся к своему новому пациенту, откладывая разбирательства с бумажками на потом. Стоит начать с прямой, живой беседы. – Да, я закончил. А можно взять рецепт? Хочу дома такие же приготовить, – Вечно хмурый, недовольный и злобный Кацуки был не просто спокоен. В него вдохнули новую жизнь, со всеми её ослепляющими красками. Взгляд, не спрятанный тёмными очками, прямой, открытый; голос малость охрипший, но даже так интонация совершенно другая: любопытство от желания узнать рецепт; трепет от мыслей о будущей готовке; невысказанная напрямую благодарность за вкусное угощение. – Уверен, Ишики обязательно поделиться с тобой своим рецептом. Хорошо, сходи пока помой руки, потом пойдём все вместе в рабочий кабинет. Мне там привычней, – Канджо свернул листочки в трубочку и опять их выпрямил, всяко разно перебирая в руках.       Аккуратно поднявшись с кресла, Бакуго отправился к выходу, собираясь сполоснуть руки на кухне и заодно попросить рецепт, а то вдруг забудет, когда уходить будут. Уже у проёма, ведущего из гостиной в коридор его окликнули. Он обернулся, глядя на учителя и психолога. – Ах да, Бакуго-кун... Сними с себя тональный крем пожалуйста. Он будет нам мешать.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!