Глава 48

      — Это он? — Ёниль рассматривал спящего Снежку, свернувшегося клубочком на постели До Сона. — Миленький какой, маленький. Руки так и тянутся погладить.       — Он, — проворчал шаман. — Не трогай. У Юнги сейчас важное дело. Он пытается выяснить, что с Гуки.       — Ты уверен, что он в положении? — с сомнением прошептал Ёниль и, не удержавшись, прикоснулся к белому ушку кота указательным пальцем, от чего тот задёргал им, но глаза не открыл. — В голове не укладывается, как такое возможно.       — Не трогай, говорю, — возмущённо зашипел До Сон, потащив друга к выходу из спальни. — Пойдём отсюда. Пусть спит. Омеги вышли в большую комнату, где обычно собирались за дубовым столом. Ёниль уселся на стул, тяжко вздыхая. Шаман подал ему кружку с горячим чаем, устроившись напротив. Минут пять они слушали, как в тишине тикают механические старинные часы, думая каждый о своём.       — Как думаешь, что на самом деле происходит? — нарушил молчание Ёниль. — Ты же был в Алиарде после того, как всё случилось. Что сказали арды?       — С верховным старейшиной мне не удалось встретиться, но я видел Лихана. Странное дело, он меня ждал прямо у порога, — До Сон потёр переносицу, хмуря седые брови. — Сказал, что всё так, как должно быть. Предсказание сбылось. Теперь всё будет хорошо в мире волков. И чтобы я больше по этому поводу их не беспокоил.       — В смысле?! — эмоционально возмутился Ёниль. — Что он имел в виду?       — То, что Тэ и Чонгук заплатили за мир своим счастьем. Никогда ничего не даётся просто так. Кто-то всегда платит по счетам. Сначала это были Хосок с Джином, которые своей разлукой с родным домом и друг с другом подарили нашему миру десять лет без войны. Теперь настала очередь младших.       — Но почему именно они?!       — Не кричи. Снежку разбудишь. Я не знаю. Задал тот же вопрос Лихану, но он отмахнулся от меня, ответив, что так захотели боги. Боги всегда чего-то требуют от нас. Обычно каких-то жертв, — До внимательно посмотрел на Кима. — Ён, что-то мне кажется, что этот хитрый, хвостатый ард причастен ко всей истории.       — Да не может быть, — покачал головой Ёниль. — Им запрещено вмешиваться. Ты же знаешь.       — Я-то знаю. Но только вот у котов всегда всё не так, как у всех. И неважно, кто они — просто оборотни или фурри. Даже тот, который сейчас дрыхнет в моей спальне, с мозгами набекрень. У них свои правила, известные только им. Поэтому в мире котов-оборотней сейчас такая ситуация. Они непредсказуемы в своих действиях. Складывается впечатление, что законы не для них написаны.       — Но Лихан — ард, — вытаращил голубые глаза Ёниль. — Они строго придерживаются своих правил. Если бы они их нарушали, то все миры настиг бы хаос.       — Наверное, ты прав, — поджал узкие губы До Сон. — Но что-то не даёт мне покоя. Убийство Сэгона никак не повлияло на судьбу Чонгука. Чимин опоздал. Не знаю, как тебе объяснить, но такое ощущение, что предсказание не полностью сбылось. Вернее, я его никогда не видел до конца. Чонгук исчезает, а Тэхён остаётся. Но Тэ прыгнул в воду после падения Гука, а этого не было в видении. До этого момента я был уверен: Тэ останется один, но то, что он решит последовать за истинным — новое событие. И я его не предвидел. Кстати, как Тэхён? Три дня уже прошло.       — Плохо, — печально ответил Ёниль. — Он всё время на берегу реки. Отказывается есть и покидать свой камень. Ни разу не перекинулся в человека, совсем перестал идти на контакт с кем бы то ни было. По ночам воет так громко и надрывно, что даже в наших домах слышно. Кровь в жилах стынет от его плача. Бедный мой мальчик. Намджун, Сокджин и Хосок по очереди сменяются, чтобы быть рядом с ним. Мало ли снова в его голову взбредёт что-нибудь с собой сделать.       — Слышал. У нас в клане не лучше обстоят дела. Мёнсу даже сюда прибегал, в истерике умоляя сказать, что его сын жив. Пришлось Юнги на чердаке спрятать и обложить со всех сторон сильно пахнущими травами, чтобы супружник вожака не почуял его присутствие. Не время показывать твоего кошачьего зятя на глаза остальным волкам. Я Мёнсу еле успокоил, наплёл всякое. Впервые врал, как дышал.       — Да ты постоянно врёшь, — ехидно заметил Ёниль, грея руки о бока кружки. — Всё время трындишь.       — Я до этого просто не всё рассказывал, ну или чутка привирал, — невозмутимо парировал До Сон. — А в этом случае нахально лгал, что Чонгук жив и скоро вернётся к Мёнсу. Ведь я совершенно не знаю: случится ли это.       — Эх, как всё сложно. Насчёт того, чтобы Юнги пока был здесь инкогнито, ты абсолютно прав. Не представляю, какая реакция будет у Хоёна от такого зятька. Да еще и беременного в придачу. В обморок точно хлопнется.       — Всё будет хорошо, Ён. Юнги примут как родного. После всего того, что сейчас происходит, Хоён с Ильгоном согласятся на любого омегу Намджуна, которого он приведёт, только бы не потерять старшего сына.       — Хоён места себе не находит из-за Тэ. Он, конечно, тоже переживал и за Сокджина, но всегда знал, что Джин жив, здоров и вполне счастлив. Я ему об этом говорил постоянно. Да и когда Тэхёни умчался к брату, я всё вкратце рассказал, опуская подробности про существование Лиарды. Но теперь Тэ погибает на том каменном берегу, и никто ничего сделать не может. Его нельзя накормить силой или привести домой. Это ничего не изменит. Тэхён в стенах дома тоже продолжит себя так вести, медленно умирая. Он словно замкнулся в своём каком-то холодном мире, где нет ни родных, ни близких, ни друзей, только его бесконечная боль от потери любимого. Одна надежда на то, что ты или Юнги сможете увидеть, где искать Чонгука. Его тело так и не нашли до сих пор, а это значит, что Гука нет здесь. Я в этом уверен. Может, стоит ещё раз посетить Хрустальный замок? И добиться аудиенции у верховного старейшины? Возможно, он нам даст на всё разумный ответ.       — Господа, — прервал беседу омег хрипловатый голос Юнги, — прошу меня простить, но кажется, я кое-что увидел. До Сон и Ёниль синхронно повернулись в сторону кота, который, завернувшись в стёганное одеяло, сонно щурился от света лампы. Старший Ким заметил поразительное сходство Юнги с Сунхи. Такие же золотисто-янтарные глаза, очертание рта и аккуратный нос. У него сложилось впечатление, что перед ними появился вдруг помолодевший Сунхи, скинувший лет так сорок пять, не меньше. В прошлый раз, когда они наблюдали за этим котиком в кристалле, Ёниль не особо рассмотрел лицо младшего Мина, но теперь его породистое происхождение было очевидно. Сомнений не было: это законный наследник трона мира котов, которого спрятали у людей от неминуемой гибели.       — Здравствуйте, — опомнился Юнги, вспомнив, что даже не поздоровался. А судя по голубым глазам и ямочкам на щеках у посетителя До Сона, появившимся, когда тот слегка улыбнулся, за столом сидел ни кто иной, как дедуля Намджуна. То есть его будущий родственник или уже настоящий. Мин особо не вникал в условности волчьего мира, так как оставаться он здесь надолго не собирался.       — Здравствуй, милый, — ласково произнёс Ёниль. — Присаживайся. Я дедушка твоего истинного. А кто ты, я давно знаю. Расскажи нам, что именно ты видел во сне. Местонахождение Чонгука? Или что-то другое?       — Ну как бы вам это поадекватнее-то сказать, — пробормотал Юнги, прошлёпав босыми ногами к столу. — Даже не знаю.       — Нас трудно удивить, мистер Снежка, — насмешливо хмыкнул До Сон. — Вываливай всё как есть. Потому что ко мне не приходят видения, связанные с Тэ и Гуком.       — А с другими? — тут же заинтересовался любопытный кот. — Со мной и Джуном, например?       — С тобой вижу, но об этом позднее, — До Сон стал серьёзным. — Юни, на данный момент не это главное. Что тебе приснилось?       — Белка! — выпалил Юнги, плюхнувшись на стул. — Довольно жирненькая белка!       — Кто?! — одновременно воскликнули старшие омеги.       — А говорили, что сложно удивить, — фыркнул Мин, плотнее заворачиваясь в одеяло. — По вашей реакции этого не скажешь.       — Ты можешь нормально объяснить: какая жирненькая белка? — настойчиво проговорил До Сон, ещё раз убеждаясь в своей правоте по поводу кошачьих.       — Обычная. Сидела на полке камина в чьём-то доме и увлечённо грызла шишку. Но серая, с длинными кисточками на ушах, — просветил омег Юнги без тени улыбки на губах. — А это значит, там, где она находится, скоро зима или уже вообще наступила. Белки летом рыжие. Мне ничего не снилось двое суток, и вдруг она. Господа волки, вы же посвящённые. Скажите, времена года во всех вам известных мирах совпадают? Или только здесь и у людей?

***

Чимин просматривал отчёты о состоянии дел клана. Эти три дня прошли для него, как один. Омеге, отсутствовавшему десять лет дома и привыкшему за это время к размеренной, упорядоченной жизни среди людей, было тяжело вникать в бесконечные цифры, заново знакомиться со своими сородичами, которым пока ещё он не доверял. По сути, у Чимина сейчас не было союзников среди своих же волков. Хотя многие пытались понравиться и выслужиться перед новым вожаком. Но настороженность не покидала его ни на минуту. Чимин прекрасно понимал, что пройдёт немало времени, прежде чем он снова будет себя чувствовать здесь как дома. Единственный, к кому прислушивался омега, был его отец, вернувшийся в резиденцию вожака на следующий день после того, как узнал все новости. Кан Хван, наплевав на окружающих, долго плакал, прижимая к себе Чимина, и бормотал о том, как ему жаль, что всё так вышло. Что не смог разглядеть в пасынке жестокого ублюдка, посмевшего покуситься на честь сына. Что, погрузившись в горе и жалость к себе после исчезновения Чимина, своими руками отдал Сэгону клан и перестал им интересоваться. Он пообещал сыну всё исправить, помочь ему вникнуть в управление кланом, став его глазами и ушами в каждом уголке их территории. Молодой вожак был рад видеть отца и тоже украдкой пустил слезу. В нынешнем статусе Чимин не мог себе позволить показать слабость перед чёрными волками. Несмотря на то, что они признали в нём вождя, Чимин знал: ему каждый день придётся доказывать им, что он достоин быть их главой, и то, что Пак являлся омегой, накладывало ещё больше ответственности на его хрупкие плечи.       — Мамочка, какая же мутотень, — тихо простонал Чимин, вспомнив Юну. — Ты бы точно сказала: не твоё это, сынок, не твоё. И чего мне не сиделось в мире людей? Сейчас бы мирно себе разрабатывал новые дизайны, гулял с Бон-Боном по лесу, белок кормил. Да я бы на рыбалку с отцом согласился ещё раз пойти и свалиться в озеро, только б не вот это всё. Но поздно, Пак Чимин, метаться. Ты всё вспомнил, забрал назад себе клан, вот майся теперь всю оставшуюся жизнь. А у мамы пирожки вкусные. Эх… Кстати, — омега скептически осмотрел кабинет, когда-то принадлежавший Сэгону, — надо обстановку сменить, чтобы ничего не напоминало о брате. Дерьмовый у него вкус. Здесь темно, как в жопе мира. Чимин ярко почувствовал, как в коридоре к двери подошёл Кай, ещё раз поразившись тому, насколько он отвык от особенности волков всё остро ощущать и слышать малейший шорох. Раздался осторожный стук, и альфа ментально спросил разрешения войти.       — Входи! — громко сказал Чимин, приосанившись.       — Вожак, — Кай почтительно поклонился омеге, — прошу прощения, что прерываю вас.       — В чём дело?       — Господин, молодой шаман требует встречи с вами.       — Я и забыл об этих омегах, не до них было, — проворчал Чимин. — И что значит, он требует? Не в его положении что-то требовать!       — Просто он и его родитель находятся уже три дня под стражей в тюрьме, и Ли Тай хочет знать свою дальнейшую судьбу.       — Так он же шаман, сам должен знать, что его ждёт, — презрительно хмыкнул Пак. — Или это в его способности не входит?       — Я не в курсе, вожак. Но…       — Но? — приподнял бровь Чимин.       — Встречи с вами хочет только Тай, а его папа настаивает, чтобы он не видел вас вообще. Я слышал, как они по этому поводу спорят.       — Как интересно, — протянул Чимин, откидываясь на спинку кресла. — С чего бы такое поведение старого шамана? Его хорошо помню, а вот младшего ни разу не видел. Когда я был здесь, папашка Ли ни разу не приводил его сюда. Весьма странно. Не находишь?       — Согласен, — кивнул Кай. — Более того, как только вы пропали, на следующий же день Тай был уже здесь. Старший Ли притащил сына сразу же в резиденцию и выбил у Сэгона ему шикарную комнату.       — О как!       — Господин Кан, ещё кое-что должен вам рассказать, — Кай вдруг слегка покраснел щеками. — Это довольно щепетильное дело.       — Слушаю.       — Тай был любовником вашего брата. Они на постоянной основе были в интимных отношениях.       — Ха, — кривая ухмылка исказила красивые губы Чимина. — Так значит, я сейчас увижу того, кто, возможно, мне захочет отомстить? Они были истинными?       — Нет. Но у Сэгона была какая-то непонятная тяга именно к Таю. Он ни с кем больше не спал, кроме него. Хотя нужно отдать должное: Ли Тай очень красивый омега, и многие альфы мечтали о нём.       — Ты меня заинтриговал. Веди их сюда. Пора решить, что с ними делать. Но перед этим позови отца. Я хочу, чтобы он присутствовал при нашей беседе. Мне нужно знать: почему они меня хотели убить. Только из-за того, что отец хотел меня сделать вожаком? Или есть ещё что-то?       — Охрану усилить? — как бы невзначай полюбопытствовал альфа, отлично зная: вожак откажется. Он не доверял им, и Каю в частности, но альфа для себя решил: несмотря ни на что, он будет защитником для этого необычного омеги, в которого в юности был тайно влюблён, хотя и понимал, что Чимин доминант и ему ничего никогда не светило ни тогда, ни тем более сейчас. Он-то и в стражники к Сэгону пробился в надежде, что когда-нибудь Чимин вернётся домой, и он сможет быть рядом с омегой хотя бы так.       — Нет. Просто выполни то, что я тебе приказал, — Чимин небрежно взмахнул рукой. — Ступай. Кай бесшумно вышел за дверь, а Чимин задумался о шаманах. В принципе, их действия ему были понятны. Старший хотел пристроить сына на место супруга вожака, а младший всеми силами удерживал Сэгона рядом, надеясь, что однажды его действительно назовут Кан Таем. По рассказам До Сона Чимин понял, что старый шаман имел огромное влияние именно на брата, не на отца. И методично ему втирал о мировом господстве, вполне вероятно, даже применил какие-то снадобья, чтобы Сэгон стал послушной марионеткой в его руках.       — Какой занятный персонаж, — сам себе сказал Чимин, взлохматив светлые волосы, пшеничный цвет которых был очень редким в этом мире, где преобладали в основном брюнеты, независимо от окраса шерсти волков. — Нужно отрастить длинные, — неожиданно переключился на свои волосы Пак. — Я ж омега, буду косы заплетать. А что, мне пойдёт. Эх, как же хочу маминых пирожков и увидеть Бон-Бона. Как там моя сладкая булочка без меня? Скучает, наверное. Чёрт, Чимин, соберись. Тебе, возможно, сейчас казнить кое-кого придётся. Через полчаса Пак услышал, как ведут шаманов к нему в кабинет. Он встал и, обойдя стол, присел на его край. Чёрная одежда, которую срочно для него купили, отлично сидела на стройной фигуре, выгодно оттеняя глаза, которые приобрели здоровый блеск, когда зверь Чимина проснулся окончательно. Омега приготовился к встрече двух волков, повлиявших своими действиями на судьбы многих. Они должны были понести наказание, но какое именно, всё зависело от предстоящего разговора. Чем ближе подходили омеги в сопровождении охраны к двери, тем больше Чимин начинал чувствовать какое-то беспокойство. Его волк оживленно встрепенулся, заставив Пака принюхаться к воздуху, в котором он уловил что-то очень приятное и будоражащее, заставляющее сердце ускорять темп. Запах становился всё насыщеннее с каждым шагом раздававшимся в коридоре. Из всего коктейля феромонов, заполнивших весь дом, этот аромат для Чимина стал ярким, безудержно привлекающим и таким необходимым. Руки омеги задрожали, и он схватился ими за стол, чтобы унять этот непонятный тремор. Пак отчётливо слышал, как Ли Сан уговаривал сына не входить в кабинет, как говорил ему, что всё наказание примет на себя, только бы Тай вернулся в камеру. Когда дверь наконец распахнулась, и внутрь зашли шаманы, у Пака перехватило дыхание, а сердце, казалось, выпрыгнет наружу, наплевав на то, что ему положено находиться в грудной клетке. Вожак не мог отвести взгляд от прекрасных фиалковых глаз молодого парня с лицом, достойным кисти самых именитых художников во всех мирах. Как гром посреди ясного неба Пака пронзило осознание: стоящий перед ним и точно так же пялящийся на него шаман — истинный Чимина, омега, предназначенный ему Святой Луной. Волк, который из корыстных целей спал с его братом, — его судьба. Такой подставы от высших сил Чимин не ожидал.       — Не смотри на него! — истошно завопил Сан, попытавшись закрыть глаза Тая ладонью. — Я приказываю, не смотри! Задержи дыхание и не смотри на него!       — Папа, — заторможенно произнёс Тай, резко перехватив руку родителя, — ты можешь сейчас мне объяснить, почему ты и Сэгон пытались меня заставить убить своего истинного? Ты знал об этом?        Старший Ли всё ещё хотел закрыть глаза сыну и начал вырывать кисть из его захвата, но Тай сжал запястье Сана с такой силой, что оно хрустнуло.       — Отвечай мне! — грозно рявкнул Тай, отводя взгляд от Чимина. — Быстро! Какова твоя настоящая причина того, что я проводил обряды по уничтожению его зверя?! Причины Сэгона я знаю, а вот ты! Неужели только из-за того, что он омега?! Как ты мог?!       — Вот и мне это интересно, — прочистив пересохшее горло, подал голос Чимин. — Или ты Сэгону рассказал об этом, Сан? Кстати, насколько я знаю, ты присутствовал на моих родах. Сам мне когда-то об этом говорил. Тай, а сколько тебе лет?       — Недавно исполнилось двадцать пять, — покорно ответил на вопрос молодой шаман.       — А мне почти двадцать шесть. И, судя по возрасту Тая, ты был в тот момент беременным. Ты тогда понял, что твой ещё нерождённый ребёнок будет моим истинным? И не твоих ли рук дело, что мой зверь был таким слабым долгие годы? Что мой папа внезапно умер при родах? Сан, ты ответишь на эти вопросы сам? Или мне применить пытки? — в глазах Чимина сверкнул недобрый огонек. — Поверь, несмотря на всю свою доброту, я тебе устрою настоящие муки.       — Я всё расскажу, — прошептал Сан, взгляд которого сделался каким-то безумным. — Но знай, я ненавижу тебя и твоего дохлого папашу!

***

Раздражающий звук настойчиво долбил по перепонкам, словно рядом кто-то щёлкал. Чонгук попытался открыть глаза, но тугая повязка не дала ему этого сделать. Альфа был в ипостаси волка и лежал на чём-то мягком. «Где я? — пронеслось в воспалённом мозгу, отдаваясь головной болью. — Запах какой-то знакомый».              — Он приходит в себя, — услышал Гук незнакомый приятный голос. — Нам пора уходить. «Кто вы? — снова задал мысленно вопрос альфа, понимая, что он слишком слаб для обращения в человека. — Скажите мне». Но ответом было лишь назойливое пощёлкивание. Продолжение следует…