Глава 49

      — Я тебя внимательно слушаю, — ровным тоном произнёс Чимин, мысленно уговаривая своего волка успокоиться и перестать так бурно реагировать на истинного. Но зверь стал походить на влюблённого щенка, который не мог совладать с хлынувшими чувствами от вида и запаха Тая. Он то поскуливал, то тявкал внутри Чимина, настоятельно требуя подойти к омеге и понюхать его точеную шею. А ещё лучше лизнуть нежную кожу, чтобы узнать, какой у неё вкус. Чимин неимоверным усилием воли контролировал обращение. Иначе вся серьёзность ситуации полетит в тартарары, когда он станет волком, начав перебирать передними лапами, словно нетерпеливый маленький волчонок, ожидающий вкусный ужин. Только вот вместо еды был тот, кто в данный момент являлся врагом. Желанным, манящим к себе всей своей сущностью, но врагом. Это зверь Чимина уже был связан истинностью, а вот сам Пак сопротивлялся, призывая голос разума. Сан с глубокой ненавистью уставился на Чимина. По его почерневшему взгляду Пак понял: сейчас он услышит то, что на самом деле не хотел бы знать. Но это было необходимо, чтобы расставить все точки и наконец завершить историю, которая, похоже, началась задолго до его рождения.       — Мы с Ианом росли вместе, — начал свой рассказ старший шаман. — Практически с младенчества. Поначалу всё было прекрасно. Мы оба из хороших состоятельных семей благородного происхождения, которые были равны по статусу. Даже дружили до определённого времени. Хотя Иан до самой смерти считал, что я его друг. По мере взросления у меня проявился дар лекаря, очень сильный дар. Это сулило мне блестящее будущее уже не в родной стае, а рядом с самим вожаком. У власти, тогда был твой дед, который начал по какой-то причине часто болеть.       — И узнав о твоих способностях, тебя позвали к нему, чтобы его лечил? — уточнил Чимин, мысленно приказав своему зверю заткнуться и не мешать ему скулежом, который становился всё требовательнее. — Так?       — Да. Но это случилось намного позднее того, когда всё началось. Нам с Ианом было примерно по лет двадцать, когда в нашу стаю прибыла новая семья. Мы жили довольно далеко от столицы, в небольшом и тихом городке. Молодой альфа из этой семьи был таким красивым, что все омеги нашего возраста в округе потеряли головы, мечтая с ним провести хотя бы одно полнолуние, и я в том числе. Но он из всех выбрал твоего папашу. Только с ним проводил всё свободное время. А я любил его!       — Это был отец Сэгона? — полюбопытствовал Пак, засунув в карманы штанов руки, чтобы остальные не заметили, как они всё ещё подрагивают. — Первый супруг папы? Ты был его истинным? Но почему они тогда сочетались браком? Ведь мой отец — истинный папы.       — Об этом потом. Нет, я просто его любил, — сузил глаза Сан, гордо подняв голову. — Иногда истинность не имеет никакого значения. Ты прекрасно знаешь, что волки могут вступать в брак и без неё. И любовь в человеческой ипостаси бывает очень сильной. У меня именно такая была к отцу Сэгона. Но твой никчëмный папаша его охмурил и неожиданно залетел раньше двадцати пяти лет, а тот из благородства женился на нём. Иан точно что-то сделал для этого! Он забрал то, что было моим!       — Подожди, — остановил шамана вожак. — В смысле папа забрал то, что было твоим? Ты же сказал, что отец Сэгона изначально выбрал его. Как он мог забрать у тебя то, что тебе никогда не принадлежало?       — Если бы не Иан, то Рэй был бы моим! — заорал Сан, выдергивая наконец свою руку из руки сына, у которого глаза становились всё круглее по мере каждого сказанного слова родителем. — Моим! Он забрал его у меня! И если бы не твой папаша, то Рэй остался бы жив! Зачем он отдал свой напиток ему?       — Блять! — не выдержал Чимин, поняв, что именно хотел сказать Сан. — То есть ты поехал кукухой от невзаимной любви, и уже тогда хотел убить моего папу, попытавшись отравить? Но, насколько мне известно по рассказам Сэгона, его отец разбился насмерть, сорвавшись со скалы.       — Он перед этим выпил холодный чай с аконитом, предназначавшийся для Иана, который сделал я, и потерял координацию движений уже на охоте. Рэй был мощным волком и аконит подействовал позднее, — пробормотал Сан, покусывая губы. — В итоге Рэй погиб, а Иан остался один с маленьким волчонком на руках. Это единственное, о чём я сожалею. Мне нужно было подмешать аконит в мятный чай у себя дома, пригласив в гости Иана. Тогда бы я мог этого избежать, но вызвал бы на себя подозрения.       — Папа, — тихо выдавил из себя Тай, прикрывая ладонью рот. — Святая Луна, да как ты мог на такое пойти? Тебе других альф вокруг мало было?       — Ты ничего не понимаешь! — оскалился Сан, сверкнув явным безумием в глазах, которое он тщательно скрывал долгое время. — Так что заткнись и не смей меня осуждать! Да! Это я убил Рэя, случайно, но зато он больше не принадлежал этому похитителю чужого счастья. Через несколько лет твой дед, Чимин, начал тяжело болеть и за мной прислали. Тогда я подумал, что у меня появился шанс всё забыть и начать заново с чистого листа. Сын вожака был холост, ему подыскивали достойную кандидатуру в мужья. Я подходил для этого идеально. Хорошая родословная, ценный дар, привлекательная внешность. Чего ещё нужно? А если вылечу вожака, то Хван, считай, в моём кармане и место рядом с ним. Думал, что уеду в столицу, оставив в прошлом Иана с его щенком, который, подрастая, становился всё больше похожим на мою погибшую любовь. Но не тут-то было. За мной приехал сам Хван, он случайно увидел проклятого Иана, который оказался его истинным. И снова этот убогий паршивец испортил все мои планы! Опять всё, о чём я мечтал, досталось Иану! Это несправедливо! Я же лучше его! У него кроме смазливой рожи ничего, по сути, не было, если не считать происхождение!       — Соответственно, отец взял в супруги истинного, а тебя просто привезли в качестве лекаря, — сделал вывод Чимин, прервав тираду Сана. — Ты, как обычно, притворился другом и решил снова избавиться от папы. Что сделал на этот раз?       — Когда ты появился на свет, я уже был беременным Таем…       — Надеюсь, ты не опоил Хвана и не залез к нему в койку? — с ужасом озвучил своё предположение Тай. — Так, как ты меня это заставлял делать с Сэгоном, внушая с самого детства, что моё законное место рядом с ним. Папа, пожалуйста, скажи, что Хван не мой отец.       — Не твой, — хмыкнул Сан. — У кого есть истинный, того не опоишь, как бы ни старался. По правде, я пробовал, но ничего не вышло. Никакой реакции не было у Хвана на меня. Вообще. Он видел только Иана. Твой отец просто альфа, с которым я чутка порезвился под полной Святой Луной. Даже имени его не помню. Но сейчас не об этом. Тогда, когда ты, вожак, издал свой первый писк, ведь Иан рожал в образе волка, я почувствовал, как что-то начало опутывать мой живот, словно к нему потянулись какие-то невидимые тёплые нити. И тогда я понял, что это истинность начала связывать вас. Моего ещё нерождённого прелестного малыша с выродком Иана, который ко всему прочему был ещё и омегой. В этот раз я решил перестраховаться и напоил Иана отваром аконита с добавлением серебра, отдав тебя ему на кормление. Хотел убить двух зайцев одним выстрелом. Но ты выжил, хотя твой волк был отравлен. А вот папашка, слава Святой Луне, быстро отправился к предкам, даже не увидев супруга после того, как произвёл на свет отпрыска. На меня никто не подумал. Всё выглядело естественной смертью, ведь Иан тяжело переносил беременность доминантным омегой. Кстати, я тебя потом ещё не раз пытался прикончить, чтобы мой мальчик с тобой никогда не повстречался. Но Хван оберегал тебя как зеницу ока, приказав проверять, что ты ешь и пьёшь, чтобы твой волк окончательно не загнулся. Да и Сэгон тоже присматривал за тобой, пока я ему по ушам не начал ездить. Окучить твоего брата мне не составило труда. Он был легко внушаемым, и сам хотел абсолютной власти. Мне оставалось подталкивать его в нужном направлении. Я решил: раз мне не суждено быть с любимым и стать супругом вожака, то пусть хотя бы мой ребёнок будет мужем сына того, кого я так любил. Тем более, что в Сэгоне ничего не было от Иана ни во внешности, ни в характере. Даже как-то странно, что он вообще был таким. Ведь и Рэй имел довольно мягкий нрав. Наверное, в какого-то другого родственника удался. Но мне это было на руку. Я хотел, чтобы Сэгон стал единственным правителем волков. Это означало бы, что Тай главенствовал бы вместе с ним.       — Вернее, ты! — раздался гневный рык ворвавшегося в помещение Хвана. — Ты, мразь, этого всего хотел! Твой сын находился под таким же влиянием, как Сэгон! Ты безумец! Хван пришёл позднее, но замер у двери в коридоре, не заходя в кабинет. Он слышал каждое слово, сказанное Саном, волком, которому он и покойный супруг доверяли безоговорочно. И, как оказалось, самому главному врагу, погубившему истинного Хвана и чуть не убившему его родного сына.       — Главной угрозой был не мой пасынок, — сбавил тон старший Кан, начав неумолимо надвигаться на Сана. — Хотя тоже оказался редкостной тварью. Ты — причина всего. Ты науськивал его идти войной на другие кланы. Ты внушил ему, что сыновья Чона — основная преграда, так как справедливо полагал, что они сильны, умны, молоды и смогут лучше противостоять врагам, чем действующие вожаки Чон и Ким. Ты плёл интриги за нашими спинами, чтобы ублажить своё безумие, поглотившее тебя ещё в юности. Тебе Святая Луна дала дар, который был направлен на помощь окружающим, но ты воспользовался им в своих корыстных целях, напрочь прогнив изнутри. Ты не пожалел собственного сына, пытаясь из-за своей удушающей ревности и злобы разлучить его с истинным, управляя им, как марионеткой на тонких нитках, привязанных к твоим пальцам. Хван, подойдя к Сану, резко прижал его к ближайшей стене и схватил за горло. Он с чудовищной силой начал сжимать пальцы, перекрывая доступ воздуха к лёгким омеги. Шаман попытался ослабить хватку альфы, прохрипев: «Отпусти».       — Нет, — глаза Хвана стали огненно-красными. — Ты сейчас подохнешь. Это мой долг перед Ианом! И не вздумай обращаться. Я тебя разорву на части в то же мгновение. Не стоит пачкать пол твоей гнилой кровью. Чимин не шелохнулся, позволяя отцу совершить свой суд. По их законам волк имел полное право сам убить того, кто преднамеренно лишил жизни его истинного. Охрана так же молча замерла, они стали свидетелями признания старого шамана, которое доказывало его вину. Впрочем, как и все обитатели дома, которые слышали каждую фразу, произнесённую в кабинете вожака. Лишь только Тай было дёрнулся в сторону родителя, но вовремя остановился и обречённо закрыл фиалковые глаза, чтобы не видеть, как умирает его папа, которого он всё же ещё любил, несмотря на то, что только что узнал. Пак ощущал всю боль истинного и, не выдержав давления зверя, который начал рычать на отца, потому что именно он был источником этой боли, подошёл к Таю. Он взял его за руку, едва слышно прошептав:       — Иди со мной. Вожак вывел омегу в коридор, посмотрев на его лицо. Глаза Тая были всё ещё закрыты.       — Что будет дальше? — поинтересовался Ли, страшась открыть веки. — Ты и меня убьёшь?       — Ты полагаешь, что это возможно? — печально усмехнулся Чимин, прикоснувшись пальцами к бледной щеке истинного. — Посмотри на меня.       — Тогда что со мной будет? Изгнание? — Тай широко распахнул глаза, полные слёз. — Тюрьма? Вожак, я хотел убить тебя. Я всеми силами пытался это сделать. Мне приказывали и я покорно выполнял. Папа убеждал меня: ты не должен больше вернуться в клан. Он оказался чудовищем, — Тай всхлипнул, и солёная влага заструилась по щекам, оставляя после себя кривые мокрые дорожки на идеальной коже, — но не могу перекладывать на него всю вину. Я знал, что к тебе чувствовал Сэгон, и боялся, если вновь появишься здесь, то я окажусь не у дел. Просто стану омегой, которым он пользовался для достижения своих целей. Не только моими способностями, Чимин, но ещё и телом. Я ненавидел тебя. Ты это понимаешь?       — Да, — кивнул Чимин. — Понимаю. Мне больно об этом слышать. Его раздирали противоречивые чувства. Волк стал спокойнее, ощущая свою пару рядом, но Пака затопили недоверие, даже какое-то презрение вперемешку с жалостью и непреодолимым желанием успокоить Тая. Доминантность требовала от Чимина поведения альфы в подобных случаях. Его омега горько плакал и страдал, пусть даже от своих же неблаговидных поступков. И у Тая было ещё одно большое преимущество, кроме истинности с ним: он ничего не знал об их связи. Сан руководил всем, используя сына.       — Мой папа убил твоего папу. А твой отец уже лишил жизни и его. Я это чувствую. Как мне дальше жить? Чимин, просто поступи так же, как Хван. Я заслужил. Прошу тебя.       — Тай, — Чимин вытер большим пальцем слезинку с подбородка шамана, — иди в свою комнату. Я присоединюсь к тебе попозже и мы обо всём поговорим. Сейчас мне нужно побыть с отцом.       — Что?! — не поверил своим ушам Ли. — Ты меня не отправишь назад в камеру?! Чимин, а вдруг я снова…       — Попытаешься меня убить? — закончил за Тая вожак. — Ты же знаешь, что уже этого не сможешь сделать. Тебе не даст твой волк уничтожить свою пару. Он возьмёт над тобой контроль. Ты сейчас слаб духом, он легко это провернёт, подчинив тебя себе. Ступай в свою комнату, а после мы решим, что нам делать с нашей истинностью. Прекрасный «подарочек» от богов, я немножко в шоке. Охренеть. Но затем Чимин, поддавшись какому-то сильнейшему искушению, неожиданно для себя и тем более для Тая, вдруг подался к лицу шамана и лизнул его. Просто взял и провёл языком по щеке, собирая слёзы.       — Ты сейчас солёный, — как ни в чём не бывало заявил Пак таким тоном, как будто это было в порядке вещей: облизывать своего пока ещё врага. — А я люблю сладкое, имей в виду. «Господи! — заблокировав стайную связь, мысленно заорал Чимин, шустро направившись в кабинет, оставляя в коридоре ошалевшего таким поворотом событий Ли. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Зачем я это сделал?!» Ответом на эти восклицания стали лишь утробные довольные порыкивания волка Пака, который добился своего, заставив омегу попробовать на вкус Тая. Ведь ему было совершенно плевать на всякие там разборки, он только что обрёл свою пару. Скоро и сам Чимин примет истинного, дело лишь во времени. Преодолеет недоверие, страх быть преданным, убедится в том, что Тай уже никогда не сможет ему причинить боль и станет счастливым. Так захотела Святая Луна, когда они родились, а волки не спорят со своим божеством.

***

      — Всё по-прежнему? — спросил Хосок, который пришёл на реку сменить Намджуна. — Он хотя бы вставал? Джун перекинулся в человека, чтобы ответить Хо. Оба альфы с жалостью смотрели на Тэхёна, лежащего на камне. Со стороны казалось, что он уже умер, потому что Тэ вообще не шевелился. Но они слышали его дыхание и биение сердца.       — Да. Хосок, Тэ перестал пить. Это тревожный знак. Если вчера он ещё несколько раз спускался к воде, чтобы сделать пару глотков, то сегодня вообще не слезал со своего валуна. И больше не скулит. Нужно что-то срочно делать. У меня плохое предчувствие, что брат намеренно себя убивает. Это уже не просто тоска по Гуку.       — Нужно вернуть Тэ домой любым способом, — уверенно произнёс Хосок. — Не знаю как, но даже хитрость и обман в этом случае будут оправданы. На просто уговоры он не поддаётся. Даже наши папы не смогли его убедить, не помогли ни их слезы, ни мольбы.       — Может, попробовать уговорить его пойти в мир людей? — предложил Джун. — Сказать, что Гука вполне могло туда забросить и мы отправляемся на его поиски, но для этого нужно поесть.       — Хороший вариант, — одобрил Хо. — Только вот Тэхён не оглох и всё слышит, о чем мы тут беседуем. «Джун, — раздался в голове Намджуна голос дедушки, — ты сейчас сильно занят? Тут твой омега нам все мозги задурил с какой-то жирной белкой. Сказал, что она связана как-то с местонахождением Чонгука. Настойчиво так нас в этом убеждал. Даже с До Соном поругаться успел. Приди, пожалуйста, а то он в кота перекинулся, залез на чердак и отказывается с нами глупыми общаться». «Какая белка? — поинтересовался у дедули Джун, ничуть не удивившись. — Можно поподробнее?» «Юнги приснилась серая белка, жующая шишку на каком-то камине. И он настаивает, что она рядом с Чонгуком. До сказал, что это просто сон, потому что как можно белку и Чонгука сопоставить? Мира оборотней-белок не существует. А Юнги назвал его старой каркалкой, ни фига не разбирающейся в видениях. Слово за слово, и твой омега обиделся. Коты они такие. Обидчивые, мстительные. Сейчас сидит на чердаке и фыркает там, как ёж. При попытке заговорить с ним начинает шипеть, словно змеюка. Ну и омегу ты себе выбрал, я тебе скажу». «Понятно, сейчас буду», — вздохнул Джун и вслух обратился к Хосоку. — Хо, мне нужно к До Сону. Там у Юнги какой-то очередной заскок.       — Какой? — задал вопрос Чон, хотя его не особо интересовало, что с Мином происходит. Он был весь в переживаниях за брата и Тэхёна.       — Да белка ему приснилась. Говорит, что к Гуку имеет отношение.       — Кто? — глаза Хосока стали большими. — Белка? Он точно видел белку?       — Дедуля сказал, что жирную серую белку на камине.       — Точно! — заорал Чон так громко, что даже Тэхён вздрогнул и, приподняв голову, посмотрел на альф. — Сейчас уже поздняя осень! Белки в это время становятся серыми и довольно жирненькими! Тэ! Тэхён! Переставай хандрить! Кажется, я знаю, где Чонгук! Он с Дани! Моим бельчонком в лесном доме! Рядом с ним есть портал, через который меня, а потом и Гука, затянуло в мир людей! Если Юнги не ошибся, и это была действительно белка, а не другой зверёк, то я почти уверен, что он там! Тэхён резво вскочил на лапы, но его от голода повело в сторону.       — Так, Тэ, давай-ка не так быстро, — пробормотал Джун, спускаясь к брату, чтобы помочь — Видишь, до чего сам себя довёл? «Вы мне не лжёте? — прозвучал безжизненный голос в голове Намджуна. — Это не фарс, чтобы успокоить меня?»       — Тэ, пойдём к До Сону. Там Юнги, и он тебе всё расскажет. «Юнги здесь?» — Тэхён удивлëнно уставился на брата.       — Совсем не слушал меня, да? — укоризненно пробурчал Намджун. — Я же тебе говорил, что Юни пришёл за мной. И о том, что станешь дядей тоже не слышал? «Кто станет дядей? — у Тэхёна закружилась ещё больше голова. — Я? Сокджин в положении?»       — Всё понятно. Ты ничего не соображаешь от голода, — сделал вывод Намджун и, присев перед Тэхёном, ласково погладил его по морде. — Малыш, сейчас мы отправимся к До Сону, ты поешь как следует, а после вернёмся в мир людей. И я там свою кошару на привязь посажу до определённого срока. Интересно, он мне сильно за это рожу расцарапает?       — Ребята, давайте в темпе! — позвал их Хосок. — Возможно, Гуку нужна наша помощь!

***

      — Догадались, — удовлетворенно улыбнулся Лихан, наблюдая за волками в большом кристалле на стене, имитировавшем зеркало. — Теперь дело за малым. Всё зависит от того, какое решение примут волчата. Если верное, то всё закончится. Если нет, то всё повторится заново. И мы больше не сможем им помочь. Подобный шанс даётся только один раз.       — Мы вообще не должны были им помогать, — недовольно буркнул Гальмонт, подавляя в себе желание потрогать гибкий хвост фурри, которым тот водил по воздуху. — Но тебе приспичило это сделать. Ещё и меня втянул! Скажи, зачем мы нарушили закон, вмешавшись в судьбу Чонгука?       — Не знаю, — пожал плечами Лихан, шевеля очаровательными ушками. — Просто они мне нравятся. Жалко их было в итоге оставлять несчастными. А ты мне нужен был для того, чтобы достать Чонгука из воды. Я же не люблю эту противную жидкость, которая делает мой чудесный хвостик ужасно некрасивым. Плюс твоя способность перемещаться во времени и пространстве.       — Лихан, что мы будем делать, если верховный узнает об этом? — хмуро поинтересовался Гальмонт. — До сих пор не могу понять, как ты меня уговорил на эту авантюру.       — Ничего, — довольно легкомысленно ответил фурри. — Примем наказание, и всё. Мы же никого не убили. Наоборот, спасли, а это лёгкий проступок. Но если Чонгук вернётся назад к волкам, то снова должен будет исчезнуть. Даже учитывая то, что главный виновник именно этой всей заварухи уже мёртв, но на его месте может появиться другой. И Гуку снова придётся пожертвовать собой. Такова его судьба, это плата за мирное существование волков. Он избранный. Его предназначение — обретя свою истинную пару, принести в жертву их Святой Луне. Все божества почему-то любят страдания с мучениями. Хотя ты и сам об этом знаешь. Но есть одно «но», в мире людей эта жертва абсолютно не нужна. У них есть свои избранные, кто это делает. Все миры различаются между собой, но в них всегда кто-то рождается, чтобы творить зло, кто-то, чтобы защищать, а кто-то, чтобы приносить жертвы. Поэтому максимум нас с тобой запрут в башне, лишив возможности использовать свои способности на лет десять.       — Я не вынесу с тобой десять лет в башне, — проворчал Гальмонт, наблюдая, как в кристалле постепенно исчезли Тэ, Джун и Хосок.       — Да ты только рад будешь! — рассмеялся Лихан. — Думаешь, я не знаю, что ты меня давно любишь, глупый волк? И я тебя, слепой глупец, люблю. Неужели до сих пор этого не понял?       — Так ты им помог, потому что сам влюблён и испытываешь сострадание? — широко улыбнулся альфа. — Да?       — Да, — серьёзно ответил фурри. — Просто не представляю, что будет со мной, если ты вдруг исчезнешь из моей жизни, Гальмонт. Я хорошо понимаю боль Тэхёна. Никогда не думал, что арды могут любить настолько сильно.       — Ну мы же живые существа, — волк обнял Лихана за тонкую талию. — Чувства нам не чужды. Так говоришь, мне грозит десять лет взаперти только с тобой? А может, сами всё расскажем главному?       — Не городи чушь! — Лихан пихнул изящным кулачком альфу в бок. — Не хочу я сидеть взаперти, — но вдруг нахмурился и прошептал: — Надеюсь, что Лунный Волк будет счастлив. И ему больше не придётся страдать. Но это уже от нас не зависит.       — Кстати, почему ты Тэхёна так называешь?       — Потому что мне до чёртиков нравится вымысел Юнги про Лунного Волка. Ну про то, что он живёт на луне.       — А кошачий принц вернётся когда-нибудь домой?       — Нет. У него иная судьба. А вот у его сына большое будущее. Я тебе как-нибудь покажу, что ожидает ребёнка Юнги и Намджуна. Очень занятно. Но это будет уже совсем другая история. Продолжение следует…