Мелло [3]

Вечером с Ниа едва ли кто-то увиделся. Сначала его долго не было дома, а когда он наконец вернулся, то лишь коротко всех поприветствовал и сразу поднялся к себе в комнату. Мелло провёл остаток вечера на кухне вместе с Джованни и Лиднер. Джованни не отступал от своей цели — пытался понять, о чём говорили Эрик, Мия и Артур во время интервью с Эл. Лиднер же воспользовалась возможностью и расспрашивала Мелло о его жизни в приюте. Мелло никогда не рассчитывал на то, что сможет сблизиться с подчиненными Ниа — да и сам Ниа бы этого никогда не допустил. Особенно после их первого знакомства, когда Мелло ворвался в штаб-квартиру, требуя свою фотографию и размахивая пистолетом. Но прошедшие годы и совместная работа над тем или иным расследованием сделали своё дело: отношения, которые начинались с недоверия и напряжённости, сейчас можно было назвать даже доброжелательными. Тем не менее, Мелло не сомневался ни на секунду — если бы Ниа отдал приказ, Лиднер, Джованни и Лестер без колебаний взяли бы его на мушку. Когда-то он даже задумывался о том, чтобы затащить Лиднер в постель — она вряд ли была бы против. Но каждый раз, когда возникала такая возможность, он пасовал. А теперь, когда все знали о его сложных и странных отношениях с Ниа, это уже не имело значения. Бывшим агентам ФБР и ЦРУ вряд ли понадобилось много времени, чтобы сложить дважды два: Мелло часто приходил ближе к вечеру и оставался с Ниа вдвоем в штабе даже после того, как остальные расходились, он был единственным, кого Ниа приглашал в свою квартиру и с кем выходил на недолгие прогулки по Нью-Йорку.

***

Было около двух часов ночи, когда Мелло проснулся от звука льющейся воды. Напор был настолько сильным, что в первые секунды, ещё в полусне, он подумал, что их затопило. Он инстинктивно метнул взгляд на потолок, но тут же вспомнил, что над ними нет соседей. Следующим пришло осознание, что он по-прежнему сидит в кресле в неудобной позе. Экран планшета, на котором он работал до того, как задремал, давно погас. Мелло снял водолазку, расстегнул ремень брюк и расправил кровать. Шум воды в ванной не прекращался. Не раздумывая, он подошел и толкнул дверь — та легко поддалась, и его вмиг ослепило от света. — Я смотрю, у тебя нет привычки запирать дверь в ванную комнату, — осоловело потирая глаза, пробормотал Мелло. — В Нью-Йорке я живу один. Ниа стоял босиком перед зеркалом, уперевшись обеими руками в края раковины. На нем была его излюбленная белая пижама. По лицу, наполовину скрытым за волосами, стекали дорожки воды. — С тобой все в порядке? — Не могу уснуть, — честно ответил Ниа и повернулся в его сторону. Только теперь, в ярком искусственном свете ванной, Мелло заметил глубокие темные круги под его покрасневшими глазами. — Если что, у меня есть колеса. — Даже не буду спрашивать, каким способом ты провез их в страну. — Я имел в виду снотворное, — Мелло мягко отодвинул Ниа от раковины и закрутил кран. На несколько секунд их объяла абсолютная тишина, но затем послышался другой звук — кап-кап-кап, — с кончиков волос Ниа на пол падала вода. — Оно мне не помогает. Вернее, помогает лишь один препарат. — И давно ты так?.. Когда я был у тебя в последний раз, таких проблем со сном у тебя не наблюдалось. — В последние несколько месяцев стало хуже, — констатировал Ниа, как если бы разговаривал с врачом, и вытер лицо полотенцем. — И тебе даже не пришло в голову, что тут может быть некая закономерность? — с очевидной двусмысленностью спросил Мелло. — Знаешь, что хорошо помогает от бессонницы? — Он аккуратно взял у Ниа из рук полотенце и кинул его на край ванны. Затем занес правую руку Ниа за голову и с нескрываемым наслаждением зарылся в светлые волосы, скользя пальцами от затылка к шее и обратно. — Догадываюсь. — Секс. — Нас могут услышать. — Обещаю, что не буду громко кричать, — произнес Мелло, подливая масло в огонь. — Хочешь быть сверху? Ниа усмехнулся и, слегка откинув голову навстречу прикосновениям, поднес обе руки к брюкам Мелло. Расстегнул пуговицу, потянул язычок молнии вниз. — … только если ты наконец признаешь, что предпочитаешь быть в принимающей позиции. — В принимающей позиции я единственный, кто умеет отпускать контроль и получать удовольствие, — ехидно сказал Мелло. — Пойдем ко мне в комнату.

***

В следующий раз Мелло проснулся уже утром — его разбудил луч света, пристроившийся у него на лице, как ленивый кот. Накануне он не закрыл занавески. Еще прежде, чем открыть глаза, он ощутил приятную ломоту в теле. Стрелка часов приближалась к девяти утра. Довольно поздно. Забыв, что засыпал не один, Мелло резко и шумно перевернулся на другой бок. Перед ним на спине лежал Ниа — его голова была повернута в сторону, волосы беспорядочно разметались по подушке, одна рука трогательно держалась за край одеяла, а другая покоилась на животе. Интересно, во сколько он все же уснул? Мелло лишь помнил, что, кончив, сходу вырубился. Он не ожидал, что Ниа и после секса останется в его постели — тот не разделял прелести совместного сна от слова совсем. Значит, вчера Мелло действительно удалось его вымотать. Ниа не проснулся ни тогда, когда Мелло встал и открыл окно, чтобы проветрить, ни тогда, когда спустя какое-то время вышел из душа. Будь они в доме одни, Мелло, совершенно не стесняясь своей наготы, мог бы спокойно спуститься на кухню и приготовить им обоим кофе. Но пока Ниа на каждом шагу сопровождала его команда, такая вольность была ему недоступна. Неожиданно для себя Мелло представил, как они с Ниа отправляются вместе в отпуск. Эта мысль развеселила его настолько, что он даже рассмеялся вслух. Что бы они делали вдвоем? Скажем, в том же Атлантик-Сити. Потому что вряд ли они уехали бы дальше соседнего штата. К тому же, у Ниа были явные проблемы с тем, как проводить свободное время, поэтому вставал насущный вопрос: чем бы он занимался целую неделю, будучи вдали от привычных дел и своей квартиры, забитой игрушками и настольными играми. Мелло уже успел натянуть штаны, когда Ниа зашевелился в кровати и наконец открыл глаза. — Который час? — это был его неизменный вопрос по утрам. — Половина десятого. — Тебе нужно было разбудить меня. — Я не знал, во сколько ты уснул, и, честно говоря, тебе как никому другому стоило нормально выспаться. Ниа откинул одеяло и опустил босые ступни на пол. На нём было лишь нижнее бельё, и взгляд Мелло невольно задержался на тонкой дорожке темных волос, тянущейся по впалому животу от пупка к паху. Последние несколько лет безвозвратно стерли детско-подростковые черты Ниа. И даже несмотря на невысокий рост и отсутствие регулярных физических нагрузок, его внешность уже не могла ввести в заблуждение — перед Мелло сидел взрослый, полностью сформировавшийся мужчина. — Какой у нас вообще на сегодня план? — спросил Мелло. — Твой план — держаться подальше от приюта. Надеюсь, я ясно выразился. — Знаешь, что ты чертовски сексуален, когда говоришь таким строгим голосом? — У Мелло не было настроения отчитываться за вчерашнее, поэтому он решил проигнорировать выпад. — Возьму на вооружения, — благосклонно сказал Ниа. — Если я прикажу тебе таким строгим голосом принести мне кофе, ты это сделаешь? — Рискни. Ниа одарил его своей характерной зловещей улыбкой и, направляясь к ванной, бросил через плечо: — Сделаю это тогда, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. Увидимся позже! — с этими словами он вошел в ванную, закрыл за собой дверь и как будто демонстративно щелкнул замком.

***

Никем не замеченный, Мелло покинул дом ещё до одиннадцати. Захватив с собой планшет и «Повелителя мух», он устроился в одной из местных кофеен. Когда он жил в приюте, то часто бесцельно бродил по Винчестеру — один или с Мэттом — и хорошо помнил, что на месте этой кофейни когда-то был магазин антиквариата. Теперь же, когда всякое старьё можно было легко найти на «Ибэе», лавочку прикрыли. Или, может, владелец умер, и помещение выкупили. В любом случае город сильно изменился с тех пор, как он уехал. Больше десяти лет прошло. Даже английский акцент отныне сбивал его с толку. Мэтта давно уже не было в живых, но именно здесь, на Мелло накатывали волны забытых воспоминаний — Мэтт любил мороженое из «Республики пиццы и десертов», всегда перебегал дорогу на красный и спускал все карманные деньги на игровые автоматы в торговом центре. Интересно, как бы Мэтт выглядел сейчас, почти в тридцать? Уж точно снял бы свои очки-гоглы. Воспоминаний о Ниа из приюта у Мелло было немного. Обычно они сталкивались в библиотеке, где не обменивались ни единым словом, или сидели за соседними партами на уроках. Ниа получал обратно лист с результатами идеально сданного экзамена, в то время как Мелло утешали: «Всего два балла не хватило, чуть-чуть не дотянул.» В те годы Мелло был уверен, что Ниа, прячась за своей идеальной успеваемостью и пазлами, страдает от нехватки друзей и общения. Но позже Мелло понял, что Ниа в самом деле все это было не нужно. До пяти часов Мелло просидел в кофейне, занимаясь работой. Он консультировал частное агентство, где произошла крупная утечка данных. Мелло выстраивал профили подозреваемых, общался с сотрудниками, чтобы собрать необходимые сведения, и составлял психологические портреты возможных злоумышленников, стараясь предсказать их дальнейшие действия. На экране телефона высветилась одна единственная буква — «N». — Чем занимаешься? — спросил Ниа, не утруждая себя приветствием. —Делом. — Ты далеко от Фулфлуд? — Не очень. Что-то срочное? — Нет, — на какое-то время между ними, разделенными несколькими километрами, повисла тишина, а потом Ниа спросил: — Не хочешь прогуляться вместе по городу? — Вместе — это ты имеешь в виду всей нашей цирковой труппой из четырех человек? — Нет. Я имею в виду только нас двоих. — Что, отсидел пятую точку и готов совершить вечерний променад? — Я бы выразился иначе, но — да. Лиднер настоятельно рекомендует мне проходить минимум четыре тысячи шагов в день. Мелло улыбнулся и, вскинув запястье, посмотрел на свой фитнес-браслет: — Что-то маловато. Даже для тебя. У меня уже шесть тысяч. — Боюсь, это мне никак не поможет, — хмыкнул Ниа, — так что мой вопрос, хочешь ли ты составить мне компанию, все еще остается открытым. — Пригоняй. Сейчас скину адрес. «Ральф больше ничего не говорил, не делал, он стоял и смотрел на золу под ногами. Джек очень шумел. Отдавал приказы, пел, свистел, бросал фразы молчащему Ральфу, фразы, не требовавшие ответа и потому не приглашавшие к перепалке; а Ральф все молчал. Никто, даже Джек, не рискнул попросить, чтоб он сдвинулся, и, в конце концов, костер стали складывать ярдах в трех от него, на куда менее удобном месте. Так Ральф утвердил свое главенство, и не придумал бы лучшего способа, если б хоть целую неделю ломал над этим голову. Перед оружием, столь непонятным и неодолимым, Джек пасовал и безотчетно кипел. К тому времени, когда костер сложили, их разделял высокий барьер…» — Привет, — поздоровался Ниа, сразу же присаживаясь рядом с Мелло на скамейку. Мелло поднял глаза от книги. Ниа был одет в свободные спортивные штаны на завязках и рубашку без воротника, верхние пуговицы которой были небрежно расстёгнуты. Экстравагантный образ завершали ярко-синие кроссовки Adidas с кое-как завязанными шнурками и вельветовая оверсайз-парка с капюшоном. Мелло был уверен, что Ниа так бы и продолжал ходить в пижаме, если бы не настойчивые уговоры команды. Им удалось убедить его, что в обычной одежде он привлекает меньше внимания. С тех пор Ниа просто надевал что-то, что не было пижамой, не особо заботясь о сочетаемости вещей. Между большим и указательным пальцами Ниа вертел спиннер. Привычка брать с собой игрушки на прогулку тоже исчезла лишь после долгих уговоров Лестера и Джованни. — Ты долго, — констатировал Мелло. — Полагаю, что на один твой шаг приходятся два моих. — Смотри, что я нашёл. — Обложка была настолько изношена, что, будучи раскрытой сотни раз грязными детскими руками, теперь не закрывалась до конца. На первой странице, рядом с содержанием, мелким, но не слишком аккуратным почерком было выведено: «Мелло, 2003 год.» Ниа с любопытством взглянул на надпись и на мгновение дотронулся до неё пальцами. — Разве Роджер не запрещал писать в книгах? — Как видишь, в те годы меня мало волновали запреты Роджера, — с весёлой усмешкой ответил Мелло. Он засунул книгу в сумку к планшету и, встав скамейки, по какому-то наитию бодро зашагал в сторону «Ривер Парка». — Есть какие-то новости по вашей троице? Ниа изложил положение дел: Эрик быстро находил закономерности и не боялся риска, поэтому отлично справился с анализом доказательств и безошибочно выделил ключевые детали. Однако его рвение иногда играло против него — на заданиях, где требовались терпение и холодный расчет, он наделал много ошибок. Мия продемонстрировала высокую эмоциональную интуицию и отличную память, но её подвело логическое мышление и умение структурировать информацию. Особенно заметно это проявилось на моральных дилеммах: в её сценариях трамвай всегда сбивал незнакомца, группу людей или даже всю человеческую расу, но никогда — Эрика. А Артур, как всеми и ожидалось, выделился методичностью и особым вниманием к мелочам. — И самое главное, — Мелло несколько раз быстро хлопнул в ладоши, имитируя барабанную дробь, — кто-то смог обыграть тебя в «Го»? — Нет, — Ниа улыбнулся уголками губ. — Но Эрик, думая, что играет против компьютера, разозлился и сказал, что этот алгоритм не перехитрить. А вот партия с Артуром была напряженной. — В общем, вижу, ты уже определился с выбором наследника. — Нет. Я хотел попросить и тебя взглянуть на записи с камер и результаты тестов. Мне важно твое мнение. — Ладно, — Мелло пожал плечами. — Мне кажется, даже Эл не так заморачивался с выбором, как ты. — Да. — Что «да»? — Эл никогда нас не выбирал, — абсолютно ровно сказал Ниа, как если бы говорил о чем-то будничном, вроде погоды. — Э-э? — Мелло остановился и положил руку Ниа на плечо, поворачивая того к себе лицом. — Что это значит? — Роджер сообщил мне несколько месяцев назад, что Эл никогда сам не выбирал нас двоих. Вернее, это был выбор Роджера. Он знал нас обоих лучше всех и решил, что мы подходим для наследования титула. Эл согласился с его мнением, аргументируя это тем, что человеку, который нас вырастил, виднее. — Я тебе не верю. — Могу лишь предложить тебе спросить самого Роджера. С возрастом он сделался более разговорчивым. Когда стало ясно, что он больше не в состоянии полностью управлять приютом и на его место пришёл Элиот, Роджер спросил меня, собираюсь ли я сам выбирать наследника или поступлю так же, как когда-то Эл. Я не понял, что он имел в виду, и попросил объяснить. — Хочешь сказать, что Эл положился на Роджера и никогда даже не следил за нашими успехами?.. — Я полагаю, что тебе известно об Эл больше, чем мне. — От Мелло не укрылась легкая нотка горечи в его голосе. На горизонте засверкали молнии, и издалека донёсся утробный гул грома. Нужно было возвращаться, но они продолжали стоять на месте. Ниа смотрел куда-то в сторону — спиннер замер в его правой руке, пока левая накручивала пряди волос. Наконец он спросил: — Разочарован? — Я? — вопрос удивил Мелло. Ниа не сказал ни слова о том, что для них обоих было по-настоящему важным — секрете, который, казалось, Роджер собирался унести с собой в могилу. Но теперь, возможно, из-за своего возраста, не совсем в здравом уме или просто забывшись, он раскрыл эту информацию, как будто это никогда и не было тайной. Если кто-то и должен был быть разочарован, то скорее тот, кому достался титул «Эл». — А ты? — Не знаю, подходит ли здесь слово «разочарование», но именно это сподвигло меня лично приехать в приют. — Решил пойти от обратного и выжать всё возможное и невозможное из кандидатов, препарируя их до мельчайших деталей, как подопытных кроликов? — выпалил Мелло на одном дыхании. Внутри него туго сжималась пружина, и это чувство он ненавидел больше всего. Ему всегда нужен был выход. — Почему ты злишься? — Ниа в упор посмотрел на него. — Во-первых, потому, что ты скрыл от меня признание Роджера. А во-вторых, потому что ты отрываешься на этих бедных детях за то, что сделал или не сделал Эл. Я думал, это твой обычный, до тошноты прагматичный подход, но нет, ты снова действуешь с оглядкой на него. — Я и есть Эл. И я не намеривался ничего от тебя утаивать. Лишь ждал более подходящей для этого разговора возможности. — Это тоже что-то новенькое. Так-то ты едва ли заботишься о моих чувствах… — … это неправда! — Да плевать! — Мелло пнул камень носком ботинка и запрокинул голову к черному небу. Спустя один залп грома, он сказал: — Я не разочарован. Зная Эл, я, наверное, даже не удивлен. У него и без того было полно дел, чтобы следить за оравой детей в приюте. По сути, это ничего не меняет. Выбрал нас Роджер или Эл — невелика разница. Я не понимаю только, зачем ты теперь так усердствуешь. К чему пытаться исправить недочёты Эл? Хочешь и здесь быть лучшим? — Я хочу быть уверен, что человек, которого я выберу, действительно пригоден к этой работе. — Говоришь так, словно Роджер допустил ошибку, назначив тебя. — Изначально он назначил нас. Но да, иногда я правда так думаю. — Что?.. — Мелло прищурился. На асфальт начали капать первый капля дождя. — Ты шутишь? — Даже мне свойственно сомневаться в своих силах. — Думаешь, что тогда в приюте был кто-то, кто справился бы лучше тебя? Сомнительно. И кем бы стал ты, если бы не Эл?.. В одно мгновение на них тяжелой стеной обрушился дождь. Ниа не сдвинулся с места, только надянул капюшон на голову, как будто это могло как-то помочь ему не промокнуть. — Дерьмо, — выругался Мелло. — По-моему, вон там можно укрыться. Оказалось, Ниа буквально не умеет или не знает, как бегать. Когда Мелло, каким-то чудом оставшийся почти сухим, добрался до подземного перехода у ворот парка, Ниа уже можно было выжимать. Его волосы, выбившиеся из-под капюшона, прилипли к бледному лицу, парка потемнела на несколько оттенков, а в «Адидасах» громко хлюпала вода. — Скажу Лиднер, чтобы добавила к своей рекомендации по четырем тысячам шагам в день ещё и минимум тысячу шагов трусцой, — усмехнулся Мелло. Ниа никак не отреагировал, даже не улыбнулся. — Для протокола: я тоже не так представлял нашу прогулку. — А как ты её себе представлял? — Как чертово романтическое свидание, как же ещё?! — парировал Мелло на его очевидно глупый вопрос. — Думаю, теперь ты точно разочарован, — заметил Ниа и, сгорбившись, облокотился спиной о холодную бетонную стену. С обеих сторон подземного перехода проливной дождь образовал сплошные водяные завесы, полностью отрезав их от внешнего мира. Мелло сомневался, что в радиусе нескольких километров вообще были люди — они, вероятно, были единственными идиотами, кто не покинул парк до начала грозы. В переходе было сухо, но темно. — Если бы в «Вэмми» никогда не стоял вопрос о том, что я мог бы стать преемником Эл, и если бы в мире никогда не было Киры, то я, возможно, подался бы в журналистику. Или открыл свой тату-салон, — его невеселый смех прокатился эхом по стенам. — Не знаю, упустили мы что-то важное или нет. Например, дружбу, свободу, возможность быть кем-то другим?.. — Быть «Эл» — это и есть моя свобода, — тихо произнёс Ниа, запрокинув голову к потолку. — Мне было всего тринадцать, когда Эл был убит, и, несмотря на все сомнения — тогда и сейчас — я знаю, что не могу быть никем другим. Но я хочу, чтобы тот, кто займет мое место, не только знал, на что идет, но и был способен выполнять эту работу лучше, чем я. Был свободнее в своих решениях, смелее в своих действиях. Здесь нет места полумерам или возможности отступить. — Послушать тебя, так… аж тошно становится. Нас всех сломали в детстве, а потом собрали заново так, как этого хотели Ватари и Роджер. И теперь, имея власть все это прекратить, мы весело идем на второй круг. — Мелло тяжело вздохнул и приблизился к Ниа. — Знаешь, если напрячь воображение, то я могу представить тебя каким-нибудь физиком-теоретиком или чертовым разработчиком искусственного интеллекта. Ты бы, конечно, по-прежнему просиживал штаны за работой и, вероятно, никогда бы не завёл семью. Но, по крайней мере, к тебе можно было бы как-то подступиться, достучаться, понять тебя… — Он опёрся ладонью о стену прямо над головой Ниа. Второй рукой подцепил его капюшон, потянул назад, открывая все еще мокрое от дождя лицо. — Отрастишь волосы для меня еще раз?.. Что он несет? Или это гроза помутила его рассудок, или то, с каким неприкрытым сожалением Ниа смотрел на него в ответ на эту тираду? Как будто ему действительно жаль, что их жизни — две параллельные прямые — никогда не пересекутся. — Не надо… — маленькая холодная ладонь легла на щеку Мелло, поверх всех рубцов. До боли символично. — Почему?.. — Это лишнее. — Ты никогда не давал нам… шанса, — наконец он сказал то, что так долго держал в себе, то, что просилось наружу уже несколько лет — криком отчаяния, шепотом заклинания или сухим фактом. — Понимаешь ведь, о чём я?.. — Да. И на то есть причины, — рука Ниа скользнула с его лица к груди, словно в еще неосознанном намерении оттолкнуть. — Ну, блядь, естественно. Куда же без твоих причин, логики, доводов и прочих оправданий? Если бы ты только знал, как часто я хочу сделать вот так, — пальцы резко сомкнулись вокруг горла Ниа, но тот даже не дёрнулся, не проявил ни страха, ни удивления, ни желания сопротивляться. — И всякий раз всё равно делаю вот это… Ниа мог отстраниться, мог дать понять, что это правда лишнее, но он закрыл глаза и позволил случиться тому, что случилось. Только прижался ближе, размыкая губы. Как же хорошо. Как же охуительно хорошо. От облегчения Мелло даже застонал. Они — далеко не идеально подходящие друг к другу пазлы, скорее магниты, которые то притягиваются, то отталкиваются. Этим вечером им повезло оказаться разными полюсами. Когда цепочкой мелких поцелуев Мелло стал спускаться по скуле к линии челюсти и ниже, Ниа отвернулся, возвращая себе самообладание: — Не здесь. Нас могут увидеть. — И что?.. — Я не могу позволить твоему внезапному всплеску сексуальной активности скомпрометировать нас. — Тогда идем обратно. Дождь почти кончился, да и ты весь мокрый, — сказал Мелло, понятия не имея, поутих ли дождь снаружи. Они шли молча — Ниа, засунув руки в карманы, совершенно бесстрастный, а Мелло, подняв воротник куртки, чтобы с деревьев за шиворот не падала вода, и сходящий с ума от желания. Людей почти не было видно, лишь парень с футбольным мячом, очень похожий на Райнера, сидел в беседке совсем недалеко от места их укрытия.

***

— Ниа, — Джованни встал со стула, стоило им зайти. — Ты в порядке? — В полном. Спасибо за беспокойство, — Ниа не удосужился остановиться и продолжил целеустремленно прокладывать свой путь к лестнице на второй этаж. — Я хотел тебе кое-что сказать… — Джованни, — Ниа обернулся, — по шкале от одного до десяти, насколько это важно? — Думаю, четыре, — спокойно ответил Джованни, будто был привычен к такому вопросу. Мелло же лишь закатил глаза — вот как Ниа приоритизирует информацию от своих подчинённых. — Тогда это подождет до завтра. Доброй ночи! На часах не было и восьми вечера, так что от Мелло не укрылось, с каким неодобрительным недоумением Джованни посмотрел им вслед. Повезло, что в гостиной сидел он, а не Лиднер, потому что та при таких же обстоятельствах душу бы из них вытрясла. Незаметно, почти субтильно Ниа дотронулся до руки Мелло и потянул по коридору в сторону своей комнаты. — Хочу предупредить тебя, что… — — … что ни в коем случае нельзя, чтобы твой карточный дом развалился, — закончил Мелло очевидное, когда они переступили порог. На письменном столе возвышался построенный из карт трехэтажный замок — явный результат долгих часов бессонницы. — Можешь не напоминать. — Хорошо! Я хоте-… Мелло не дал Ниа договорить — он слишком хорошо знал, к чему это приведёт. Вместо слов он подцепил его подбородок и поцеловал, понимая, что нужно действовать быстро и решительно, пока Ниа снова не скрылся за баррикадами своих непрошибаемых аргументов. — Нужно снять с тебя мокрые шмотки, — сказал Мелло, взявшись за ледяной замок парки. Характерный металлический звук вспорол тишину. Он помог Ниа избавиться от куртки, толкнул его на кровать и принялся за кроссовки и штаны. — Я и сам в состоянии раздеться, — заметил Ниа, почти что улыбаясь. — Не сомневаюсь в этом, — сказал Мелло, опускаясь на локти по обе стороны от тела Ниа. Замер, всматриваясь в лицо напротив: в отличие от него самого, у Ниа была безукоризненно гладкая кожа. Мелло наклонился ниже, практически лег сверху, и, не церемонясь, прошептал ему на ухо: — Хочу тебя. Вместо ответа Ниа громко втянул носом воздух — грудная клетка поднялась до предела, — и, взяв лицо Мелло в обе руки, кивнул. В постели у Ниа было два состояния: либо он был до чертиков пассивен, словно производил в уме иррациональное число «пи», либо относился к сексу с почти «клинической» точностью. Каждое его движение, каждое прикосновение было заранее просчитано и досконально выверено, чтобы довести Мелло до состояния почти животного исступления. Если Ниа удавалось достичь желаемого эффекта, он запоминал эту последовательность действий и повторял её снова и снова, словно нажимая кнопку воспроизведения на жёстком диске. Мелло не устраивало ни то, ни другое. Ниа терпеть не мог лишних разговоров, в то время как Мелло заводился от грязных слов. Ниа почти не издавал никаких звуков, тогда как Мелло мог сорвать голос от стонов. Мелло был готов заниматься этим круглосуточно, но Ниа быстро уставал и безапелляционно отказывал, если не был в настроении. В общем, их сексуальная жизнь казалась тупиковой, но всякий раз, когда они оказывались в одной постели, Мелло охватывало неукротимое пламя, готовое сжечь его дотла. Он любил прижимать руки Ниа за запястья к кровати и чувствовать, как безоговорочно тот ему доверяет; любил, как Ниа, несмотря на свои принципы, сдержанно, но с присущим ему любопытством откликается на его желания, стараясь по возможности, воплощать их в реальность; любил, закрыв глаза, прижиматься лбом к чужому лбу за секунду до оргазма; любил, как Ниа, временами выходя за рамки привычного, не перестает его удивлять. Прямо как сейчас, когда сам перевернулся на живот, тем самым положив конец прелюдиям. — Интересно, Джованни знает, чем занимается его босс? — спросил Мелло, щелкая крышкой тюбика со смазкой. — В данных обстоятельствах я бы предпочел об этом не думать, — отозвался Ниа. Его голос звучал совершенно безмятежно, словно это не он в этот самый момент лежал обнаженный и в чертовски уязвимой позе. — Это хорошо, потому что я хочу, чтобы ты вообще не о чем не думал, кроме… — Мелло заскользил смазанными пальцами вдоль позвоночника вниз, еще ниже, глубоко, еще глубже…

***

Скорость, с которой Ниа отстранялся после секса, всегда неприятно поражала Мелло. Ещё мгновение назад он наблюдал редчайшее зрелище, как водопад из расплавленной лавы в Йосемити — Ниа терял над собой власть: морщился, подмахивал бедрами и тихо стонал, приоткрыв рот в предоргазменной судороге. Но как только их такая редкая близость подходила к концу, Ниа тотчас менялся. Поднявшись с кровати, он почти всегда сразу же направлялся в ванную, откуда вскоре доносился плеск воды. Одеваться он не спешил, предпочитая ещё какое-то время ходить по комнате нагим, но его движения уже были сдержанными, а взгляд сосредоточенным, как будто ничего не произошло, и в мыслях он уже расследует очередное дело. — Значит, мне нужно самому ещё раз просмотреть все данные по Эрику, Мии и Артуру? — громко спросил Мелло, чтобы Ниа услышал его даже в ванной. Как бы он ни избегал говорить о работе после секса, но это был единственный способ сохранить с Ниа контакт. Немного погодя Ниа вернулся в комнату. Окинув коротким взглядом Мелло, который всё так же лежал на кровати, он подошёл к письменному столу и выдвинул верхний ящик. — Да. Буду очень тебе признателен. Я попросил Лиднер сделать краткую выжимку самых важных результатов, так что надеюсь, это не займёт у тебя много времени, — Ниа вернулся и сел на кровать, подтянув одну ногу к себе. На указательном, среднем и безымянном пальцах красовались бумажные куклы. Он вытянул руку, демонстрируя их Мелло. Черты лиц были нарисованы разноцветными фломастерами и очень схематично, но сходство всё равно угадывалось. — Не уверен, что мы что-то упускаем, сосредотачиваясь только на этих троих, но еще до нашего приезда я заранее проанализировал всех сирот в приюте, и Роджер прав: только у этих троих есть необходимые способности и задатки, чтобы претендовать на роль «Эл». Хотя вот эту фигуру, — палец, на котором была надета Мия, согнулся, и бумажная кукла упала на кровать, — я бы уже сейчас исключил. — Лишь потому, что она привязана к своему названному брату? — спросил Мелло, садясь и подбирая упавшую куклу. Покрутил её перед лицом, оценивая. — Это не мелкий недостаток, Мелло. Ты ведь понимаешь, что «Эл» не может позволить себе такой роскоши, как близкие отношения. Если она продолжит цепляться за него, она никогда не станет полноценным преемником. — По крайней мере, она обладает высоким уровнем эмпатии, что может быть преимуществом. — Эмпатия и привязанность — вещи разных категорий. — Ты не думал, что и то, и другое можно использовать на благо? Если ты сам боишься отступить хотя бы на шаг от того отшельнического образа «Эл», который себе нарисовал, когда занял его место, это не значит, что будущих претендентов нужно дрессировать по тому же сценарию. — Ты заблуждаешься. Мои решения основаны на рациональности, а не на страхе. — Серьезно? Ты только и делаешь, что размышляешь, как бы в той или иной ситуации поступил Эл. Так и до паранойи недалеко. Признайся, что стал заложником его образа в собственной голове. — Чего ты рассчитываешь добиться этим разговором, Мелло? — Ниа принялся накручивать волосы свободной от кукол рукой. Мелло вздохнул, ощущая, как раздражение постепенно перерастает в мучительную смесь разочарования и злости. Всё должно было быть иначе. Ниа подпускал его к себе ровно настолько, насколько сам считал нужным, и только тогда, когда это соответствовало его планам. Каждый раз, когда Мелло начинал верить, что отныне их ждет больше определенности, Ниа тут же мастерски открещивался от происходящего, словно это было не более чем игрой, вроде «Го», — незначительным эпизодом, который можно легко стереть из памяти перед сном. — Я добиваюсь честности, чёрт возьми! Потому что каждый раз, когда дело доходит до чего-то по-настоящему важного, ты затыкаешь меня своими «причинами», которые уже сидят у меня в печёнках. Но прежде чем Ниа успел ответить, на полу завибрировал телефон, выпавший из снятых джинсов Мелло. Ниа, сидевший на краю кровати, первым заметил фотографию полуголого парня с серфом на фоне пляжа и подпись «Николас» на экране. Мелло чертыхнулся и потянулся за телефоном, но Ниа уже наклонился и подал его ему. Отклонить вызов. — Мне кажется, что того, что у меня есть причины, должно быть достаточно, — резко сказал Ниа. — Отрицать всё, что между нами происходит, и упорно держаться за эту маску идеального детектива — это твои причины? Всё было просто: Мелло устал балансировать на грани. Встречаясь с Николасами, Майклами, Джеймсами, он неизбежно натыкался на тупую боль вины, словно на лезвие ножа, чувствуя, что предаёт единственное по-настоящему глубокое чувство, которое знал за свою ничтожную жизнь — благодаря Ниа и к Ниа. — Когда заранее знаешь, что эксперимент обречен на провал, то лучше его не проводить, Мелло, — осторожно сказал Ниа и встал с кровати. — А теперь я хочу, чтобы ты ушёл, потому что… Телефон снова зазвонил с беспардонной настойчивостью. Тот же Николас. Тот же горький привкус поражения. Отклонить блядский вызов. — Если это по работе, то тебе стоит ответить, — Ниа снял с пальцев кукол и натянул первую попавшуюся пижамную рубашку. — Черта с два это по работе, — выплюнул Мелло. — Хотя тебя это, конечно, вряд ли заденет… Меня пугает только одно, Ниа. Что ты не притворяешься, а действительно ничего не чувствуешь. Доброй ночи! Кажется, всё пошло не так с того момента, как они попали под дождь. Интересно, если бы они пошли не в сторону парка, а в сторону, скажем, какого-нибудь паба, что вышло бы из этой прогулки? Хотя это уже не имело значения. То, что могло произойти, и то, что уже произошло, все равно было бы для Ниа лишь незначительным эпизодом, который можно легко стереть из памяти перед сном.