Часть 11

Чимин ощущал себя немного странно. Он не зал человека, у которого сейчас находился, не понимал, как эта ночь так все перевернула в эго жизни, но спокойствие, от которого было чуточку неловко, приводило в восторг. Он на секунду вспомнил Чонгука, но его окликнул приятный голос. - Чимин! Сегодня была напряженная ночь-мы спасали Санту, возможно ты хочешь принять ванную. Иди сюда. Чимин пошел на голос и остановился у двери, которая ни чем не привлекала внимания, но то, что он увидел за ней, его поразило. Комната, оформленная в роскошном дворцовом стиле, словно перенесла его в другую эпоху. Мягкий свет свечей, мерцающий на стенах, создавал атмосферу уюта и таинственности. Огромная ванна в центре, окруженная ароматными маслами и косметическими средствами, манила к себе и обещала полноценный отдых после напряженной ночи. — Чимин! — вновь тепло и ободряюще позвал Юнги. - Здесь все создано для того, чтобы расслабиться и восстановить силы. Это место особенное. Неловкость начала улетучиваться, уступая место любопытству и Чимин подошел ближе, внимательно рассматривая флакончики и баночки наполненные маслами и ароматами, которые вызывали легкое головокружение. — Почему этому месту уделено так много внимания? — спросил он, оборачиваясь к Юнги. Тот улыбнулся, подходя к ванной и включая горячую воду. — Шаманы, когда проводят обряды, используют ванну для очищения. Она не просто для расслабления; это священное место, где соединяются дух и тело, ответил Юнги, поглаживая поверхность воды. Сердце Чимина наполнилось легким трепетом, ведь он никогда не задумывался о том, что купание может иметь такой глубокий смысл. — Думаешь, мне стоит попробовать? — спросил он сомневаясь и зеленые глаза моментально приобрели блеск. — Конечно! Это поможет тебе расслабиться и избавиться от напряжения после всего, что произошло. Чимин, вдохнув ароматы масел сделал шаг к ванной.- Ты не стесняйся, раздевайся, а я принесу чистое белье. Вода набирается очень быстро, так что можешь к процессу приступать прямо сейчас. Юнги вернулся так быстро, что Чимин даже не успел погрузиться в ванную. Он застыл на месте, стыдливо прикрывшись руками, но улыбка все равно расползлась по его лицу, не в силах сдержать радость. — Ты что, уже готов? — с хитрой улыбкой спросил Юнги, останавливаясь в дверном проеме с полотенцем и пижамой в руках. — А, ну я... — запнулся Чимин, краснея. — Я просто... думал, что ты немного задержишься. Юнги поднял бровь, оценивающе складное тело парня, который выточил его многолетними танцами. Он был идеален, как статуи Богов, которые созданы ими любоваться. Он провел языком по внутренней стенке щеки и мягко продолжил. — Не стесняйся, здесь никто не будет осуждать тебя. Это твое время. Чимин посмотрел на воду не в силах сдержать любопытства, каково это — позволить себе утонуть в моменте спокойствия и умиротворения. — Ладно, — сказал он наконец, решительно. — Давай, я готов! Юнги положил вещи на ближайшую полку, ожидая, когда Чимин наконец решится погрузиться в воду и он, собравшись с духом, опустился в ванну, чувствуя, как теплота окутывает, а забота остаётся с ним на этом новом пути расслабления. Юнги не торопясь взял небольшой флакончик, капнул в воду несколько капель и аромат розы наполнил комнату. Затем открыл еще один, вылил под струю немного зеленой жидкости и по поверхности поплыла густая пена, окутывая тело Чимина, защищая и добавляя уютный элемент уединения. Чимин опустил ладони в пену, щупая ее и наслаждаясь легкостью, которую она принесла. Юнги наблюдая, не мог не улыбнуться. В нем начало расти волнение и чтобы отвлечься, он решил, что самое время заняться приготовлением горячего вина. — Я скоро вернусь, — сказал он, стараясь скрыть истинное состояние и вышел из комнаты. Чимин остался один, продолжая играть пеной, создавая из нее всевозможные формы, словно ребенок, который с удовольствием исследует новое пространство. Вода поглощала его напряжение, а аромат розы вызывал теплые воспоминания о детстве. Юнги в кухне пытался отвлечь себя от накатившего возбуждения приготовлением горячего вина. Он длинными тонкими пальцами в турку с вином бросал нарезанные свежие персики с яблоками, выверенными движениями, словно танцуя, добавляя нотки любви и заботы в каждый ингредиент. Как только вино нагрелось, он всыпал щепотку корицы и новый аромат заполнил пространство. Не думать о Чимине он не мог и подавляя в себе желание снова прикоснуться к его губам, проговорил сам себе практически шёпотом: - Нет, Юнги, ты сегодня больше не притронешься к нему. Ещё не пришло время, он не понимает, что происходит и тот поцелуй, что совсем недавно отпечатался на твоих губах, совершенно ничего не значит. Держи себя в руках, он должен сам осознанно принять решение. Юнги вырвал себя из этих глубоких мыслей и перелив вино в розовый фужер из богемского стекла понёс его в ванную, чувствуя легкое волнение с приятным щекотанием в груди. Длинные волосы все также мило обнимали лицо, касаясь щёк и спускаясь лёгкими волнами на шею. Юнги взглянул на свое отражение в окне — черные смоляные глаза смотрели на него отражая заботу, тепло и немного тревоги. Он понимал, что Чимин сейчас нуждается в поддержке, и хотел, чтобы тот почувствовал, что не одинок в своих переживаниях. Вернувшись в ванную сердце затрепыхалось при виде Чимина, который по-прежнему наслаждался теплой водой. Его вид с пеной на голове вызвало умиление и Юнги улыбнулся. - Смотрю ты хорошо отдыхаешь,- взгляд замер на пене, которая красовалась на светлых волосах. - Ты сейчас похож на облако, — ласково проговорил Юнги. Чимин проведя ладонью по волосам, стряхнул остатки пены и тоже растянул пухлые губы в улыбку, от которой Юнги пришел в восторг. Глаза чорной тягучей массой начали затягивать, словно читая приворот и Чимин поддавшись этому взгляду, послушно тонул в них, опускаясь на дно украшенное блеском свечей. — Я принёс тебе горячее вино, — Юнги протянул бокал. - Угощайся, это должно подогреть тебя и восстановить нервную систему, которая сегодня изрядно пострадала. Чимин протянул руку, чтобы принять бокал и руки соприкоснулись: горячая, распаренная ладонь легла на прохладную сильную руку и образовалось короткое молчание, в котором было слышно как лопаются пузырики плавающей поверх воды пены. Чимин от не ловкости свободной рукой поправил упавшие на лоб волосы, продолжая сидеть в уютной глубокой ванне и тихо поблагодарил: — Спасибо, Юнги. Я сегодня так странно себя чувствую, словно попал в сказку, ну может не в сказку, а в другой мир или другое время, где мне комфортно и спокойно. - Ты прав, ты сегодня попал в другое время. Помнишь, я говорил вам с Чонгуком, что вы будете вместе, пока Луна находится в Меркурии, так вот, сегодня будет ее переход. Вы оба стоите в преддверии нового витка вашей жизни. Вы в этом промежутке сделаете выводы, подытожите свой короткий опыт, и откроете для себя возможность смотреть на вещи другими глазами,- Юнги поднёс к губам Чимина так и не отданный ему бокал. - Пей, а то совсем остынет. Улыбка Чимина медленно исчезла и он отпустив руку, прильнул к стеклу. Вино медленно прикоснусь к губам и проскользнув между ними исчезло в темноте, которую Юнги желал познать. Мелкие кусочки ягод останавливались на самом краю бокала, словно спрашивали разрешения войти внутрь и Чимин приоткрывая губы впускал их, медленно разжевывая и наслаждаясь новым вкусом, который ему был чужд до сегодняшнего дня. Он смотрел не моргая на человека, которого не знал, но уже доверял. Мысли начали путаться: почему все, что происходит, он так спокойно воспринимает? Ему хотелось разгадать все эти прикосновения и знаки внимания со стороны Юнги. -Он знает много, но ничего конкретного не говорит, очень сдержан. Даже когда целовались, было видно, что он целенаправленно прикоснулся к моей щеке, но был ровный, словно это его не волновало, - Чимин снова прожил поцелуй, который не был страстным, как бывает в порыве, а был таким, которому хотелось верить. Последняя капля вина скрылась по ту сторону губ и Юнги тихо басисто проговорил: - Ты домывайся, а я пойду постель чистую постелю. У меня кровать одна, так что ляжешь на неё, а я дела ещё поделаю,- он развернулся и быстро вышел, закрыв за собой дверь. Руки тряслись и он не мог уловить ритм сердца, заходившее от желания. Тело заныло, и в паху все напряглось, нагло выдавая возбужденное состояние. Юнги прикоснулся губами к краю бокала, с которого пил Чимин. Вкус губ мгновенно отозвался на языке и он закрыл глаза. - Чорт! - выругался он про себя, понимая, что попал в дурацкую ситуацию.- Мне нельзя выдавать себя, нельзя намекать, что хочу его. Я должен справиться, иначе сломаю линию, выстроенную для нас и тогда придется ждать неизвестно сколько, чтобы прийти в эту же точку. Юнги вдохнул аромат из бокала и пошёл приготовить лёгких перекус, так как ночь и раннее утро уже давно закончились, а они ничего кроме чая не ели. В голову пришла мысль приготовить своё коронное блюдо - омлет с черносливом и он быстро достав ингредиенты, принялся за дело. Чимин погрузился целиком в воду и закинул голову на специальное приспособление, чтобы вода не затекала в уши. Волнение гуляло расхлябанной походкой по всему телу и он вдруг осознал, что действительно, все, что происходит с ним, не просто так. Это сама судьба привела его на встречу с Юнги, ещё в тот день, когда увидел вывеску. Чёрная смоль глаз все ещё не отпускала и он проведя ладонями по лицу снизу вверх, сгреб пальцами волосы назад и звучно выдохнул: - И что мне делать? Свечи потрескивали, будто подсказывали ответ, но Чимин не умел читать знаки и углубился в себя, стараясь понять собственное состояние. Он чувствовал, что не рвется в прошлое, у него не болит свежая рана от ссоры с другом и он чувствовал как его заполняет Юнги, который дал понять за этот короткий промежуток времени, что стал больше, чем друг, он стал ему наставником. Пробыв в этом состоянии ещё несколько минут, Чимин принял решение, чтобы Шаман достал последнюю карту из колоды, которая будет подсказкой к его вопросам. Вынырнув из воды, сквозь пену, которая обволакивала его, словно нежный плен, он вытерся пушистым полотенцем, ощущая необыкновенную легкость. Затем взял с полки идеально выглаженную пижаму, мягкую, с длинными широкими рукавами и штанами, будто она была создана для того, чтобы укутаться в неё с головой и натягивая ее, ощутил не только её уют, но и легкий аромат масла, которое по всей вероятности Юнги держал в шкафу с чистым бельем. Закрыв глаза, Чимин вдыхал приятный запах, и тепло разлилось по телу, принося внутреннее спокойствие. Войдя в кухню, Чимин увидел накрытый стол и замялся в дверном проеме. — О, вот и мой гость, проходи, садись, — сказал Юнги с улыбкой, оборачиваясь к Чимину. — Как ты себя чувствуешь после водных процедур? - Горахдо лучще!- ответил Чимин подступая ближе к столу. Когда оба сели за стол, Юнги не мог отвести взгляд от Чимина, внимательно изучая его лицо и проникаясь атмосферой близости. — Знаешь, ты выглядишь... иначе, — произнес он, прищуренным взглядом. — У тебя какое-то особое свечение. — Правда? — слегка покраснел Чимин, отводя взгляд. — Может это в пижаме дело? — Пижама конечно хороша, — засмеялся Юнги. — Но дело не в ней. Просто у тебя сейчас светлый вид, будто ты нашёл что-то важное для себя. Чимин посмотрел на Юнги и увидел, как тот искренне любуется им. Теплая волна окутала щеки и Смущение заставило облизнуть губы. Он от неловкости поежился. — Наверное, нашёл, — произнёс Чимин, переведя взгляд на свой бокал, а затем снова на Юнги. — Только не знаю, что именно. — Подумаем об этом вместе, — Шаман подмигнул, и в этот момент их взгляды встретились. — А нашёл ты вот что - понимание. Разве ты со мной не открыл для себя много нового? Разве не появилось у тебя чувство свободы? Разве ты не понял, что стал чуточку взрослее? Чимин задумался, обдумывая слова и разглядывая собеседника. — Возможно, ты прав, — наконец произнёс Чимин, поднимая бокал. — За новые открытия! — За новые открытия! — ответил Юнги, и они столкнули свои бокалы, позволяя звону стекла разлиться по комнате. Их разговор продолжался приобретая новый, глубокий смысл, а воздух вокруг наполнялся еще большей близостью. Они внимательно изучали друг друга: каждый жест, каждая улыбка казались знакомыми и естественными, будто так и должно было быть. Допив вино и доев вкусный омлет, Юнги встал с места. — Пойдем, я покажу тебе свою спальню, — сказал он, маневрируя из-за стола к двери. Чимин слегка смущаясь, но испытывая любопытство пошел за хозяином дома. Спальня выглядела уютно: небольшой шкаф для белья, прикроватные тумбы, на которых стояли светильники, похожие на шары, используемые при гадании. Картина над кроватью в пол стены, с космическим рисунком и огромная кровать, накрытая свежим постельным бельём лежащими поверх одеяла подушками. Все это создавало ощущение спокойствия и защиты. — Ты укладывайся, я задерну штору, чтобы было уютней и пойду травами позанимаюсь. Мне еще много чего сделать нужно, — сказал Юнги с заботой и лёгкой улыбкой, словно читал его мысли. Он поправил рукав своего свитера и медленно потянул за ткань, которая послушна поползла за его рукой. Чимин кивнул, стараясь сдержать свою внутреннюю волну эмоций и сел на край кровати, внимательно наблюдая за Юнги, почувствовав как счастье обволокло его, словно мягкий плед. Шаман прикрыл дневной свет и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь с голубым матовым стеклом, сквозь которое можно было уловить лишь падающие тени от предметов. Наконец, оставшись один, Чимин нерешительно забрался под одеяло, свернувшись калачиком и остатки тревоги окончательно растворилась. Он закрыл глаза, ему хотелось остаться здесь навсегда, наслаждаясь каждым мгновением, словно это всё было создано именно для него. Сон быстро овладел уставшим от множества пережитых эмоций парнем, сохранив на губах еле заметную улыбку и выкрал из реальности. Юнги за делами не заметил, как пронеслось несколько часов и ощутил, как глаза тяжелеют. Сложив приготовленные пакеты с душистыми травами в рабочую сумку, он направился в ванную, смыть с себя усталость. Вода текла по телу, а мысли о Чимине текли в голове, как сладкая патока, согревая изнутри. Он поднял голову под струю воды, несущуюся прямо из-под потолка, напоминающую тёплый ливень и сердце забилось в предвкушении, что он сейчас будет лежать с ним в одной пастели. - О Боже! Чем я заслужил это счастье? Ведь я никогда не был паинькой и столько косячил в этой жизни, что меня на тысячу лет вперёд можно лишить счастья, — он собрал пальцами на макушке волосы и оставил руки на затылке разведенными локтями в стороны. Трепет желания быть с Чимином бороздил худощавое тело, и Юнги опустив руки медленно провел ладонями по телу от груди к бёдрам. - Из какого Рая ты явился? - спросил он уже вслух вслушиваясь в собственный голос. - Я даже боюсь представить, что смогу ощутить тепло твоего тела и что вкус твоих губ будет, как песня, ежедневно наполнять мою душу. Мне не верится, что буду ласкать твои изгибы, чувствуя под пальцами упругие мышцы и каждый твой звук буду пить, словно вино, хмелея и забывая собственное имя. Я влюбился тебя, Чимин. Я до тряски хочу тебя, но табу режет меня на мелкие кусочки, стоя на моем пути и я не знаю как мне с этим справиться. Юнги намылился гелем, затем быстро его смыл и обтеревшись полотенцем, накинул халат, подвязав его аккуратно поясом. Войдя в спальню, он увидел милую картинку, которая еще больше выплеснула на него любви. Чимин лежал посередине кровати, сбив половину одеяла между ног и закинув сверху одну ногу. Его руки были свободно раскинуты вдоль подушки, а голова свисала с края. Румянец на щеках был столь невинным и трогательным, что Юнги не мог отвести взгляд. Налюбовавшись вдоволь, он аккуратно лег на край кровати, оставив небольшое пространство между ними, чтобы не нарушить спокойствие Чимина. Однако тепло, исходящее от его тела, действовало на как магнит, притягивая всё сильнее. Сердце стучало в груди, меняя ритмы: оно билось то быстрее от волнения, то замедляло свой бег, словно ему не хватало кислорода. Чимин, сквозь сон, притянулся ближе и губы оказались так близко, что Юнги мог видеть их очертания — нежные, манящие, еле заметно приоткрытые. Он почувствовал, что не в силах сдержаться и слегка наклонился вперед, но снова сдержал порыв. Каждая клеточка тела желала поцеловать их, но он знал, что не может себе это позволить. Глубоко вздохнув, стараясь успокоить дрожащее тело, он закрыл глаза, чувствуя себя безумно влюбленным, лишь мысленно рисуя этот поцелуй. Голова лежала не удобно и Юнги поправил подушку, что бы хоть как-то лечь поудобнее, но Чимин закинул на него руку и обнял, ткнувшись носом в плечо. Юнги стало еще не удобнее, ему не оставалось ничего, как только просунуть руку под шею друга и тоже обнять его. Новая будоражащая волна побежала по телу, но Юнги приняв решение оставить все как есть, погрузился в мечты, что когда-то, они вот так будут спать каждую ночь. Усталость незаметно овладела им и столкнула в глубокий сон, позволив унестись в мир грёз, где нежность и страсть переплетались в едином ритме их сердец. *** Госпожа Сонгён вновь набрала номер сына, но надоедливый автоответчик снова сообщил, что абонент не в сети. Она сжала губы, сделав из них тонкую линию, и сложила руки на коленях, крепко зажав телефон в ладонях. — Это ты во всем виноват! — крикнула она в сторону мужа, который спокойно лежал и смотрел телевизор. — Ты испортил жизнь мне и нашему сыну! Ты задавил его и меня своей властью. Ты сделал из меня покорную служанку, заставив подписать договор, когда я была беременна. Этот контракт держит меня рядом с тобой всю жизнь. Если я хоть в чем-то тебя ослушаюсь, окажусь на улице. Из-за тебя Тэхен ушел из дома и теперь не отвечает на звонки. Может с ним что-то случилось! — Заткнись! — рявкнул Ким Хунсу, не отрываясь от экрана. — Все у него хорошо, можешь не переживать. А ты, если с чем-то не согласна, можешь идти куда угодно, но последствия ты знаешь. Может, не стоит так сильно возмущаться? Нужды ни в чем не знаешь, работаешь только, чтобы не утонуть в рутине. Муж встал, сунув ноги в тапочки и почесав под резинкой трусов, подошел к жене. Взяв ее за подбородок, он с ухмылкой посмотрел в её слезные глаза. — С завтрашнего дня ты на работу не пойдёшь. Будешь сидеть дома и учиться, как правильно разговаривать с мужем. После праздников у нас мероприятие, приезжают инвесторы, нужно хорошо выглядеть. Постарайся за эти дни привести себя в порядок. Будешь присутствовать на этом мероприятии. Если спросят про Тэхёна, скажешь, что уехал отдыхать, хотя он действительно уехал. Госпожа Сонгён на мгновение почувствовала облегчение, поняв, что муж всё же контролирует ситуацию с сыном. Она смахнула сползающую по щеке слезу и еле заметно выдохнула, но в глазах её всё ещё оставались тревога и страх. — Не слышу ответа! — повысил голос Ким Хунсу. — Хорошо, — произнесла она, едва слышно. — Громче! — приказал он, наращивая напряжение. — Хорошо! — подняв тон ответила жена, смотря мужу в глаза. Он улыбнулся, нежно проведя рукой по её щеке и наклонившись прошептал в губы: — Умничка. А теперь иди в постель, мне нужно расслабиться. Госпожа Сонгён нехотя направилась в спальню. На душе было тяжело и горько, она ненавидела себя за собственное бессилие и мужа за его власть. Рождественская ночь не принесла радости. Вместо этого её переполняли страх и переживания за сына, который, не имел понятия о том, что она пережила за всю свою жизнь. Она ловила себя на мысли, что наступивший день мог быть другим, полным тепла и надежды, но реальность была суровой и жестокой. Муж, похмелившись, улегся в пастель, на ходу нырнув рукой под ночную рубашку жены. Руки ласково проскользнули по бедрам и Ким Хунсу плотно прижался к жене, которая ни капли не сопротивлялась, привыкнув к такой никчемной жизни. Она сглатывала ком обиды, желая освободиться от объятий как можно быстрее, но муж ненасытный в любовных играх, только ещё больше загонял ее в угол. Расслабившись, муж почувствовал жуткий голод и свалившись с жены попросил приготовить завтрак. Госпожа Сонгён хлопотала на кухне, но мысли о Тэхёне не покидали её. Она каждую секунду ждала звонка и это ожидание ей казалась вечностью. Пытаясь отвлечься, она сосредоточилась на аромате свежезаваренного кофе, но в голове лишь повторялось: «Где ты, сын? Почему не звонишь?» Каждый звук посуды напоминал ей о том, что она остаётся одна, даже находясь рядом с мужем, который лишь усложнял её жизнь. Она обратила внимание на пустую тарелку, представляя, как когда-то они всей семьёй собирались за столом, насыщенном смехом и радостью. Теперь её жизнь напоминала театральную постановку, где она играла навязанную ей роль. Ким Хунсу, почувствовав запах еды, встал накинув верхнюю часть пижамы и со взглядом, как будто ничего не происходит, подошел к жене обняв за плечи. Она почувствовала холод от того, что в этом жесте не было настоящей близости, лишь контроль и желание обладания. — Ты приготовила завтрак? — спросил он, нарушая тишину своим громким голосом. — Скоро будет готово, — быстро ответила она, стараясь избежать его взгляда, ища спасение в простой концентрации на готовке и стараясь прикрыть страх за сына безысходностью. Завтрак проходил молча, Сонгён боялась посмотреть на мужа, осознавая, что его власть была очевидна и каждый раз, когда она пыталась оторваться от тарелки, в ней возникала волна беспокойства о том, каковы будут последствия. Вдруг раздался телефонный звонок. Сердце Сонгён екнуло, увидев имя сына на экране. Она быстро приняла звонок. — Тэхён! — воскликнула она, полна тревоги. — Где ты пропадаешь? Всё ли у тебя хорошо? Даже с праздником не поздравил!- мать приложила руку к груди, выдавая свое переживание. — Мама, здравствуй! — раздался сдержанный голос сына. — С Рождеством. Я желаю вам с отцом здоровья. Не переживай, у меня всё хорошо, просто телефон разрядился. Прости, я не могу больше говорить. Пока. Сонгён даже понять не успела, что произошло, она держала трубку слушая короткие гудки и перевела растерянный взгляд на мужа, спокойствие, которого привело ее в чувства. Сглотнув сквозь сдавленное горло, она попыталась доесть завтрак, но аппетит попал. Женщина встала, выпила воды и начала медленно собирать грязную посуду со стола успокаивая прыгающие мысли, словно шары в барабане, но успокоить их было невозможно. — Сын, неужели ты теперь не вернёшься? Останешься не понятно где, без средств существования?... — думала Сонгён, терзая себя собственными мыслями. Она помнила, что Тэхён всегда стремился к независимости, но теперь страх овладел её сердцем. — Я понимаю, что отец задавил тебя, что ты меня тоже считаешь причастной к этому давлению. Но если бы ты только знал, что мне приходится переживать, возможно, твоё отношение поменялось бы, и ты нашёл бы силы и время поговорить со мной. Сонгён представляла, как Тэхён, изолированный от семьи и запутавшийся в своих чувствах, мог принимать такие решения. Её беспокойство было не только из-за его физического отсутствия, но и из-за того, что она чувствовала его эмоциональную дистанцию. Она вспоминала его прежнюю улыбку, его смех, которые давали тепло и уверенность. Теперь она могла лишь гадать, что творится в его голове — возможно, он испытывал гнев, обиду и, что не мог быть рядом, когда она нуждалась в нём больше всего. Её сердце сжималось от боли при мысли о том, что её сын, возможно, страдает без поддержки. Она искренне желала, чтобы он понимал: она никогда не была против его стремлений, а лишь хотела, чтобы он был счастлив. Её размышления прервал голос мужа, который, казалось, не понимал глубины её переживаний. — Ну чего ты так расстроилась? Видишь, позвонил, поздравил. Значит, совесть на месте. А то, что не хочет разговаривать, имеет на это право. Я же говорил, что у него всё хорошо. Сонгён почувствовала, как его слова, хотя и логичные с точки зрения Ким Хунсу, лишь углубляли её волнения. Она знала, что он воспринимает ситуацию в простых категориях, не желая видеть того, что происходит на самом деле. Он не осознавал, насколько важно для неё ощущать связь с сыном, особенно в такие моменты. Ведь в одиночестве её страхи становились только сильнее. Тем временем, Тэхён, находясь вдали от родителей, осознавал, что его волнующий голос матери по-прежнему звучит в его голове, непрекращающимся эхо. На минуту ему стало её жалко, но потом пришло понимание: он не может позволить себе показать слабость, находясь под давлением ожиданий и требований своего отца. Он чувствовал, как его собственные переживания, нарастающие внутри, мешают ему быть тем, кем он хочет быть. Стук в дверь ударил по размышлениям, как гром среди ясного неба, прервав мысли и вернув к реальности, в которой он был вынужден скрывать свои эмоции за маской силы и стойкости. Тэхен открыл дверь и увидел на пороге учителя. - Добрый день, учитель!- поздоровался растерянно парень, который совершенно не ожидал его здесь увидеть. А следом донеслось приветствие Чонгука. Учитель вошел внутрь, быстро оценивания ситуацию. - Добрый день! Все хорошо? - спросил он Тэхёна, лицо которого сохраняло после разговора с матерью озабоченное выражение. - Да, хорошо,- подтвердил Тэ натянуто улыбнувшись. - Я хотел с тобой поговорить,- темные глаза метнулись на Чонгука, одевающего лыжный костюм, который пытался скрыть эмоциональное возбуждение после утренних игр. - Я тебя на улице подожду, — обозначил учитель и вышел на свежий воздух. Тэхён набросив куртку, вышел следом, незаметно обернувшись на Чонгука, понимая, что разговор скорее всего будет о нем. Он набросился капюшон, оборотя внимательный взгляд на учителя. Тот немного помял зубами нижнюю губу и начал: -Тэхен, тема конечно деликатная, но я должен с тобой поговорить. Как же ты мог прилюдно признаться Чонгуку в любви, разве ты не понимал, что это не норма? Тэ почувствовал, как краска стыда заливает лицо. - Я... не думал, что это приведёт к последствиям, — произнёс он голосом полным замешательства, перебирая длинные пальцы от волнения. Учитель нахмурился. - Ты должен был понимать, что это вызовет много разговоров. Весь университет об этом только и говорил до праздника. Директор поставил вопрос о твоём исключении. Он считает, что твой поступок был неуместен и подорвал репутацию учебного заведения. Тэхён почувствовал, как что-то внутри него рухнуло. Неужели всё это привело к тому, что его могут выгнать? И если это произойдет, то он действительно окажется на улице и как ему выжить, стало глобальной проблемой. - Простите, я не подумал об этом. Чонгук на тот момент был единственной моей мыслью и я хотел, что бы он об этом знал,— выдавил из себя Тэхен потупив взгляд. Внутри все дрожало от наслоения одной проблемы на другую. - Но ты понимаешь, что твой отец всегда ждал от тебя высокую отдачу. Он не примет такого откровения без возражений. Тэхён ощутил, как сердце сжалось от страха и тревоги. Как ему сказать об этом отцу? Он знал, вряд ли сможет оправдать свои действия перед ним. - Я не знаю, смогу ли я это рассказать отцу, — произнёс он с тоской в голосе. — Он будет разочарован, он не поймёт. - Но тебе не придется этого делать, директор сам будет говорить с твоим отцом, когда ты вернешься. Тэхен поднял глаза и посмотрел на учителя так, словно ждал от него поддержки. Но увы, учитель как бы не уважал Тэхена, был сейчас не на его стороне. - Ты конечно взрослый человек, имеешь право делать выбор, только сейчас он не в твою пользу. Подумай, как трудно будет теперь твоему другу, когда занятия возобновятся и сколько ему придется пережить, ведь эти разговоры даже по приказу директора не остановить. - учитель медленно повернулся и направился в сторону базы. Тэхён, провожая взглядом учителя, стянул с головы капюшон, пытаясь остудить морозом своё горячее состояние. Оставаясь наедине с едкими размышлениями, он понимал, что сказанные слова уже не могли быть отменены и что его действия могут иметь серьёзные последствия не только для него, но и для Чонгука. Он собирался вернуться в дом, но едва дойдя до дверей, столкнулся с Чонгуком. — Что случилось? На тебе лица нет, — спросил Чон, взяв друга за руку. Тэхён глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Мне нужно тебе кое-что рассказать о том, что произошло. Это касается нас обоих... - слова застопорились на языке, но рассказывать было нужно, и он начал.- Из-за моего необдуманного поведения у тебя теперь будут проблемы, прости, я не хотел, чтобы так получилось. То признание на вечеринке, оно...- Тэ внезапно замолчал. Чонгук заглянул в серые глаза, которые стали темнее грозовой тучи и переспросил, словно не понимал, о чем идет речь. — Проблемы? Ты имеешь в виду Чимина? — Нет, к сожалению, Чимин — это меньшая проблема. Обсуждение этой темы несётся снежным комом по университету, и каждый теперь пытается обсудить её. - А ты про это. Я знаю,- Чонгук вспомнил, как его атаковали одногруппники, когда он на утро появился в классе, и как учитель поставил всех на место, но это было лишь на время урока. Он видел, как все таращились на него, и как было больно в этот момент не только за себя, но и за Чимина. — Поговорят, перестанут, — хотел утешить Чон друга, но понимал, что проблема от этого не исчезнет. Тэхён продолжил: — И меня отчислят... Чонгук ощутил накатившую тревогу. Он был готов пережить эту проблему вместе с Тэхёном, поддержать его, но страх того, что его родители узнают об этом, охладил его. Мысли о недовольстве и разочаровании родителей заставляли его сердце биться быстрее. Он сжал зубы, скулы напряглись, ноздри наполнились кислородом, но он пытался справиться с приливом эмоций, терзавшим его изнутри. — Тэхён, я не хочу, чтобы ты переживал это один, — наконец произнёс Чонгук, несмотря на свои страхи. — Мы найдем способ. Я помогу тебе, как смогу. — Я виноват, я и буду отвечать за свои действия, ты тут не при чем, — выдохнул Тэхён, и клуб белой дымки поднялся вверх, обрываясь в морозном воздухе. — Знаешь, Чон, исключение — это не самое тяжелое наказание, если сравнить с тем, что я имею в результате. А я имею тебя!- оживившись, произнёс Тэхён, и парни встретившись глазами, уловив подсмысл сказанного, громко засмеялись, вытесняя тревогу прочь. — Точно, имеешь, — повторил Чонгук и обнял Тэхёна. — Ладно, пора за лыжами! — энергично заявил Чонгук и направился к лыжной базе. Тэхён шел рядом медленно успокаиваясь ловя улыбку друга. На базе Чонгук быстро выбрал лыжи, затем, выйдя на улицу, сразу же натянул их. Ветер развевал его волосы, и его лицо светилось от предвкушения. — Чон, одень шапку, а то простынешь, — с заботой заметил Тэхён, указывая на его беззащитную голову. Чонгук, не медля, вытащил шапку из кармана и надел её, затем поверх шапки закрепил очки. — Ну как я тебе? — с гордостью спросил он, словно готовился к фотосессии. Тэхён улыбнулся: — Выглядишь отлично! Настоящий сноубордист! Ты поднимайся, а я постою вон там, у бордюра, — сказал Тэхён, указывая на место, где было хорошо видно, как Чонгук будет спускаться. Чонгук чуть наклонившись с заботой проговорил: — Я скачусь пару раз, потом костюм тебе отдам. Хочу, чтобы ты тоже получил удовольствие. Новый подтекст мгновенно считался, и новая волна смеха разлетелась по морозному воздуху, заставив ребят оглянуться на них. Тэхен прошептал: - Мне нравится, что ты заботишься о моем удовольствии. Думаю, мне сегодня придется на шестеренки поднажать, чтобы насладиться скрипом. Чонгук ткнул пальцами Тэ под ребра, подзадоривая. - Ладно, посмотрю на что ты способен. Надеюсь лыжная прогулка тебя не вымотает и у тебя хватит сил раскочегарить обороты. Тэ поправил на Чонгуке очки и вздохнул, стараясь совместить внутри сексуальное желание с тревожной ситуацией отчисления. - Еще как хватит, ведь впереди сытный обед, он тоже прибавит сил,- Тэ толкнул друга в плечо.- Хва стоять, вали уже, шестеренка! - и направился в сторону бордюра, в виде собранного горкой снега. Чонгук двигаясь к подъемнику на мгновение остановился представив, что ему и Чимином предстоит пройти через обсуждения и сплетни, которые сделают их еще дальше друг от друга. Он с сожалением вздохнул, понимая, что ничем не может повлиять на эту ситуацию, но оглянувшись в разгар этого внутреннего смятения на Тэхена, осознавал, что рядом с ним ему комфортно. Теперь, когда они стали ближе, возникло странное, но приятное чувство — быть с Тэ и делиться с ним не только радостями, но и проблемами. Мысли заполнили его о проблемах друга, понимая, что ему очень тяжело, но как помочь он не знал. — Надеюсь, ты справишься, — прошептал Чонгук сам себе, продолжая идти. — Я рядом с тобой, чтобы поддержать тебя. Тебе это сейчас нужно. Как только он оказался на вершине горы, остановился и огляделся. Вся красота местной достопримечательности открылась перед ним. Снег переливался под солнечными лучами, каждое движение ветра создавало уникальный узор на поверхности. Он глубоко вдохнул свежий холодный воздух, вбирая в себя всю красоту окружающей природы и посмотрел вниз на Тэхёна, ощутив прилив вдохновения, что они смогут справиться со всеми трудностями вместе. — Я готов! — прокричал он, с улыбкой приветствуя Тэ помахав рукой. — Давай, спускайся ко мне!- крикнул в ответ друг, которого не было слышно, но Чон понял по движению рук, что он ждет его внизу. Сделав толчок и ощущая прилив адреналина, он устремился вниз по склону горы, наслаждаясь каждым мгновением. Лыжи скользили по мягкому снежному покрову, создавая ощущения легкости и свободы и каждый резкий поворот напоминал ему о том, как хорошо он владеет этим искусством — жизнь на грани риска приносила ему радость и уверенность в себе. Снег сверкал под солнечными лучами и Чонгук ловил ветер в лицо, ощущая, как холодные порывы врываются в него, придавая сил и решимости. Он чувствовал себя живым, свободным от мыслей о сплетнях и проблемах. Сзади Тэхена, стоявшего у снежного бордюра, находилась вторая сторона горы, окаймленная каменистой поверхностью, где острые края скал высовывались из-под снега, создавая жутковатый контраст с белизной склона. Ветер сдувал снег, открывая массивные корни деревьев, которые цеплялись за склон, не желая падать в бездну. Толстые, изогнутые корни выглядели так, будто пытались удержать землю от того, чтобы она не сорвалась вниз, создавая мрачную атмосферу, которая дополняла красоту окружающего пейзажа. Сделав последний поворот, Чон оставляя за собой снежный туман подкатил к другу и тут же поднял с глаз засыпанные снегом очки. — Ну, скажи, что я профи! — произнес Чонгук, задыхаясь от переполняющих эмоций. — Ты меня покорил! Мне хочется увидеть еще раз, как это делаешь,- он стащил с шапки Чона очки и протерев их, вернул на место. — А что еще ты умеешь профессионально делать? Чонгук не мог сдержать радостной улыбки от похвалы заботы друга. Поскользив одной лыжей по снегу немного задумавшись, продолжил: — На самом деле я не так уж много могу... Ну например, могу влететь в воздушный «трамплин» и сделать сальто. Конечно, если снег будет хорошим. Тэ с восхищением смотрел на него. — Серьёзно? Надо обязательно это запечатлеть! Я воспользуюсь телефоном, чтобы задокументировать твои победы на снегу! Азарт, как лавина, накатывал на Чонгука, и он, развернувшись в прыжке, посмотрел на вершину горы. — Не скучай, я быстро поднимусь и вернусь. Мне тоже не терпится посмотреть, как ты укротишь эту гору. — Не уверен, что это будет укрощение, я ведь не профи, как ты, — отшутился Тэхен, пытаясь поддержать тему. — Я могу укротить только струны гитары. Здесь мне равных нет. Мысли о вечеринке снова нахлынули на Тэ, поднимая смешанные чувства – момент счастья от того, что он смог признаться Чону в своих чувствах, и страх, что эта прогулка может оказаться последней чертой, после которой он останется один на один с собой. — Не думаю, что это так! — выкрикнул Чон, рванув с места. Тэхен посмотрел ему в спину, снова оценив, как ловко движется парень. Спортивная фигура выделялась среди остальных, плечи и грудная клетка были слишком развиты, чтобы это не бросалось в глаза, даже через спортивный костюм. В голове пролетели картинки их ночного рандеву, и парень не удержался от улыбки, чувствуя, как тепло нарастает внизу живота. Сквозь Чонгука Тэ видел других ребят, которые продолжали покорять спуск. Они смеялись и выкрикивали друг другу слова поддержки, скользя по снежной поверхности, выполняли элегантные повороты, оставляя за собой неровные следы. Но это всё уходило на задний план и не имело никакого значения теряясь на фоне того, как сильно один человек запал в душу другому... Чонгук поднялся на гору, выбирая удобное место, чтобы совершить кувырок. В этот момент двое лыжников, несясь с горы, чуть не столкнулись, подрезав друг друга. Парня в синем костюме, явно не владевшим лыжами, развернуло и бросило в сторону Тэ. Тэхен, заметив, что на него летит лыжник, забрался на сгруженный снег, но ему это не помогло. Парень с размаху врезался в него, ломая лыжи о преграду и толкнув Тэ в сторону каменистого спуска, с криком рухнул на снег. Тэ попытался устоять на ногах, но сильный удар выбил его из равновесия. Упав, он покатился по склону, обдирая ладони о снег и камни, в панике ища опору, чтобы не ускользнуть к подножию горы. Он хватался за всё, что попадалось под руки, обдирая пальцы и ломая ногти, пока его рука не ухватилась за корень дерева, выступающий из-под снега. — Чёрт! — выдавил он, повиснув на корне и не сразу осознавая, что произошло. Сердце колотилось, кровь бурлила в венах, и он старался хоть как-то зафиксировать ноги упираясь в гладкие камни. На место столкновения сбежались люди. Увидев сверху, эту ужасную картинку, у Чонгука сердце закололось, и он по прямой ринулся с горы, стремясь быстрее добраться до Тэ. Скорость была такой, что ветер свистел, а лицо обжигало ледяным холодом. Выкрутившись большим зигзагом, Чонгук подъехал к злополучному месту, быстро сбросил лыжи, стащил куртку и завязал ее рукавами вокруг талии. Теперь, с легкостью и уверенностью, он начал спускаться по камням, используя свои навыки паркура. — Стой, ты куда? — закричал кто-то, но Чонгук уже двигался к своему другу, висящему на корне. Владение паркуром оказалось как нельзя кстати: его тело скользило по неровной поверхности, используя каждую возможность для поддержки и опоры. Чонгук жестко тренировался на протяжении последних нескольких лет, осваивая азы этого вида спорта, и теперь все эти усилия оправдывались. Паркур не только требовал физической силы, но и развитого чувства пространства и контроля. Чонгук умело комбинировал свои движения, использовал навыки балансировки, что позволяло ему маневрировать по камням, как будто они были частью заранее известного маршрута. Каждый его шаг был точен и уверен, и это давало ему преимущество в сложной ситуации. Тэ, наблюдая, как Чонгук ловко и уверенно движется к нему, чуточку отпустил ситуацию, доверяя и осознавая, что его друг действительно способен помочь. Чонгук, устойчиво зафиксировав ноги на неровной поверхности, аккуратно отвязал куртку и спустил к Тэ. — Зацепись, я тебя вытащу! — крикнул он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно и ободряюще. Тэ мгновенно ухватился за куртку. - Я держусь, Чон. Тяни,- обозначил Тэхен свою готовность. Но Чонгук взглянув на друга скомандовал. - Не так, намотай рукав и внимательно смотри куда я ставлю ноги и руки, старайся все повторять за мной. - Хорошо! Я готов,- отозвался Тэхен, крепко вцепившись в куртку любимого. — Раз, два, три! — произнес Чон, стараясь не подавать виду, как ему страшно не за самого себя, а за того, ради которого он сейчас рисковал. С усилием и решимостью Чонгук тащил Тэ вверх к спасительному краю, где их уже ждали взрослые и видя, как парень профессионально действует, не мешали подсказками, понимая, что он весь сосредоточен на своих действиях. Тело дрожало от напряжения, каждое мгновение казалось вечностью и он единственный знал, что на самом деле происходит внутри Тэ. Он посмотрел вниз. — Ты справишься, Тэ! Повернись и поднимись! Я тебя поддержу! — Чонгук продолжал подбадривать его, и, наконец, с последним усилием Тэ подтянулся и ухватился за руку Чона, а он ухватился за протянутую руку учителя. Еще несколько движений и они оба рухнули на снег, тяжело дыша, но живые. Тэ, всё еще дрожащий от неожиданного кома чувств, посмотрел на Чонгука и, улыбаясь сквозь непроизвольные слёзы, произнес: — Спасибо, друг. Я думал, что это конец... Чонгук, чувствуя чувство облегчения, ответил: - Я не мог по другому, ведь мы...- он улыбнулся, обнял друга и слеза медленно сползла по румяной щеке. Смех и крики лыжников смягчали тревожную атмосферу вокруг них. Этот инцидент стал для обоих важным моментом в их дружбе, и они поняли, что крепкая связь может преодолеть любые преграды, даже те, которые создаются в самых опасных ситуациях. Тэ, поднявшись на ноги, выглядел несколько потерянным и усталым после пережитого. Куртка была изрядно испачкана, а на на животе и локтях виднелись следы от камней. Вытирая снегом сцарапанные в кровь пальцы он подошел к учителю, и собравшись с духом тихо, но уверенно сказал: — Я Вас хочу попросить. Пожалуйста, не сообщайте ничего родителям. Уже всё хорошо, я чувствую себя нормально. Не хочу, чтобы они волновались за меня. Учитель, с серьезным, но добрым выражением лица, посмотрел на Тэ и заметив, как тот дрожит, пытался немного успокоить юношу. — Тэхен, — начал он, — я понимаю твою просьбу и вижу, что ты сейчас переживаешь. Но ты должен помнить, что безопасность всегда на первом месте. Если бы не Чонгук, всё могло бы закончиться гораздо хуже. Тэхен слегка опустил голову, осознавая, что его друг действительно рисковал ради него. Он продолжал: — Я знаю, но я готов сказать, что это был всего лишь несчастный случай. Не стоит волновать моих родителей. Я обещаю, что буду осторожнее в будущем. Учитель мягко вздохнул и, заметив, как искренен Тэ, кивнул: — Хорошо. Я уважаю твоё желание. Но я теперь буду тщательнее следить за вашим поведением, не хочу, чтобы что-то подобное снова произошло. Тэхен, хоть и не совсем удовлетворённый, почувствовал лёгкость на душе. Он обернулся к Чонгуку, который смотрел на него с гордостью, и улыбнулся, понимая, что рядом с ним всегда будет человек, готовый поддержать в трудную минуту.