Часть 12

После падения Тэхена с горы, воздух наполнился эмоциями — тревога, облегчение и волнение переплелись в напряженной атмосфере. Лыжники вокруг с любопытством подходили ближе, чтобы узнать детали произошедшего. Кто-то из группы ребят бросился к Тэ с вопросами: — Ты в порядке? - Как себя чувствуешь? Но Тэхен, заметив, что Чонгук окружен вниманием девушки, вдруг переключил фокус на него, отвечая на вопросы автоматически. Ли Бон, что выиграла поездку вместе с ними, с восторгом и в то же время с беспокойством повисла на его шее. — Чонгук! Ты не представляешь, что я пережила, когда увидела, как это случилось! Я так напугалась, что вы погибните, что у меня руки до сих пор согреться не могут. Но ты настоящий герой! Я бы доверила тебе свою жизнь,- она словно невзначай прислонилась щекой к его щеке. У Тэхена в груди запекло и ревность, которой он запрещал его посещать, выползла наружу. Он вдруг осознал, как сильно ценит дружбу с Чонгуком, как сильно проникся к нему и как крепко новые узы связали их. Чонгук, казалось, не предпринимал никаких действий, чтобы освободиться от объятий, а наоборот, выглядел довольным вниманием, которое на него обрушилось. - Почему он так реагирует? Неужели все, что произошло между нами, было лишь развлечением? Нет, не хочу верить, ведь он доказал, что ради меня может рискнуть жизнью,- пронеслось в голове, но не убедил самого себя, что это так. Тэхена словно кинули в ледяную воду. Сердце так сжалось, что потемнело в глазах и он упал на снег. Чонгук, увидев лежащего на снегу друга, ловко вывернулся из девичьих рук, бросился к нему и, подхватив на руки, понес в дом. Тэхен от тепла открыл глаза. Губы пересохли, а язык стал ватным. Чонгук заметив, что друг пришел в себя с тревогой спросил, обращая внимание, как белизна на лице начала отступать. — Ты в порядке? Тэхен забросил руку за шею Чона и хрипло прошептал: - Ага. Поставь меня, я дальше сам, - он попытался опустить ногу, но Чонгук держал его крепко. - Нет, я донесу, — он прижал друга к себе еще ближе, даря защиту и начал успокаиваться, что ничего страшного не произошло. - Хорошо, что он потерял сознание здесь, а не когда висел на склоне горы,- подумал он про себя. Ли Бон молча шла рядом и лишь у самой двери спросила: - Где ключ? Я открою. - В кармане,- Чон повернулся боком. Девушка расстегнула молнию, достала ключ, быстро открыла дверь и направилась к своей компании, мысленно обнимая Чонгука, в которого была без ума влюблена. Чонгук поставил Тэхена на ноги, быстро стащил грязную куртку и аккуратно уложил на кровать. Тепло их тел переплелось в мягком уюте и Тэхен притянул Чонгука к себе. — Не смей больше так делать! Ты мой, понимаешь? Мой! — прошептал он с дрожью в голосе. — Я тебя никому не отдам. Не позволяй моему сердцу разорваться пополам.- Чонгук чувствовал, как холодные ладони Тэ медленно проскользнули по его щекам. Его черные глаза пленили серые, словно бездонные омуты, обещающие тайны, которые не должны быть разгаданы. Чонгук наклонился ближе и горячими губами осторожно коснулся дрожащих губ. Мир вокруг сжался, оставив лишь две души, которые искали утешение друг у друга. Тэ захватив пухлые губы, сделал поцелуй более горячим, и Чонгук не удержавшись наплывающих чувств, внезапно навалился на него сверху. Волнение мгновенно охватило и он начал медленно снимать верхнюю одежду. Тэхен, окутанный волной жара, не мог скрыть возбуждение, которое нарастало в нем с каждой секундой. — Чон, — прошептал он, когда губы вновь встретились, но на этот раз с еще большей настойчивостью, но внезапно в дверь осторожно постучали. Чонгук с тревогой оторвавшись от Тэхена, вскочил на ноги. — Кого там принесло? — недовольно произнес он, но в следующее мгновение дверь распахнулась и в комнату вошел учитель. На его лице возникло недоумение, увидев парней с румянцами на щеках, но подумав, что это от мороза, он отбросил сомнения и перешел к разговору. — Тэхен, всё в порядке? Я узнал, что ты потерял сознание. Мы можем отправить тебя домой, если ты чувствуешь себя плохо, — произнес он с заботой. Тэхен, прерванный в своем порыве, взглянул на учителя томными глазами. — Нет, я останусь здесь, — выпалил он, пытаясь встать. Чонгук, не желая, чтобы Тэхен поднимался, аккуратно положил ладонью его голову обратно на подушку. — Мне совсем не хочется валяться одному в общаге, да и чувствую себя уже хорошо. Учитель, не веря, что это действительно так, предложил вызвать врача, но тот вновь отказался. — Ты, наверное, голодный, поэтому испуг и голод так подействовали на тебя, — посмотрев на часы, учитель добавил строже.- Через полчаса обед, не опаздывайте, а то утром вообще не соизволили прийти на завтрак. - Он перевел взгляд на Чонгука и добавил, — Чонгук, спасибо тебе еще раз за твои мужество и храбрость в спасении парня. Я надеюсь, что ты сможешь поддержать его в это непростое время. Прошу внимательно присмотреть за Тэхеном, он сейчас слаб и ему нужен отдых. - Не волнуйтесь, учитель, я присмотрю, — Чонгук от волнения вытер лоб, по которому потекла капелька пота. - Я тебе доверяю,- ответил учитель похлопывая одобрительно Чонгука по плечу. Он в тебе сейчас нуждается как никогда. После этих слов учитель вышел, оставляя их наедине с волнующей атмосферой. — Я бы правда поел, — Тэхен приподнялся на краю кровати и притянул Чонгука к себе, не в силах оторваться от близости. Взгляды снова встретились, и он снова попробовал разжечь огонь. — Вот тебя бы и съел, не подавился бы и не оставил ни единой косточки. Чонгук только улыбнулся, и нежно обнял друга. Их дыхание смешалось и страсть вновь ворвалась в их губы, изнывающие от нетерпения. Тэ, задыхаясь от желания переполняющего все границы, отстранился и нежно, но настойчиво губами обретенными свободу, скользнул от подбородка к шее, вызывая на теле Чонгука дрожь. Блаженство растеклось по расслабленным мышцам, но он вдруг резко остановился, выбрался из-под Чонгука и сел. — Давай подождем до ночи, — произнес он, решая сохранить этот момент для более уединенного времени. — Мы не сможем закончить начатое, мало ли кто еще может притащиться. Не хочется попасть в неприятную ситуацию. Чонгук выдохнул сквозь раскрасневшиеся от поцелуя губы: - Хорошо, давай подождем, — и начал снимать верхнюю одежду. Тэхен развернул свою куртку, брошенную на край кровати. Изодранная камнями и корнями деревьев она стала совершенно непригодная к носке. Парень поморщил нос. - Да уж, красота неописуемая, ее место на мусорке. Она так выглядит, будто меня медведи драли, — и повесил ее на вешалку, вывернув изнанкой наружу. - Ну, с медведями ты перегнул палку,- засмеялся Чонгук поправляя на себе джинсы, все еще топорщится от возбуждения. Он подошел к Тэхену обняв сзади. - Не переживай. Я тебе отдам мою, а родителям скажу, что здесь забыл, когда собирался. Тэхен погладил руки друга скрещенные у него на груди. - Спасибо. Я когда домой схожу за своей, тебе ее верну. - А давай твою куртку на память оставим. - предложил Чон. - Она многое сможет в будущем напомнить. Ведь в ней будут завернуты самые трогательные моменты. Тэ прислонил голову к голове Чонгука. - Давай отставим. Она впитала не только грязь, но и твою заботу. Я наверное сказал бы другое слово, но боюсь ошибиться. Может ты когда-нибудь сам мне его скажешь. Чон прижался плотнее и тихо прошептал на ухо. - Да, ты мне очень дорог. Сегодняшняя ситуация помогла мне до конца разобраться в себе и я могу смело сказать тебе...,- он развернул Тэхена к себе лицом. - Я тебя люблю! И очень хочу, чтобы скорее настала ночь. Мне не терпится почувствовать тебя внутри. Я хочу принадлежать тебе. Тэ обхватил Чона распластанными ладонями на ягодицах и прижал к себе, почувствав его напряженный член, который еле справлялся с ситуацией. Сердце забилось, в груди разлился теплый свет, и он понял, что долго ждал этого момента. Он посмотрел в глаза Чонгука, полные искренности и нежности. - Я тоже тебя люблю, — тихо произнес Тэ. Их губы почти соприкасались, когда он добавил: - Ты – мой лучший друг, и я хочу быть с тобой не только как с другом, но и как с человеком, который очень важен для меня. Чонгук улыбнулся, понимая, что для них обоих этот момент стал поворотным. Тэ, не раздумывая, потянулся к Чонгуку и их губы соединились в коротком, но сладком поцелуе. Чонгук облизнул медленно нижнюю губу, словно на ней остались остатки любимого мороженного и провел большим пальцем под нижней губой Тэ, собирая влагу. - Идем в столовую, а то уже живот к позвоночнику прилип от голода. На улице народ стекался к соловой и многое обращая на них внимания кричали: - Чонгук, ты пример мужества! - Тэхен, ты в порядке? - Чон, где ты этому научился? А девушки смущенно улыбались, и перешептывались. Так ребята и добрались до столовой, отвечая по пути на вопросы. Войдя внутрь, их встретила такая же теплая атмосфера, наполненная вкусным запахом, как и в праздничную ночь. Ребята только успели выбрать столик у окна и усесться, как к ним подошла Ли Бон, с заботливым выражением лица. — Тэхен, ты как? — она наклонилась чуть ближе к нему, но взгляд бросила на Чонгука. — Ты выглядишь все еще бледным. Сердце Чона закололо, когда взгляд Ли Бон пробивался к нему с неодолимой настойчивостью. — Да, все нормально, — ответил Тэхен, стараясь сохранить на лице легкую улыбку, словно защитную броню. — Не волнуйся, я справлюсь. Ведь со мной рядом настоящий друг. Ли, пытаясь уловить слабость Чонгука, развязала волосы и они рассыпались за плечами, словно струи разлитых чернил. Ей хотелось пробить барьер, который оставался между ней и Чонгуком, прилагая все усилия. — Да, таких друзей хотели бы иметь многие, — произнесла она с игривой улыбкой, задержав взгляд на его губах. Чонгук чувствовал, как давление ее интереса сжимает, словно пресс и он ища поддержку, обменялся теплым взглядом с Тэхеном. — Возможно, но я не стремлюсь заводить много друзей, — хладнокровно ответил он. — Мне достаточно тех, кто у меня уже есть. И вообще, у нас все хорошо. Ли прищурилась, заметив, что слова Чонгука оставляют барьер нерушимым, отдаляющим от него, но она не собиралась сдаваться. — Здорово, что у вас такая крепкая дружба. Если нужна будет помощь, Тэхен, ты всегда можешь обратиться ко мне, — сказала она, раскрыв улыбку еще шире, сквозь которую засветились мелкие аккуратные зубки. Чонгук, не желая ее поддержать, с легкой язвительностью ответил за Тэхена: — Не надейся, не обратится. Ему меня более чем достаточно. Если есть еще вопросы, можешь задать и идти обедать. Ли Бон замерла от неожиданности столь резкого отказа. — Теперь понимаю, — прошипела она сквозь зубы, закипая от злости. — Значит, слухи — это не слухи, а правда, что вы... Чонгук резко схватил ее за руку, жесткими пальцами, как сталь. — А вот это вообще никого не касается. Ясно? — произнес он яростным тоном. — Если я еще услышу эту тему от кого-либо, мои сильные пальцы напомнят об этом любому. А то, что они сильны, вы уже убедились. Тэхен положил свою ладонь поверх их рук, пытаясь утихомирить волну агрессии. — Ладно, не кипятись, Чон, всем рот не закроешь, — сказал он, заглядывая Чонгуку в глаза. Чонгук освободил руку девушки и нежно сжал пальцы Тэхена, желая передать тепло и поддержку, но его взгляд оставался сосредоточенным на Ли Бон. — Нет уж, я остановлю эту лавину. Повторюсь еще раз: все, кто будет обсуждать этот момент, будет иметь дело со мной. И я не побоюсь никаких последствий, даже отчисления, если до этого дойдет. Лицо девушки побледнело и она, как ошпаренная, с широко распахнувшими глаза от недоумения и гнева выбежала из столовой. Заглядывая в пустоту души, Ли поняла истинную суть происходящего. Чонгук был недостижим, как собственный нос. Тэхен открыл ему свои чувства, и он принял это. А это означало, что Чонгук готов был на всё ради своего друга, и её надежды разрушились, оставляя за собой лишь горькое осознание. Парни приступив к трапезе продолжили разговор. - Чон, мне нравится, что ты хочешь оградить нас от лишних разговоров, но только не нужно доводить до отчисления, достаточно того, что я оказался в этом списке. У тебя еще будет много борьбы, в том числе и за Чимина. Ведь он тоже оказался под ударам. Чонгук опустил взгляд в тарелку, мысли о Чимине начали терзать сознание. — Да, Чимин... — тихо произнес он. — Я так и не позвонил ему, не извинился еще раз. Он возил ложкой по дну тарелки, как будто пытаясь найти в ней ответы на свои переживания, а затем потеряно посмотрел на Тэхена. — Я очень перед ним виноват, и ты это понимаешь не меньше меня. Нам нужно будет встретиться с ним и поговорить. Он занимал и все еще занимает в моей жизни особое место, это неоспоримо. Тэхен, напряг мышцы лица, облизнул губы и в его глазах мелькнула тень ревности. — Не ревнуй, — сказал Чонгук с легкой усмешкой. — Мы оба знаем, что треугольник еще существует, но очень надеюсь, что скоро все изменится. Он поймёт нас и смирится. — Ну, не знаю... — с недовольством процедил Тэхен. — Он тоже крепко держится за тебя. Нам всем придется пережить не лучшие времена. Пока мы здесь, может показаться, что все не так сложно, но когда мы вернемся, все будет иначе. Чонгук положил ложку. — Возможно, ты прав. Только давай проживем это время, как наше, и не будем вмешивать Чимина. — Хорошо, — согласился Тэхен, и на его лице вновь заиграла улыбка. Разговор нарушил неожиданный звонок. Чонгук достал телефон из кармана и увидев имя отца на экране, быстро ответил, стараясь скрыть тревогу в голосе: — Привет, пап! — Привет, сын! Как отдыхается на лыжной базе? — спросил отец с искренним интересом, но в голосе звучала подозрительно тревожная нота. - Все хорошо, не переживайте там с мамой. Здесь прекрасно кормят, и развлечения совсем не детские. - Да, не детские, мне уже доложили, что ты там отличился. Я все понимаю, сын, что ситуация была неординарная, ну нельзя же было так рисковать! Чонгук нахмурил брови и встав из-за стола, быстро вышел на улицу. - Папа, ты не понимаешь, я рисковал, чтобы спасти. Я был уверен, что справлюсь, поэтому сделал то, что сделал и пожалуйста не нужно меня сейчас отчитывать. Я не маленький мальчик, которому нужно спрашивать разрешение. - Но мы с мамой очень расстроились. Ты у нас один и ... Чонгук не дождавшись окончания фразы снова одернул отца. - Папа, я не хочу продолжать этот разговор. Уже все случилось, так что обсуждать то, что могло случиться бес толку. Ты лучше расскажи, как с мамой Рождество встретили? - парень мгновенно поменял напористый тембр на мягкий, как у послушного сына. Отец вздохнул, понимая, что сын от части прав и сбавив давление рассказал, о прошедшей ночи. Чонгук поговорив с отцом, повертел в руках телефон и решительно набрал номер Чимина. Гудки тянулись, а трубку ни кто не брал. - Чимин, ну пожалуйста, возьми! Неужели ты готов порвать вот так, не дав мне еще раз все объяснить? - мысли летели в сопровождении мучительной болью совести и только гудки оставались холодными и равнодушными к происходящему. Внезапно они оборвались, а Чонгук все продолжал держать трубку, всматриваясь в пространство, которого не видел. - Ты чего тут замер? - спросил Тэхен, положив Чону ладонь на плечо. Чонгук вздрогнул и оторвал от уха телефон. Тэ перевел взгляд на экран, на котором отображался номер Чимина. Сердце ревностно екнуло. - Это он тебе звонил? - спросил он Чонгука заглядывая в глаза, которые не могли сосредоточиться даже на друге. - Нет,- тихо ответил Чон и быстро сунул телефон в карман штанов. Тэхен всунул руки в карманы и сжал пальцы в кулаки от неприятно чувства, которое подкатило к горлу. - Зачем ты ему позвонил? Чонгук почесал лоб под челкой, которую трепал морозный ветр и стряхнув с себя озабоченное состояние, не задумываясь ответил: - Хотел поговорить. Не могу больше таскать это все в себе, хочу разорвать замкнутый круг, — его брови сдвинулись к переносице и грустные глаза только еще больше придали лицу разбитости. - Я понимаю тебя. Ты переживаешь, но покушать нужно. Иди доешь обед, правда он уже окончательно остыл. Чонгук мотнул головой. - Нет, не хочу. Идем домой, — он потянул друга за куртку, но Тэхен отцепил руку и быстро скрылся за дверями столовой. Через несколько секунд он вернулся с куском фруктового пирога завернутого в салфетку. - На, пожуй, а то до ужина далеко. Не дай бог упадешь в обморок, кто тогда за мной присматривать будет?- он толкнул друга под локоть и сошел со ступеньки. - Хорошо, — согласился Чонгук и сделав приличный укус, пошел за Тэхеном, медленно разжевывая десерт. ***** За сном Рождественский день промелькнул незаметно и солнце медленно шло на закат. Комната, наполненная мирным сопением, дремала вместе со спящими, обняв их теплом простого интерьера. Чимин пробудился, почувствовав, что ему душно. Не открывая глаз, он осознал, что его нос прижат к чему-то теплому. Рука и нога обнимали что-то объемное, и, вспомнив, что он не дома, мгновенно открыл глаза. От увиденного сердце затрепетало, и волна жара пронеслась по полусонному телу. Рядом с ним лежал Шаман, прислонивший голову к его голове, а рукой, просунутой под шею, заботливо прижимал его к себе. Лицо Шамана было так близко, что Чимин мог ощущать тепло его дыхания. — Ни хрена себе, эротическая фантазия, — пролетело в голове, когда он впивался взглядом в знакомые черты. — Как я смог его сгрести в свои объятия, если рядом с кем-то спать терпеть не могу? Чимин осторожно пошевелился, пытаясь освободить парня от объятий, но это движение привело к тому, что Юнги открыл глаза. Его черные бусины теперь смотрели на него пристально и серьезно. Чимин, чувствуя, как неловкость медленно расползается по комнате, приподнял голову, стараясь избежать взгляда. Однако Шаман не отводил глаз, словно старался прочитать мысли. Его рука прошлась по волосам, и этот нежный жест вызвал у Чимина мурашки по спине. Он не мог понять, что происходит между ними, и эта незапланированная близость вызывала в нем приятное волнение. — Извини, — наконец произнес Чимин, смущенно отводя взгляд. — Я, похоже, развалился на всей кровати. — Ничего страшного. Я не против немного пообниматься-игриво усмехнулся Шаман. Чимин почувствовал, как щеки заливает тепло и он улыбнулся в ответ на эту искреннюю реакцию. Он чувствовал в словах не только игривость, но и искренность, которая выплескивалась огромными порциями. Чимин, попытался разрядить атмосферу шуткой. Он уперся локтем в подушку и положил на ладонь голову. — Знаешь, я не думал, что ты такой любитель обнимашек, — произнес он с легкой иронией. Шаман, глядя с азартом на милое личико напротив, приподнял одну бровь, аккуратно поправив всклокоченные волосы Чимина над ухом. — Ну конечно не знал, что я просто обожаю спать в теплых объятиях. Особенно, когда это объятия такого симпатичного парня, как ты. Новая порция жара пронеслась по телу, глаза слегка расширились от удивления, но он продолжил эту игру, чувствуя, как напряжение начинает рассеиваться. — Ну, если бы я знал, что тебе это так нравится, то не пытался освобождать от них, — подмигнул он и ему показалось, что он никогда не ощущал такого тепла, как сейчас, ему захотелось утонуть в этом ощущении. — Так что, может, мы просто останемся в этих объятиях? - продолжил Шаман заигрывающим тоном, глаза хитро сузились, и Чимин, поддавшись магнетизму, аж облизнул губы кончиком языка, чем еще больше разжег в Шамане огонь. — Ладно, — произнес Чимин, — но только если обещаешь не жаловаться, что я занимаю всю кровать. Шаман разразился смехом: — Обещаю. Наоборот, мне это очень нравится. Чимин хотел опустить локоть и положить голову, но Шаман просунул под голову руку, и она снова легла на нее, Шаман слегка придвинулся, пытаясь сохранить спокойствие, мягко выдохнув, получая от ситуации максимум удовольствия. Он ждал шага от Чимина, который вот-вот решится нарушить границу, которую он так долго охранял. — Знаешь, — продолжил Шаман, сохраняя маленькое расстояние, которое все еще висело между ними, — мне очень приятно, что ты здесь. Я будто нашел то, что когда-то потерял. Чимин застыл, а губы слегка приоткрылись от неожиданности. Он смотрел в темную пропасть глаз Шамана, и в этот момент понял, что хочет прикоснуться к его губам, почувствовать их тепло на своих. Он медленно потянулся к Юнги, но застыл. Шаман заметив его намерение, слегка приподнялся и губы встретились в легком прикосновении, полном нежности и трепета. Возбуждающая волна прокатила сверху вниз, а сердце застучало в унисон с его эмоциями. Шаман всегда был резким и даже дерзким. Умел взять, что хотел, любым способом и в любом месте. Его никогда ни чего не останавливало, но сегодня он лежал рядом с Чимином, спокойный, готовый дарить ему нежность и ласку до бесконечности, наслаждаясь каждым мгновением. Он чувствовал неописуемое волнение, под которым не узнавал себя. Рядом с этим парнем он раскрылся, как никогда ранее, это его пугало и радовало одновременно. Глядя в глубину зеленых глаз, он не мог не чувствовать, что это затмение принесло ему долгожданный покой. Каждый чувствовал, что хочет большего, чем просто прикосновение, но каждый боялся перешагнуть черту. Чимин, потому, что не знал, что за этим поворотом, а Юнги не хотел вмешиваться в судьбу. Губы снова коснулись друг друга легкими движениями, как дуновение ветерка, несколько раз, но природа человеческого желания была всегда слишком сильна и властна над людьми и они начали захватывать друг друга, сжимая и потягивая, придавая поцелую больше яркости и чувственности. Постепенно нежность переросла в страсть и Юнги, не в силах совладать с внутренними бурными эмоциями, начал углублять поцелуй, прижимая Чимина к себе крепче, заставляя их губы сойтись в страстном танце. Мягкость и легкость сменились пылкой жаждой, и они больше не могли сдерживать то неудержимое влечение, которое охватило их. Краткий момент растерянности превратился в мгновение, полное страсти и желания. Чимин отвечал, поглощая Шамана и разжигая пламя, который не поддавался контролю. В этом поцелуе Шаман уже не чувствовал себя тем, кем был всегда. Грязная похоть и желание "иметь" словно испарились, оставив распахнутые двери новым чувствам, осознавая, что они созданы друг для друга. Он позволил себе отдаться этому прекрасному мгновению, забыв про все, кроме них двоих. «Он все таки решился на этот шаг», — подумал он, накрывая Чимина своим теплом и даря все то, что долгие годы прятал в своем сердце. Рука с широкой ладонью, потерявшая контроль, смело нырнула под любимую пижаму. Крепкое тело ощутилось под ней, как неизученное инопланетное вещество, которые хотелось досконально изучить. Хотелось каждый миллиметр выучить наизусть. Рука гладила этот новый материал, который будоражил в нем все: от мозга, до последней нервной клетки и он не мог отказаться от этого блаженства. Юнги резко опрокинул Чимина на спину, захватив его ноги своими и повис над ним, уперевшись локтем в постель, а ладонь просунув под голову, продолжал жадно целовать. Чимин уже начал задыхаться от волнения, от глубоких захватов и проникновений, но останавливаться не желал, даже понимая, что это все может закончиться сексом. Он доверял этому мужчине, который так властно взял его в свои руки и открылся ему, отбросив все вчерашние переживания. Чимин стянул с плеча Юнги халат и короткие горячие пальцы нежно дотронулись до худощавого тела, которое мгновенно отреагировало на прикосновение волной блаженства. Юнги оторвался от губ и глубоко вдохнув, выдохнул в шею друга, "Малыш, ты мой малыш" и волнующе провел языком до самого подбородка, соскользнув на открытое тело над вырезом пижамы. Внизу живота ныло и пульсировало от желания и разбухшая плоть давила друг на друга в плотном прикосновении. Юнги приподнялся на руке, чтобы расстегнуть пуговицы пижамы, но было не удобно и он обхватив крепко туловище друга, резко поменял положение, оказавшись под Чимином, который не успевал следить за действиями на вид совсем не спортивного парня, но с невероятной силой в руках и огромным опытом, чтобы вывернуть ситуацию в свою пользу. Ему казалось, что он вдруг стал невесомым, поддаваясь его силе, принимая каждое новое положение. Шаман одним движением согнул ему ноги в коленях, подтащив к себе и ловко посадил на себя. Чимин смотрел на него сверху, сглатывая нервно по пересохшему горлу и ждал, что будет дальше, всматриваясь в разомлевшее лицо напротив. А дальше длинные пальцы подхватили края пижамы и ловко стяну ее через голову. Чимин часто маргая не удержавшись повалился на живот, уперевшись одной рукой в подушку над плечом Юнги и тот прижав его к себе, снова перевернулся вместе с ним, подмяв гибкое тело под себя. Комната, окутанная полумраком, словно дышала вместе с ними, впитывая каждое движение и звук. Дыхание на перебой наполняло пространство, создавая атмосферу напряжения и ожидания. Задернутые плотно шторы казалось не пропускали света, но легкие сумерки все же находили способ проникнуть внутрь, обвивая все вокруг мягкой таинственностью, наблюдая за этой сценой, как невидимые свидетели. Чимин, прижатый к Юнги, упивался чертами лица излучавшими силу, которую раньше он не замечал. Ладонь Шамана проскользнула под упругие ягодицы, приподняла тело, а вторая, ловко стянула пижамные штаны, практически полностью оголив красивое тело. Чимин, не зная куда деть руки, положил их на кровать, почти вдоль тела, в глазах появился огонек страха и он напрягся. - Не бойся!- прошептал Юнги. - Не трону, я вижу, что ты чистый лист. Дай мне полюбоваться тобой и кончить пару раз без вторжения в тебя.- Он дернул за край пояса и сбросил с себя халат, оставшись абсолютно голым. Член в боевой готовности красовался перед глазами Чимина и он все больше проваливался в остроту новых ощущений. Юнги встав на колени, взял его руку и положил на своего красавца. - Полоскай!- сказал нетребовательно тихо, облизнув зацелованные припухшие губы. Чимин послушно обхватил символ страсти и начал двигаться по нему ритмичными движениями. Юнги закрыл на несколько секунд от удовольствия глаза и снова открыл, насладиться эротической картинкой. Чтобы было удобней, Чимин приподнялся на локоть, наблюдая за реакцией напарника, понимая, чего от него требуется. Член Шамана видел на себе много рук и был избалован не только ими, но сегодня день стал особенным, и рука, которая сейчас ласкала, оказалась избранной по всем параметрам, потому ощущения приобрели особенный вкус. Глаза смотрели в глаза. Томность одних окуналась в растерянность других и это создавало новую волну, в которую затягивало обоих. Шамана пробирала дрожь, ему хотелось взорваться и он наложив руку на руку партнера задал новый темп. Уставший Чимин решив поменять позу: нерешительно приподнялся и сел, продолжая двигать напряженной рукой. Тело Юнги оказалось совсем близко, он чувствовал его запах и желание прикоснуться к нему уже начало заполнять его всего, но неожиданный поворот головы сбил его с этих мыслей. Юнги длинными худыми пальцами аккуратно взяв Чимина за подбородок приподнял голову и впился в губы, которые Чимин от перевозбуждения, то покусывал, то облизывал. Горячий, как огонь, поцелуй обжог губы болью. Чимин замер, крепко сжав половой член Юнги от неожиданности и тихо проскулил. Шуга поморщась отпустив губы и крепко, но нежно прижал юношу к себе. - Прости, малыш, я сделал тебе больно, я сейчас исправлюсь. Слова не влетали в уши, а медленно вползали, словно на пленке убавили скорость. Тело горело, желание и неизвестность просто сжирали и Чимин обняв так же крепко Юнги ответил: - Ничего, это не так уж и больно,- он провел языком по припухшей губе. - Пройдет, не первый раз. Юнги усмехнулся. - Я даже догадываюсь с кем ты это практиковал. Неудобство впилось в грудь Чимина. - Давай без этих подробностей. Я не хочу о нем. - Хорошо,- Шаман подхватив горячей ладонью Чимина под голову, тихо повалил его на подушку. - Только ответь на один вопрос, чтобы я ориентировался, как с тобой себя вести. Что вы еще пробовали, кроме поцелуев? Было что-то более интимное, чем просто потискать друг друга и исследовать рот? Юнги ловко стащил с ног Чимина спущенные штаны и навалившись на него всем телом, сжал ногам так, что возбудившийся член Чимина остановился между его ягодицами. Юнги подвигался слегка вверх, в них, и наклонившись провел большим пальцем под нижней губой Чимина. Тот замялся. - Не стесняйся. Мне действительно важно это знать. Ну хочешь, мы остановимся и ничего не будет? - Юнги говорил, а сам прекрасно знал, что теперь Чимин не остановится. Он уже попал в пространство вселенной, где началась его новая нить бытия, которая привязана к нему. - Минет,- тихо выговорил парень и покраснел хлеще помидоры. Юнги поглаживая его волосы одной рукой, второй лакая мочку не торопясь сполз по шее к плечу. - Отлично, значит ты не совсем белый лист, — хихикнул он и после этих слов медленно двигаясь по возбужденному телу губами прямо до паха.- Я тебе сейчас сделаю вкусняшку. Приготовься. Обхватив губами влажную горячую плоть юноши, Юнги заглотил ее так, что даже Чимин понял, что он в нем до неприличия глубоко. Стон взлетел к потолку. Это мгновение стало для него одновременно сладостным и мучительным, словно их связь становилась настолько интенсивной, что границы между удовольствием и страхом начали стираться без остатка. Юнги погрузился в свои чувства. Его губы, полные жажды, то накрывали головку, то поднимались как насос. Каждая новая порция обжигала, наполняя обманчивым теплом, а настойчивость Юнги, будто пыталась запечатлеть этот момент навсегда. Чимин чувствовал, как тело реагирует на каждое прикосновение, и проникновение, на каждое движение, и в нем разгорался вихрь эмоций, захватывающий целиком. Опыт Шамана доводил Чимина до судорог в животе. Он выгибался и скрипел голосовыми связками, выдыхая горячий воздух. Руки мучительно искали хоть какое-то место, чтобы улечься, но не находили, метаясь между собственным телом, постелью и задней стенкой кровати. Юнги почувствовал, что оргазм совсем рядом и остановив процесс, посмотрел на парня, который казалось вообще забыл, где он, кто и с кем. От паузы Чимин медленно открыл полупьяные глаза, которые уже с трудом можно было рассмотреть сквозь забравшиеся в комнату сумерки. Вопрос автоматом повис между ними, но Шаман не дал ему прозвучать вслух и принялся за новую порцию возбуждения. Он смочил слюной указательный палец и провел им по плотным складкам ануса. Мышца среагировала и уплотнилась. Юнги подтянул к себе свободную подушку, ловко коленом приподнял Чимину таз и сунул ее под него. Разведя шире ноги, он склонился ниже и захватывая кожу мошонки легкими движениям подобрался языком к анусу. Чимин познавая новые вкусы сексуальных ласк принимал каждое движение, как самый лучший подарок. С каждым стоном вибрации становились выше и Шаман тек от этих звуков выводя на чувствительной точке незатейливый рисунок. Мышца привыкнув к легкому движению, начала расслабляться и язык ненавязчиво проник внутрь. - М-ммм, -снова вылетело в пространство спальни и Чимин приподнял таз. Юнги потянулся за ним, продолжая двигать языком. С каждой минутой плотность кольца исчезала и наконец пропала вовсе. Смочив вокруг ануса обильно слюной, Шаман ввел палец и проделав несколько круговых движений остановился, переключившись на стоявший по стойке смирно член Чимина, двигая на нем ладонью так, что Чимин не в состоянии говорить, просто выдул слова с воздухом. - Я тееебяяя хочууу. Юнги улыбнулся и проведя языком по внутренней стенки щеки, точно таким же тоном дразня прошептал: - Малыш, ты хорошо подумал? Я не хочу, чтобы ты потом об этом жалел. - М-ааа, - получилось у перевозбужденного Чимина. - А пояснее ответ можно услышать?- играя спросил Шаман, продолжая стимулировать пенис и снова провел языком по анусу. - Да, хочу тебя, — уже крикнул изнемогающий парень, желавший получить долгожданный оргазм. Юнги встал с кровати, выдвинул ящик стола, достал смазку и презерватив. Влив в ладонь не маленькую порцию жидкости, он тщательно смазал "место преступления", натянул средство защиты и принялся за новую волну ласк пальцами по аналу. В это раз они были интенсивнее, глубже, растягивая кольцо как можно шире. Удостоверившись, что все препятствия сняты, Юнги встав на колени, очень нежно вошел головкой в Чимина. Новая нота стона полетела над горячими телами. Юнги короткими раскачивающимися движениями вошел весь и остановился, давая понять парню, что сейчас будет кульминация. Его трясло от всего происходящего, он не мог сдерживать ни собственных стонов, ни желания доставить удовольствие обоим. - Малыш, ты просто не представляешь, что ты сегодня сотворил со мной, — стонал Шаман. Ты переродил меня, ты вывел меня на новую орбиту, ты ...- он ускорился, звуки застряли в горле, только стон вырывался поочередно из парней, которые прибыли на станцию "блаженство". Чимин зацепился пальцами за каретку над головой и танцуя под ритмичные движения ждал, когда наступит "Стоп игра". Долго ждать не пришлось, Юнги взорвался первым, выкрикнув: - Да, малыш, ты лучшее, что может быть в этой гребаной жизни! - он сделал передышку, вышел из Чимина и припав к его члену, проделал минет так, что Чимин чуть не выломал каретку от взрывной волны. Вытолкнув последнюю каплю, он в полуобмороке затих, пытаясь эту ненормальную волну утихомирить, но она не желала покоя и дразня бегла по всему телу. Юнги рухнул рядом. Мир исчез и только сгустившиеся сумерки с гулким дыханием прятались по углам, боясь, что в них вольется свет. Пролежав некоторые время, Юнги сгреб в охапку парня и нежно поцеловав спросил: - Надеюсь, что этот "первый раз" не причинил особого беспокойства. Ты великолепен, нет, ты божественен. И, если честно, у меня никогда не было такого секса. Я впервые сегодня ощутил вкус нежности и страсти одновременно. Чимин прижался к плечу Юнги, обнимая его и поглаживая все еще подрагивающие мышцы на животе, спазмы которых постепенно утихали. — Я теперь просто лист. Ни белый, ни чистый... — тихо проговорил он, погруженный в свои мысли. Юнги, не раздумывая, накрыл его губы коротким поцелуем. — Нет, чистый лист. Ты для меня им останешься навсегда. Потому, что сегодня ты замкнул круг, который был разорван много лет. Ты все поставил на свои места. Вдруг желудок Чимина заурчал, нарушая момент тишины. — Малыш, ты хочешь есть. Я сейчас тебя накормлю, — произнес Юнги, вскочив с кровати. Он быстрым движением схватил халат и, ступая неслышно босыми ногами по ковру, исчез за дверью. Чимин вспомнил, что прошло много времени, а родители не знают, где он, надев пижаму, вышел из комнаты. Вытянув из кармана куртки телефон, почувствовал, что от родителей будет непросто нагоняй, а это явно обернется серьезными последствиями. С каждым прокручиванием звонков и сообщений сердце замирало, и среди них он увидел пропущенный вызов от Чонгука. В груди похолодело. Он сжал губы, превратив их в тонкую линию. Обида снова поднялась к самому горлу и забарабанила в висках, разрушая только что обретенное ощущение счастья. — Какого хрена? Что, совесть замучила? — пронеслось в голове. — Это хорошо, Чонгук, пусть она немного еще пощекочет тебе нервы. Надеюсь, этот урок будет достаточно жестким, чтобы ты понял, каково было мне, — он провел ладонью по экрану и быстро переключился на звонок родителям, с надеждой на понимание. Услышав строгий голос отца, Чимин сел на пуфик, чувствуя, как замедляется время. — Чимин! Ты где? — громкий и волнующий крик раздался из трубки. — Мы с тобой только два дня назад говорили о том, чтобы ты был на связи, а оказывается, мои слова до тебя не дошли! Чимин провел рукой по колену, затем встал и, собравшись с духом, тихо ответил: — Привет, пап! Прости, я нечаянно уснул у знакомого, а он меня не решился разбудить... — Какой знакомый? — не унимался отец, добавив в голос еще суровости. - Твои слова меня не успокаивают! Чимин уставился в пол, не зная, что ответить. Не мог же он сказать, что все это время был у незнакомого парня, но объясниться все же было нужно. — Прости, отец, я... не подумал. — Ты безответственный! Мама на таблетках, весь день волнуется. Почему ты не написал? — Я думал, что все будет нормально и я быстро вернусь домой, — попытался оправдаться Чимин. — Звоню ведь сейчас, все в порядке. — Все не в порядке, когда ты не дома! — сказал отец, его слова разрывали мозг. — Ты даже не представляешь, сколько волнений мы испытываем. Чимин зажмурился, чувствуя, как чувство вины накрывает его с головой. — Прости, я правда скоро буду дома... — Ты знаешь, я не собираюсь гладить тебя по головке, когда ты так поступаешь, — продолжил отец. — Мы поговорим об этом, и говорить будем серьезно. Чимина сглотнул, мысленно готовясь к предстоящему разговору, понимая, что то, что его ждет, будет совсем не простым. — Да, пап. Я понимаю, — с трудом произнес он, уже представляя, как родители будут виться возле него с требованием уважать их и докладывать чуть ли не о каждом своем шаге. Мысли Чимина о прошлом отца загорелись красной лампочкой, осознав, что он встал на путь отца и что тот не смирится с этим, хотя возможно в глубине душе поймет, как никто другой. Юнги вышел из кухни, стаскивая красный передник. - Малыш, у тебя проблемы?- он подошел и заглянул в глаза, в которых сегодня было все: разочарование, страх, обида и счастье. — Да, прости, я не останусь позавтракать... вернее, теперь уже поужинать. Мне нужно идти домой, — он провел ладонью по руке Юнги, в которой небрежно повисла красная ткань. Юнги приподнял бровь и чуть наклонил голову в сторону, изучая выражение лица Чимина. — Постой, малыш. Ты не можешь просто так уйти, — произнес он мягко, но настойчиво. — У меня еда готова, и ждет тебя. Чимин встряхнул головой, но Юнги не отводил от него взгляда, все его глаза были полны заботы и нежности. — Я разговаривал с отцом, и из-за того, что не сообщил, где я, мне придется снова столкнуться с его воспитательной работой. Поверь, это не просто выдержать, — попытался усмехнуться Чимин, но получившаяся улыбка была слишком натянутой. — Чимин, пойми, даже если ты задержишься на двадцать минут, это не решит твоих проблем. Ты ведь не хочешь уходить, правда? — Юнги по привычке провел пальцами по волосам, сгребая их на затылок, после чего отпустил, но волосы снова рассыпались, прикрывая частично один глаз. Он вновь повторил движение, и пряди задержались в заданном направлении. — Я не могу, — снова отказался Чимин, но его голос звучал уже не так уверенно. — Давай, иди поешь, — сказал Юнги, обнимая его за талию и потянув к кухне. Чимин, наконец, поддался и прошел на кухню, опустившись на стул. Он почувствовал, как внутри напряжение отступает от заботы, которую проявлял Юнги. Шаман с каждым движением словно сплетал вокруг него невидимую паутину поддержки и ответственности. — Вот, — с гордостью произнес он, ставя перед Чимином тарелку с бибимбапом. — Попробуй, это одно из моих любимых. Чимин посмотрел на аппетитно пахнущую еду, и ощущение голода вернулось; он, не удержавшись, взял палочки. Шаман, успокоившись, сел напротив. — Знаешь, Чимин, — он специально назвал его по имени, чтобы показать, что хочет говорить серьезно, и Чимин обратил на это внимание, замерев в ожидании. — Скажи, что тебя беспокоит сейчас. Это же не только то, что произошло, верно? Мне кажется, у тебя есть что сказать, но ты не решаешься начать разговор. - В черных глазах отражалось доверие, но выражение его лица оставалось серьезным. Чимин вздохнул и, наконец, заговорил. — Дело в том, что мой отец в молодости был влюблен в парня, — начал он, глядя куда-то в сторону. — Но все закончилось не так, как он хотел. Он сильно переживал тогда, у него было тяжелое время. И знаешь, мама тогда поддержала его. Она была рядом, когда ему было плохо, в итоге он женился на ней. Юнги внимательно слушал, стараясь не перебивать. — Я боюсь, что со мной может повториться что-то похожее, — продолжал Чимин, его голос дрожал. — Я не хочу, чтобы мне пришлось выбирать между своим счастьем и семьей. Если я откроюсь родителям, они могут не понять меня. Я не хочу причинять им боль. — Чимин, — произнес Юнги тихо, — ты не обязан делать выбор между счастьем и родными. Да, они могут не понять сразу, но со временем, они увидят, как это важно для тебя. И я с тобой, независимо от всего. Мы сможем пройти через это вместе. Только хочу спросить, ты готов идти со мной дальше? Чимин замедлил жевательные движения, на секунду задумавшись, и качнул головой. — Да, я принял решение быть с тобой. И если ты спросишь меня насчет Чонгука, то я готов его отпустить и дать ему свободу. Ведь, как я понял, он тоже нашел то, чего искал, хотя не уверен в этом. Но мое слово твердо. Как бы это ни казалось скороспелым решением, я чувствую, что сделал правильный выбор. Шаман улыбнулся и пододвинул тарелку с фруктами ближе к Чимину. — Я рад, что ты умеешь быстро и правильно принимать решения, но в данный момент это не ты принял его — это уже судьба все решила за нас. Помнишь, ты хотел, чтобы я вытащил последнюю карту? Так я это сейчас сделаю, пришло время прояснить все до конца. Юнги встал из-за стола и уже через минуту вернулся с колодой карт, остановившись радом с другом. Подержав их между ладонями и что-то мысленно проговорив, он протянул колоду. — Подумай, что ты хочешь знать больше всего, и тогда вынь карту. Чимин задумался, затем попросил Юнги перетасовать колоду и открыть верхнюю. Юнги внимательно посмотрел на него, затем выполнил просьбу. Открытая карта показала изображение солнца, излучающее яркий свет. — Это хорошая карта, — проговорил Юнги с легкой улыбкой. — Она символизирует радость, успех и новую жизнь. Но она также показывает, что обойти то, что принадлежит вам, невозможно. Родители будут бунтовать, когда поймут, что происходит, но, в конечном итоге, они примут это как факт. Возможно, сначала будет сложно, но твоя судьба уже наметила этот путь. Чимин внимательно слушал, обдумывая каждое слово. — А что насчет Чонгука? — спросил Чимин, не в силах скрыть тревогу. — Нам еще долго идти бок о бок, ведь и живем рядом, и учимся вместе. — Это твоя первая любовь, и она будет возвращаться к тебе не один раз, — ответил Юнги серьезно. — Это неизбежно. Ты должен быть готов к этому. Она будет напоминать о себе, и важно не забыть, что каждая любовь, настоящая или мимолетная, оставляет следы в нашем сердце. Но помни, ты уже на правильном пути. Впереди у вас много новых впечатлений и возможностей. Верь в себя и в то, что ваше счастье действительно возможно. Чимин кивнул, чувствуя, как сердце наполняется надеждой при поддержке Юнги. Он доел все, что лежало в тарелке, и встал. — Спасибо, что ты встретился мне на пути. Иначе все было бы намного сложнее. А сейчас мне действительно нужно идти. — Я провожу тебя. И запомни, ничего не бойся. Все идет так, как должно идти. Родителям ничего не говори, придет время, я помогу тебе открыть им наши отношения, но пока держи это в тайне. Ребята вместе вышли на улицу. Темнота уже окутала город, словно уже пришла ночь, хотя времени было не так много. Рождественская атмосфера все еще витала в воздухе, и вокруг мерцали огоньки, сверкающие на деревьях и в витринах магазинов. Вдыхая хрустящий зимний воздух, они медленно направились к калитке. Юнги захотел пкурить, остановился и, сунув руку в карман, обнаружил, что зажигалки нет. — Черт! Где я ее мог потерять? — произнес он, с недовольством глядя на свои карманы. — Что потерять? — спросил Чимин, волнующе оглядываясь. - Да зажигалку. Я точно помню, что клал ее в карман. Неужели выронил, когда с Сантой возились? Чимин остановился. - И что теперь? Ведь она для тебя имела большое знаение. Давай завтра сходим к Санте, возможно она у него. - Не волнуйся. Ушло, значит отработало свое. Значит я больше в этой вещи не нуждаюсь. Вероятно она послужит кому-то другому, но уже с другими целями.- Юнги убрал синареты обратно в карман. Выйдя за калитку, Шаман обернулся к Чимину. Ночь укрыла их, и лишь огоньки вокруг мягко освещали счастливые лица. — На прощание… — начал Юнги и прижав Чимина к себе, поцеловал подставленные губы, нежно, понимая, что сегодня им уже досталось много ласк и жестких моментов. Они ощущали мерцание огней и холод, но в их сердцах разгоралось тепло, которое не зависело от погодных условий. Отстранившись, Чимин улыбнулся. — Спасибо за все, Юнги. До встречи. С этими словами он развернулся и ушел, а Юнги, стоя на месте, смотрел ему вслед, прощаясь с комфортом, которое еще нескоро ощутит заново. Чимин шел и нес в себе целоый букет новых ощущений. Он вспомнил все моменты, которые произоши с ним и Шаманом за эту ночь и не смотря но то, что ему предстоял разговор с родителями, он чувствовал себя счастливым. Вспомнил слова Юнги о первой любви и ему захотелось позвонить Чонгуку и выслушать его. Гудки понеслись в телефоне и сердце от волоенея тоже ускорило темп. Чонгук лежал на кровати в обнимку с Тэхеном обсуждая предстоящую горячую ночь, подтунивая друг друга острыми двухсмысленными фразами, как их прервал телефонный звонок. Взяв телефон в руки, лицо Чонгука сразу приобрело серьезный вид. Он сел на кровать в раздумии принять звонок или нет, но палец словно пртянули к кнопке и он услышал голос Чимина: - Привет. Ты мне звонил. Что-то хотел сказать? Чонгук от растерянности запнулся: — П-привет! А-ада, звонил. Мы можем поговорить? — он обернулся к Тэхену, который мигом потерял игривое настроение и исчез в душе. — Выслушай меня, пожалуйста. Мне важно тебе это сказать. — Если это по поводу того, что ты трахнулся с Тэхенем, можешь не волноваться. На здоровье. Так что живи спокойно и не думай, что я мучаюсь по этому поводу, ведь я тоже переспал с парнем, - легкой язвительностью произнес Чимин. У Чонгука округлились и без того огромные глаза. — Что ты сделал? Переспал? — вылетело у него на автомате. — А что, тебе можно, а мне нельзя? — хихикнул Чимин и продолжил: — Я думаю, ты от такой новости должен не в панику впадать, а радоваться, что у меня все хорошо и что я тебе даю свободу. Чонгук включил воду и умылся, пытаясь прийти в себя. — Наверное, так и должно быть, но я почему-то не в своей тарелке сейчас. Ты мне это говоришь на зло или это так и есть? — Зачем тебе подробности? Достаточно того, что я уже не держу на тебя обиду и, возможно, продолжу с тобой общаться, но не с завтрашнего дня. Мне нужно еще пожить с этой мыслью. Удачи! — смело произнес Чимин и отключился. Чонгук еще раз протер лицо мокрой рукой и вышел из душа. Сказать, что он был в полной растерянности, означало не сказать ничего. — Что случилось? — спросил Тэхен, увидев Чона в таком состоянии. — Я даже не знаю, как сказать, — он задрал край футболки и вытер лицо. — Чимин сказал, что простил меня и что тоже провел ночь с парнем, хотя мне в это с трудом верится, но он был совершенно спокойный и даже радостный. — Чон бухнулся расслабленный на постель, подумав про себя: — Меня эта новость не обрадовала и не сняла тяжесть; такое ощущение, что мне стало еще тяжелее. — Он посмотрел на Тэ, пытаясь понять, что сейчас чувствует он. — Ну вот видишь, — всколыхнулся парень. — Все хорошо. Нам даже не нужно встречаться и обсуждать этот момент, все само решилось. — Да, само, — протянул Чонгук и прилег сбив подушку повыше, совершенно не понимая, как теперь ему вести себя. Тэхен приблизился и обнял его. — Наконец-то этот чертов узел разорвался, и можно жить нашей жизнью. Но Чонгук не мог вернуться в прежнее состояние и лежал неподвижно. Его сердце рвалось куда-то, и покой совершенно покинул юношу. Он снова чувствовал себя потерянным. — Тэ, я пойду прогуляюсь. Мне нужно побыть одному, — он встал, оделся и вышел на улицу, глубоко дыша, стараясь принять новую информацию, которая никак не хотела укладываться в голове. Он бродил по лагерю, чувства смешивались в его сознании. С одной стороны, он был рад за Чимина, что тот, похоже, нашел свой путь и больше не мучается. Но в то же время осознание того, что он потерял того, к кому был сильно привязан, не покидало его. Каждая мысль об этом давила, словно гора на плечах. Сердце резко и беспокойно стучало за грудиной, а на душе было тяжело и пусто. Он остановился и взглянул на огоньки, которые мерцали в темноте. В каком-то смысле они отражали его внутреннее состояние — яркие, но обрывочные, незавершенные. Вокруг было спокойно, но внутри бушевала буря, и он не знал, как ее утихомирить. Чонгук вздохнул, стараясь собрать мысли, которые разлетались в разные стороны, и обойдя окрестность, снова направился к Тэхену, пытаясь смириться с новым этапом своей жизни.