Часть 13

Оставшись один, Тэхен подошел к окну в надежде увидеть Чонгука, но тот находился с другой стороны. Тревога внутри нарастала и он уперевшись ладонями в подоконник, вглядывался в темноту, сквозь которую пролетали лучи от цветных фонарей. Тэ прижался лбом к стеклу. — Чон, что с тобой происходит? — спросил он вслух, и на стекле образовалось запотевшее пятно. Он написал на нем имя любимого и нарисовал вокруг сердечко. — Ты, как маленький ребенок, все свои порывы нежности принимаешь за любовь, а на самом деле не знаешь, чего хочешь и к какому берегу стремишься. Чимин тебя связал и не отпускает. Я понимаю, что это были первые чувства, первые познания нового, но ты же должен уже сделать хоть какой-то вывод и определиться. Техён убрал голову от стекла и, посмотрев на надпись, ревностно провел по ней пальцами оставив разводы. — Я долго не продержусь, если ты будешь на каждый звонок и разговор с ним так реагировать. Вообще интересно, что ты ответишь, если я осмелюсь тебя спросить, что по твоему мнению любовь? Да, я хочу знать, что ты вкладываешь в это слово, но сейчас я не готов услышать ответ, наверное, потому что уже заранее знаю, что ты скажешь, и это всего лишь твоя иллюзия. Техён дернул край шторы, закрыв темноту, врывающуюся в комнату, и сел на кровать. Телефон тихо завибрировал на подушке, он неохотно принял звонок, даже не посмотрев, от кого. В трубке послышался обеспокоенный голос: — Привет, Тэхен! Ты как? — громогласно спросил друг, и Техён виновато улыбнулся. — Привет, Менсу. Прости, совсем забыл поздравить тебя с праздником. У меня все хорошо. С чего такое волнение? — Ну, ты даешь! Кажется, только ленивый не знает новостей, что Чонгук — герой, спас другу жизнь. — Что значит только ленивый не знает? Это произошло несколько часов назад, кто может об этом знать, кроме нас? — Например, я и не только. Некоторые экземпляры, типа Ли Бон, эту новость рассказала всем, кому могла, так что не чему удивляться. — Ли? Вот не подумал бы, что она... — он сглотнул, вспомнив их разговор в столовой. — А больше она ничего не говорила? — Ты про что? — с любопытством произнес он, улыбаясь. — То, что вы с Чонгуком в одном номере? Тэхен нервно вскочил с кровати. — Черт, ну и сорока! Ей же было сказано, чтобы рот не открывала! — произнес он в трубку, откидывая волосы назад. — Я так понимаю, поводы переживать все же есть, — забеспокоился Менсу. — Мы не виделись три дня, а кажется, что целый месяц. Рассказывай, что у вас там происходит. Тэхен прислонился спиной к шкафу, чувствуя, как мысли путаются. — Да чего рассказывать, все плохо, несмотря на то, что на поверхности кажется хорошо, — произнес он, поглядывая в сторону входа, ожидая Чонгука. — Не понял. Ты можешь нормально все объяснить? - попросил друг, с трудом улавливая смысл. Тэхен вздохнул, собираясь с мыслями. — Ладно, начну с главного. Я ушел из дома, еще меня отчисляют из универа, а в-третьих... Как бы мы с Чонгуком не сблизились, это совсем не то, что я понимаю под близостью. У меня в голове полный беспорядок, и все последние события только еще больше запутали меня. Я сейчас не хочу об этом говорить. Давай лучше о тебе. Как ты встретил Рождество? Слова "мы сблизились" больно ударили по Менсу. Он закрыл глаза, представляя, как Тэхен целуется с Чонгуком, но собрав все силы, продолжил: — Как и всегда. Тихое застолье, поедание вкусняшек, да сон с полным желудком. Правда, в этот раз родители разрешили выпить спиртного, но настроения все равно не было. Лучше бы я тебя к себе позвал, разбавить это жуткое однообразие, только твоя поездка, она была словно запланирована и мне пришлось смириться с этим. Тэхён, прости, но я настоятельно прошу тебя ответить. Как ты себя чувствуешь? Я действительно переживаю за твое здоровье, ведь ты мне не чужой. - Менсу хотел еще добавить, как сильно ему не хватает его, но сдержался. Последние слова прозвучали особенно, и Тэхен, почувствовав это, решил высказаться. — Я знаю, что ты не безразличен ко мне, — спокойно произнес Тэ, словно это было уже давно никому не секрет. — Я понял это, когда ты поцеловал меня в такси. Ты хотел отвлечь меня в тот момент, и у тебя это получилось. Я тогда разозлился, но сейчас понимаю, что ты был прав. — И сменив тон, добавил с легкой язвительностью: — Ты неплохо целуешься, я отходил от этого долго. Менсу, обдумывая слова Тэхёна, удивился такой откровенности. — Ты догадывался об этом? Я думал, что хорошо это скрываю, но куда ты сейчас клонишь? Тебе не понравилось, как целуется Чонгук, и ты хочешь повторить? Теперь Тэ замер, ощущая, неловкость. — Нет, не подумай, что Чон целует плохо. Просто... Черт. Мен, ты специально меня сбиваешь? — Почему специально? Я просто хочу понять, что происходит. Если тебя не устраивает Чонгук, то мои поцелуи могут быть только твоими. Я готов подождать. Когда-то я тебе говорил, что он не умеет любить, и по-моему, ты уже столкнулся с этим моментом. — Думаю, ты ошибаешься, — резко сказал Тэхен. — Чон ради меня жизнью рисковал, значит, у нас есть шанс развить наши отношения. — Хорошо, допустим, — согласился Менсу. — Но подумай: если бы на твоем месте оказался другой человек, он бы поступил иначе? Он бы поступил так же. Знай, Тэ, ты не единственный, кто запутался. Мне тоже тяжело, когда я вижу, как ты борешься с чувствами к Чонгуку. У Тэхёна от этих слов застрял комок в горле. - Прошу, не дави, мне и так тяжело. Возможно Чон не умеет любить, но я хочу научить его это делать, хочу чтобы он это сделал именно со мной, хотя...- он снова вспомнил, как Чонгук говорил про Чимина и надежда на взаимность начала таять как свеча. - Я не давлю. Ты сам видишь, что ваши отношения зашли в тупик, еще не начавшись. Присмотрись ко мне, возможно этот поцелуй позволит тебе сделать шаг навстречу. - Я твой поцелуй и так никогда не забуду, он глубоко сидит во мне и заставляет меня... - Тэхен обернулся и увидел, как Чонгук стоя в дверном проеме смотрел на него с ещё более растерянным взглядом, чем когда Чимин сообщил, что переспал с кем-то. - Прости, я перезвоню, тихо сказал Тэ и сбросил звонок. Несколько секунд молчания превратилась в терзающий момент для обоих. Чонгук подошел ближе. — Чей поцелуй ты хранишь в себе так глубоко? — настойчиво спросил он, чувствуя, как сердце бьется с отдачей в виски. Ему стало жарко, но в замерзшие руки словно добавили еще холода и он сунул их в карман куртки. Тэхен осознал, что застрял в сети собственных чувств и почесал за ухом. — Да блин, как глупо получилось, — пробормотал он, не зная, как объяснить, что его слова на самом деле отражают страх потерять его, а не желание ранить. — Тэ, ответь, только не ври мне! - глаза Чонгука сверкнули оттенками боли и он от напряжения заиграл скулами. — Я заслуживаю знать правду. Если ты что-то скрываешь, это может разрушить все, что мы построили. Пусть это "все" совсем маленькое, но я много вложил в это. Тэхен вздохнул, понимая, что не собирается сюда вмешивать Менсу. — Просто... это было давно, — ответил он, старательно избегая взгляда Чонгука. — Это не важно. Я хочу сосредоточиться на том, что у нас сейчас. Однако Чонгук был неумолим, он прошел и встал напротив. — На каком основании ты говоришь, что это не имеет значения? Почему ты всё ещё думаешь о том поцелуе? И почему ты хочешь меня «научить любить»? Эти вопросы вонзились в сердце Тэхёна, как копья, с отравленными стрелами и под языком начало неметь. Он действительно пытался создать между ними особую близость, но сейчас не знал, как это объяснить, а Чонгук искал ответ в его глазах, и это только добавляло стресса. — Ты считаешь, что я не умею любить? — с горечью спросил Чон и подался вперед к сидящему на кровати Тэхёну, который от такого натиска отпрянул назад. — У меня тоже есть чувства, Тэ. Я переживал за тебя, как за самого близкого, дорого мне человека. У Тэхёна душа разрывалась от слов Чонгука. — Нет, я не это имел в виду, — попытался оправдаться Тэхен, но Чонгук лишь покачал головой, заглядывая в огромные серые растерянные глаза. — Не увиливай! Я хочу понять, почему ты не веришь в меня и считаешь бездушным. Мне больно это слышать. Или есть тот, кто тебя любит сильнее, чем я? Тэхен, напуганный этой мыслью, хотел встать и обнять Чонгука, но тот отстранился. — Выслушай, — произнес Тэхен, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Нам всем тяжело сейчас. Чимин, ты... Мы никак не можем найти баланс. Это всё разрушает нас. — Не переводи стрелки на Чимина, — строго ответил Чонгук. — Это не о нем сейчас идет речь, а о нас. И твои слова о том, что ты хочешь меня «научить любить», звучат словно ты не веришь в меня! А я теперь не верю тебе, потому что ты не хочешь будь честным со мной и открытым. Страх и вина сжали Тэхёну грудь. — Я не хочу тебе всего рассказывать, только потому, чтобы ты не страдал, — тихо сказал Тэхен, но его голос звучал неубедительно. Он встал, чувствуя, что начал задыхаться от нахлынувшей волны безысходности. — А ты вообще думаешь, что мне будет больно, если между нами будет пропасть? — заорал Чон.— Я стараюсь быть рядом с тобой, но если ты не веришь в нашу любовь, тогда как мы можем двигаться дальше. Тэхен молчал и чувствовал, как тело Чонгука дрожит от злости и разочарования. — Чон, я правда не хочу тебя терять, — произнес он, но в словах уже не было уверенности. Он потянул к Чонгуку руку, чтобы положить на плечо, но тот повел им и Тэ в воздухе сжал пальцы в кулак. — Ты только и делаешь, что сомневаешься и лжешь, — глаза Чонгука наполнились слезами. — Если ты не веришь в меня, в нас, я не могу остаться с тобой. Я завтра возвращаюсь домой. С этими словами он развернулся и снова ушёл, оставив Тэхёна стоять в тишине, осознавая, что теперь между ними возникла огромная стена, разрушить которую не осталось даже надежды. *** Шагая по вечерним улицам, наполненным тихими звуками города, Чимину хотелось вернуться в тот момент, где все было по-настоящему. Он вспоминал о таинственном Шамане, и все то, что между ними произошло в его уютном доме. Быстрое развитие событий, не вызывали в нем замешательства. Он прекрасно понимал, к чему все это привело и его организм жужжал, как улей, полный пчел, вспоминая о прикосновениях и взглядах, вызывая новую бурю ощущений, которую нельзя было передавать словами. — Шаман, я теперь только так буду звать тебя. Ты сегодня открыл меня и задал новое направление в жизни, — пробормотал он себе под нос, проведя рукой по волосам прямо в капюшоне. — Да, я пойду по этому пути, несмотря ни на запреты родителей, ни на другие обстоятельства, которые могут преградить мне дорогу. Я останусь верным тебе. Мысли вернулись к их разговору о будущем и Чимин вспомнил про Чонгука. Он представил его лицо, и губы слегка приподнялись в скептической улыбке. Этот человек оставил невероятный след в его жизни, и теперь, глядя в прошлое, Чимин понимал, что все, что произошло, было не случайно. Он медленно мотнул головой, слегка нахмурив брови. — Почему ты так отреагировал? Возможно, ты всегда видел во мне опору или своего рода убежище, и теперь, боишься, что она может рухнуть? Или ты все же и вправду сожалеешь, о том, что произошло у вас с Тэхёном? Ну как бы теперь не было, я от своих слов не отступлюсь, — продолжал Чимин монолог, глядя в пустоту, — я останусь твоим другом, несмотря ни на что и буду поддерживать в дальнейшем, но не сейчас. Сейчас нам нужно сделать паузу. Мы оба должны осознать наши перемены. Поднимаясь в лифте, Чимин взглянул на свое отражение в зеркале и заметил, как изменился за эти сутки: повзрослел и стал более решительным. Лифт с легким звоном остановился на нужном этаже, и Чимин коротко выдохнул, понимая, что больше не может оставаться маленьким мальчиком, которого отчитывают за плохое поведение. Губы дрогнули в нервной усмешке и он сжав зубы и подняв подбородок, вышел из лифта с уверенностью, которую не мог больше игнорировать. На открывшуюся дверь отец быстро среагировал и вышел навстречу. Строгий взгляд метнулся к сыну, ища ответы на вопросы, которые терзали его весь день. Сердце Чимина забилось быстрее и он посмотрел в строгие глаза отца, абсолютно готовый к предстоящему разговору. — Где ты был? — с недовольством спросил отец, подойдя почти вплотную. Чимин раздеваясь спокойно ответил: — У меня появился новый друг, с которым мне интересно проводить время. Я зашел к нему, но от усталости уснул. Сам понимаешь, ночь в ресторане была напряженной. Он не стал меня будить, поэтому я не предупредил вас, что задержусь. В этот момент к ним присоединилась мать. — Мы весь день переживали, не зная, где ты! Я голову сломала, почему все наши звонки и смс-ки оставались без ответа. Мне пришлось даже лекарство выпить! Ты же не маленький, должен уже понимать. Чимин почувствовал горечь от упрека. Подойдя чуть ближе, он попытался объясниться: — Я понимаю, что вы переживали, мне жаль, что так получилось. И ты, мама, права: я уже не ребенок и имею право быть там, где хочу. Не могу постоянно докладывать, где я и с кем. Давайте договоримся: если не ответил, не нужно поднимать панику. Я обязательно свяжусь с вами, как только появится возможность. Ведь если я не ответил на ваш звонок, это не значит, что со мной что-то случилось, — произнес Чимин стараясь найти понимание со стороны родителей. — Ты поубавь пар! Все-таки с родителями разговариваешь! — с возмущением произнес отец. — И что это за друг у тебя появился, о котором мы даже ни разу не слышали? Чимин глубоко вдохнул, пытаясь сохранить спокойствие. Он понимал, что не хочет говорить о Шамане — это слишком личное, и он еще не готов делиться своими мыслями и чувствами. — Его зовут Ли Секан. Мы познакомились недавно, он очень интересный человек. Отец приподнял бровь с очевидной настороженностью. — А что в нем особенного? — он, скрестил руки на груди, показывая, что не очень доверяет сейчас словам сына. — Чем он заслужил твое доверие? Чимин замялся, стараясь подобрать слова. — Он совсем недавно появился в танцевальном центре. У нас много общих интересов, мы хорошо понимаем друг друга. Мать, чувствуя нарастающее напряжение, ушла на кухню, оставив мужчин наедине с их непростым разговором. Отец возмутился. — Слушай, Чимин, дружить с кем попало — это не лучший вариант. Нужно быть осторожным. Я вижу, что ты повзрослел, но не каждый, кто входит в твою жизнь, будет настоящим другом. Чонгук, например, вы же столько лет вместе, он проверенный, ему можно полностью доверять. Чимин слегка поморщил нос и почувствовал, что внутренний барьер стал слишком высок, чтобы его перепрыгнуть. — Я не могу всю жизнь ограничиваться только Чонгуком. Мы и так достаточно времени провели вместе, у нас последнее время интересы стали расходиться. Так что я прошу тебя, доверяй мне, — попытался высказаться Чимин. — Я сам выбираю, с кем мне дружить и в этот раз я думаю не ошибся. — В жизни много соблазнов, и важно уметь различать правильное и неправильное. Это качество приходит с опытом. — Я обещаю, все будет в порядке. Отец потрепал сына за плечо. — Ладно, я доверяю тебе. Иди за стол, пора поужинать. Мы с матерью ждали тебя, — произнес отец с легким укором в голосе. Чимин не был голоден. Перекус у Шамана полностью придушил аппетит, но отказаться он не мог, боясь обидеть маму. Усевшись за стол, притворяясь, что проголодался, он несколько кусочков кимчи быстро запихнул в рот, но, погруженный в сладкие воспоминания об объятиях Юнги, чувствовал, как пережитые эмоции заполняют его. Нежные мотыльки радости затрепетали внизу живота, и глаза мгновенно наполнились блеском — тем самым, который трудно спутать с чем-то другим. Пальцы расслабились, и палочки несколько раз не дотянулись до цели, уронив содержимое в тарелку. Уловив эти моменты, Чимин улыбнулся, взглянув на отца, но на его лице повис вопрос, что на самом деле происходит у сына? — А где живет твой друг? — неожиданно спросил отец, пристально вглядевшись в лицо Чимина разжевывая очередную порцию капусты. Внезапный вопрос спугнул всех мотыльков, и они разлетелись, не оставив и намека на свое присутствие — лишь блеск в глазах остался нетронутым. На лице Чимина появилось конфузное напряжение. Он не собирался сообщать, где живет Шаман, и вновь придумал на ходу. — Я не помню точно, это в городе, рядом с парком. Там еще фотоателье неподалеку, — заикался Чимин, с трудом выдав из себя слова. Господин Чон-Хо, зная, что сын не умеет врать, с настороженностью отметил, как искренняя улыбка сына постепенно исчезает, обнажая его растерянность. Он бросил взгляд на жену в легкой панике, не догадывается ли она о том, что с сыном происходит что-то необычное. Хотя, в общем-то, вполне понятно, что происходит. Чимин влюбился, и, возможно, просто не хочет об этом говорить. — Чимин, — произнес Чон-Хо, облизнув губы и помяв их зубами, — это плохо. Очень плохо. Чимин удивленно приподнял брови. — Что плохо? — Врешь плохо. Я подозреваю, что у тебя нет никакого друга. Вопрос остается открытым: где же ты был и с кем? Чимин положил палочки и поджал нижнюю губу. Мысли пролетали как пули: "Ну все, попался. Он не успокоится, пока не узнает правду." Ему нужно было что-то сказать в оправдание, но подходящих слов не было. Врать было бессмысленно, а сказать правду — значит закопать себя заживо. Мать тоже положила палочки и уставилась на своих мужчин, стараясь понять глубину происходящего. — Чимин, ты что правда соврал? — снова заволновалась она. — Объясни, где ты пропадал все это время? У тебя появилась девушка, и ты не хочешь об этом рассказать? Чимин сглотнул и откинув волосы назад продолжил борьбу за самого себя. — Нет, мама, я не соврал. У меня действительно появился друг. И все это время я был у него. Отец тяжело вздохнул, как будто вдохнул весь воздух из комнаты. — Хорошо...- протянул он.- И когда ты пригласишь его в гости и познакомишь нас? Я хочу знать, кто входит в твой круг общения, — не унимался отец, пытаясь докопаться до правды. Ему очень не хотелось, чтобы новый друг оказался той самой причиной, от которой так блестят глаза сына. Чимин заколебался, понимая, что должен быть честен, но и боялся реакции родителей. — Ладно, я приглашу его, как только будет возможность с ним поговорить. — А что, у тебя нет его телефона?- новый вопрос снова иглой вонзился в Чимина, добавляя боли. Он вдруг вспомнил, что они с Шаманом даже телефонами не обменялись. По нему прокатила волна напряжения. Румянец покрыл щеки, и ему стало невыносимо жарко. Он оттянул ворот футболки. — Пап, тебе не кажется, что ты глубоко капаешь? Не нужно этого делать. Ты же сказал, что доверяешь мне, так вот доверяй. Я обещаю, что познакомлю вас, но не в ближайшее будущее. Сейчас у меня на первом месте проект, который мы начали с Чонгуком, его нужно доделать и получить высокий балл. Мать, немного успокоившись, продолжила ужин, но отец, понимая что это напряжение сына - защитная реакция, ответил: — Ладно, я понял тебя. Ты взрослый и делаешь так, как считаешь нужным, я хочу, чтобы ты не чувствовал себя изолированным. Чимин схватив со стола чесночную гренку, тихо произнес, глядя на родителей: — Спасибо за ужин. Все было очень вкусно. Я пойду к себе. Он медленно направился в свою комнату. Закрыв дверь, оперся о неё спиной и выдохнул, стараясь успокоить учащенное дыхание. В голове царил беспорядок, и он постояв немного сел на кровать. В этот момент он вдруг вспомнил, как Шаман дал ему визитку, когда они с Чоном были у него. Он бросился её искать. Перевернув всё, почти потеряв надежду ее найти, он залез в карман джинсов и нащупал плотный бумажный лист. В груди ёкнуло, и он вытащил его. Перед глазами возник маленький цветной кусочек бумаги с надписью: «Погадаю на Таро и Саджу», а ниже был адрес. Чимин перевернул лист в надежде увидеть номер телефона, но его там не оказалось. — Чёрт! Чёрт! — стукнул он по подушке и кулак провалился в неё. — Шаман, ну зачем? Почему, почему?! — он бросил штаны на каретку кровати и обессиленно опустил руку с визиткой.— Ты мне сейчас нужен, понимаешь? Очень нужен!- внутри разгорелся пожар разочарования и нахлынувших воспоминаний. Горячие губы дрогнули, и Чимин сдавил их зубами внутрь. — Хочу снова в твои объятья... с тобой спокойно и... — он сам себя прервал на полуслове. Схватив полотенце, Чимин направился в ванную, спешно сунув визитку под подушку. Струя теплой воды ласково приняла его и он погрузился в воспоминания о тех ласках, от которых по телу пробежали мурашки. Руки поскользили по телу, то ли разогнать, то ли собрать в ладони, но их только становилось все больше и больше. Новая волна эмоций оголила чувства и Чимин стоя под водой гладил себя, представляя, что это руки Шамана. Тело начало реагировать, возбуждение овладевало телом и Чимин открыл рот, томно выдыхая воздух, а вода затекала в него наполняя через край, так же как его волнующее чувство. Он провел ладонями по упругим ягодицам, медленно протащив средний палец по глубокой складке и остановился на среагировавшей точке. Пальцем слегка надавил на нее, мышца напряглась и член ноюще запросил ласк. Вторя рука не позволила оттянуть этот момент и нежно погладила его. Обе руки одновременно слаженно действовали на эрогенные зоны. Анальное кольцо начало расслабляться и фаланга плавно проникла внутрь, продолжая раздражать анальную мышцу ритмичными нажимами. Рука на члене ускорилась, унося в другую реальность. - Шаман...хочу тебя ...вот так хочу, чтобы весь в меня, до конца, не давая ни единого шанса ускользнуть. Я теперь твой и только твой, — липкими каплями текли мысли. Возбуждение подкатывало в вершине и Чимин поднялся на носочки, выплескивая изо рта затекавшую воду. Еще несколько уверенных движений и белая жидкость стрельнула на кафельную стену. Чимин выдохнув присел на корточки и тщательно смыл тягучие струйки на стене. Сердце клокотало, а блеск в глазах умножился в разы. Чимин взял гель для душа и растер по разгорячённое телу. Ощущения были необычные, хотелось повторить то, что только что испытал, но он все же ограничился полученной порцией. Вернувшись в комнату, Чимин остановился на середине, высушивая волосы полотенцем, все еще прибывая в прострации, но стук в дверь вернул его в землю. — Чимин, это я, — раздалось за дверью, и она тут же открылась. — Мне все же хочется поговорить с тобой. Мне не дает покоя твое состояние. — Какое состояние, пап? — спросил Чимин, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. Чон-Хо усмехнулся. — Ты видел себя в зеркале? Если нет, то посмотри. С тобой явно что-то происходит. В твоих глазах плещется счастье. Уж я точно знаю, как оно выглядит. Давай поговорим откровенно. Это то, о чем я думаю? Чимин опустил полотенце, зажав его посередине, и сердце забилось не от волнующей истомы, а от страха быть разоблаченным. — А о чем ты думаешь? — ответил он вопросом на вопрос, стараясь скрыть нервозность, от которой появилась дрожь в руках. — Не валяй дурака. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Это Секан причина твоего счастья? — начал действовать Чон-Хо напрямую. Он подошел к Чимину, взял его за плечи и сверлящим взглядом заглянул в лицо. Чимин оказался припертым к стене. Он спросил сам себя, действительно ли это так заметно, что отец без труда догадался обо всем. Он смотрел молча на отца, не пытаясь увильнуть. Было и так предельно ясно, что это так. — Чимин, — тихо обратился к сыну отец, переместив руки на его голову, накрыв уши, удерживая перед собой. — Я этого боялся больше всего. Ты сам-то понимаешь, куда попал? Если сейчас не оставить эту игру, то выйти из нее будет практически невозможно. Это пропасть, в которую, попав, ты становишься обречённым остаться в ней. Чимин продолжал молчать. Ему нечего было сказать отцу в ответ. Чон-Хо взял полотенце из руки Чимина, вытер лоб, на котором образовались мелкие капельки пота. — Сядь, — он потянул сына на кровать и сел рядом. — Давай поговорим. Я понимаю тебя, как никто другой, и ты можешь не бояться открыться. Сейчас я тебе не отец, а друг, с которым ты можешь это все обсудить, спросить совета и вообще... Кто этот человек, который вызывает у тебя такие эмоции? Чимин, перебирая пальцы, отвел взгляд в сторону. — Пап, прости, я не могу сейчас сказать, но это действительно серьезно, — наконец вырвалось у него, и он опустил глаза, как будто боялся, что его слова могут причинить боль. Чон-Хо замер. — Ты провел с ним ночь? — страх услышать положительный ответ овладел им полностью. Чимин кивнул, не в силах произнести ни слова. — Ты понимаешь, что это может изменить все? — продолжал Чон-Хо дрожащим голосом. — Это не просто игра, это серьезно. Ты готов к последствиям? — он взял Чимина за руку, и их дрожащие руки объединились в единый тремор. Чимина охватила паника, и слезы потекли из глаз, как у провинившегося ребенка, умоляющего о прощении. — Я... я не знаю, — прошептал он, глядя на своего отца с бесконечной растерянностью. — Я просто чувствую себя живым рядом с ним. Он за короткое время сумел изменить мое мировоззрение. Не в том смысле, о чем мы с тобой говорим, а в том, как выжить в этом жестоком мире, который на самом деле совсем не такой, как кажется. Он открыл мне законы вселенной и много другого, о чем я раньше даже не читал в книгах. Чон-Хо, не в силах сдержать эмоции, обнял сына. Слезы катились по щекам, и он прошептал с дрожью в голосе: — Мы тогда были такими же, как ты сейчас, он был для меня всем, но его родители разлучили нас, а я не смог его забыть. Мне это принесло много боли. Знаешь, я до сих пор его люблю... Маму я тоже люблю, но, наверное, именно ей я больше обязан за то, что она тогда была рядом — это настоящая любовь. Мы с тобой сейчас открылись друг другу, и я надеюсь это сблизит нас и ты теперь будешь мне больше доверять. Сердце Чимина сжалось. Он не ожидал, что отец способен на такие глубокие чувства. В детстве, когда родители обсуждали эту давнюю историю, он не понимал, что всё это значит. Однако со временем его сознание осознало правду, скрытую за этими словами. Чимин смотрел на отца, а его собственные чувства переплетались с его болью. Он не думал, что отец так откровенно поделится с ним своим прошлым. Чимин положил голову ему на плечо. — Пап, не переживай за меня. Я уверен, что туда, куда я стремлюсь, мой путь. И... — он немного замялся, но потом решительно произнес: — Его зовут Шаман, то есть Юнги. Придет время, я вас познакомлю, но мне жаль маму. Она этого не поймет и не примет нас. Чон-Хо отстранился, понимая, что сын открывается ему без остатка, и ответил: — Вы не одни, я с вами. Я помогу, когда понадобится помощь. Чимин облегченно выдохнул: — Спасибо, пап. Я люблю вас с мамой, но прости, что я не оправдал ваших ожиданий и за то, что тебе будет с этим жить сложнее, чем мне. Тебе даже не с кем поделиться. — Ничего, сын, ничего, — Чон-Хо похлопал его по колену и встал. — Ладно, пойду, а то Миён уже заподозрила неладное. Нам нужно вести себя так, словно ничего не произошло. И постарайся поменьше попадаться ей на глаза, иначе она тоже догадается. Чимин мотнул головой и упал на подушку, пытаясь подавить огромное количество выброшенного адреналина глубоким дыханием. Чон-Хо вошел в комнату, застав Миён, сидящей в кресле со спицами. Она редко бралась за рукоделие, лишь в тех случаях, когда нужно было срочно что-то связать или успокоить нервы. Сегодня было второе. Муж присел перед ней на корточки и обнял за колени. — Не переживай, я поговорил с ним, все хорошо. Он не врал, и мы напали на него слишком резко. Чимин прав, ночь была сложной, он хорошо помог нам на кухне, и, конечно, устал, — он наложил свои руки на её, их взгляды встретились. — У нас самый лучший сын, спасибо тебе за него, — он поднял руки вместе с вязанием и поцеловал. — Я люблю тебя, дорогая. Прости, что редко говорю об этом, но сегодня мне хочется сказать именно это. Миён наклонилась вперёд и прислонилась лбом к его лбу. — Я тоже тебя люблю, но как бы ты ни говорил, что все хорошо, у меня на сердце тревога. Наш сын вырос, и его нужно отпускать. Это сложно осознать и тем более сделать. Ты прав, наш сын замечательный. Я воспитывала его с любовью, но жаль, что он не делится своими секретами со мной, с тобой ему проще.- Она сделала паузу. — Вот если бы он был дочкой, возможно, я бы сейчас не переживала так сильно. Девочки всегда ближе к мамам. Чон-Хо встал, взглянув на жену с нежностью. — Но когда дети вырастают, их нужно отпускать, и не важно, сын это или дочь. Миён положила вязание в сторону и тоже встала. — Наверное, ты прав, — она подняла подбородок, подставляя напряженные губы. Муж обнял её и поцеловал нежно, словно это был первый, очень важный поцелуй, от которого зависели все дальнейшие события. *** Шаман стоял на крыльце, жадно выкуривая сигарету и думая о Чимине. Дым окутывал его, словно облако, скрывающее мысли и мечты о том, как провести ближайшие выходные вместе. Ему хотелось снова оказаться с ним наедине, снова почувствовать нежность, от которой закипает в венах кровь и бросает в жар. Ему не терпелось снова и снова поедать его губы, которые добровольно отдавались на растерзание голодному волку. С каждым вдохом едкого дыма, желание становилось настойчивее. Он захотел позвонить, но его вдруг осенила мысль, что номера нет. — Ты придёшь, малыш... Я знаю, ты придёшь... — произнёс Юнги вслух, уверенно отвечая на свои внутренние мысли, но его размышления прервал шум за воротами. Машина остановилась, ярко осветив площадку перед домом. Юнги сделал глубокую затяжку, а затем бросил потушенную сигарету в мусор. Открыв дверь, он увидел друга, с которым совсем недавно отрывался по полной, и который сейчас стоял с полными руками подарков, завернутых в коробки и пакеты, а улыбка просто сияла. - Привет, сладенький!- ЧонСу подошел вплотную, надавив на Юнги самым большим пакетом, висевшим на руке. Юнги отстранился пропустив друга, думая, что тот остановится, но тот напрямик зашагал к дому. — Эй! Ты куда? — поинтересовался Шаман, понимая, что парень намерен войти в дом. — ЧонСу, мне некогда сегодня с тобой застолье устраивать. Мне нужно уехать, крикнул Шаман, не расположенный ни на какие приемы. — Не выдумывай, — продолжил друг, толкая дверь, — куда тебе ехать на ночь глядя? Ты отродясь никогда не ездил один: тебя возили или приезжали к тебе. Что изменилось в эту ночь? — Но, не дождавшись ответа, он исчез за захлопнувшейся дверью. Юнги, поправил волосы по привычке назад, распутывая каскад черных прядей и стукнув кулаком в ладонь, нехотя вошёл в дом. ЧонСу, положил подарки прямо у порога, разделся и, вновь схватив их в охапку, понёс на кухню. Но, зайдя, в недоумении остановился: на столе стояли два прибора и остывшая еда. — Ты был не один? — с ревностью спросил ЧонСу, посмотрев на Юнги свёрнув губы трубочкой. — Я что, должен отчитываться? — грубо произнёс Юнги, не стесняясь беспорядка. Наоборот, это ему было на руку. — Не, ну не отчитываться, но всё же... — ЧонСу мгновенно сменил тон, пытаясь лаской разжалобить Шамана, чтобы тот рассказал, кто был в гостях. — Неужели ты решил, что можешь просто так ворваться ко мне и расспрашивать? — резко осадил его Юнги. — Я тебя сегодня не приглашал. ЧонСу уставился на него темными глазами, такими же, как у Юнги. Он знал, что тот — парень настроения, который может как лаской задушить, так и одним словом раздавить. Но он к этому привык. Оставив половину пакетов на стуле, а другую на полу, ЧонСу подошёл к Шаману, убрал упавшую прядь волос ему на лицо за ухо и, с явной обидой в голосе, проговорил: — Я сегодня старался, покупал подарки, хотел порадовать тебя, мой котик, а вижу, мои старания тебя не трогают. Кто тебя расстроил, ты не в настроении? Юнги отошёл в сторону и посмотрел на стол, за которым ужинал с Чимином. — Тебя это не должно волновать, — отозвался он, но оттопырив край одного из пакетов и увидев там огромный бубен, приподняв брови растянул губы в милую улыбку, которая сама была зачастую подарком. - Ты, где это взял? - поинтересовался Юнги и вытащив, громко ударил в него,- гуд разлетелся по дому. Шаман закрыл от удовольствия глаза. ЧонСу заметив, как гнев сменился на милость, тут же оказался радом и обнял Шамана. - Тебя это не должно волновать, — с ехидством повторил он слова Юнги и покрутив немного головой, подставил губы.- Я заслужил поцелуй. Ну же, сладенький, - он прижал его к себе. Юнги опустив буден быстро чмокнул парня в щеку. - Это и все? - ЧонСу надул губки.- Я не этого ждал. Юнги вырвался из объятий и снова увлекся бубном. - Хорош! Мать твою!- выругался Шаман и понюхал натянутую кожу.- Пахнет горами. Он совсем недавно там был,- увлеченно начал рассказывать он, но друг ждал похвалы. - Так и я говорю, хорош, — он снова доставил губы. Юнги набросив ладонь на затылок, резко притянул парня к себе и подарил свой коронный поцелуй, после которого ЧонСу полчаса подкруживало. Глубокий и дерзкий, как он любил. Отпустив, Шаман спросил: – Так пойдет? – Вполнеее... – протянул ЧонСу и ринулся к пакетам. Он вытащил из большого пакета рыжий, лохматый плед, с длинным и мягким ворсом и ломанулся в спальню, чтобы раскинуть на кровати, но его ждал новый сюрприз. На неубранной кровати лежали две пижамы. ЧонСу аж споткнулся увидя. – Юнги, что это? Я правильно понимаю, что кто-то удосужился чести спать в твоей пижаме? – его затрясло от возмущения. – Ты даже мне не позволяешь такую роскошь! Слова вырывались с искренней обидой, и он не мог сдержать волнение. Для ЧонСу это было не просто нарушение личных границ, это было предательство доверия. Ему казалось, что, укрываясь в пижаме Юнги, кто-то коснулся не только вещей, но и самого важного — их отношений. – А ты не паникуй. Чего орешь! Ты прекрасно знаешь, кто я и как живу... – Юнги сделал паузу, оценивая момент. – Вернее, как жил. Сегодня все поменялось. Я сделал выбор, и прости, он не в твою пользу. ЧонСу оторопел. Его глаза расширились от шока. Да, он прекрасно знал этого мужчину, который позволял себе жить свободно, словно ветер, ни перед чем не останавливаясь, завоевывая и вырывая из жизни самое лучшее. Но то, что он видел сегодня, разбило его. – Ты меня теперь бросишь? – неуверенно спросил он, выронив из рук плед. – Я не могу тебя бросить, ты не был моим. Это я был твоим в твоих представлениях, а ты... прости. Ты хотел быть со мной, хотел моих ласк, тебе нравилось спать со мной, тебе, понимаешь?! А я, искал, ждал и наконец-то его встретил. Эти слова пронзили ЧонСу до глубины души. Разочарование переполнило, и он не в силах сдержать порыв, выбежал из спальни. Схватив из пакета бутылку соджу, он бессознательно прижал бутылку к губам и начал пить прямо из горлышка. Юнги, чуть задержавшись, вошел на кухню и, увидев, что ЧонСу так бездумно опустошает бутылку, быстро отнял её. – Нельзя так, – произнес он с серьезным выражением, но на губах заиграла ухмылка. Он сделал большой глоток, чувствуя, как алкоголь разогревает его внутренности. – Никогда не понимал панику, – добавил он, как никогда спокойно. – Нам стоит поговорить, а не устраивать шоу. ЧонСу, недовольный, посмотрел на него сквозь затуманенные эмоциями глаза. – Хорошо, – выдохнул он и выхватил бутылку обратно. Однако Юнги, сдерживая его порыв, спокойно отобрал её и поставил на стол. – Сядь. Твои эмоции мне понятны, но ты сам делал выбор, – произнес он, доставая две рюмки и наливая соджу. Рядом он поставил остывший бибимбап, создавая атмосферу странного уюта посреди напряжённости. ЧонСу, схватив рюмку, залпом выпил её содержимое, пытаясь залить свои переживания и даже не закусил. – Знаешь... мне всегда казалось, что ты ко мне относишься не так, как к другим. Я ждал, что в один момент ты скажешь, что я что-то значу для тебя. Я видел нас вместе, но, оказывается, я заблуждался. Сейчас нет смысла о чём-либо говорить. Я понял, мы чужие, как две галактики, хотя и находимся рядом друг с другом, – произнес он, чувствуя, как слова бьют по его горлу, оставляя горькое послевкусие. С этими словами ЧонСу открыл маленькую коробку, поставил её на стол и бросил загадочный взгляд на Юнги. – Пусть это тоже останется на память, – произнёс он с грустью. Внутри были парные браслеты в виде драконов, невероятно детализированные, напоминающие потерянную зажигалку.- Это вам от меня подарок. - Он придвинул коробочку ближе к Юнги. - Зачем? Не надо, оставь себе, — Юнги отодвинул коробку от себя. - Нет, возьми, я не смогу это подарить другому, — не сдерживая обиды проговорил ЧонСу, затем резко встал, схватил куртку и ушел, оставив Юнги в полном недоумении. Юнги выпил содержимое рюмки, и не спеша начал наводить порядок. Ему захотелось взбодриться, промыть мысли и он отправился в ванную. Погрузившись в пышную пену, Юнги удобно развалился, постепенно освобождаясь от негатива которого черпанул приличную дозу, хотя где-то далеко внутри ему было жалко ЧонСу, но в то же время он понимал, что не может взять на себя ответственность за чувства других. Каждый из них имел свои переживания и свои способы справляться с ними. Шаман добавил в воду розового масла, запах медленно начал распространился в воздухе, наполняя ванную атмосферой спокойствия и умиротворения. Юнги закрыл глаза и позволил себе погрузиться в мир своих мыслей, где Чимин был центром его вселенной. Парень с мягкими волосами, которые казались сделанными из самого настоящего шелка, возник в сознании, словно яркая звезда на небосводе. Он представлял, как пальцы скользят по этому шелку, а Чимин с искренними взглядом зеленых, колдовских глаз, полными тепла, смотрел на него. Однако его размышления прервал звонок в дверь. Легкий шок врезался в спокойствие, подобно уколу иглы, заставив вздрогнуть и открыть глаза. – ЧонСу, это ты вернулся? – мелькнуло в голове и в пальцах появилось нервозное покалывание. Накинув халат на мокрое тело, Юнги подошёл к видеодомофону и нажал на кнопку. Вода щекочущими каплями стекала по ногам на пол, но это не раздражало его; взгляд притянула фигура Чимина, который, дрожа от холода, смотрел прямо на него. – О Боже! Что ты здесь делаешь в полночь? – воскликнул Юнги, быстро открывая дверь. Чимин влетел в дом так быстро, будто у него выросли крылья — не дав опомниться Юнги, он обнял его, уткнувшись в мокрую шею. – Шаман, – взволнованно выдохнул он, – я... я очень хотел тебя видеть. Юнги, совершенно растерянный, прижал Чимина к себе, его мокрый халат впитал в себя легкую панику и радость. – Я знал, что ты придешь, но не думал, что это будет так скоро. У тебя что-то случилось? Ты выглядишь, как побитый пес. – Да... нет, ничего серьезного, – торопился ответить Чимин. – Просто мне пришлось всё рассказать отцу. Он на моей стороне, он меня понимает и принимает, но дело не в этом. Дело во мне... Я хотел тебя увидеть и ещё... – он наклонился в самое ухо Юнги и прошептал так, что тот покрылся мелкими острыми мурашками, – ты не дал мне свой номер телефона... – Ты меня напугал, малыш, – произнес Юнги, чувствуя, как по позвоночнику пробежала теплая волна, когда Чимин нежно провел рукой по его спине. Юнги, подняв подбородок Чимина, притянул его к себе, и их губы встретились, как две открытые раны, готовые исцелиться. Этот поцелуй был полон страсти. В нем переплетались боль и невысказанная любовь, создавая ощущение, что время остановилось. Нежные прикосновения разожгли пламя внутри Юнги, и он почувствовал, не в силах сдержать свой пожар, вырывающийся изнутри. Вдруг Чимин слегка отстранился и с хитрой улыбкой в глазах подтолкнул Юнги в сторону ванной. – Давай примем ванну вдвоем. Ты же ее там был, когда я пришел? Юнги не успел ничего сказать, как Чимин уже стаскивал с себя одежду. – Ты ведь не против немного расслабиться? – игриво спросил он, уже открывая кран, чтобы добавить горячей воды. – И я не уйду, пока не получу твой номер!- засмеялся Чимин, перевоплотившись за пару минут из разбитого болью, в совершенно счастливого человека. Юнги стоял и не верил всему происходящему. Ведь всего несколько часов назад, он проводил этого мальчика домой, с тоской думая, как он будет скучать по нему, а сейчас он здесь, с ним. Он сбросил халат на пол и через мгновение уже сидел в ванной напротив Чимина, поглаживая его накаченные ноги. – Знаешь, малыш, я тоже хотел позвонить и предложить провести выходные вместе. Может, съездим куда-нибудь, как ты на это смотришь? – Я не против! – восторг переполнил Чимина, и глаза заблестели, как блики на воде в солнечный день, отражая искренность. - У меня есть предложение. Я хочу тебя пригласить в одно место, где ты сможешь узнать меня с другой стороны? Родители не знают, что я там иногда бываю, но это помогает мне заработать немного денег, чтобы не просить их постоянно. – Ты меня заинтриговал. Что это за место? – Это закрытый бар. Я там танцую стриптиз. – Что? Стриптиз? – эта новость шокировала Шамана, на лице образовалось замешательство. Он не мог представить это милое создание в такой роли. Но Чимин заметив его удивление поспешил объяснить: – Подожди, послушай! Это не для какой-то пошлости, поверь мне. Я действительно танцор. Для меня это искусство, способ самовыражения. Каждый танец – это рассказ, ощущение, которое я передаю зрителям. Я не хочу, чтобы это воспринималось как что-то вульгарное. Я просто обожаю танцевать и делиться этим с другими. Юнги, все еще в замешательстве, попытался понять, что он чувствует. Чимин говорил с такой искренностью, что эти слова проникали в самую душу. – Я хочу, чтобы ты увидел меня не только как друга, но и как артиста, – продолжил Чимин уже серьезным тоном. – Это часть меня, и я хочу, чтобы ты увидел, насколько важно для меня быть на сцене, танцевать и ощущать себя свободным. Улыбка оголила зубы, и Юнги представил, как Чимин сбрасывает с себя одежду под музыку. Глаза Юнги, полные огня и желания, поедали Чимина. В этом пленительном взгляде он не смог устоять — поддавшись импульсу, он приблизился к Чимину, проскользнув рукой по его груди и, затем, касаясь нежной кожи на шее, притянул его к себе. Их губы встретились в поцелуе, насыщенном беспощадной нежностью. Юнги нежно ласкал Чимина — его плечи, шею, мочки ушей — и с каждым касанием находил все больше смелости передать свои эмоции через этот танец. Он будто бы хотел покорить своего танцора, своим танцем, с каждым движением его губы становились все более настойчивыми, полными страсти и желания. Чимин отвечал на это притяжение, руки неумело гуляли по телу Юнги, пытаясь синхронизировать этот танец. Они кружились в вихре эмоций, теряя счет времени и пространству. - Покажи мне, как ты умеешь двигаться, я прошлый раз не позволил тебе показать свой талант. Так давай, сейчас, удиви меня.- Шептал Шаман на ухо своему малышу, который от возбуждения уже исходил постаныванием. - Давай, зажги меня, нет, испепели своей сексуальностью, давай, не стесняйся-продолжал нашептывать Шаман, аккуратно переходя на ласки снизу. Чимин в предвкушении новой волны искушения, старался успевать за своим учителем и томно ответил, тоже шепотом: - Разогрей меня, мой чародей, я станцую для тебя лучший танец. Возможно он будет не на Гран-при, но я постараюсь.... Юнги наслаждаясь красивым телом не стеснялся в подаче новых порций ласк. Он посадил Чимина на себя спиной, а затем, согнув колени, положил его на них животом. Налив в ладонь розового масла он принялся за массаж плотного кольца. Шаман мастерски работал длинными пальцами, осторожно, нежно, боясь причинить боль. Этот вальс растворял обоих. Нежная разминка незаметно перешла в более желанные движения. Оба дышали прогретым воздухом со вкусом розы и нескромно пыхтели, поочередно выбрасывая в пространство странные звуки. Тело Чимина прогибалось, двигая тазом, играя с ненасытным похитителем, вкладывая все свое умение в этот танец. На последнем выдохе, танец закончился. Вода, всклокоченная движениями тел, выровнялась, а сами тела ушли под нее, приняв незатейливые положения, погрузившись в мир, где царила только их любовь и нежность. Юнги обнял Чимина, поглаживая предплечье распаренной от горячей воды ладонью. - Малыш, я тебе вручаю Гран-при, я просто поражен твоему умению двигаться, — выплеснул Юнги эмоции счастья с примесью иронии. Ты быстро учишься, я даже боюсь представить, что мы будем творить, когда ты в этом станешь профессионалом. Чимин стеснительно опустил глаза. - Я тоже боюсь...- коротко слетело с нацелованных губ. Он выдохнул.- Мне нужно идти, я ведь только за номером телефона приходил. В этот момент оба разразились смехом. Юнги, все еще обнимая Чимина, не удержался от улыбки и подмигнул: — Ну, вот, ты пришел только за номером телефона, а я тебе преподал урок танца. Чимин, слегка покраснев, ответил: — Но, знаешь, я не против немного поучиться у профессионала. — О, так ты хочешь продолжить занятия? — с игривым тоном спросил Юнги. — Я могу предложить тебе индивидуальные уроки. Чимин рассмеялся, подмигнув в ответ: — Хорошая идея, только сильно не усложняй программу. — Не переживай, я всегда готов помочь тебе освоить все тонкости, — с улыбкой произнес Юнги, поднимая бровь. — Главное, чтобы ты не забыл записать мой номер. — Обязательно, — с легким смехом ответил Чимин, перекидывая ногу через борт, чтобы поскорее внести номер в телефон. Следом за Чимином из ванны вылез и Шаман. Он взял полотенце и накинул на Чимина. - Не хочу, чтобы ты простудился, — он начал обтирать его, пока тот трудился с регистрацией номера. Чимин тонул в заботе. Он проникался ей и понимал, что влюбился в эти руки, влюбился в голос, влюбился, просто влюбился. Уже стоя у двери, он обнял Юнги. - Не забудь меня внести телефон. Я тебе дозвон сделал. Теперь мы можем быть на связи в любой момент. Губы потянулись к губам. - Мне пора, такси ждет. Юнги притянул Чимина к себе и, нежно поцеловал. — Ну что, до скорой встречи? — спросил Юнги, подмигнув. — Обязательно, — с легким смехом ответил Чимин, открывая дверь. — Мы обязательно продолжим репетицию... Юнги расплылся в улыбке. — Я обещаю, что следующий урок будет незабываемым. Чимин, выходя за дверь, обернулся и, подмигнув, добавил: — И не забудь, что я тоже могу удивить тебя! Продолжение следует....