Часть 2

      — Моцзэ? Моцзэ-э-э... — Фэйсяо скучающе тянет его имя, указательным пальчиком дотрагиваясь до кончика его носа. Моцзэ в ту же секунду моргает, будто пытается избавиться от непрошенных мыслей, но не прекращает наблюдать за Цзяо и его замедленным танцем вокруг плиты да столешницы с овощами. — Ты чего такой зажатый? Даже больше, чем обычно.       Моцзэ не отвечает, готовый в любую секунду сорваться со своего места за кухонным столом и оказать ему поддержку. Хоть в чём-нибудь. Он просто не знает, как к нему подступиться, когда раньше Цзяо сам к нему подходил, сам ластился и сам заводил шутливые разговоры.       Моцзэ так не может. Он мог только приложить его к этому столу и заняться с ним любовью, потому что это было тем, в чём Моцзэ, этот замкнутый в себе воин тени, был так хорош. Ни в пустых разговорах, чтобы развеять гнетущую атмосферу, ни в словах утешениях — ведь раньше они и не требовались. Ровным счётом — ни в чём. Но сейчас, если вновь попытаться сблизиться, это... просто не сработает. Словно из их отношений ушла вся жизнь и оставила после себя только бескрайнюю и пугающую пустоту.       — Мо-о-оц-зэ-э-э, — продолжает своё нападение Фэйсяо, подмечая, каким пронизывающим, но бессознательным взглядом тот сверлит нарезающего зелёный перец Цзяо. Фэйсяо вздыхает, когда не получает от него реакции, и в следующую секунду громко хлопает в ладоши.       Моцзэ наконец обращает на неё внимание.       — Доброе утро, Моцзэ, — с улыбкой машет она ему, вытирая влажные после душа волосы. Кажется, она уже вернулась с тренировки. Давно?.. Моцзэ не знает.       — Доброе... Генерал Фэйсяо, — он медленно кивает, но взгляд каждый раз мечется с неё на спину Цзяо и обратно.       Всё в порядке? Точно? Как он там? Может, надо подойти? Надо попытаться наладить отношения. С чего начать?..       — Как... — она с намёком кивает головой на Цзяо, что ушком шевелит и самую малость разводит по сторонам. Слушает, без проблем разбирает их голоса среди шипения сковороды с мясом и овощами.       — Я... — он вздыхает, решаясь не молчать и высказать всё как есть, ведь Фэйсяо не желает усугублять ситуацию и наверняка тоже постарается ему помочь. Моцзэ не осознаёт, что поддержка нужна не только личному лекарю генерала. — Он спал на диване в гостиной. Как думаешь, как он?       — Я всё ещё здесь, Моцзэ, — негромко ворчит Цзяо, закидывая зелёный перчик на сковороду и разбавляя им другие тушёные овощи и ароматные кусочки мяса поросёнка.       Фэйсяо задумчиво и протяжно хмыкает. О чём-то с улыбкой подумав, она легко встаёт со своего места, почти бесшумно сокращает расстояние до Цзяо, и выглянув из-за его плеча хватает кусочек приготовленного мяса, тут же закидывая его в рот.       — М-м-м... Всё прекрасно, Цзяо. Как и всегда!       — Г-генерал Фэйсяо! — его не волнует, что было совершено маленькое воровство, его волнует другое. — Твои пальцы! Ты не обожглась? А язык? Нёбо? А горло?       Фэйсяо посмеивается, когда Цзяо вовсю начинает проявлять свою заботу и уже берёт её за руку, чтобы остудить пальцы. На ощупь находит кран и включает ледяную воду.       — Цзяо, всё в порядке... Это пройдёт, как и твоя проблема, — она приобнимает его свободной рукой, не мешая тому проявлять заботу.       — Мои... глаза, генерал Фэйсяо, проблема совсем другого уровня.       — И это не значит, что нельзя найти решение.       Если бы борисинцы не отняли её хвост в раннем детстве, она бы оказала поддержку и с помощью него, обвилась бы своим хвостом с хвостом Цзяо. На том «пастбище» другие лисята тоже пытались её утешить, но это не требовалось, и она утешала их в ответ. Обнимала и дарила тепло в холодные ночи, и обещала помочь. Помочь каждому, чтобы никто более не познал боли от борисинцев и других напастей.       — Цзяо, улыбнись. Мне нравится твоя улыбка, Моцзэ, я уверена, она тоже нравится. Ведь так, Моцзэ? Моцзэ? — она оборачивается, но не находит третьего. — Ну... Он опять куда-то ушёл...       Цзяо коротко кивает и не улыбается. Оборачиваться нет необходимости. Он и сам не понимает, как вернуть то время. Может, раньше оно и не было беззаботным, но точно не было таким напряжённым, словно тетива с тупым наконечником на приставленной к ней стреле, готовая неуклюжим движением сорваться в любой момент, но не принести пользы.       — Хм... Цзяо? — когда пальцы начинают леденеть, она мягко толкает его в плечо, заставляя Цзяо опомниться и выключить воду.       — Я сейчас, дай обработать...       — Цзяо, это всего лишь лёгкий ожог, я переживу.       — А я — нет.       В затянувшемся молчании она позволяет ему нанести мазь на свои пальцы, наклеить пластырь и поразмыслить секунду другую. Аромат мяса с овощами распространяется по кухне, наверняка слышен в соседних комнатах и даже на небольшом балкончике, где нашёл своё временное пристанище прислонившийся к стене Моцзэ. Без Цзяо он и не выходил на балкон так раскованно, не пытаясь отследить угрозу со второго этажа их уютного поместья. Но сейчас ему захотелось чего-то старого. Однако... с Фэйсяо Цзяо куда проще находит общий язык.       — Ну вот, — когда Цзяо заканчивает с первой помощью — попутно дав Фэйсяо какой-то спрей для ротовой полости — она похлопывает его по плечу и достаёт тарелки. — Моцзэ! Приходи, хватит скрываться от нас в собственном доме!       Моцзэ слышит, но желание затеряться на какое-то время начинает заполнять его мысли. Он потряхивает головой. Так нельзя. Иначе он снова сбежит и оставит его. И он возвращается.       — Цзяо, — Фэйсяо указывает на него палочками, хотя понимает, что тот не видит жеста. От привычки так просто не избавиться, но она и не хочет. — Приготовишь тот десерт? Желе... замороженный пудинг... О, знаю! Там ещё украшение с лунной мятой, кажется с...       — С Фубо, — подсказывает Моцзэ, ведь он нередко помогал Цзяо с составлением списка продуктов и помогал находить магазины, где те можно было купить.       Фэйсяо улыбается. Она не сдастся, как двое её друзей в момент слабости. Она поможет им выкарабкаться и вновь вернуться в то время, когда не было этой напасти.       Моцзэ ковыряет в еде, что было ему несвойственно. Ведь он всегда доверял Цзяо, поэтому не было нужды проверять блюда на наличие яда или... других его шалостей, вспоминая эгоистичного, но попавшего в щепетильную ситуацию КММщика. Кажется, его звали Скотт?.. Моцзэ тогда без каких-либо вопросов выполнил поручение Цзяо, потому что не было никаких сомнений в том, что несмотря на шаловливую и хитрую улыбку дорогого лиса, Цзяо поступает по-своему правильно.       Сейчас же Моцзэ ковырялся палочками в еде, находя в ней оплошности. Фэйсяо делает вид, что не замечает, и не замечает пореза на подушечке указательного пальца у Цзяо. Моцзэ тоже очень старается, но лишь откладывает в сторону несколько подгоревших кусочков мяса и овощей. Но Цзяо и сам всё понимает, да?..       — Моцзэ? — зовёт его Фэйсяо. — Как тебе?       Моцзэ не знает, что ответить. Сказать неприятную правду или горько-сладкую ложь? Цзяо изредка стучит палочками, когда те достигают дна тарелки и рыскают по поверхности в поисках кусочков еды. Моцзэ хотел бы покормить его сам, но это было бы неправильно. И он молчит, собственными палочками подхватывая подгоревший кусочек мяса и закидывая тот в рот. Фэйсяо безмолвно наблюдает за ним, и вновь переключает внимание на Цзяо.       — Так как? Приготовишь тот десерт к моему возвращению?       — Ты уходишь?       — Надо решить несколько вопросов и проконтролировать... что родственники тех лисов получат всю возможную помощь.       Моцзэ знает, о чём она. Кто-то из тех, у кого Цзяо просил помощи ещё там, на Лофу Сяньчжоу в плену Хулэя, и чьи тела этот самый Хулэй без каких-либо колебаний разорвал на куски. Потому что Цзяо ослушался и проявил своеволие. А ещё те, в переулке ауруматонов и других местах на Лофу, когда борисинцы раскрыли себя и напали на жителей и гостей флагмана. Кто-то из них имел родственников и на Яоцине Сяньчжоу...       — Понимаю... — голос Цзяо затихает.       — Я вернусь к обеду. Хорошо?       Цзяо кивает, а когда Фэйсяо проходит мимо, то дотрагивается до плеча Моцзэ. Она несколько раз кивает в сторону Цзяо, не без намёка сообщая о том, чтобы Моцзэ оставался рядом с ним. Моцзэ и не посмел бы оставить его одного. Даже если он более не может быть ему той опорой, он продолжит наблюдать, как делал это и неделю назад, и месяц, и год... Он будет рядом.