Чужие тайны

«Миледи, полагаю, вы ждёте ребёнка», — сказал ей с улыбкой мейстер Виман, и в груди Кэт будто вспыхнуло что-то очень тёплое, почти горячее — и очень светлое. Мейстер знал её с детства и давно называл по имени, но словно эта новость сделала из Кэт, старшей дочери Хостера Талли, леди Кейтилин Старк, хотя уже несколько лун как она принесла свои клятвы в септе. Она была Старк и носила в себе Старка. Мелкая, подлая мысль настойчиво пыталась пробиться: «Если бы ты была женой Брандона, не Эддарда, твой ребёнок, не дитя Барбри Рисвелл — твой ребёнок стал бы будущим лордом Винтерфелла, а теперь останется приживалой». Кэт привыкла смотреть в глаза и правде, и каждой такой мысли. Будь она женой Брандона — она была бы женой наследника Старков. Она была женой Эддарда — и не пожелала бы себе другой судьбы. Пусть они были мало знакомы до свадьбы, пусть её муж был не самым разговорчивым человеком и, кажется, до сих пор её стеснялся — он был преданным, верным и, похоже, искренне её любил. Она отвечала ему уважением и заботой, но чувствовала, что со временем сможет ответить и чем-то большим. Пусть она была женой Старка, до сей поры она оставалась и леди Риверрана. Отец решил, что после нелегко давшейся свадьбы с переменой жениха прямо у алтаря ей не стоит на следующий же день отбывать в Винтерфелл. Брандон и его леди отправились туда вместе с лордом Рикардом, а там пришли вести о турнире, и не было резона ездить туда и обратно. Брандон, вернувшись, смотрел виновато, а Кэт... Кэт была вежлива с ним, как с любым гостем. Она коротко пожелала ему счастья с избранной им супругой, на этом посчитав свой долг исполненным. При взгляде на него она не чувствовала даже обиды — только усталость и досаду от мысли о том, что им придётся как-то жить в одном замке, и его виноватый взгляд начнёт раздражать и её саму, и леди Барбри. У неё началась новая жизнь — и она дала начало новой жизни. Больше всего Кэт волновало, как рассказать об этом — и Эддарду, и семье. Она знала — муж обрадуется, но слова не шли на язык, а перед прочими она ощутила внезапно смущение. Все знали, что они делили ложе с первой ночи — кровь её девичества осталась на простынях. Эддард дал ей право отказаться даже в первый раз и никогда не настаивал на своих правах впредь — Кэт сама приходила к нему в спальню почти каждую ночь. «Это может быть неприятно, но это ваш долг как жены, миледи», — так сказала ей септа Лисана, объяснив, как появляются дети, в день её первой лунной крови. Матери Кэт уже не было на свете — что сказала бы дочери Миниса Уэнт, зачавшая шестерых и любившая мужа? Многие леди говорили об этом как о долге — неприятном и утомительном, но вознаграждаемом детьми, а Кэт не чувствовала ни того, ни другого. Касания Эддарда были нежны и трепетны, они распаляли её тело, они приносили ей удовольствие — и Кэт желала их, но отчего-то стыдилась этого, будто леди было не положено желать. Она до сих пор тосковало о матери, но редко когда прежде ей так не хватало советчика. Глупо и нелепо было бы искать собеседника в леди Барбри, а Лизе брак только предстоял — всего через пару дней должен был приехать лорд Элберт Аррен и взять её в жёны. Лиза отчего-то дулась, Кэт не могла найти этому причин. Элберта Аррена она не имела чести видеть, но подробно расспросила Эддарда — наследник Долины был недурен собой, весел, добр и не увлекался вином и женщинами больше, чем было прилично для его возраста и положения. Недовольство Лианны Старк Кэт могла понять куда лучше — Роберт Баратеон не пропускал ни единой юбки, зато пропускал десятки кубков, и Кэт не уставала благодарить Семерых, что ей достался в мужья Эддард, не склонный ни к тому, ни к другому. Но расстройство Лизы было решительно непонятно, и с ней стоило поговорить лично, хотя со всеми предсвадебными хлопотами времени у Кэт не хватало решительно ни на что. Поиски Лизы она решила начать с её комнаты — и не прогадала, но оттуда неслись голоса, и Кэт, решив было постучаться, замерла с поднятой рукой. — Мы сделаем это и пойдём к отцу! — горячо убеждала Лиза своего собеседника. — Элберт Аррен не возьмёт меня после того, как я стану твоей, а потом я буду твоей женой! Петир, милый... Голос Лизы был одновременно капризным и томным, словно она подражала Резвой Мэгги, известной своим свободным нравом девице с ближней мельницы. Кэт закусила губу, пытаясь сдержать то ли смех, то ли гнев, то ли стыд. — Лиза, мы не можем... — Голос Петира, однако, не был ни твёрд, ни суров. — Лиза... дорогая... В комнате повисла тишина, и Кэт, решив, что услышала достаточно, с силой стукнула по двери — и та неожиданно распахнулась во всю ширь. Зрелище ей открылось сколь любопытное, столь, на её вкус, и отвратительное — Лиза сидела у Петира на коленях верхом и целовала с немалым пылом, а тот прижимал её к себе и не менее страстно отвечал, закрыв глаза. Впрочем, от звука открывшейся двери они распахнулись никак не уже, а Лиза, застыв на секунду, подскочила с пронзительным визгом. — Вижу, я помешала. — Кэт удивилась спокойствию и холоду собственного голоса. — Лорд Бейлиш, оставьте нас с сестрой. Петир смотрел на неё с каким-то непонятным выражением — то ли тоски, то ли вины, то ли досады, но всё же опустил глаза. — Прости, Кэт, — тихо сказал он и вышел, почти выскочил — его шаги мгновение спустя ускорились до бега. — Кэт, я... — Лиза выглядела нашкодившим ребёнком и явно готова была разразиться рыданиями. Она часто так делала, когда хотела избежать наказания — на отца это действовало безотказно. Но никогда — на Кэт. Она прикрыла дверь и в этот раз накинула засов. Что было бы, будь Лиза чуть осторожнее? — Кэт, я люблю его, пойми! — В глазах Лизы стояли слёзы, и на этот раз она казалась искреннее. — Я люблю его с детства, а он любит меня! Кэт устало вздохнула. — Если бы он любил тебя, то не был бы готов опозорить, — тихо, но строго ответила она. — Если бы он любил тебя — он пожелал бы тебе счастья. Если бы он любил тебя — то не стал бы рушить твою судьбу. Однажды ты станешь леди Долины, Элберт Аррен будет твоим мужем и отцом твоих детей. Ты не будешь знать нужды и будешь под защитой древнего и знатного Дома. — Но я не буду счастлива с ним. — Лиза говорила на удивление тихо и глотала слёзы, опустив голову. — Кэт, я не знаю его и не люблю. — Ты сможешь узнать, и если не полюбить — то зауважать. Как и он тебя. — Во всяком случае, Кэт на это надеялась. Лиза всхлипнула: — Знаешь, я так хочу, чтобы меня любили... У Кэт защемило в груди. — Я люблю тебя, Лиза. Эдмар любит тебя. Отец... Лиза вскинула голову: — Отец любит тебя, а не меня! — Кэт поразилась ярости в голосе сестры. — Кошечка Кэт, отцовская любимица, идеальная, верная долгу... не то что глупая трусиха Лиза? Я единственный раз в жизни попыталась быть смелой, а ты и это забрала у меня! Она спрятала лицо в ладони и зарыдала. Кэт осторожно шагнула вперёд. — Я хотела бы, чтобы мама была жива, — тихо сказала она, надеясь, что Лиза услышит — кажется, та и вправду чуть притихла. — После её смерти всё пошло наперекосяк. Отец поссорился с дядей Бринденом. Эдмар рос как трава, а не как наследник Риверрана. Я... я стала хозяйкой замка в те годы, когда положено играть в куклы и мечтать о рыцарях. И ты... бедная одинокая Лиза... Кэт ожидала, что Лиза оттолкнёт её, но та только горше расплакалась в её объятиях и мёртвой хваткой вцепилась в платье. — Я люблю тебя, Лиза, — так же тихо продолжила Кэт — голос плохо слушался её. — Люблю так, как умею. Хочу тебе счастья. И ради твоего счастья я прикажу Петиру Бейлишу уехать в Долину и не травить тебе душу. У нас будут свои семьи, Лиза. И нашим детям достанется столько любви, сколько только мы сможем у себя отыскать. Лиза долго плакала у неё на плече. У Кэт затекли ноги, но она продолжала стоять, потому что кто, кроме неё, будет сестре опорой? Она молилась, чтобы Элберт Аррен заботился о ней хоть на четверть так же, и хоть на десятую долю так же любил. — Ты права, Кэт. — Глаза Лизы были всё ещё мокрыми от слёз, а голос звучал сдавленно, но твёрдо. — По крайней мере я смогу любить своих детей, а они будут любить меня. Просто... в Долине я буду одна. Кэт на мгновение задумалась. — Дядя Бринден сказал, куда я могу отправить ему весточку. — Она постаралась улыбнуться ободряюще. — Он обязательно приедет к тебе в гости и задержится — не думаю, что лорд Аррен и твой муж откажут ему в гостеприимстве. Лиза неуверенно улыбнулась ей в ответ: — Было бы хорошо. Кэт погладила её по щеке — так же, как когда-то их гладила мать. — Мы Талли, Лиза. Пусть я теперь Старк, а ты будешь Аррен — мы всегда будем Талли и не забудем об этом. — Семья, долг, честь, — едва слышно прошептала Лиза и впервые, кажется, за годы выпрямилась. В день свадьбы она поначалу была невесела — заплетая ей косы, Кэт старалась отвлечь сестру — но, завидев у алтаря Элберта Аррена, красивого, белокурого, со смеющимися голубыми глазами — чуть приободрилась и клятвы произносила твёрдо. На праздновании — куда более живом и весёлом, чем свадьба самой Кэт, Лиза уже улыбалась и с явным удовольствием открыла танец со своим новоиспечённым мужем. Кэт станцевала только раз и с Эддардом — свадебные хлопоты утомили её, а уставать она стала больше, чем обычно. — Пойдёте со мной, Кейтилин? — Нед чуть улыбался ей на пороге своей спальни, и Кэт просто кивнула. Смущаясь и краснея, она всё же спросила мейстера Вимана, не повредит ли ребёнку то, что она продолжит спать с мужем, и тот заверил её, что всё должно быть в порядке. За окном царила ночь, ветер, как назло, стучался в ставни — весна оказалась ложной, и в комнате было стыло. Кэт, разгорячённая, запыхавшаяся, прижималась покрепче к мужу, чувствуя его тепло, чувствуя его руки на своей талии, чувствуя себя... спокойно. И она решилась. — Эддард... Нед, — позвала она, и он вздрогнул, обернувшись к ней с удивлением во взгляде. Прежде она никогда не называла его Недом. — К... Кэт? Она глубоко вздохнула и прошептала, кажется, зардевшись ещё больше: — Нед... у нас будет ребёнок. Он не сказал ей ничего — кажется, даже не нашёл слов, просто обнял и прижал, крепко, но бережно, зарылся носом в её волосы, и отчего-то Кэт поняла — ей не нужен другой ответ. Скоро должно было прийти время отправляться в дорогу — благо, в её положении это пока что было безопасно. Кэт собирала платья, несколько памятных вещей... она хотела бы увезти самые стены Риверрана и Камнегонку за окном. Это был её дом, и от мысли, что ей придётся его лишиться, быть может — навсегда, у неё ныло в груди и хотелось плакать. Но она была Кейтилин Старк. Она помогала собираться Лизе, наставляла её не робеть и погрузиться с головой в хозяйство — наверняка за годы вдовства лорда Аррена и Орлиное Гнездо, и Лунные Врата застоялись без женской руки. Она раздавала подробные указания слугам Риверрана — теперь он лишится хозяйки. Она даже попыталась начать разговаривать с леди Барбри — той, что станет хозяйкой Винтерфелла, но та смотрела на неё свысока и часто напоказ клала руку на живот. — Я хочу, чтобы наследник Винтерфелла родился в Винтерфелле — как раз к сроку приедем, — надменно говорила она и кривила губы. Кэт сжимала зубы и улыбалась, хотя больше всего ей хотелось спрятаться в богороще Риверрана, как в детстве — но было бы странно прятаться там от северян. Она надеялась, что Нед свозит её когда-нибудь в Белую Гавань, и Кэт однажды снова зайдёт в септу. Она молилась и ставила семь свечей семи богам, думая о том, что однажды, перед самой дорогой, сделает это в последний раз. По крайней мере, там будет Нед — и их ребёнок. Там её будут любить — и она сделает всё, чтобы её уважали. За всем этим она почти не говорила с Лианной Старк — та сторонилась Кэт, южную леди, только иногда пристально смотрела серыми, как у Неда, глазами. Стоило бы говорить с ней больше — после Харренхолла она стала втрое тише и задумчивее, и уже не пыталась похитить меч из оружейной Риверрана, чтобы пофехтовать с Эдмаром. Разве что уезжала из замка, иногда и на полдня — впрочем, сложно было судить её, зная, что год, два — не больше, и Лианна станет леди Баратеон. Они толком пересеклись лишь однажды. Был вечер, в кои-то веки ясный, и Кэт поднялась на стены Риверрана, гадая, не делает ли это в последний раз. Лианна Старк стояла там, безотрывно глядя в закат, и вздрогнула, заслышав шаги. — Прости, я напугала тебя. — Кэт улыбнулась самой любезной из своих улыбок, но Лианна только нахмурилась в ответ. — Меня не слишком легко напугать, по крайней мере так. Повисло молчание — обе смотрели вдаль. — Вам понравится Винтерфелл, Кейтилин. — Это молчание внезапно нарушила Лианна. — Нед не позволит вас никому обижать. — Я знаю. — Кэт чуть закусила губу. — Он... кажется, он любит меня. Лианна неожиданно фыркнула: — Он любил задолго до свадьбы — рядом с вами он сразу делался дурак дураком! Сердце заныло в груди, а на губы поползла против воли улыбка — на редкость для последних дней искренняя. — Почему дураком? — уточнила Кэт. — Потому что любовь — это всегда дурость, — мгновенно, кажется, даже не задумавшись, ответила Лианна. — Все говорят, что я тоже влюблюсь, но я таких глупостей делать не собираюсь. — Разве ты не хочешь семью... детей? — Кэт бросила на неё внимательный взгляд. Лианна невесело усмехнулась. — Детей мой дорогой жених наделает и без меня — говорят, уже обзавёлся бастардом. Может делать их сколько хочет — только как-нибудь сам! Она сжала руки на парапете, и Кэт положила свою ладонь поверх. — Люди меняются, Лианна. И не всегда к худшему. Та обернулась и внимательно взглянула ей в глаза. — Может быть, изменится он, но не я. Я не стану его женой, чего бы мне это ни стоило. Кэт погладила её ладонь, но та оставалась сжатой — крепко, до побелевших костяшек. — Быть может, если ты переговоришь с лордом Рикардом... У Роберта есть брат младше на год, и, говорят, серьёзный юноша. По крайней мере, он не обесчестит тебя бастардами. Лианна покачала головой. — Если бы даже отец согласился... нет, Кейтилин. Я хочу себе другой судьбы. Не судьбы леди. Она хотела было развернуться и уйти прочь, но из рукава у неё вылетел лист плотной дорогой бумаги. Кэт наклонилась первой — и первой успела увидеть печать с драконом. — Принц Рейгар клялся и божился, что венок был просто венком. — Голос Кэт сделался холодным. Лианна выдержала её взгляд. — Быть женой или любовницей Рейгара Таргариена я тоже не собираюсь. Это просто любезность. Она не покраснела, не смутилась. И Кэт решила ей поверить. Она хранила тайну своей сестры — благо оказалась, что та не успела наделать глупостей, и на её брачной постели остались капли крови. Она готова была хранить тайну Лианны — но ей не довелось делать это долгое время, потому что в день отъезда не нашли ни Лианны, ни её лошади. — Эта девчонка лишилась ума! — Брандон грохнул кулаком по столу. — Время отъезда — а она где-то шляется! Намучается с ней Роберт, намучается... Нед нахмурился: — Она прекрасно знала, когда мы уезжаем. Если это попытка потянуть время — это и вправду глупо, но она могла оказаться в опасности. — Здесь нет разбойников, лорды. — Хостер Талли скривился. — Невинная дева может пройти в одиночестве от Сигарда до Харренхолла и остаться невинной. — Ваш конюх сказал, что спал и не видел, когда вывели лошадь, и ничего не слышал. — Нед потёр пальцем висок. — Лианна могла бы за это время доскакать хоть до Атранты. — Зачем бы ей? — Брандон раздражённо фыркнул. — Решила отправиться и поиграть в Дженни из Старых Камней? Знает же, что получит по первое число... — Брандон! — Нед внезапно перебил брата. — Лианна не малое дитя и не сумасшедшая. Если она не вернулась к отъезду — с ней наверняка что-то случилось. Может, заблудилась, или упала с лошади, и сейчас она где-то в Шепчущем лесу без помощи и даже еды! Нужно её отыскать, пока не простыла по такой погоде. — Погодите. — Кэт встрепенулась. — Можно хотя бы понять, что она с собой взяла. Если, к примеру, тёплый плащ — хотя бы от холода она в безопасности. Комната Лианны была пуста — но её осмотрели только на предмет наличия в ней хозяйки. Часть вещей была аккуратно сложена в сундуки, но Кэт бросилось в глаза, что седельные сумки, собранные с вечера, исчезли. Тёплый плащ тоже исчез, а у одного из сундуков с одеждой была распахнута крышка, и в нём явно второпях рылись. Кэт внимательно осмотрела вещи — она не помнила гардероб Лианны наизусть, но могла сказать, что исчезли два платья для верховой езды, а нижних рубашек было подозрительно мало. Рядом с сундуком лежал лист бумаги — плотной и дорогой, и Кэт отчего-то предчувствовала, что увидит на ней печать с драконом. «Леди, вы заслужили иной судьбы — высокой и почётной. Ваши отец и братья хотят вам постылого брака, и готовы пожертвовать вашим будущим. Я же предлагаю вам другой путь. У дракона должно быть три головы — и кто подойдёт лучше, чем девушка отважная, словно сама Висенья? Доверьтесь мне, леди. Вместе мы остановим тьму и мрак, мы исполним пророчество — и ваше имя будет прославлено в веках». Кэт никогда не была из тех леди, что лишаются чувств по любому поводу, и сейчас впервые в жизни она ощутила, как у неё слабеют колени. Ноги подгибались, и она как подкошенная рухнула на кровать, а в глазах огненными буквами застыла подпись в самом низу письма. «Рейгар Таргариен, принц Семи Королевств».