Цена ошибки

Свобода. Лианна никогда не чувствовала себя настолько свободной. Никаких правил, никакой предопределённой ещё в детстве судьбы. Никакого Роберта Баратеона в роли жениха. Вообще никаких женихов. Мужчины признали её равной себе — королевские гвардейцы и сам принц Рейгар. И она сама решила свою судьбу. На привалах, когда оставались силы — а они оставались почти всегда, несмотря на то что ехали они скоро — она просила сира Эртура научить её сражаться на мечах. Он никогда не отказывал — и это было ещё одной радостью. Какой мальчишка в Семи Королевствах не мечтал бы стать оруженосцем самого Меча Зари, чтобы постигать под его началом воинскую науку? Но эта мечта сбылась с ней, Лианной Старк, девицей. Ехали по большей части молча — не поболтаешь особо, когда коней гонишь часто во весь опор! Но когда замедлялись до шага, чтобы дать им отдых, и вечером у костра, за ужином — она говорила с принцем Рейгаром. Каждая девушка — да и женщина, пожалуй — в Семи Королевствах мечтала о его взгляде и улыбке. Он улыбался Лианне, хотя её сердце билось не от его красоты — ей это всегда было безразлично, но от его речей о пророчестве. Никакого постылого замужества — теперь Лианна Старк поможет спасти мир от надвигающейся тьмы. Кому, как не Старкам, знать, что зима близко? Но они найдут способ, обязательно найдут — принц пока не открывал всех тайн, но Лианна усердствовала в тренировках — наверняка понадобится не вести речи, а отбиваться клинком. Пусть собственного у неё не было, и на тренировках вовсе приходилось обходиться палкой — ей было не привыкать. С Бендженом они тоже фехтовали палками — и она частенько одолевала брата. Теперь она научится, как одолеть взрослых воинов. — От века звучит Песнь Льда и Пламени, — негромко говорил принц, и кроме его слов тишину нарушал разве что треск костра. Лианна поплотнее куталась в одеяло — ночи стояли холодные, все жались к огню. — Что это за песнь, ваше высочество? — спросила она, затаив дыхание. — Лёд и пламя борются друг с другом, но найдутся герои, что дадут ему отпор. У дракона три головы, юная леди, трое героев должно быть, подобно Эйгону и его жёнам. — На Севере рассказывают про Последнего Героя, — поделилась Лианна. — Что когда-то он остановил Иных, обратившись к Детям Леса. Принц скорбно покачал головой. — Одному не справиться с угрозой. Да, пока она далеко, но ближе, чем все думают. Никто не верит в неё — и простой люд, и лорды живут беспечно. Только мы можем спасти их в назначенный час. Его речи были полны тайн, и каждый раз Лианна старалась приоткрыть завесу ещё хоть на дюйм. Иногда выходило — она узнала, что герои должны быть потомками древней крови. Принц был от крови дракона, а род Лианны шёл из тьмы тысячелетий, от самого Брандона Строителя. Рейгар уходил от ответа, кто же третий. — Ты узнаешь в своё время, юная леди, — отвечал он с ласковой улыбкой, которая порой раздражала Лианну, но она не подавала вида. Если спасаешь мир — можно мириться с лёгкими причудами своих соратников. Они избегали селений — только сир Освелл, сменив для такого случая доспехи Королевской Гвардии на обычную одежду, иногда отправлялся разжиться едой. Лианна лишь несколько раз издалека видела людей — крестьян на полях, а иной раз — торговцев, но принц Рейгар предпочитал сойти с дороги, если на горизонте кто-то появлялся. — Всё надо делать в строжайшей тайне, — пояснял он, и Лианна соглашалась. К тому же она не могла не признаваться себе — лично у неё были особые причины. Стыд глодал её — она не оставила даже записки Брандону и Неду. Они будут искать её — и не найдут, и не будут знать, что с ней случилось. Но если бы Лианна написала письмо, прежде чем сбежать — их бы наверняка нашли, и... Иногда она с холодком думала, счёл бы принц Рейгар, что спасение мира стоит жизни её братьев? До Неда она смогла бы достучаться — до тихого, доброго Неда, но Брандон не стал бы слушать никаких объяснений и не отступил бы даже перед клинками Королевской Гвардии. Это была бы измена короне, и гвардейцы были бы вправе его убить. Нет, она правильно сделала, что не написала письмо. Лучше им беспокоиться, а потом счесть её глупой избалованной девчонкой, что сбежала на поиски приключений — и махнуть рукой. Это было очень больно — но ради того, чтобы спасти мир, каждый должен идти на жертвы. С тем, что они избегали замков, Лианна не могла в точности определить, где они находятся, куда ведёт их принц. Он говорил, что цель их на далёком юге, но не раскрывал до конца своих мыслей, только однажды загадочно произнёс: — Там появится третья голова дракона. Женщина это будет, мужчина? Иногда Лианна задумывалась — если у Эйгона Завоевателя было две жены, почему третья голова — не жена Рейгара? Да, леди Элия была слаба и часто нездорова — но все знали, что она умная дама с сильной волей. Рейнис Таргариен тоже была больше леди, чем воином — это не помешало ей быть всадницей одного из величайших драконов, что знала земля. Однажды, всего однажды какой-то мерзкий, тонкий голосок в голове Лианны задал ей очень неприятный вопрос, и она промучилась весь день, прежде чем решиться и задать его Рейгару: — Если вы будете Эйгоном... значит, остальные головы — вашими жёнами? Эта мысль была ей ужасна. С самого Мейгора Жестокого никто даже среди Таргариенов не брал больше одной жены за раз — их вера, как и Старые Боги, запрещала это. Мейгор вызвал восстание у семерян своими вольностями в отношении брака — и Лианна была согласна в этом с приверженцами новых богов. Но это было половиной беды — она вовсе не испытывала желания выходить замуж, пусть это был самый желанный мужчина Семи Королевств. Она желала его не больше, чем Роберта Баратеона, и сама мысль о том, что он накинет ей на плечи свадебный плащ, а то и, того хуже, ляжет с ней, вызывала у неё тошноту. Но Рейгар только улыбнулся. — Я не возьму тебя во вторые жёны — ведь я уже женат, — сказал он спокойно и убеждённо. Эти слова вернули спокойствие ей самой. Если Лианна усомнится в принце... она старалась не думать об этом, отгонять легчайшую тень на грани сознания, но иногда, в самый глухой ночной час, когда Лианна лежала без сна, тень возвращалась. Если за этим всем крылся обман? Она не могла придумать этому причин — в конце концов, только великая цель могла бы побудить Рейгара устроить ей побег. Кто осмелится на такое без весомой причины? Даже принц из рода Таргариенов не настолько безумен, чтобы потакать какой-то своей прихоти такой ценой. Что он мог сделать с ней? Мужчины могли обесчестить её — так предупреждал отец несколько месяцев назад — её первая и пока последняя лунная кровь пришла поздно. Лорд Рикард порядком смущался от этого разговора — о таких вещах должна говорить мать, но леди Лиарра Старк уже давно присоединилась к предкам в крипте Винтерфелла. «Этот мир часто недобр к женщинам, Лианна», — сказал с тяжёлым вздохом отец. Она знала это и так — трудно не узнать, если у тебя есть глаза и уши, слова отца не стали для неё новостью. Но она наказывал не верить красивым словам о любви и красоте... впрочем, Рейгар и не говорил их, только воспевал её силу и отвагу, обещая сложить об этом множество песен. Ни он, ни рыцари не проявили к ней неуважения за весь путь, относясь к ней, точно собственные её братья. Других опасностей Лианна никак не могла разглядеть — и засыпала в конечном итоге, а на следующий день зевала на ходу и порой задрёмывала в седле. Лианна досадовала, что порой на уроках мейстера Валиса предпочитала смотреть в окно, а не на карту Семи Королевств, иначе лучше бы узнавала места. Так она могла сказать, что они ехали по Простору и, кажется, краешком зацепили Дорнийские Марки. — Мы едем в Дорн? — спросила она у принца. Тот прищурился и кивнул. — На самую его окраину, леди Лианна. На самую границу. К пограничной башне. — Сир Эртур часто говорил коротко, но сейчас его речь показалась непривычно отрывистой. Башня вынырнула из-за скального уступа на самом закате. — Её должны были подготовить к нашему пребыванию, — пояснил сир Эртур. — Но не волнуйтесь, леди, никого лишнего там не будет. — Я не волнуюсь. — Лианна пожала плечами. — А что мы будем делать в башне? — Придётся немного подождать, — отозвался Рейгар, понукая коня ускорить шаг. Башня оказалась старой и снаружи выглядела полузаброшенной, однако кто-то обновил дверь. — Как называется эта башня? — спросила Лианна, спешиваясь. — У неё нет имени, но вы, юная леди, можете придумать его сами. — Рейгар улыбнулся ей. — Здесь пророчество приблизится к завершению. Это будет радостная весть для всего мира — пусть он об этом ещё не будет знать. — Тогда я назову её Башней Радости. — Лианна улыбнулась ему в ответ, и Рейгар кивнул. Внутри оказалось не в пример лучше, чем снаружи — пол подмели и застелили половиками, был даже камин, хотя здесь, на границе Дорна, и зимой Лианне было жарко. Ей и принцу отвели отдельные комнаты — пусть совсем небольшие, даже без мебели, но сейчас она радовалась и тюфяку из свежей соломы возле зарешёченного окна. — Здесь множество сумеречных котов, — объяснил сир Эртур. — Иногда они могут запрыгнуть даже на высоту вашей комнаты, леди, а мы хотим, чтобы ничто извне не причинило вам угрозы. Ужин давно не казался ей таким вкусным, а сон — таким безмятежным: кажется, только в Винтерфелле ей спалось настолько сладко. Только, кажется, перед самым рассветом в её прекрасный сон о лете, о том, как они с Бендженом скачут наперегонки к Волчьему Лесу, проникли сумерки. — Будь осторожна, Лианна! — раздался голос матери, но Лианна только пришпорила коня сильнее. Она неслась во весь опор, дорога перед ней казалась гладкой, но словно из ниоткуда под копытами разверзлась бездонная чёрная пропасть — и под ржание коня Лианна провалилась в неё. Она подскочила на тюфяке с криком — волосы прилипли ко лбу. Здесь было слишком жарко и душно, Лианне хотелось выйти на свежий воздух — утром он и в Дорне веял прохладой. Дверь оказалась заперта снаружи. Отчего-то она ни на мгновение не подумала, что это ошибка или случайность. Уже знакомая тень с самого краешка её души подняла голову, обвила её в своих объятиях и сказала: «Я говорила тебе». Быть может, сон оказался в руку, быть может — просто предчувствие, но Лианна не стала стучать. Пусть принц Рейгар придёт и объяснит, что всё это значило. Что значила она — и его пророчество. Ждать пришлось долго — солнце почти добралось до зенита. Лианна смотрела на него сквозь решётку и отстранённо думала — говорил ли сир Эртур искренне про сумеречных котов? Или решётка была предназначена, чтобы в окно не выпрыгнула лютоволчица? До земли было добрых десять футов — но она бы рискнула. Ключ повернулся в замке с тихим щелчком, и Лианна резко обернулась. На безмятежном лице принца не было ни стыда, ни вины, ни раскаяния. Лианна выпрямилась под его взглядом и сделала чёткий шаг вперёд. — Может быть, вы объясните, ваше высочество, что за досадная случайность оставила меня запертой в комнате? — ядовито поинтересовалась она. — Я надеюсь, конечно, что это случайность. Рейгар покачал головой: — Я уже объяснил, юная леди, что дело в пророчестве. Нужна ваша помощь, чтобы его исполнить. — Его голос не поколебался ни на полтона. — Если я — одна из голов дракона, то стоит ли запирать меня в комнате, как нашкодившего ребёнка? Лианна изо всех сил старалась, чтобы голос звучал дерзко, потому что внутри всё рос тяжёлый ледяной ком. Она была здесь одна, здесь, где-то на окраине Дорна, заперта в башне с тремя мужчинами, известными воинами. Рейгар молчал несколько мгновений, окидывая её внимательным взглядом, от которого платье мгновенно прилипло к спине. — Леди, разве я сказал хоть слово о том, что вы будете головой дракона? — Изумление в его тоне казалось почти искусственным, наигранным, как у хорошего — но не лучшего актёра. — Тогда зачем я вам? — Голос Лианны против воли стал тише и чуть задрожал. — Потому что третьей голове, моей Висенье, нужна женщина, которая её родит. Он был спокоен, пугающе спокоен, и это отчего-то было страшнее его слов, хотя и их было достаточно, чтобы Лианну затошнило. — Нет! — Она отшатнулась к окну, но упёрлась головой в решётку. — Я не причиню вам зла, леди. — Принц-дракон говорил укоризненно, как с несмышлёнышем. — Вы зачнёте и родите дитя — и, если вам угодно, больше не будете иметь с ним никаких дел. Ему нужна сильная мать, мать от крови Льда, от крови Старков. Мне жаль, что вам выпала эта доля, но... я приношу эту жертву ради того, чтобы выжило всё человечество. Лианна неверяще покачала головой. — Жертву? Вы? — Словно со стороны она услышала свой дрожащий смех. — Вы собираетесь изнасиловать меня... — Я жду вашего добровольного согласия. Ради всего мира, леди. — Рейгар выжидающе уставился на неё, словно не ждал отказа, словно не предполагал самой его возможности. Лианна зло ухмыльнулась, заставляя себя быть храброй: — Катись в ваши семь преисподних, принц Рейгар Таргариен! Катись вместе со своими пророчествами и своей ложью! — Разве я солгал вам хоть единым словом? — Тон его был мягким и почти обиженным. — Вы сами решили, что вы — третья голова, а не её мать. Он сделал осторожный шаг ей навстречу — как дикий зверь, загоняющий добычу. Но у Лианны был только угол, чтобы шарахнуться от него прочь. — Ты очень талантливо недоговаривал! — Лианна оскалилась. Она не добыча, она будет сопротивляться ему. Он сильнее, он взрослый мужчина и воин, но она будет сопротивляться, пока останутся силы. — И ты мог бы подобрать племенную кобылу для своего щенка получше — я едва расцвела. — Но расцвела. — Рейгар удовлетворённо кивнул головой и, в несколько шагов сократив расстояние между ними, перехватил её запястья. Лианна рванулась с рычанием, достойным волчицы. Руки Рейгара напряглись до вздувшихся вен — это отчего-то отпечаталось у неё в памяти перед тем, как она вцепилась зубами в его запястье. Принц оттолкнул её и повалил на пол — Лианна вслепую брыкалась, и с удовлетворением услышала невнятный вскрик. — Эртур! — Голос принца казался глухим, и краем глаза, не переставая молча и упрямо вырываться, Лианна увидела, что прекрасное бледное лицо залито кровью из скошенного её ударом носа. «По крайней мере я попорчу твою несказанную красоту!» Она не успела вырваться до тех пор, пока из-за двери не показался Эртур Дейн. — Подержи леди, Эртур. — Рейгар тяжело дышал. И рыцарь Королевской Гвардии, сир Эртур Дейн, Меч Зари, перехватил её руки у своего серебряного принца, выволакивая извивающуюся Лианну из угла на середину комнаты. Несколько мгновений ушло у принца на то, чтобы расстегнуть штаны, и он рывком раздвинул ей ноги прежде, чем Лианна успела пнуть его прямо в возбуждённый член. Лианна стиснула зубы, всеми силами пытаясь закрыться, сжаться. От этого стало бы только больнее — и оно было. — Будь ты проклят, Рейгар Таргариен! — Лианна едва слышала свой голос, едва понимала, что кричит. — Пусть огонь обожжёт тебя, пусть лёд оборвёт твою жалкую жизнь! Будь ты проклят! У Эртура Дейна было достаточно сил, чтобы держать её запястья одной рукой, а другой — заткнуть ей рот. Лианна не знала, сколько это продлилось — мгновение или вечность, знала только, что не прекращала вырываться, и поклялась, что так будет и впредь. Она потеряла своё девичество — на каменном полу посреди комнаты в забытой всеми богами башне, но она была Старк, и, если Рейгар Таргариен хотел получить от неё дитя — она сделает всё, чтобы у него не вышло этого. Никогда. Любой ценой. — Мне жаль, что пришлось причинить вам боль, миледи, — церемонно сказал Рейгар Таргариен после того, как излился в неё. Эртур Дейн предусмотрительно не разжал ей рот — иначе бы она прокляла его вновь и вновь, но она делала это про себя до тех самых пор, пока дверь за ними не затворилась. Лианна было хотела вскочить, побежать за ними, попытаться ударить, пока они не закрыли дверь, но у неё не получилось даже приподняться. Её платье сохранилось в целости — и от этой мелочи она смеялась как безумная, пока ползла до тюфяка. Больше всего ей хотелось умереть, и после, когда закончились безмолвные слёзы — много чести было бы им слышать их! — попыталась порвать платье и одеяло на ленты, чтобы сплести верёвку. Подходящего крюка не нашлось, но была оконная решётка, и она уже почти закончила, сидя в одной рубашке и яростно затягивая петлю, когда Эртур Дейн зашёл в комнату вновь. Мгновение они смотрели друг на друга, прежде чем он сделал несколько шагов, чтобы вырвать у Лианны её самодельную верёвку, молча, даже не изменившись в лице. Выкинув её за дверь, он оставил в комнате глиняную чашку с водой и хлеб с сыром. Когда он вернулся вновь, Лианна пыталась вскрыть себе вены осколками чашки, выплеснув воду и отбросив еду. Так же молча он отобрал осколки, убрал еду — и снова её оставил. Для следующего раза они запаслись кандалами — и как только нашли так быстро на её руки? Цепь была прикована к решётке, так, что сделать и нескольких шагов было невозможно. Было унизительно справлять нужду в грязное ведро, но всякий раз она пинала его под ноги Рейгару Таргариену. Есть и пить она тоже не собиралась — хотя бы от голода она смогла бы умереть. Эртур Дейн и Освелл Уэнт всё так же молча заливали ей в горло жидкий бульон — предательское тело слишком хотело дышать. Лианна пыталась считать дни, но сбилась со счёта. Она забывалась сном и просыпалась вновь, и снова она была в башне, которую в неведении своём вечность назад назвала Башней Радости. Рейгар Таргариен приходил вновь, до тех самых пор, пока Лианну не начало тошнить, пока не начал едва заметно расти живот, предательски заметный на её исхудавшем теле. — Я оставлю вас, леди, под охраной сира Эртура и сира Освелла. — Рейгар Таргариен говорил с ней так, будто был на светском приёме. — Меня ждут дела. Лианна плюнула ему вслед, прежде чем дверь закрылась. Всё смешалось в какой-то единственный день, несмотря на закаты и рассветы. Она билась об пол и пыталась прыгать, чтобы скинуть драконье отродье, неуклонно росшее внутри, но её только крепче приковали к оконной решётке. Иногда Лианна находила в себе силы подняться с грязного, пахнущего кровью, потом и нечистотами тюфяка и поглядеть в окно. Ничего не менялось за ним — красные горы вокруг, песок и раскалённое солнце. Здесь были она, Эртур Дейн и Освелл Уэнт. Здесь никто не поможет ей, даже если она будет кричать, пока достанет сил. Лианну никто не услышит.