Я обвиняю

Через две недели после того, как Нед впервые оказался в Красном Замке, он всё ещё не мог поверить в то, что жив. Бесконечный день и бесконечную ночь они с Оберином, принцессой Элией и её детьми прятались в Красном Замке, забиваясь в самые немыслимые щели и выкраивая у смерти время по часам и минутам. На рассвете в город вошли войска повстанцев, и Нед был готов лично расцеловать Джона Амбера, который обнаружил их на конюшне. Будь Джон на голову ниже, а Нед хоть чуть лучше держись на ногах — и он бы отважился, но вместо этого только бесконечно устало приказал доставить их всех в любое безопасное место в этом проклятом городе. Нед не знал, сколько отцу пришлось ругаться с Тайвином Ланнистером, который был в бешенстве от того, что жена и дети теперь уже короля Рейгара Таргариена ускользнули из его рук. Рейгар Таргариен был королём в изгнании, королём в розыске — Эйриса убил Джейме Ланнистер собственной левой рукой. Правую ему отсёк, прежде чем умереть от клинка брата по гвардии, Герольд Хайтауэр — это звучало как безумный сон, но жизнь Неда в последние месяцы походила на него большую часть времени, и он постепенно к этому привыкал. Во всяком случае, в прошедшие две недели сон его жизни был по меньшей мере сносным. После торжественной передачи себя и спутников под защиту Джона Амбера Нед заснул, едва добравшись до комнаты в какой-то гостинице, сплошь занятой северянами, и проспал целые сутки, прежде чем отец смог добудиться его и расспросить обо всём. Нед отвечал на бесконечные вопросы, лихорадочно соображал, что теперь делать, пока отец, покачав головой, не велел ему поесть, вымыться и приходить в себя. — Это было очень глупо и очень смело. — Он усмехнулся. — Будет что рассказать твоему сыну, когда подрастёт. — С... сыну? — глупо переспросил Нед, и усмешка отца превратилась в широкую улыбку. — Когда мы снимались с лагеря, пришли вести из Риверрана. Кейтилин родила сына, и с ними обоими всё в порядке. Поскольку неизвестно, когда ты окажешься рядом, чтобы назвать ребёнка, она сама дала ему имя — поздравляю тебя с Роббом Старком. — Робб... — прошептал Нед — и вдруг рассмеялся, облегчённо, счастливо и неостановимо, будто с этим смехом у него отрастали крылья, будто он сам появился на свет второй раз — и весь мир казался золотым в утреннем свете. Отец крепко обнял его. — Ешь, мойся и отдыхай, — приказал он. — И приходи в себя от всех новостей сразу. — Что с Оберином, принцессой и детьми? — спросил Нед. Отец закатил глаза: — Мейстер осмотрел всех. Дети отделались испугом, у принцессы рассечена бровь — скоро заживёт. Принц перемотан бинтами по всему... принцу, — он усмехнулся, — ему доломали ещё четыре ребра, сломали руку и насажали синяков где можно и нельзя, но он живее всех живых. Отдохнёшь — навести своих спасённых. И не волнуйся, — лицо его посуровело, — после того, что устроил Тайвин Ланнистер, мы не отдадим ему никого из них. Следующие дни полнились суматохой, но Нед словно бы сидел на берегу возле этого бурного моря. По счастью, он не был грандлордом — только лишь его наследником, и он молился тысяче богов, чтобы отец его жил ещё долго. Нед следил за порядком в городе, который обеспечивали теперь войска повстанцев, потому что Золотые Плащи были перебиты почти поголовно. Дорога Роз всё ещё оставалась перекрыта, в заливе Черноводной всё ещё господствовал королевский флот, и город кормили поставки из Речных Земель — с Хостером Талли расплачивались из захваченной королевской казны. Три дня спустя отец уехал — кому-то нужно было снять осаду со Штормового Предела. Письмо оттуда пришло быстро — Мейс Тирелл сдался без боя, защитники были спасены, и не далее как вчера в столицу первым же кораблём прибыл Станнис. Не отдохнув с дороги, он прошёл к Роберту и лорду Джону и спросил, чем может послужить делу восстания. Лорд Джон только качал головой, глядя на Станниса, а Роберт со вздохом поднялся и едва не силком усадил брата в кресло. Тот выглядел словно иссохший труп, сквозь кожу проступал череп, а руки напоминали ветки, он явно с трудом держался на ногах, но спина его была прямой, а голос — твёрдым. — Как твой лорд и брат, Станнис, я приказываю тебе неделю не вставать с кровати, есть и спать, — пробасил Роберт. — А потом ты встанешь и вместе с этим своим контрабандистом пойдёшь строить наш флот. О деньгах не думай — его драконье величество оставил их нам в избытке. Станнис блекло улыбнулся и кивнул. Сегодня Роберт позвал Неда для какого-то разговора наедине — Нед не знал причины, и это тревожило его, пока он шёл по коридорам замка к комнатам, где обосновался Роберт. Не королевским, пока — не королевским: предстоял суд над династией Таргариенов, предстояло выслушать мнение лордов. На настоящий Великий Совет не было времени, но лорд Джон — Нед знал — старался возвести Роберта на трон как можно более легитимно. — Проходи, Нед, — Роберт кивнул ему от стола, — и налей себе вина. Роберт всегда был не прочь выпить и повеселиться, но сейчас, кажется, осталось только первое. Он всё чаще ходил хмурым, и теперь прихлёбывал вино без всякой улыбки. Нед плеснул себе едва ли четверть кубка из вежливости и уселся напротив. — Я не хочу быть королём, Нед, — тихо сказал Роберт, но, прежде чем Нед успел возразить, досадливо добавил: — но мне придётся. — Ты будешь лучшим королём, чем Эйрис и Рейгар, — попытался ободрить его Нед, но Роберт невесело рассмеялся. — Невеликое достижение, скажем прямо. — Он покачал головой и продолжил. — Я уговаривал Джона — он, как ты помнишь, Таргариен по матери, но его мать — дочь Мейкара, а моя бабка — дочь Эйгона Невероятного. К тому же у Арренов и без того плохо с наследниками, а у меня есть Станнис и Ренли... для начала. — Значит, вы думаете, что Таргариенам должен прийти конец. — Нед медленно кивнул, предчувствуя недоброе. — Будь моя воля — я истребил бы их всех до единого, — прорычал Роберт, сжимая кубок так, что тот погнулся. — Роберт. — Нед попытался говорить спокойно, хотя по его позвоночнику прокатилась ледяная дрожь. — Эйрис мёртв, а Рейгара мы убьём. Останутся только дети, которых никто не поддержит против нашего союза. — Драконьи отродья, — непривычно холодно отчеканил Роберт. — Отродья Рейгара. — Такое же отродье Рейгара растёт в животе моей сестры. — Нед посмотрел в налитые яростью синие глаза. — Может, ты и её столкнёшь со стены Красного Замка? Роберт с криком швырнул кубок в стену. — Проклятье, Нед! — зарычал он. — Зачем тебе понадобилось их спасать и защищать? — Потому что я в долгу перед Оберином, — спокойно и холодно отозвался Нед — ярость Роберта никогда его не пугала. — И потому что, как ты изволил выразиться, драконьи отродья — двое маленьких детей, младший из которых умеет только ползать. Если бы Эйрис победил, головы твоих братьев повесили бы на стенах Красного Замка, как головы Брандона и Элберта. Да, Роберт, и голову Ренли тоже. Голову маленького мальчика. Тебе предстоит быть королём, и как твой друг и будущий вассал говорю тебе — не начинай своё царствование с поступков, достойных Мейгора. Нед поднялся на ноги, собираясь откланяться, но Роберт окликнул его: — Нед, постой. Если ты так защищаешь этих... детишек — Неведомый с ними, что-нибудь решим. Я не стану ссориться с тобой из-за детей Рейгара Таргариена. Нед устало вздохнул и снова опустился в кресло. — Это будет непросто, Роберт, но знай — я не дам тебе стать детоубийцей, — предупредил он. — Да, да. — Роберт махнул рукой. — Оставим это сейчас, к тому же есть ещё разговор. Что с Лианной? Голос его изменился, и он, кажется, незаметно для себя закусил губу. Нед с Лианной прибыли в Риверран уже после того, как войска повстанцев выдвинулись к Трезубцу — Нед догонял их. В суматохе не было времени поговорить — Роберт знал только, что она жива и ждёт ребёнка от своего насильника. — Ты же знаешь, что она жива и в порядке, насколько можно быть после... такого, — ответил Нед настороженно, одновременно пытаясь не выдать свою тревогу. — Я... я предложу стать ей моей женой, когда она оправится после родов, — с неожиданной твёрдостью сказал Роберт. — Мы были помолвлены — я не заберу своего слова из-за того, что с ней сделала эта тварь. Не думаю, что она захочет видеть... ребёнка, — Роберт запнулся, — но если вдруг — пусть он растёт вместе с нашими детьми. Привезу из Долины Мию, — он грустно улыбнулся, — теперь у нас будет поровну бастардов. Ты же помнишь... а я не стану её судить. — Роберт, — тихо ответил Нед, — Лианна так не хотела брака, что сама ускользнула из Риверрана. Рейгар обманул её, да, заморочил ей голову — но он предложил ей для начала... свободу. Лицо Роберта окаменело. — Брака со мной? — тихо выдавил он. — Нет. — Нед покачал головой и положил руку на ладонь Роберта — та была ледяной. — Она просто никогда не хотела выходить замуж. И не думаю, что после всего произошедшего она изменит мнение. Скорее уж укрепится в нём. Роберт покачал головой и упорно уставился в стол. — Спроси у неё сам, если хочешь, — продолжил Нед. — Когда состоится суд, она прибудет из Риверрана, если будет чувствовать себя достаточно хорошо. Она хочет лично обвинить Рейгара во всём. — Хорошо, — сдавленно ответил Роберт. — Спасибо, Нед, но уйди теперь. Уйди. Я хочу побыть один. Дни то летели, то тянулись. Кто мог, тот приехал на их подобие Великого Совета, кто не мог — отправил письма. Нед удивился, когда узнал, что Доран Мартелл был среди последних. — Ничего удивительного. — Оберин, не вставая, пожал плечами. Красный Замок был переполнен, и им с сестрой и племянниками достались тесные покои в гостевом крыле — комнаты принцессы были залиты кровью и разгромлены, и все сочли, что она вряд ли захочет туда вернуться. Почти всякий раз, когда Нед заглядывал к Мартеллам — а он делал это едва ли не каждый вечер — вся семья сидела в солярии. Принцесса вышивала у камина или читала детям вслух, те слушали или играли среди множества раскиданных по полу подушек, а Оберин по большей части спал, устроившись на тех же подушках рядом с сестрой и не просыпаясь даже в те моменты, когда по нему бегала Рейнис или ползал Эгг — просто сквозь сон снимал с себя детей здоровой рукой. Сейчас Оберин приподнялся и широко зевнул, встряхивая спутанными волосами. Нед даже спросил его однажды, почему тот не хочет пойти отдыхать в спальню, на что Оберин, не задумываясь, ответил: — Я ужасно сплю один. Лучше по мне будут лазать мои племянники, чем я останусь в одиночестве. Сейчас они расселись у камина втроём. Скоро предстоял совет и суд — и долгом Неда было пересказать отцу, если тот вернётся раньше, всё, что он должен знать, а нет — так представлять Север вместо него. — Ничего удивительного, — повторил Оберин, разливая вино по трём кубкам. — Здесь достаточно Мартеллов и без него, достаточно заложников. Доран собрал на границах все войска, которые смог наскрести. Если с нами что-то случится — он пройдёт огнём и мечом по Простору и Дорнийским Маркам. — Мартеллы не выиграют войну в одиночку, — заметил Нед. — Нет. — Принцесса покачала головой и взгляд её стал жёстким. — Но Дорн не захватили даже драконы, и если кто-то из нас здесь погибнет — королевств у нового короля, кто бы им ни стал, станет на одно меньше. Нед поёжился. — Север и я лично сделаем всё, чтобы этого не произошло, — ответил он. — Не только по соображениям политики — это вопрос нашей чести. — Лорд Эддард, я не стремилась вас задеть. — Принцесса улыбнулась. — Я верю и доверяю вам и вашим людям. Вы собственными руками спасли мою дочь. Но здесь не только северяне. Я не глупа и знаю, что мои дети стоят между Робертом Баратеоном и троном. — Он обещал мне, что не причинит им вреда, — упрямо отозвался Нед. — Роберт не лучший человек на свете, но ни я, ни лорд Джон не позволим ему стать детоубийцей. — Не сделает он — захотят другие. — Оберин покачал головой. — Всю еду, что приносят нам, я проверяю на яды, но не все они имеют запах и вкус, а некоторые убивают не сразу. Доран не приедет, и новая армия — гарантия того, что нас всех поостерегутся убивать. — Он прислал инструкции, — добавила принцесса. — И сказал действовать так, как мы сочтём нужным — лишь бы на благо Дорна. Оберин займёт его место среди грандлордов, а я... — она слегка улыбнулась, — постараюсь сделать так, чтобы все грандлорды это как-нибудь пережили. Она весело, словно юная девушка, подмигнула брату, а тот расцвёл в улыбке и ответил ей долгим взглядом, от которого Нед поспешил отвести собственный. Так не смотрят на сестёр, он никогда не смотрел так на Лианну, только... только на Кэт, но были вещи, которые его не касались. И настал день, когда в тронном зале яблоку негде было упасть, потому что собрались никак не меньше тысячи человек. Наступил день суда — прямо под ступенями, ведущими к Железному Трону, стоял стол, за которым сидели правители Семи Королевств, и лорд Джон как старший среди них — во главе. Нед устроился рядом с Лианной, чуть в стороне. Он чувствовал, как сестру мелко трясёт, не то от страха, не то от предвкушения, а может — и от всего сразу, и приобнял её. Лианна придвинулась к нему, тихо выругавшись себе под нос — свободное платье не скрывало сильно выросший живот, из-за которого она даже ходила с трудом, злилась и замыкалась в себе. — Лорды и леди Семи Королевств, — начал лорд Джон громким и звучным голосом, ровным, спокойным тоном, что всегда его отличал. — Мы собрались здесь для того, чтобы рассмотреть преступления рода Таргариенов, некогда создавших нашу державу, и судить, достоин ли их род продолжать править нами. Мы их подданные, да — но мы не рабы, и свободны изъявлять свою волю. Сегодня мы решим, кто будет править нашим королевством — и какой мерой отплатят Таргариены за свои преступления. Семеро грандлордов, сойдясь во мнении, могут сместить короля — так гласит закон, и лорды королевства, как бывало и раньше, выберут, на ком они желают видеть корону. Зал разразился приветственными криками. Лорд Джон, выдержав паузу — он всегда знал, как говорить с людьми, сколько бы их ни стояло перед ним — продолжил: — Как старший из ныне живущих грандлордов, я, Джон из Дома Арренов, Хранитель Востока, возглавляю совет грандлордов. Его представляют, помимо меня, Рикард из Дома Старков, Хранитель Севера, Тайвин из Дома Ланнистеров, Хранитель Запада, Хостер из Дома Талли, правитель Речных Земель, Мейс из Дома Тиреллов, Хранитель Юга, Роберт из Дома Баратеонов, правитель Штормовых Земель. За принца Дорана из Дома Нимерос Мартеллов, правителя Дорна, будет говорить его младший брат, принц Оберин из Дома Нимерос Мартеллов. По мере того, как лорд Джон называл имена, Нед, как, должно быть, и почти все в этом зале, бросал взгляд на того, кто был назван. Отец хмурил брови, но держался спокойно, Тайвин Ланнистер не скрывал раздражения, Хостер Талли барабанил пальцами по столу в нетерпении — Нед задавался вопросом, что он ждёт получить в этот день. Мейс Тирелл выглядел невесело и старался не пересекаться взглядом с Робертом, чьих братьев он больше полугода морил голодом. Роберт, впрочем, не слишком-то обращал на него внимание и сам — он то и дело косился на Лианну, и в его глазах была тоска. Оберин, как всегда, с трудом мог усидеть на месте — он постоянно то крутил в пальцах перо — которое уже минут десять спустя приняло вид откровенно жалкий — то пытался усесться поудобнее и морщился, когда в руку и рёбра отдавала боль, то скакал взглядом по морю человеческих лиц без всякой цели. Впрочем, скоро им всем должно было найтись дело — и дело не самое простое и приятное. — Кто хочет первым выдвинуть обвинения против Дома Таргариен? — вопросил лорд Джон, и отец мгновенно поднялся на ноги. — Я обвиняю Эйриса Таргариена в подлом убийстве моего старшего сына и наследника, Брандона Старка, а также шестерых его спутников, наследников моих вассалов, — раздался его гулкий голос, облетавший весь зал до самого укромного уголка. — Я также обвиняю Рейгара Таргариена в похищении и бесчестье моей дочери, Лианны Старк. Я обвиняю их обоих в том, что они развязали войну, в которой погибли тысячи моих людей. Я требую ответа, у мёртвых и живых, перед людьми и богами. — Кого вы можете призвать в свидетели их преступлений? — спросил лорд Джон. — Я призываю Этана Гловера, оруженосца моего покойного сына, чтобы свидетельствовать о его убийстве. Я призываю в свидетели похищения и бесчестья моей дочери Эддарда Старка, моего второго сына, Хоуленда Рида, его оруженосца, и принца Оберина Нимерос Мартелла, а также саму мою дочь, Лианну Старк, — ответил отец и тяжело опустился в кресло. Допрос Этана Гловера, пятнадцатилетнего юноши, затянулся надолго. Он говорил тихим, дрожащим голосом, его переспрашивали, и под конец у него задёргалось лицо. — Вы свободны, лорд Этан, — наконец объявил лорд Джон. — Суд благодарен вам за ваше свидетельство и примет его к сведению. Полдюжины мейстеров торопливо дописывали протоколы. — Лорд Эддард Старк, наследник Винтерфелла, суд вызывает вас для допроса. Клянётесь ли вы богами, Старыми и Новыми, говорить лишь правду и только правду? — Лорд Джон едва заметно ободряюще улыбнулся ему, и Нед выпрямился. — Я клянусь богами Старыми и Новыми, — ответил Нед прежде, чем начал свой рассказ. — Верно ли я понимаю, что леди Лианна сама покинула замок, не принуждаемая силой? — холодно спросил Тайвин Ланнистер, когда Нед закончил говорить. — Не силой, но обманом, лорд Ланнистер, — возразил Нед, глядя в бледно-зелёные глаза, чей взгляд отчего-то напоминал ему о пауках. — Рейгар Таргариен обещал моей сестре, что поможет ей избежать нежеланного ею брака. — Разве он не выполнил своё обещание? Пусть и в несколько грубой форме, но он не нарушил его. Нед ощутил острое желание ударить Тайвина Ланнистера прямо по надменно изогнутым губам — и не он один. Роберт резко обернулся к Тайвину, глаза его горели огнём. — Никакое насилие не расторгнет моей помолвки, Тайвин! — прорычал он. — А свою дочь держи при себе! — Лорд Баратеон! — одёрнул его лорд Джон. — Уважайте суд и присутствующих лордов. Как и вы, лорд Ланнистер — все дела о помолвках вы решите за дверями наедине, это не относится к делу, что мы разбираем. Лорд Эддард Старк, — он обратился к Неду, — идёт ли речь о похищении в формулировке, предусмотренной законом? Нед поразмыслил несколько мгновений, прежде чем кивнуть. — В расширенной формулировке кодекса Джейхейриса, согласно статье «О похищениях невест», если я не ошибаюсь, — осторожно ответил он, поскольку никогда не был хорош в знании законов. — Учитывается не только прямое принуждение, но и обман, поскольку считается косвенным, и тяжесть наказания аналогична прямому принуждению, если речь идёт о том или той, кто на момент совершения преступления не достиг или не достигла совершенных лет. — Лорд Джон, кажется, цитировал наизусть. — Лорд Старк, на момент похищения достигла ли ваша дочь пятнадцати лет? — Нет, милорды, ей оставался месяц до пятнадцатого дня имянаречения, — ответил отец, приподнявшись. — В таком случае, на данный момент мы можем говорить о похищении, отягощённом обманом, по отношению к девице, не достигшей совершенных лет, а также о насилии в отношении неё, — кивнул лорд Джон. — Вы свободны, лорд Эддард. Принц Оберин Нимерос Мартелл... Нед почти рухнул рядом с Лианной, и словно бы издалека слышал резкий голос Оберина, после присяги подробно рассказавшего, что они обнаружили в башне на дорнийской границе. — Спешу оговорить, милорды, — добавил он почти надменно, — что, поскольку преступление было совершено на дорнийской земле, то судить за него Рейгара Таргариена должны согласно Кодексу Морса и Нимерии. — На несколько недоуменных взглядов он пояснил: — Король Дейрон Добрый даровал правящим принцам и принцессам Дорна привилегию отправлять правосудие на своих землях по своим законам. Мой брат приказал мне представлять Дорн на этом суде, а Кодекс гласит ясно — за изнасилование девицы, простой или благородной, преступник подлежит кастрации и повешению. Родственники жертвы имеют право исполнить приговор лично, — он повернулся к отцу, — или доверить это тому, кому сочтут нужным. В глазах отца Нед увидел сомнение, но недолгое. — Я запомню ваши слова, принц Оберин, — кивнул он и обернулся к лорду Джону. — Лорд Аррен, что в случае столкновения двух законов полагается делать? — Похищение было совершено на землях, подотчётных королевскому правосудию, — ответил лорд Джон мгновение спустя. — Однако принц Оберин прав — все преступления, совершённые в Дорне, караются по дорнийским законам. Таким образом, за каждую из частей преступления Рейгар Таргариен должен ответить согласно разным кодексам — здесь нет конфликта правосудия королевств и Дорна. Хоуленд, как всегда, был немногословен, и его допрос закончился быстро — он просто подтвердил всё, что рассказал Нед, добавив пару мелких деталей. — Леди Лианна Старк, суд вызывает вас для допроса. Клянётесь ли вы богами, Старыми и Новыми, говорить лишь правду и только правду? — прозвучало наконец. Лианна с трудом поднялась со своего места, и Нед поспешил поддержать её. — Здоровье леди Лианны не позволяет ей отвечать на вопросы суда стоя, — поспешно выпалил он. Принесли кресло, в котором Лианна казалась очень маленькой и худой, не считая живота. Она была бледна, но спину держала как могла прямо, и в глазах её горел огонь. Роберт смотрел на Лианну с тоской и болью, но она не замечала его, пока приносила присягу, пока вела рассказ, несколько раз запнувшись. Неда трясло — он никогда не слышал эту историю так подробно, и если бы Рейгар Таргариен сейчас оказался перед ним — Нед без всякой кастрации и повешения просто свернул бы ему шею. На лицах судей отражались самые разные мысли. Отец сжал подлокотники так, что Неду казалось, будто он слышит треск, лицо его было бело как мел. Роберт несколько раз не сдерживал проклятий — лорд Джон призывал его к порядку, но голос у него был отстранённый и блеклый, и с Лианной он говорил всё осторожнее и мягче. — Леди Лианна, если вы чувствуете себя дурно, то ваше присутствие больше не обязательно, — сказал он и ободряюще кивнул ей, но Лианна помотала головой. — Я хочу слышать, как его осудят, — жёстко ответила она. — Я хочу услышать, как о его вине и наказании объявят перед всем советом лордов. Я желаю, чтобы его подлость и жестокость стала известна каждому в Семи Королевствах, чтобы люди и боги отвернулись от него и проклинали его до самой смерти. С трудом она поднялась — Нед поспешил сопроводить её на место. Люди перешёптывались, но из того, что Нед мог различить, Лианне больше сочувствовали, чем осуждали её опрометчивость. — Совсем юная леди... Слишком жестоко за детскую глупость... Что теперь с ней будет... — Со мной всё будет хорошо, — прошипела Лианна, заслышав последнюю фразу. — Пусть Рейгар Таргариен беспокоится о том, что будет с ним! — Итак, мы заслушали свидетелей по делу о похищении и бесчестье леди Лианны Старк, — подытожил лорд Джон, — а также об убийстве лорда Брандона Старка и его спутников, среди которых, помимо лордов Севера, был и мой племянник, лорд Элберт Аррен, наследник Долины. Предварительные показания слуг, что были допрошены ранее, подтверждают показания лорда Этана Гловера, точно так же как слова лорда Эддарда Старка, леди Лианны Старк, лорда Хоуленда Рида и принца Оберина Нимерос Мартелла сходятся между собой. Мы можем считать доказанной вину Эйриса и Рейгара Таргариенов в означенных преступлениях, и если кто-то хочет это оспорить — пусть сделает это сейчас. Повисла долгая тишина. — Быть по сему, — торжественно произнёс лорд Джон. — Кто ещё желает выдвинуть обвинения против Дома Таргариен? — Я, — раздался женский голос. — Я, принцесса Элия Нимерос Мартелл, обвиняю своего супруга, принца Рейгара Таргариена, в нарушении его клятв, принесённых в септе в день нашей свадьбы. Хрупкая фигура принцессы показалась в проходе. Она спокойно, неторопливо подошла к столу судей. — Принцесса Элия, — заметил лорд Джон, склоняя голову, — за нарушение супружеских клятв должен карать Суд Веры. — Если эти нарушения касаются лишь частной жизни, и не сопровождаются иными преступлениями, — уточнила принцесса. — В таком случае их должен рассмотреть суд короны в общем порядке по заявлению пострадавшей стороны, которой я являюсь. — В чём суть его преступлений? — спросил лорд Джон. Принцесса выпрямилась. — Я обвиняю Рейгара Таргариена в том, что он подверг опасности мою жизнь и жизни наших детей, поклявшись быть нам защитой — с его попустительства и по его согласию покойный король Эйрис Таргариен угрожал нам смертью и держал в заточении. Я обвиняю его в супружеской измене, которую предваряли публичные оскорбления. Наконец, я обвиняю его, — она запнулась, но глухо продолжила, — в принуждении к супружескому долгу, что привело к моему увечью при рождении сына. Оберин побелел как полотно. — Этот белёсый червь... — начал он дрожащим голосом, но лорд Джон прервал его. — Принц Оберин, уважайте суд и присутствующих лордов, — строго сказал он. Оберин было вскинулся, но, кинув взгляд на сестру, замолчал и сгорбился. Принцесса положила на стол стопку бумаг. — Здесь свидетельства леди Эшары Дейн и мейстера Драконьего Камня по последнему из обвинений, — спокойно сказала она. — Что касается второго, то свидетелями турнира в Харренхолле были большинство лордов-судей, а супружеская измена Рейгара Таргариена общеизвестна. По поводу же первого — здесь приложено письмо Эйриса Таргариена, которое он отправил моему брату, Дорану Нимерос Мартеллу, и на нём сохранилась подлинная королевская печать, как и приписка принца Рейгара. Какое-то время судьи были заняты изучением бумаг. Принцесса спокойно и неподвижно стояла возле стола, не обращая внимание на шепотки среди лордов. — Поправьте меня, — холодно спросил Тайвин Ланнистер, — но в самой формулировке супружеского долга подразумевается невозможность принудить к нему. Что касается увечий, полученных при родах, то это прискорбно, но, к сожалению, является уделом многих женщин, и их супруги в этом невиновны. — Я не сомневался, что это скажете вы, лорд Ланнистер, — вкрадчиво отозвался Оберин. — Бедной леди Джоанне сильно повезло, что от человека с подобным мнением она нашла убежище, пусть даже в могиле. Тайвин Ланнистер побледнел и, сверкнув глазами, начал подниматься. Оберин вскинул голову и улыбнулся ему самой ядовитой из улыбок, что Нед когда-либо видел на его лице. — Лорд Ланнистер, принц Оберин, — устало сказал лорд Джон, отрывая взгляд от показаний Эшары Дейн, — уважайте суд и присутствующих лордов. Свои воззрения на подобные проблемы вы можете обсудить вне этих стен. — А я ведь могу ещё и вспомнить, чьи вассалы пытались убить мою сестру и племянников. — Оберин даже не обернулся на слова лорда Джона и улыбка его теперь напоминала змеиный оскал. — Утёс Кастерли готов принести свои извинения за недостойное поведение его рыцарей и выплатить компенсацию. Я к их действиям непричастен, и вы не сможете привести доказательств обратного, — надменно парировал Тайвин Ланнистер, откидываясь на спинку кресла. Он был прав — это знали все. Никто не смог бы допросить трупы Клигана и Амори Лорха — они унесли свои тайны в могилу. Оберин хотел было ответить что-то неприятное, но тут терпение лорда Джона лопнуло. — Если вы, лорды, не в силах сдержать свои раздоры до того момента, как окончится суд, вам стоит покинуть его прямо сейчас! — Едва ли не впервые на памяти Неда он повысил голос на полтона и был очевидно зол. — Если вы ещё раз вступите в перебранку — видят Семеро, я, не посмотрев на ваши титулы, прикажу увести вас силой, как капризных детей! Оберин закусил губу и коротко кивнул. Тайвин Ланнистер помедлил и тоже согласно склонил голову. Лорд Джон обвёл их тяжёлым взглядом и снова погрузился в чтение, передавая документы по кругу. — Ваши обвинения законны, принцесса, и присоединены к тем, что выдвинули предыдущие истцы. Почти все здесь были свидетелями оскорбления в Харренхолле, и допросы по предыдущему делу подтвердили измену вашего супруга. Письмо Эйриса и Рейгара Таргариенов подлинное — мы все знаем их печать, — признал лорд Джон наконец. — Касательно же первого обвинения... что скажут мейстеры по поводу увечья принцессы? Один из мейстеров-секретарей поднялся с места. — Любому, кто получил серебряное звено, известно, что две беременности подряд могут нанести вред здоровью как матери, так и детей, — начал он тонким голосом. — В случае, если повреждения лона ещё не зажили... — К чему нам знать такие подробности? — донёсся чей-то брезгливый голос. — Мы лорды, а не повитухи. Принцесса повернулась на звук. — Милорд, неужели для того, кто храбро сражался на поле битвы, так ужасно слышать о тех частях тела, из которых каждый появляется на свет? — В её голосе звучала насмешка. — Если, узнав такие подробности, вы начнёте чураться женщин... что ж, от вашего знания или незнания дети не начнут рождаться из воздуха в розовых кустах. Послышались смешки. — Принцесса, — лорд Джон с трудом сдерживал улыбку, — полагаю, лорд Лин Корбрей достаточно пристыжен, и нам стоит вернуться к делу. Принцесса кивнула. — Думаю, мы можем счесть обвинения в адрес Рейгара Таргариена законными и присовокупить к прочим, — заключил лорд Джон. — Отныне на его совести пренебрежение своими супружескими клятвами в нескольких пунктах, что можно трактовать как обман, повлекший за собой увечье, и как соучастие в удержании заложников. Следующее обвинение стало для Неда неожиданностью. — Я обвиняю, — бледный, осунувшийся Джейме Ланнистер бессознательно придерживал искалеченную руку, — обвиняю Эйриса Таргариена в попытке взрыва Королевской Гавани с помощью Дикого Огня, заложенного под всеми воротами города и Септой Бейлора. На мгновение повисла зловещая тишина — и все заговорили разом. Лорд Джон с трудом призвал лордов к порядку. — Я пошлю проверить места, которые вы укажете, лорд Джейме Ланнистер. — Он говорил спокойно, но был бледен. Нед и сам с трудом подавил дрожь — Дикий Огонь был опасен и... в нём сгорел Брандон. И могли, всё ещё могли сгореть они все. Суд заседал с утра и почти до самого заката, прежде чем все обвинения были выслушаны — и все из них были признаны справедливыми. — Того, что сотворили Эйрис и Рейгар Таргариены, хватит на семьдесят семь казней, — подытожил лорд Джон. — Надеюсь, казны, что оставили они как короли, хватит, чтобы покрыть все их долги и выплатить хоть несколько золотых всем, кто пострадал от их безумия. Прецедент Великого Совета двести тридцать третьего года от Завоевания Эйгона гласит, что претендента на Железный Трон можно отвергнуть ввиду его безумия. Считает ли кто-то из вас, что Рейгар Таргариен должен воссесть на Железный Трон? Никто не отзывался несколько мгновений, прежде чем из толпы прозвучал выкрик: — Но что насчёт принца Визериса и детей Рейгара? Снова повисла тишина. — Безумие родителя может стать причиной отвержения и его потомков... — начал лорд Джон, но будто бы не был уверен в собственных словах. — Лорд Аррен, — раздался голос принцессы Элии, — мы все знаем, кого прочат на престол все лорды, что здесь собрались. Она вышла перед столом лордов-судей, окинула взглядом толпу и продолжила: — Лорд Роберт Баратеон — внук принцессы Рейль Таргариен, и идёт в наследовании сразу за ветвью Эйриса. Перед ним — мои дети, принц Визерис и королева Рейла, и я предлагаю вам сократить этот список вдвое без единой смерти. — Вера или Цитадель? — спросил лорд Джон, но принцесса покачала головой. — Ни то, ни другое. Согласно Кодексу Джейхейриса, измена, от которой рождены бастарды, даёт право аннулировать брак. — Если мне не изменяет память — только в тех случаях, когда эти бастарды родились у жены? — Хостер Талли нахмурился. — По какому же праву тогда вы говорите об аннуляции — и зачем это вам? — Ни одна леди до сих пор не просила аннулировать её брак, — отозвалась принцесса, — потому что это сделало бы бастардами её детей, в этом браке рождённых. Но я могу потребовать, — она бросила острый взгляд на Роберта и лорда Джона, — и в обмен на аннуляцию и безопасность трона для лорда Баратеона Дорн выдвинет условия. — Элия, — тихо сказал Оберин, — ты уверена? Она бросила на него долгий взгляд. — Да, Оберин, — ответила она так же негромко, но Нед слышал всё до последнего слова. — Дорн не будет воевать за права Эгга в одиночку. Рейнис и Эггу Сэндам не придётся бояться ни убийц, ни авантюристов, что поднимут их на знамёна восстания и погубят. Моим детям не придётся ни сидеть в темнице до конца дней, ни отправиться в ордена. И если ради их жизни и свободы нужно лишить их имени Таргариенов — я сделаю это с радостью, потому что почётнее быть Сэндом в Дорне, чем Таргариеном вовсе. Лордам предстояло ещё многое обсудить. Лианна заснула у Неда на плече, и он сам порой боролся с дремотой. На столе лордов-судей загорелись свечи, а зал погрузился во мрак, когда было решено, что отныне Рейнис и Эйгон Таргариены становятся Рейнис и Эггом Сэндами. Взамен этого Оберин и принцесса Элия выторговали отсутствие налогов для Дорна на всё время царствования Роберта, право самим решать, сколько войск присылать на войны короны и множество других выгод. Вопрос же принца Визериса решили отложить до тех пор, пока он не окажется в доступе лордов-повстанцев, которые всё меньше походили на повстанцев и всё больше становились законной властью Семи Королевств. Ещё не все дела были решены. Нед смотрел на лордов-судей — лица всех семерых осунулись, а лорд Джон выглядел до крайности утомлённым, но голос его не потерял силы и достоинства, когда он объявлял очередное дело. Требовалось судить не только Таргариенов, но и тех, кто служил им. Барристан Селми уже передвигался сам, хоть и на костылях — он отверг помилование и сам попросил назначить себе приговор: Стена. — Из меня вышел плохой рыцарь Королевской Гвардии. — Он покачал головой. — Я слишком малодушен для этого долга — пусть мой меч послужит там, где всё проще и честнее. — Прежде чем мы утвердим ваш приговор, сир Барристан, — лорд Джон чуть сощурился, — суд просит вашего мнения как королевского гвардейца, последнего из них, не считая Джейме Ланнистера, о котором и пойдёт речь. Каков должен быть приговор для убийцы короля? Тайвин Ланнистер вскочил на ноги: — Я не позволю судить моего сына! — Лорд Ланнистер, — лорд Джон не повёл и бровью, — в данном случае я спрашиваю не вашего мнения. Уважайте суд и присутствующих лордов. Он снова обернулся к сиру Барристану. Тот задумчиво уставился в цветастые плитки пола. — Сир Джейме нарушил присягу королю, — наконец ответил он негромко, — и тем самым, как выяснил суд, спас сотни тысяч жизней. Королевский гвардеец клянётся защищать короля, но прежде, как и всякий рыцарь, клянётся защищать невинных. Юный Джейме Ланнистер соблюл свои клятвы, — он поднял голову и прямо посмотрел в глаза лорду Джону, — и соблюл куда лучше, чем все его братья по гвардии. Он поклонился суду — и сам отдал себя под стражу до исполнения своего приговора. Суд заседал до глубокой ночи, и Нед едва помнил, как проводил сонную Лианну, как сам укладывался спать. Следующие дни были заполнены решениями и делами. — Роберт приходил, — сказала ему Лианна однажды вечером. — Снова просил моей руки. Нед напрягся. — И что ты ответила ему? Лианна внимательно посмотрела ему в глаза. — Что если он будет настаивать на этом браке, то станет ничем не лучше Рейгара Таргариена. — Она покачала головой. — Я пообещала ему свою дружбу, а он... он отступил. Сказал, что должен будет жениться на ком-то, но всегда будет меня любить. Нед молчал. — Мне жаль его, — со вздохом призналась Лианна. — Хотя я не могу его понять, мне жаль. Он заслужил полюбить кого-то другого — надеюсь, полюбит. — Я поговорю с отцом, — наконец отозвался Нед. — Если ты не захочешь выходить замуж — ты не выйдешь. Я обещаю. Она, помедлив, кивнула головой — и вдруг крепко его обняла. — Я хочу домой, — тихо прошептала Лианна ему в плечо. — Что бы то ни было — я хочу домой, в Винтерфелл. Увидеть Бенджена. И больше никогда никуда не уезжать. Нед осторожно погладил её по голове. — Можно доехать до Долины Аррен, а из Чаячьего Города сесть на корабль в Белую Гавань, — предложил он. — Если ты хорошо себя чувствуешь. Лианна подняла голову. — Я не хочу здесь оставаться, — сказала она, и это решило дело. Жизнь кипела в Королевской Гавани, несмотря на все разорения. Отстраивались дома, улицы расчищались, в порту начал расти новый королевский флот. Роберт ругался на Станниса — тот несколько раз лишился чувств от слабости, носясь по всему порту, но упорно не желал оставлять пост без малого мастера над кораблями. Лорд Джон оставался сразу за десницу и регента, пока Роберт был ещё не коронован — это отложили до пленения Визериса и Рейлы. Тайвин Ланнистер кидал вокруг надменные взгляды — его сын, хоть и был искалечен, получил свободу от своих гвардейских обетов, а его дочь должна была стать новой королевой. — Королевству требуются деньги, потому что вся казна уйдёт на восстановление того, что разрушено войной, — мрачно сказал Роберт и добавил: — Серсея красавица, но... Он опустил голову. Нед положил руку ему на плечо. — Я должен, Нед, — глухо продолжил Роберт. — Я знаю это. Джон просил и убеждал меня, Лианна приказала мне её забыть. Станнис вовсе напомнил мне про бабушку Рейль. Всё стоит за этот треклятый брак с Ланнистершей. Он отхлебнул вина и встряхнул головой. — Ладно. Надо разобраться с драконами, а там, глядишь, жизнь наладится. — Роберт блёкло усмехнулся. — Септон наденет на меня корону, а там разберёмся. Жаль, что я не могу уйти искать драконью тварь. — Я сделаю это, Роберт, — неожиданно для себя сказал Нед. Больше всего ему хотелось, чтобы всё это закончилось. Вернуться на Север, обнять Кэт — она снилась ему каждую ночь — взять на руки маленького Робба, вдохнуть северный воздух и просто жить спокойно до конца дней, но он знал, что не сможет, пока Рейгар Таргариен ещё топчет землю. — Тогда найди его, Нед. — Роберт смотрел на него сурово. — Найди и отруби ему голову. — Это дело нашей семьи, Нед, — сказал ему отец днём позже. — Мы не будем спокойны, пока Рейгар Таргариен жив. Я дам тебе столько людей, сколько попросишь — найди его и убей. — Я отправлюсь один, — негромко ответил Нед, но тут же поправился. — Точнее, думаю, вдвоём с Оберином — главное, не подраться с ним за право убить Рейгара. Отец усмехнулся и внезапно потянулся за Льдом. — Возьми его, Нед. — Глаза отца смотрели сурово. — Тысячи лет мы вершили правосудие своим мечом; когда я умру — ты займёшь моё место. Возьми его сейчас — пусть Рейгар Таргариен умрёт от нашего меча. У Неда перехватило дыхание. Он коснулся кончиками пальцев рукояти, оплетённой кожей, сомкнул на ней ладонь — и смог только кивнуть. Конечно, Оберин не желал отпускать его одного. С его руки едва сняли лубки, он часто морщился, поворачиваясь корпусом, но, должно быть, даже смерть не могла бы помешать ему отправиться выслеживать Рейгара. — Я уступлю тебе право отрубить ему голову, если ты доверишь мне своё — на то, чтобы кастрировать и повесить, — предложил Оберин, хищно улыбаясь. Нед пожал плечами — ему нужна была только лишь смерть Рейгара, не его мучения. Только справедливость, а не месть. Принцесса Элия вышла попрощаться с ними, когда они вдвоём отбывали на рассвете. — Лорд Эддард, вы не должны привезти своему отцу труп Рейгара в доказательство или что-то вроде? — спросила она так спокойно, будто речь шла о приглашении на вечерний чай. Нед покачал головой: — Нет, принцесса. Та обернулась к брату. — Тогда, Оберин, — её голос стал жёстким и повелительным, — принеси мне его голову. Оберин долго смотрел ей в глаза и рвано кивнул. Приподнявшись на цыпочки, принцесса коротко поцеловала брата в щёку — и ушла, не прощаясь, а тот прижимал ладонь к щеке до тех пор, пока не вскочил в седло. — Снова время искать белёсого червя. — Он усмехнулся и дал шпоры коню. Нед молча последовал за ним, надеясь, что этот путь будет последним, что принесла ему эта война. И станет путём к дому.