Глава 9-6

      — Проклятье! Мотор перегрелся! — пробурчал Грубер, вышедший из машинного отделения с несоразмерно большим ключом на перевес, от которого он, правда, сразу же избавился.       — Агрх, мы почти дошли! Тут часа три осталось! — недовольно крутанувшись, возмутилась Кептнип. — Я сейчас от жажды высохну изнутри!       — Слушай, киса, если продолжим движение, то взлетим на воздух, ты это сама знаешь, — ответила Темпест, выслушав ежика. — Пошли своих летучих мышей за водой, ничего страшного, что случилась небольшая задержка. В конце концов, мы вас на буксире неделю тащим.       — На моем горючем, между прочим, — парировала кошка.       — Ага, жаль, что ремонт двигателя стоит куда больше, чем ты мне тут предъявляешь за своё топливо, — с нескрываемой иронией ответила пони. — И если он рванет от того, что тебе неймется, сомневаюсь, что потом получу хоть битс на ремонт. Как только мы вас дотащим, я уверена, что сценарий будет такой: ты быстро свою махину чинишь и сваливаешь в закат.       — О, мне подождать, пока меня настигнут другие прихвостни вашего обезьяньего короля? Как мило! — Кептнип с досадой опустила уши и, тяжело выдохнув, удалилась по направлению к пока ничего не подозревающим мышам, которым в силу наличия крыльев выпала почетная временная должность водовозов (чему они были не очень-то и рады).       — Так, это… Что теперь? — проводив Кептнип взглядом голубых глаз, спросил ежик пони.       — Там совсем все плохо? — уже мягче спросила Темпест.       — Воды не хватает, и установка перегревается, — Грубер почесал затылок. — Это, а почему сестричек не отправить за водой вместе с мышами? Тоже вроде крылья есть.       — Угу, отличная идея! Прилетают в поселение четыре пони, двое из которых мыши, а две другие — аликорны. Это даже звучит как начало какого-то анекдота, — ответила Темпест.       Грубер, не особо уловив суть, почесал затылок, а затем спросил:       — Эм, и что?       — Переполох будет, да и, — она обвела глазами, — нет, этот вариант исключен, они не полетят. Я вообще не желаю появляться в этом городе, и этих двоих из виду упускать тоже не хочу. Ты что забыл, мы вроде под их крылом теперь, нет?       — Эти двое выглядят как магниты для проблем, это точно, — ежик потупил взгляд. — А мы сходим в кондитерский магазинчик? Я так давно не ел хотя бы пирога… с помадкой, а лучше тортика.       Пони улыбнулась, кивнув.       — Конечно, сходим, хотя то, что ты немного схуднул, тебе явно пошло на пользу, — ответила Темпест.       На что ежик недовольно махнул лапой, сказав:       — Зато удовольствия от такой худой жизни никакой. Какая радость вставать с утра, если рядом нет тортика?!

***

             Как Темпест и говорила, сестер она с цеппелина не упустила, да и если честно, у кобыл совершенно не было желания заниматься этой работой, так что до вечера мышей упахали так, что оба свалились где-то спать, исчезнув из виду. С другой стороны, воды они принесли... достаточно, чтобы на тихом ходу доковылять до города. Двигатель, недовольно буркнув, начал свой ход после заправки.       Пони спокойно шла по палубе, выйдя из каюты капитана. Солнце ушло за горизонт, оставив сумрак ночи. Она внезапно остановилась, так как огни на палубе были погашены. Неужели Груббер забыл про них? Она всмотрелась в темноту и с ужасом сознала, что из теней на неё смотрят две пары кошачьих глаз, серые и коричневые. Эти коты были одеты во все черное, кроме разве что поясов, которые были красным и синим, а капюшоны и грудь украшала эмблема короля Шторма.       — Мы знаем, — сказал голос, муркнув, и после этого было резкое движение, пустившее в мордочку пони облако какой-то жгучей пыли.       Темпест боролась, даже ослепленной она представляла довольно грозного противника, но то, что она резко вдохнула, словно лед, поползло по телу. Зрение вернулось через несколько секунд, а вот движения остались скованными, чем охотно пользовались налетчики, с чувством, с толком и расстановкой нанося удары по слабым местам, в конце концов заставив ее упасть спиной к борту. В свете луны блеснула сталь, прильнувшая к горлу брыкающейся пони, вынудив ее замереть.       — Ну вот и чудно, — кот улыбнулся.       Кошка поставила сферу, в которой отразился король Шторм.       — Связь налажена, ваше величество! — отрапортовала кошка.       — Да? О, отлично! Рад видеть тебя в таком… жалком состоянии, мелкая ты дрянь, — король скривился. — Ты что думала, что можешь свалить от меня без последствий? Думала, я не следил за тобой?       — Все время, — в унисон, мурча, повторили наемники.       — Пошел ты. Я несколько лет работала на тебя за пустую мечту, — пони плюнула в сферу.       От этого король слегка отшатнулся и, с отвращением посмотрев на нее, сказал:       — Кончайте, все, пусть это будет назиданием для всех дезертиров и предателей короля Шторма.       На этом сфера погасла, оставив их наедине. Пожалуй, тут все и должно было закончиться, если бы не открывшаяся дверь каюты капитана и не вышедшая к ним Мищ. Мимолетное замешательство повисло в воздухе, чем пони и воспользовалась, оттолкнув кота, отчего тот отшатнулся, но уже перехватил нож, готовый вонзится ей в грудь. Темпест, спасаясь от неминуемого удара, рванулась и, подпрыгнув из последних сил немеющих ног, перевалилась за борт, с приглушенным криком улетая вниз.       — Ты же горворила, что всех усыпила! — рыкнул кот, забыв о пони.       Ассасины схватились за свои ножи, но тут же прогремел выстрел, вспышкой на миг озарив палубу. Кот в синем поясе рухнул навзничь без шума и крика, лужа красной багровой жидкости начала растекаться под ним, а предсмертные вздрагивания явно указывали на то, что жизнь покинула тело.       — Ах ты мразь! — переходя на ультразвук, завизжала кошка в красном и, сжав нож, кинулась прямо к кобыле.       Мищ, оскалившись, начала лупить по курку, выдавая всполохи огня, но проклятая наемница оказывалась быстрее выстрелов. Минуя все пять, она почти достигла расстояния удара, целя в шею, но младшая была готова и к такому раскладу: она достала меч и два клинка схлестнулись, выбив искру. Нож из-за своих габаритов и примененной силы вылетел из лапы, покатившись по палубе. Кошка сделала реверанс и, отскочив от удара меча, крутанулась, для нее мир словно остановился, и эта пони для нее буквально двигалась как пластилиновая. Даже несмотря на потерю ножа, в моменте она заметила оставленное ведро со шваброй и в тот же миг, используя свою инерцию, схватила ведро, метнув прямо в синюю. Вода окатила Мищ и расплескалась вокруг нее, лишив заветной концентрации, а удар швабры по затылку, последовавший следом, вызвал острую боль и темноту, отчего грузное тело, под своим же весом, подскользнувшись на мокром полу, с грохотом упало на палубу в каком-то полукомичном неестественном положении.       На выстрелы с нижней палубы примчалась Люми, точнее, как могла пробиралась через узкие коридорчики, пока над ней были слышны звуки борьбы. Кобыла застала кошку именно в тот момент, когда та держала поникшую голову сестры и била ее об стену. Когда они встретились взглядами, обезумевшая от адреналина наемница, не думая, рванулась к Люми настолько быстро, что та едва успела увернуться от удара мечом. Её, мать его, мечом, снятым с тела сестры! Достав свой клинок, они высекли искры, и Люми в тот момент осознала, что проигрывает ей в скорости, как только сталь оказалась у ее горла.       — Последние слова?! — выпалила наемница, тяжело и быстро дыша, и надавила на железо, отчего белая почувствовала острую боль и струйку крови, стекающую по шее.       — Дерринджер, — ответила с какой-то спокойной интонацией кобыла.       — Какое глупое послед…       Бах! — голову наемницы подкинуло, и та, отшатнувшись, рухнула на палубу без движения.       — Оружие последнего шанса, убивец недоделанный, — Люми грубо пнула тело копытом, убирая в нагрудный карман маленький пистолетик на два патрона, которым когда-то чуть не воспользовалась против королевы. — Решил убивать — убивай, а не злорадствуй, кретин.       Она быстрой рысцой подошла к Мищ. Сестра выглядела совсем плохо, обезумевшая кошка разбила ей всю мордочку, так что крови там было довольно много. Еще хуже всего, попытки позвать на помощь не увенчались никаким успехом, а когда она уложила её в кровать и смысла кровь, то решила все-таки узнать, какого хрена тут при таких шумных разборках тишина и обнаружила, что все спят, причем даже на своих постах. Разбудить их она так и не смогла даже пинками, сон был настолько силен, что даже боль не могла пробудить команду пиратов и саму Кептнип, как-то глупо лежавшую около штурвала на мостике своего цеппелина. Грязно выругавшись на своем языке, Люми остановила цеппелин и выглянула за борт, где уже давно красовался густой сосновый лес. Темпест она так и не нашла, может, она в сговоре с этими тварями? В конце концов, на палубе была погасшая сфера, а на телах были эмблемы короля.

***

      Мищ стояла на берегу укутанного туманом озера, над которым то и дело танцевали игривые огоньки. Она знала это место. Давно потерянное место силы Таин, оставшееся где-то в далекой вселенной, некогда называемой домом. Несмотря на всю красоту, она чувствовала чье-то присутствие, незримое и неосязаемое. Каждый раз, когда она оборачивалась, нечто, следящее за ней, уходило из поля зрения, но чье-то присутствие было очевидно, это она знала точно. Иной раз она улавливала едва заметную тень, которая пропадала, стоило обратить на нее взор. Оно не было ни злым, ни добрым, молчаливый безликий наблюдатель. В конце концов, оно словно позвало ее, ненастойчиво, но властно, оставляя кобыле возможность решить самой идти или нет. Она не пошла, на что сущность, лишь покачав головой, исчезла, как и воспоминания об этом сне.       Очнулась Мищ уже на рассвете, голова звенела, да и в целом была словно налита тяжелым свинцом. Мордочка опухла, и она едва могла говорить. Проверив зубы языком, кобыла облегчённо выдохнула, так как они были целы, она попробовала подвигаться, проверяя, целы ли кости. Хотя она и чувствовала боль, но вроде как не от переломанных костей. Боль была тупой и ноющей, ее поколотили, но не убили, и это здорово. А если больно, значит, ты, по крайней мере, еще жива, так ведь?       — Очнулась… — хмуро сказала Люми, поднося к губам сестры кружку. — Выпей, нас, кажется, предали, твоя наемница каких-то больных на голову кошаков на корабль провела, и они нам накостыляли.       Мищ без возражений выпила жидкость, на поверку оказавшуюся простой водой.       — Нет, — Мищ кашлянула, выдохнув, опухшая морда мешала ей внятно говорить. — Они, кажется, ее убили… Я видела, как ее прижали и чуть не прирезали и, уф, тут я нарисовалась, она выпрыгнула за борт, — Мищ скрипнула зубами, большей частью от боли, пытаясь встать. — Уф, хороши бойцы…       — Хороши, кхм, были, — добавила Люми и повисла пауза. — Отравили команду пиратов, подмешали какую-то дрянь в котел с едой, до рассвета не могла разбудить никого, а теперь ходят как мертвецы, даже не соображают, что делают.