Глава 9-7

      Наконец, поборов тупые боли, кобыла осознала одну вещь: многострадальный крылатор, источник ее не очень впечатляющих сил, был сломан. Там, куда пришелся удар и где чувствовалась большая шишка по описаниям Люми, золотые пластины и крепления были помяты и выломаны. Возможно, они спасли ее от сломанной шеи, но Мищ обнаружила, что теперь, скорее всего, ей придется лежать в кровати. Как только она встала, ее ноги задрожали, а взгляд повело, мир неестественно закружился, потом обрушилась головная боль, и младшая улеглась обратно.       — Эта королева ящериц мне голову разбила, морду и, кажется, я теперь как Темпест, буду неделю лежать и приходить в чувства, — Мищ сжала зубы. — Эта дрянь еще и крылатор сломала, и я вообще теперь бесполезная туша! Просто говорящая кобыла.       — Уф, Кептнип говорит, что лучше бы им добраться до города как можно скорее, так что она просит, чтобы мы запустили двигатели и летели дальше, — сказала Люми.       — Исключено, ей только до города добраться, а там наши проблемы ей вообще не интересны. И знаешь что? Мы Темпест потеряли! — Мищ простонала от тупой боли по всему телу, закрыв глаза и ощутив, как крыло сестры мягко гладит ее в попытке утешить. — Пони надо найти, причем срочно! Я с места не сдвинусь, пока не увижу ее тело! Проклятье, мы же не можем управлять этой шуткой… То есть можем, но вряд ли мы доберемся до Понивилля с нашими навыками, — младшая тараторила, явно показывая, что не в себе.       — Она права, — голос Грубера, возникшего рядом, сразу же привлек внимание кобыл. — Они как только доберутся до города, то сразу вас кинут. Мол, мы-то причем тут? Не наши проблемы. Я немного послушал, пока был на корабле, единственные, кто из этой шайки на вашей стороне, неожиданно, — пони-мышата, — его взгляд был хмурым и даже временами обеспокоенным. — Мы же найдем ее? Скажите, что найдем…       — Да, найдем, — Мищ встала с кровати, но головные боли тут же снова нахлынули волнами, ударяя стенки ее головы, и она, словно корабль, качаясь и жмурясь, сказала: — Позови Глейра и Нипа. У меня есть для них небольшое поручение, сам же следи за кораблем, хотя, если все пойдет наперекосяк, сохрани себе жизнь, в конце концов, это главное.       На самом деле Мищ плевать хотела на эти летающие корыта и на разборки пиратов, но ей была невыносима мысль, что пони могла погибнуть. Или всё же нет? И эта неизвестность бесила ее. Да, польза от пони была, но, в конце концов, эта пони была живой, не какой-то инструмент, а живое существо. Странно рассуждать так о кобылке, которая несколько дней назад едва не убила их обеих. Возможно, Мищ слишком сильно уж прилетело по голове, но Люми тоже твердо решила найти Темпест. Хотя, быть может, это была попытка не пустить раненую сестру в лес? Однако синяя твердо стояла на своем, несмотря на потрепанное здоровье.       Они слетели с цеппелина на крыльях, оставив ежика одного на корабле. Риск был велик, кто знает, что в голове у Кептнип и ее приспешников, особенно приспешников. Боевые ежи-дезертиры не внушали особого доверия, да и прочая братия тоже. Оставалась надежда лишь на то, что они успеют найти пони достаточно быстро, чтобы вернуться до того момента, когда команда пиратов решит, что второй корабль может стать неплохим дополнением к их призам за путешествие, или что капитан разбойников не предпримет попыток заставить корабль двигаться раньше положенного времени.       Мищ чувствовала себя настолько отвратно, что ее организм требовал покоя, и этот короткий путь вниз оказался, даже несмотря на смехотворность и легкость полета в этом мире, довольно серьезным испытанием, которое она с большим трудом преодолела. Ее уводило вправо, и в целом голова гудела, а тошнотворный ком подкатывал к горлу. Наверное, в своей упертости она совершила какую-то довольно глупую ошибку, свойственную упрямым клячам, и теперь пожинала плоды, превозмогая боли и дезориентацию. Люми ничего не говорила ей касательно этого, прекрасно видя неловкий полет сестры, который сложно было назвать хотя бы приемлемым. Возможно, стоило бы оставить ее на корабле, но обе кобылы понимали, что если маленький Грубер сможет без проблем ретироваться, то вот Мищ — нет. Так что тут из двух зол пришлось выбирать меньшее, причем единогласно.       Поиски долгое время были безуспешными, и шли примерно в ту сторону откуда прилетели. Они пытались звать Темпест, прислушивались — бесполезно: пони как в воду канула и не оставила никаких следов. С каждым часом поисков надежда найти ее живой угасала, хотя, быть может, она вообще уже вернулась на корабль? Сёстры нарвались на какую-то заброшенную пещеру, по-видимому, принадлежавшую некогда большому зверю и, судя по общей заброшенности, давно им забытую. В пещере, а точнее на входе, — внутрь никто пойти все же не решился, — обнаружился кусок фиолетовой кости, на поверку оказавшийся, судя по всему, небольшим отломанным рогом.       — И что теперь? — спросила Мищ свою сестру, изучающую обломок и взявшую на себя роль командующего поисковой группой.       — Как что? Дальше ищем до темноты, а там вернемся обратно. Ты же помнишь наш небольшой опыт с этими элементальными тварями из древесины? А тут, — она окинула копытом своды пещеры, — водится кое-что покрупнее, ну или водилось… Место крайне забытое — паутина, пыль… Логово заброшено, и я этому неслыханно рада. Правда, мы немного заплутали, так что начнем заново от кормы корабля, — ответила спокойно старшая, пряча кусочек кости в сумку, быть может, пригодится.       Утомительные поиски продолжились почти с самого начала, от кормы стоящих цеппелинов и вглубь леса, пока, наконец, Неп не услышал легкий писк или хныканье, нечто непонятное, но, очевидно, не присущее лесным обитателям. Так они вышли к пони, лежавшей на боку без движения и издававшей несвязные звуки и тот самый писк. Мищ решила подойти первой и толкнуть пони в бок носом, быть может, она без сознания и видит кошмары или слишком истощена, чтобы двигаться.

***

      Было ли решение прыгать с летящего цеппелина в темноту леса умной идеей? Конечно, нет, но, очевидно, это лучше бесславного конца от удара ножом какой-то блохастой кошки, присланной Штормом. Она помнила этот полет, эту мысль, что, возможно, она сейчас умрет, а потом звуки ломающихся веток, стон древесины, еще удар, и вот она, в прошлом командор Темпест Шедоу, открыв глаза, смотрит в небо. Тело болит, но боль эта отдаленная, словно замерзает в ней, кристаллизуясь в ужас неминуемой смерти от жажды и голода. Она не может пошевелиться, ощущая, боль, страх и чувство полной беспомощности. Час, два, солнце медленно движется над ней, а из всего, что ей остается, — это лишь моргать, наблюдая, как природа вокруг движется своим чередом. Теперь она винтик, который выпал из этого движения, но не перестал быть частью механизма. Какой настигнет ее конец? Бродячий падальщик или древесный волк? Быть может, другой хищник, позарившийся на беспомощную пони?       Надежды, что ее спасут, она не питала совсем, те же сестры, почему они? Темпест ведь для двух аликорнов лишь инструмент. Зачем им ее спасать? Да и спаслись ли они сами? Кошки были очень опасны, Темпест знала их, не лично, конечно, мало кто мог похвастаться таким знакомством. Ходили слухи среди стражей Шторма о двух неуловимых убийцах, которые подчищали хвосты за самовлюбленным королем. Впрочем, почему она, сбегая от него, думала, что ее просто отпустят, учитывая статус, звание и нрав начальства. Все эти мысли плавным вихрем крутились в голове, в конце концов сломав ее твердый нрав, как капля воды прорубает скалу годами. Слезы сами собой потекли по ее щекам, и она зарыдала, это все, что пони могла сделать.       Что-то толкнуло ее, и она замерла, неужели ей придется угасать в агонии, пока кто-то заживо откусывает от нее куски? Она заплакала и закричала: «Нет уйди! Прочь! Нет!» — и замахала копытом, которое едва-едва слушалось ее. Единственное, в чем она преуспела за весь день, это в том, чтобы вернуть контроль хотя бы над передним копытом. Но какой в этом смысл? Над ней нависла опухшая мордаха Мищ, которую она еще и ударила, кобыла, игикнув встряхнула головой от неожиданности.       — Я тут, не бойся, — сказала она ласково, но явно проглатывая некоторые буквы.       Возможно ли, чтобы это было притворство с ее стороны, дабы успокоить пони? Или нет?       — Мы тут, успокойся, все будет хорошо... — продолжила младшая.       В это мгновение до Темпест внезапно дошла одна простая мысль: они нашли ее и пришли, чтобы спасти! Неужели она, главная мерзавка, холодная и неприступная, чем-то заслужила то, чтобы ее искали? У неё это не укладывалось в голове, так как мир был жесток и сестры не менее жестоки. И все же… Что?.. Что она сделала, чтобы не быть брошенной в момент слабости и ненужности?

***

      Мищ смотрела на Темпест с искренним сожалением, опасаясь ,что такой полет и приземление, хоть и смягченный густыми кронами сосен, нанесли непоправимые увечья. Не зря же она тут пролежала весь день, пока они шарили по лесу в ее поисках. Если бы пони не начала плакать, кто знает, сколько бы еще продлились поиски. Мыши быстро засекли этот писк и вывели прямо к ней. Кобыла со знанием дела мягко трогала пони то там, то тут, а потом повернулась к Люми, которая до этого момента стояла молча.       — Нужны носилки и твоя магия, — синяя посмотрела на мышей. — Желательно плоская доска, чтобы не тревожить ее положение, понимаете? Уф… — она повернула голову и грязно выругалась на языке Фаур.       Люми вскинула брови, видимо, ожидая какой-то вердикт, явно не утешительный, судя по образовавшимся слезам на щеках сестры.       — Что? У нас пони с предположительно перебитым позвоночником, корабельный врач, которая может разве что предположить, что это так, и, — она опять выругалась, — это, это… Тьфу, — она сделала глубокий вдох и выдох, сжав глаза, выдавив эти ненавистные капли из глаз.       — Это сложно, — обняв сестру шеей сказала Люми, у которой тоже ком в горле встал от понимания ситуации.       — Это не лечится без профессионального целителя, — очень тихо шепнула Мищ на ухо сестре. — Это буквально всё. Конец, — она отступила от сестры, смотря на Непа и Глейра, неловко ковыряющих землю и старавшихся не смотреть на Темпест или Мищ. — Слетайте и найдите плоские носилки или сообразите сами. Обязательно ПЛОСКИЕ. Дверь там отломайте, не важно, нести ее придется вам. И нести очень аккуратно, — распорядилась синяя, вернувшись к пони, которая двигала копытом, стараясь вернуть себе хоть какой-то контроль над своим телом, мыши же были рады побыстрее улететь прочь.       Когда бэтпони вернулись, солнце уже садилось, хотя сумрак еще не сгустился, Мищ не отходила от пони, да и Люми поглядывала по сторонам. В конце концов, кто знает, какая тут обитает пакость. Темпест же безвольно лежала на прежнем месте, продолжая двигать копытом, хотя Мищ уговаривала ее этого не делать. Что ей было терять? Насколько эта надежда была ложной… Спасение, этот миг радости, а потом падение камнем вниз от осознания того, что она, мало того, отравлена, а теперь вообще под вопросом, сможет ли ходить? Возможно, стоило бесславно, но хотя бы быстро умереть от кинжала… Но хотя бы в эти минуты она не одна. Этот урок одиночества был жестоким, но отрезвляющим. Быть может, ты способна выживать одна, быть безгранично сильной, но если рядом с тобой никого нет, в момент, когда ты ошибаешься и попадаешь в миг слабости, кто тебе поможет? Никто, ты будешь лежать и дожидаться бесславного конца.       Когда её переложили с лесной почвы на носилки, она не ощущала особо сильной боли, чувствовала лишь пустоту, обреченность и ползущий холод от действия яда, и все же она не была одинока. Люми сделала свою работу максимально бережно, потратив все те капли магии, которые имела. Хотя у нее было много иной магии, но она так и не сподобилась открыть к ней доступ. Мищ же, нахмурившись, взяла подрагивающей и слабой магией платок и начала стряхивать с мордочки Темпест сероватый порошок, похожий на пудру. Нельзя сказать, что содержимого набралось много, скорее это было ничтожное количество от того, что пони вдохнула. Темпест разумно предположила, что младшая попытается понять, что это за дрянь и найти противоядие. Маленькая мечта загорелась в пони: избавиться от этого ползающего змеёй в теле холода, сковывающего тело и душу, а потом она попросила воды. Глейр и Неп старались нести ее бережно, так что в целом в город они попали уже когда звезды окропили небо.