ㅤㅤ

Тяжело признавать вину. Особенно, когда на достижения цели было отдано так много, что казалось бы больше ничего не осталось. Лишь в споре рождается истина, но последнии ссоры были односторонними и не несли в себе никакого эффекта. Это было одним из дневных ритуалов — начать препираться друг с другом по пустякам, что в большей степени относилось к Стэнфорду, Фиддлфорд же предпочитал молчать, боязливо вглядываясь в глаза коллеги. С каждым днём Пайнс выглядел всё хуже, как физически так и ментально. Он стал очень запуганным и недоверчивым. Форд даже глаз не смыкал, пока мог хоть чуть-чуть сопротивляться сну. А Фиддлфорд знал, знал в чём причина, понимал какая опасность скрыта за этим, что его товарищ пытался утаить, говоря, что всё уладит. Беспомощно наблюдать, всё что было можно. Фиддлфорд стал пугливей, беспричинно шугаясь каждого шороха, сразу же хватаясь за крестик. В последнее время обнаружив на шее огромное фиолетовое пятно от укуса, он чертовски перепугался, всё больше не понимая, когда это успело случиться. Пришлось закрыть шею длинным воротом, который неприятно натирал рану, вызывая жжение.

***

— Ты-ты псих! — яростно вскрикнул МакГаккет, хватая за грудки Форда. — Желаешь разорвать нашу вселенную на части?! — Голос слегка дрожал от паники. — как я был глуп. Я был полнейшим идиотом, что решил следовать за тобой. Форд положил свои руки поверх, не решаясь заглянуть в глаза. Эти прикосновения напоминали о чем-то плохом, ассистент сразу отпрянул. — Фиддлфорд, прошу, мне нужна помощь… — он быстро огляделся, переходя на шёпот. — я не могу сопротивляться ему. — Твоя сделка с дьяволом принесла свои плоды. Как же я был глуп. — пытаясь совладать с эмоциями, МакГаккет сумбурно ходил кругами, изредка бросая взгляд на ученого. — Твои идеи это полный кошмар. Я больше знать тебя не хочу! Пайнс опешил от резких слов коллеги. Что-то в этом было правдой, которую Стэнфорд прятал от самого себя. — Снова хочешь стереть себе всю память?. — разгоречено рявкнул Форд, показывая пальцем на висок. — Что? Тяжело принять тот факт, что в жизни бывают плохие моменты? — Да, что ты знаешь, вообще, о том, как я себя чувствую. Ты хоть раз интересовался? — Пайнс отвёл взгляд. — Этот город скопище аномалий. Он кишит этими тварями. Это не нормально, Форд. Хватит делать вид, что всё под контролем. — на одном дыхании выдаёт Фиддлфорд. —Что стоит только одно твое сообщество. — учёный, пропустил монолог ассистента мимо ушей, и шёл лишь своими мыслями. Проигрывать в словесной перепалке хотелось меньше всего, особенно ему. Признать свою неправоту казалось чем-то сверх унизительным. И Форд знал, как сместить вектор разговора. — Общество! — уязвлено поправил помощник. — Ты серьезно думаешь, что, стирая память, ты что-то исправишь? — Форд сделал шаг навстречу, хмуря брови. — Ты ведь и мне её стирал, да? Фиддлфорд напряжённо отступил. Несмотря на разницу в росте, ассистент не чувствовал себя смотревшим на всё с высока. — Это было необходимостью. — МакГаккет старался найти новые аргументы, начиная понимать, что вновь проигрывает. — В этом весь город нуждается. Так проще. — Ты просто стараешься закрыть глаза, слепо молясь богу. — Пайнс вошёл во вкус, совершенно не следя за речью. Ассистент хотел опередить следующую фразу, сказав что-нибудь едкое, но не успел.— А бога то — и нет. — на последних словах Форд мерзко хихикнул, зная, что заденет этим. Фраза стала каплей бензина, поднявшей столб пылкого пламени. МакГаккет сжал трясущиеся руки в кулаки. — Д-да с чего ты взял? — раздражённо вскричал помощник, тыкая пальцем в грудь коллеги. — Тебе это всё твоя Му… — Фиддлфорд застыл, увидев четкий треугольник силуэт за Фордом. Глаз резко повернулся в его сторону, что ассистент испуганно отпрыгнул. — Что? Дошло наконец? Этот мир творение случайности, жестокой, безжалостной случайности. Никакого идеала нет. Бог выдумка — голограмма. Разве не помнишь, как мы сами это доказали? Ах, да. — расстроенно хмыкнул он. — Ты ничего не помнишь. Сколько раз ты уже стирал воспоминания? Что ты хотя бы знаешь? Помнишь, у тебя была семья? Нет? Чего молчишь. Фиддлфорд! — вопросов было так много, так резко. В этом озлобленном кураже голос так напоминал его. Откуда ассистент знал его голос? Почему боялся? Почему он вообще ещё здесь? — Фиддлфорд! Ты слушаешь? — Форд резко встряхнул ассистента за плечи. — Я спрашиваю, куда ты дел своё кольцо? Ты ж его клялся не снимать, даже от техники безопасности отказался. — внятного ответа он так и не получил. Почему-то слова казались тихим шумом на фоне. МакГаккета больше волновал стук собственного сердца, что громким ритмом гремел в перепонках. А дыхание быстро участилось, но воздуха так и не хватало. Пустая паника накрывала с головой. — Фиддс? — Форд поймал слабеющего ассистента. — Что с тобой? — Отстань! — Фиддлфорд скинул руки с себя, прислоняясь к стене. — Хватит. Отстань от меня. Я уйду. уйду! Пайнс молчал, напряжённо смотря на ассистента. Раньше МакГаккет хоть как-то пытался держать себя в руках, теперь же во все на себя не похож. — А знаешь что? — обрубил звенящую тишину Форд, крича в след. — Плевать. Да, давай, езжай. Я сам всё закончу. — но стоило лишь ассистенту скрыться, Пайнс сник, падая на колени. Кажется, он вновь перегнул, отчего их доверие с треском разломалось. Последний, кому он мог доверять, отвернулся. Всё в один момент исчезло, всему виной, он сам. Форд достал из внутреннего кармана халата потрепанный дневник и бесцветную ручку, начиная что-то выводить, оставляя для обычного глаза невидимую надпись.

***

Комнаты хижины были все типичны и однообразны. Все завалены разными вычислениями. Все тёмные. Все до безумия жуткие. Иногда Фиддлфорд думал, что лучше ночь проспит под морозной вьюгой, нежели будет находиться в одном здании с этими гобеленами. На нижним этаже всегда стоял терпкий запах гари, что вскоре стал приедаться. Так пахли свечи в одной единственной комнате. Комнате специально созданной для неких ритуалов Форда. Там было всё, от жертвенных побрякушек, которых бы МакГаккет предпочел не видеть, до древних рун, чем был расписан весь пол. Пайнс снова сидел в центре этого круга из тусклых свечей, о чем-то тихо говоря. Он снова разговаривает с ним. Фиддлфорд всегда сторонился всей темы с призывом демонов, считая это богохульством, прося Форда тоже перестать. Но его идейность нельзя было сломить, насколько бы плохой в конечном итоге она не оказалась. Эта комната давила своим же оформлением. Свечи. Странные прозрачные призмы, что блёкло отражали яркий огонь. Полотна. Много полотен. Все жёлтые. Это была одна из немногих комнат, куда ассистент редко заходил, но также, здесь всё время пропадал Форд. МакГаккет колебался. Стоит ли ему зайти? Вспоминая лишь отрывки прошлых дней, Фиддлфорд знал, что Пайнс сожалел о своих словах и даже почти полностью перестал перекидываться фразами с ним, просто потому что не мог. Не мог перешагнуть через свою гордость. Не мог отказаться. А ассистент это прощал, всегда. Насколько бы сильно его это не задевало. Так было привычно. Так хотелось это сохранять. Тлеющие фитили неярко блестели бликами в очках. Свечи медленно плавились, оставляя восковые пятна на ритуальном паласе. Здесь было теплее, чем в остальных комнатах, даже неприятно душно. — Форд? — нерешительно начал помощник. В этой безмерной тишине даже стук сердца казался чересчур громким, режущим уши, шумом. Пламя начало коптить, уходя языками в потолок, разрывая тьму. Фиддлфорд безмолвно ахнул, отступая. Тени становились неестественно длинными, сливались во едино, мешались в кашу быстрых сюжетов, собираясь в треугольный силуэт. Секунда. Всё потухло, и дым стал стелиться по полу, заставляя задыхаться в кашле. — Снова мимо! — залился едким смехом «Форд». — Какая встреча. А? — Билл одним быстрым рывком вскочил на ноги, подходя ближе. — Скучал? Признай, скучал. — Мы с тобой даже не виделись… — голос дрожал от нахлынувшей паники. Что-то кричало внутри об опасности. Кажется, что-то из стертых воспоминаний. В пазле не хватало фрагмента, чтобы видеть всю картину ужаса. — У тебя была одна задача, Фиддс. — фыркнул Билл, небрежно хватая Фиддлфорда за рукав, притягивая ближе, позже перехватывая за ворот свитера. Квадратные очки слегка соскользнули с носа, почти касаясь чужих окуляров. — Мне… Мне надо поговорить с Фордом. — заикаясь произносит он. — О, ты уже достаточно с ним наговорился. — пальцы ловко отцепаются от одежды, и Фиддлфорд неожиданно для себя теряет равновесие. — Одна задача. Заставить умника достроить портал. И ты её… — он подобрался слишком близко, почти касаясь мочки уха. — провалил. — от этого голоса внутри все смялось. Ноги разом обмякли, что МакГаккет упал на колени. Он боялся, что сейчас его жизнь оборвут. Медленно, совершенно не спеша. И Билл был похож на того, кто мог это устроит. — Я бы мог вечно смотреть на это лицо. — хихикнул Шифр. Фиддлфорда грубо схватили за подбородок. Его с силой кидают на пол. Совершенно беспрепятственно. Весь удар пришёлся на левый локоть, отчего не спас даже жёсткий ворс ковра, только сильнее раздирая рану в кровь. Искра резкой боли мигом стреляет в голову, путая секундные чувства. В этот момент перехватило дыхание. Столб пыли взмыл в воздух, плавно, словно снег, падая. И комната заполнилась сухими вдохами. Билл сел сверху, чересчур сильно давя на ноги, отчего Фиддлфорд не мог вырваться. МакГаккет хотел привстать, но его остановили, упирая плечами в палас. Он лежал ровно по центру, окружённый тлеющими свечами и рунами, словно на подношении. Почти потерявший силы к сопротивлению. Билл зло ухмыльнулся. — Только из-за тебя, Форд потерял доверие. — он потянул ворот свитера, заглядывая в растерянные глаза. — Только из-за тебя, мы поссорились. — ногти впились в плечи, достигая кожи через ткань. — Как я тебя ненавижу! — Билл нервно кричал, сам задыхаясь в быстром темпе слов. — Всё. Всё твоих мерзких рук дело. — он остановился, переводя дыхание. — Но знаешь, что? Портал будет работать. Плевать. С Фордом или без. — Шифр говорил это так напористо, почти шипя в зубы. — Жаль, что от тебя придется избавиться. — серьезно поговорил Билл, отворачивая брезгливо взор. Фиддлфорд громко вздохнул, сам же закрывая рот. Слова о собственной смерти были пугающими, что пробирало до костей. Холодный пот быстро катился по спине, впитываясь в одежду. Демон повернулся обратно, смеясь смотря на него. — Я же шучу. Ты чего? — но руки вцепились в горло. — Видишь? Я не хочу твоей смерти. По крайне мере сейчас. — тихо добавил он. Почему-то Фиддлфорда преследовало дежавю. С самого начала их встречи. Эти действия, эти слова. От собственной слабости трясло. — Я никогда не дам тебе этого забыть. Ни-ко-гда. — мерзкий смех смешался с равными вздохами Фиддлфорда. Холодные руки приподняли свитер, неспеша проходясь по заживающих ранам. У Форда всегда были наспех остриженные ногти, отчего даже несильный нажим пальцев оставлял краснеющий след. Кожа горела от морозных прикосновений, быстро покрываясь мурашками. — Как насчёт того, чтобы снять это? — Шифр оттянул чужой ворот, вопросительно поглядывая на МакГаккета. Тот запротивился, пытаясь закрыться от любых прикосновений. — Я ведь могу сделать это сам, только больней. Фиддлфорд с трудом, путаясь в собственном свитера, снял его. Холод пронзил тело. В хижине никогда не было тепло, Форд считал это лишним, говоря, что тепло вредит мыслям. — Оу, неужели тебе так холодно? — язвительно тянет Билл, смотря на дрожащее тело. — Позволь помочь. Ладонь обхватила одну из свечей, окуная собственные пальцы в раскалённый воск. Эта боль приятно откидывала в прошлое. Такое Билл чувствовал не впервые, оставлять увечья на теле Форда, стало чем-то приятно-привычным. Даже скучным. Пайнс ощущал лишь последствия. А видеть моментальную реакцию, этого ещё никогда не было. Фиддлфорд вскрикнул, пытаясь отстраниться. Белые капли воска глухо разбивались о кожу и разом застывали на теле, оставляя мелкие ожоги. Мужчина не сдерживался. Глаза сами намокли. Какая-то часть свечи попала на грудь, отчего Фиддлфорд болезненно выгнулся. — Как тебе? Ох, согласись, боль это прекрасно. — пальцы нежно легли сверху, оглаживая недавние ожоги. Всё начало вновь жечь. Билл медленно сдирал затвердевший воск, вместе с волосами, которые резко тянулись, отрываясь. Кажется, даже часть кожи отошла вместе с этим, оставляя на животе алые пятнышки. — Тебе так идёт. — Шифр огладил недавние раны, проходясь по рёбрам тоже. — Твоё тело выглядит слишком хорошо. Движения становились всё больней, почти оставляя синяки от прикосновений. Билл не забыл и о прокусанной шее, поддевая недавно зажившую корку. Бурая кровь маленькими каплями скатилась к спине, оставляя темный след. Фиддлфорд сдавленно мычал, закрывая рот ладонью. Стараясь переключиться, он сильнее сжимал руку, что собственные пальцы вписались в щеку. — Ты только посмотри на себя. — на выдохе сказал Билл, утыкаясь носом в грудь Фиддлфорда. Почти слыша, как его сердце нервно дрожит, демон облизывает ожоги. Резко. Быстро. Шершавый язык буквально раздирал покрасневшую кожу, даже несмотря на небольшое количество вязкой слюны. Места ожогов начали сильней зудеть. Фиддлфорд вновь выгнулся, тихо мыча. Он прикусывал нижнюю губу, отчего та немного припухла, оставляя во рту металлический привкус. Забавно. Забавно видеть, как ассистент просто рыдает. Билл стал чувствовать, как в штанах становилось тесно. Как от простых елозений Фиддлфорда, от его приглушенных вскриков и шумных вдохов голова шла кругом. И тело Форда охотно поддавалось этим ощущениям. — Ох, а знаешь. Мне стоило выбрать тебя. Да. Ты намно~ого лучше Форда. — ехидно тянет слова Билл. — просто религиозный дурачок. Таких так просто использовать. — шепот рассеивается в шумном скопище болезненных стонов. Ладони спустились ниже, стягивая чужие штаны, оголяя худые бедра. Жалкое зрелище, настолько смехотворное, что хотелось довести ещё сильней. Рука легла на живот, спускаясь ниже, пока ассистент не начал отворачиваться, стыдливо краснея. Билл шумно сглотнул. Короткий ворс ковра зацарапал спину. Резкие движения вызывали боль, расходившуюся по всему телу быстрыми искрами, что отблескивали в глазах звёздочками. Ручейки крови мелко струились по ногам, пропадая в паласе, ровно над треугольным символом. Биллу показалось это смешным. Боль всегда была смешной. Кровь мигом застывала, начиная раздирать нежную кожу. Фидллфорд молился просто перестать ощущать, потерять сознание. Но Шифр считал наперёд, зная, когда стоило слегка сбавить темп. Он делал всё, чтобы не дать привыкнуть ассистенту и уж тем более себе. — И как тебе, Фиддс? — мерзкое протянув имя, выкрикнул Билл. — Хотя кому какое дело. Здесь никто не интересуется твоим мнением. — Билл…ты чёртов дь~явол… — делая огромные перерывы между буквами, шипит Фиддлфорд, перед тем, как вновь болезненно застонать. — Но-но. Ваш выдуманный божок не идёт ни в какое сравнение с моей силой. — уязвлено процедил демон, внезапно останавливаясь. Были всего секунды полной тишины, в которой МакГаккет панически трясся, боясь, что сказал лишнего. Шифр ядовито оскалился, заливаясь притворным, почти механическим, смехом. Ярко-желтые глаза сверкали во тьме, щурясь от ухмылки. — Что такое? Выглядишь так словно демона увидел. — иронично произносит Билл, не на шутку грубо сжимая чужие бедра. Так крепко, что ассистенту показалось, ещё немного и тазовая кость с хрустом отломится. — Прости, кажется, я слегка повредил тебя. Обычно ведь кровь у людишек не идёт, да? Но стоит ли переживать? Ты ведь не умрешь здесь. А хочешь скажу, как ты умрёшь? — он невзначай дотронулся до его шеи, слегка давя. Вопрос так и повис. Неприлично долгая пауза подразумевала под собой хоть какой-то ответ со стороны. И его терпеливо, даже слишком, ждали. — н-нет — находя силы в себе, роняет помощник. Он был уверен, что Билл убьёт его прямо здесь; уже представляя, о чём подумает Форд, увидев бездыханное тело в столь мерзком виде. — Не льсти себе. Ты ещё не заслужил смерти. — высокомерно ответил он. — Но если сможешь запустить портал, я, возможно… — Билл наигранно задумался. — Нет. Лучше сохраню интригу. Ведь миры всё равно неминуемо смешаются, мне стоит лишь быть терпеливее. — на последних словах Шифр выгибается, шумно вздыхая. Это было высшей точкой ощущений. Забравшей последние силы. Демон даже не был уверен, сможет ли он ещё держаться в теле. Так как с каждой секундой становилось всё тяжелее. — Ты только посмотри на себя, какой ты жалкий. Не удивительно, почему Форд выбрал тебя. Билл о чем-то ещё громко рассказывал, пока застегивался. Говорил об ощущениях, о Форде, о будущем вселенной. Но ассистент перестал его слушать, зарываясь мыслями всё дальше в сознание. Хотелось плакать, рыдать, кричать от бессилия, но слёз больше не было, остались лишь рваные всхлипы. Холодный сквозняк тонких окон струился по полу, мягко оглаживая последнии раны. Низ живота крутило от последних воспоминаний. Фиддлфорд чувствовал, как неприятно подступала тошнота, как болели ожоги, как пахло кровью, как всё это было мерзким. Ужасным. Отвратительным. И во всём этом лишь его вина. Только его.

«Во всем виноват я»

— Последняя запомнившаяся мысль.

***

Форд вновь вбежал в комнату, трижды проверяя нет ли чужих глаз поблизости. Каждый новый раз, когда Билл бывал в теле, оно ужасно ломило. Только в этот раз новых увечий не появилось. Это было подозрительно. Стэнфорду нужно было записать поток своих сумбурных мыслей хоть куда-нибудь. Он выхватил дневник из халата, быстро расписывая какие-то детали прямо на ходу. Позже доставая ультрафиолетовый фонарик, Пайнс споткнулся об собственные ноги, шумно падая. В моменте будто весь дом трясся. Форд, нервно говоря себе под нос, моментально вскочил, ища вещи. В не броском свете фонаря ярко светили неоном пятна. Ровно на месте с треугольным изображением. — Чёрт! — выпалил Пайнс, хлопая себя по карманам. — Стоп. Это не чернила. — Форд достал свою ручку, убедившись, что она целая. — Это кровь? — оглядев себя на предмет новых увечий, учёный заключил. — Фиддлфорд! Да, что он тут творил? — раздражённо выругался он, решая позже разобраться с этим.