Вернутся к фанфику

Ⅶ

1 октября 2024, 02:52
      Появляться в этом мире снова, вдохнуть полной грудью и впервые за это время почувствовать самый настоящий голод было уже как-то… странно. Если подумать, прошло не так много времени, но Джисону начинало казаться, что мир живых становится для него чужим. Может, это странный эффект, который оказывала на живого человека Земля мертвых? Или все-таки причина была совсем не в этом? (Он знал: причина точно не в этом, но признаваться все еще не хотелось)              В этот раз их было уже трое: Чан сказал, что обязательно должен сопроводить их, ведь без него просто так перейти не получится. Путь предстоял через тайный ход, о котором знали немногие. Сами они бы ни за что не выбрались.       Старый способ, благодаря которому они с Минхо оказались здесь в прошлый раз, был просто одним из экспериментов Чана, поэтому и эффект был кратковременный. Сейчас он без особых раздумий согласился провести их по иному пути. Причин не объяснил, сославшись на то, что все и так скоро получат свои ответы. Из минусов: это было немного дольше; они появятся в определенном месте мира живых, которое знал только Чан. Поэтому было сложно сказать, сколько еще придется добираться до конечного пункта назначения.       Из плюсов: времени на этот раз было намного больше, так что они могли завершить все дела, не думая о «дедлайнах». О том, останется ли Джисон после всего в мире живых или вернется обратно вместе с Минхо, они не говорили. Хан почему-то все больше задумывался о втором варианте, взвешивая все «за» и «против».              Пока Джисон погрузился в мысли и просто плелся за остальными на приличном расстоянии, Минхо решил прояснить несколько моментов с Чаном.       — Слушай, я многое вспомнил. Наверное, почти все… — он сделал паузу, о чем-то задумавшись, но быстро вернулся к разговору. Нужно было успеть все прояснить, пока Джисон не слышит. — Почему здесь нет дедушки?       — Все немного сложнее, чем ты представлял раньше. Обычно мы об этом не говорим, но если ты внимательно слушал рассказы обитателей нашей Земли мертвых, мог заметить одну общую и важную деталь: все умерли не своей смертью. Либо преждевременно из-за вмешательства какой-то болезни, либо из-за несчастных случаев и убийств.       — Нашей? А есть и другие? — Минхо попытался представить альтернативную Землю мертвых. Чем они могут отличаться? А можно ли туда попасть? Вдруг получится найти дедушку…       — Может да, а может нет. Твой дедушка умер от старости?       — Да, насколько я помню, все так и было. Он был в возрасте уже в моем детстве и умер незадолго до меня. Раньше из-за отсутствия воспоминаний я бы даже не подумал его искать, но теперь мне кажется, что его тут никогда не было.       — Не было. Он не подходит для этого места.       — А Джисон? — осторожно уточнил Минхо.       — Что Джисон?       — Он… Он тоже не подходит для этого места?       — Уверен, ты и сам знаешь ответ на вопрос. Я вижу, что он стал для тебя очень важен, но Минхо… Свадебная клятва, которая тогда связала вас, по сути, недействительна. Смерть уже разлучила вас, понимаешь. Пока он жив, ему здесь не место. Но если его жизнь оборвется…              Минхо быстро дернул его за руку, явно намекая говорить как можно тише:       — Не смей даже говорить об этом. Он не должен быть здесь, никогда не должен был. Джисон… сможет остаться в мире живых?       — Конечно, он все еще его часть. В отличие от тебя. Конечно, если выходить тем способом, который мы сейчас проворачиваем, ты сможешь находиться в мире живых намного дольше, нежели в вашу первую попытку, но… Это время все равно будет ограничено, да и выходить часто не выйдет. Они могут заметить, что я стал покровительствовать одному конкретному мертвецу и прикрыть лавочку. Но время от времени…       — Они? Почему ты всегда говоришь загадками? Почему нельзя ответить нормально?       Ответом Минхо послужила только хитрая улыбка и указательный палец, прижатый к губам. Понятно. Он не мог рассказать всей правды. Но было еще кое-что, что начинало терзать Ли.              — Когда придет время, выполни мою просьбу… — он посмотрел на Чана, который всем своим видом показывал, что слушает внимательно. — Никогда не пускай Джисона в Землю мертвых. Обещай.       — Я то пообещаю, но есть вещи, от меня не зависящие. Если с ним что-то случится по его воле или просто стечению обстоятельств, я буду бессилен. Но если он каким-то способом найдет меня и попросит провести обратно, я не сделаю этого, можешь быть спокоен.              Эти слова всколыхнули в Минхо какие-то воспоминания, до которых он так и не добрался раньше. Джисон может попросить Чана… Что же это, такое знакомое?..              Пока Ли старался оживить это в своей голове, они вдруг подошли к нужной двери, которая был скрыта в дальнем закоулке. Войдя в нее, они еще около нескольких минут шли по темному коридору, а потом на их пути появились… шубы? Что это вообще такое было? Благо, сквозь них они пробирались недолго и уже через пару минут вылезали из шкафа в подсобке какого-то магазина.       Теперь Минхо понял, что все это время пытался вспомнить. Пройдя в торговый зал, он прекрасно узнал его. Это был тот самый магазин, в котором много лет назад он нашел идеальный подарок для Ёнбока. Но куда важнее было другое: в мире живых Чан немного изменился. Теперь его невозможно было отличить от обычного человека. Живого человека. Минхо был точно уверен: именно Чан продал ему котенка и произнес те странные слова.              — Я тут еще кое-что начал припоминать. Мы же здесь уже были?       — Я ждал, когда же ты вспомнишь, — неловко усмехнувшись, почесал затылок Чан. — Да, мы здесь уже были. Прости, я не мог раскрыть все карты сразу, мне не позволено.       — Да, и слова твои я тоже помню… Откуда ты знал?       — Прости, но я правда не могу этого рассказать. Не злись, — он посмотрел на сжатые кулаки Ли. — И тогда не должен был говорить, но… Есть в мире вещи, с которыми я никогда не мог смириться, потому что и сам потерял нечто важное очень давно. Любое решение имеет последствия, мои и твои — в том числе. Все, что мог, я уже сделал. Я бы очень хотел сделать еще больше, но не могу. Выбор только за тобой.       — Какой выбор?..              — Спойлеры, милый, — после этой фразы Чан снова приложил к губам указательный палец и слегка ухмыльнулся, явно давая понять, что больше ничего не скажет. — Давай поторопимся, начинается самое интересное.              

💀💀💀

             Феликс предусмотрел, как ему казалось, практически все. План был довольно прост: сблизиться с Хансоком; найти доказательства его причастности к смерти Минхо; передать все это Сынмину. И только после этого он надеялся наконец вздохнуть… Спокойно вздохнуть. Впервые за все долгое время.              Мысль о жизни с убийцей его больше не пугала. Вместо этого единственным, что занимало голову, была месть. Месть за Минхо, за себя, за их друзей. Число пострадавших от решений родителей давно перестало ограничиваться только собственными детьми. Ему очень хотелось задать им все вопросы, которые время от времени роились в голове. Но не сейчас. Если бы он только дал понять, что все вспомнил, ни о какой мести не могло быть и речи: ему бы просто не позволили и быстро пресекли любые попытки.       Друзья пытались отговорить его от этого сумасбродного плана, но Феликс был непреклонен. Если бы он только не забыл… Может быть, все сложилось бы иначе. Чем больше думал об этом, тем больше понимал: родители бы никогда не позволили никому из них раскрыть правду о Минхо. Поэтому и сейчас действовать нужно было наверняка, чтобы наказать сразу всех причастных.              А пока он готовился к предстоящей церемонии и пытался сохранить на лице хотя бы подобие улыбки. Конечно, можно было бы списать все на нервозность, но лишний раз вызывать даже самые маленькие подозрения не хотел. В большом зале уже начинали собираться гости, но Феликс туда не спешил. Ему пока не хотелось играть этот спектакль на столь широкую публику, да и с друзьями он должен был встретиться перед началом в малом зале. Официальной причиной этого было обсуждение плана, но на самом деле Феликс мечтал еще раз оказаться рядом с действительно родными людьми и найти в их глазах и объятиях такую необходимую сейчас поддержку. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Феликс двинулся в направлении двери.       Кажется, в комнате его уже ждали: через стеклянные двери были видны силуэты, судя по всему, что-то активно обсуждавшие. Кроме Чанбина и Хёнджина едва ли кто-то мог прийти в этот зал, поэтому Феликс потянулся к дверной ручке и дернул ее на себя без лишних раздумий. Только спустя несколько секунд после того, как дверь с противным скрипом открылась, он понял: ждали его совсем не друзья.              — Что вы здесь делаете? — воодушевление от скорой встречи с друзьями сразу сменилось сухостью и безразличием.       — Ах, дорогой, что за вопросы. Очевидно, мы пришли сказать тебе несколько слов напутствия и успокоить перед церемонией. Понимаю, тебе через многое пришлось пройти за последние несколько месяцев, но если подумать, сейчас все складывается наилучшим образом. Нужно было изначально остановиться на браке с Хансоком и не размениваться на этих мелких торгашей, — а ведь Феликс почти поверил в искренность матери, если бы не последние фразы.       Господин Ли все это время стоял рядом с ней с абсолютно отсутствующим видом, уткнувшись в собственный телефон и время от времени что-то нервно печатая большим пальцем правой руки. Казалось, ему совсем не было дела до происходящего вокруг.       — М-м-м, да, ты права, я немного нервничаю. Могу я побыть здесь немного с друзьями?       — Почему с друзьями?! Тебе что, недостаточно родителей? Мы всегда заботились о тебе, поэтому и сейчас должны быть рядом все время, не нужны тут никакие посторонние, — раздражение в ее голосе обещало перелиться через край, если она не услышит то, чего хочет.              За оставленной открытой дверью послышались приближающиеся голоса Чанбина и Хёнджина. Феликс мог только надеяться, что мать не устроит сцену и не выгонит друзей прямо сейчас.       — Мам… Э-э-э, не могли бы вы с папой проверить все перед церемонией? Не хотелось бы, чтобы сейчас что-то пошло не так: все-таки особенный для меня день и все такое.              Казалось, уловка сработала: женщина сразу же изменилась в лице и поправила черное платье в пол. Ей богу, будто на похороны пришла, а не на свадьбу собственного сына. Но она только закивала и потащила мужа под руку на выход:       — Конечно-конечно, ты совершенно прав. Мы не можем допустить, чтобы что-то пошло не по плану. Для семейства Ли это просто недопустимо! — она с силой дернула отца, который все это время продолжал печатать что-то. Казалось, даже этот жест не сразу подействовал, но через минуту телефон он все же опустил.       Родители покинули зал, когда на пороге наконец показались Чанбин и Хёнджин. Феликс выдохнул и без особых раздумий бросился в надежные и успокаивающие объятия Чанбина, который даже немного опешил от такого резкого жеста. Все же расстались они в прошлый раз не на самой хорошей ноте.       — Эй, все в порядке? — уточнил Со, осторожно поглаживая Феликса по голове.       — Нет, Бинни, все не в порядке. Но обязательно будет, когда все это закончится, — произнес Ли, а спустя несколько секунд добавил: — Я имею в виду не только свадьбу, а вообще все. Знаешь, я немного устал от всей лжи и игры на публику. И… прости за это…       Он опустил взгляд и уже попытался было выпутаться из объятий, но Чанбин не позволил выбраться, только сильнее сжимая руки вокруг худого тела.       — Все в порядке, давай просто так постоим.              Хёнджин, давно знавший о чувствах этих двоих, в очередной раз наблюдал, как жизнь издевается над его друзьями. Он не мог винить Чанбина: сложно была устоять перед очарованием этого солнечного ребенка, который, как оказалось, был еще и невероятно сильным.       Когда Феликс рассказал о своем плане, стояла гробовая тишина. Первым порывом стало желание отговорить его от этой затеи и желательно защитить от всего мира. Когда их мальчик успел стать таким храбрым и охочим до самопожертвования? Но какие бы аргументы не шли в ход, все было бесполезно. Феликса было не переубедить. И Хёнджин бы правда хотел сейчас сделать все возможное, чтобы ничего этого не пришлось совершать, но расследование Кима все еще не принесло желаемых результатов, а тех фактов, что за столько лет удалось собрать им с Чанбином, было недостаточно даже для открытия дела.       Время приближалось к двум часам дня, а значит, скоро Феликсу предстояло сыграть одну из главных ролей на этой арене безумия. Главные виновники уже семенили к малому залу, чтобы утащить сына в эпицентр и бросить на растерзание своему эго и амбициям. Их шаги отдавались набатом на задворках сознания Феликса. Он постарался сохранить в памяти последние секунды спокойствия в руках Чанбина, чтобы потом с честью шагнуть навстречу тому, что ждет его за поворотом.              Все трое были так поглощены предстоящей встречей с четой Ли, что даже не поняли: судя по звукам, шагало в эту сторону явно больше двух людей.              

💀💀💀

             — На кого поставишь? — с хитрым прищуром поинтересовался парень.       — Я уже давно сделал ставки в этой партии, и ты прекрасно об этом знаешь, — ответил второй, осторожно отпивая свой жасминовый чай и смакуя оставленное горячим напитком послевкусие.       — Это как раз понятно. Я не об этом. Кто из них пожертвует всем ради другого?       — Возможно, мне известно немного больше, чем ты думаешь, поэтому моя ставка будет не совсем честной. Давай просто смотреть. Скоро ты сам все узнаешь.              

💀💀💀

             Родители вернулись, когда Феликс, которого в последний момент отдернул Хёнджин, уже просто болтал с парнями, делая вид, будто обсуждает свои обыденные темы и его почти не заботит происходящее. Внутри у него при этом появились странное чувство холода и дрожь, которые были списаны на обычные нервы.              Госпожа Ли, оказавшись в зале, сразу же подскочила к сыну, поправляя воротник белой накрахмаленной рубашки.       — Все идеально, дорогой, ты точно запомнишь этот день. Хансок уже заждался, так что давай поспешим. Не могу поверить, что у нашего единственного сына сегодня свадьба.              Чего уж точно никто не ожидал, так это истерического смеха, в котором прозвучали стальные нотки, смешанные с таким отчаянием, что могло стать физически больно. А потом раздался голос, который одни присутствующие пытались всеми силами забыть, другие — отчаянно боролись со своей памятью, чтобы сохранить. Сомнений не было ни у кого — в дверях был Минхо, а за его спиной, положив руку на плечо, с мрачным выражением лица и огромной печалью в глазах стоял Джисон.       Эти двое, стоявшие рядом, выглядели совсем реальными. Хёнджин схватил Со за руку:       — Прошу, скажи, что ты тоже это видишь? Это же не сон?!       — Я вижу…. — голос Чанбина дрогнул.              Произошедшее воскресило в груди обоих ту самую надежду, которую они прятали от мира и друг друга все эти годы. Это продолжалось не более пары секунд, прежде чем они услышали в своей голове голос Феликса: «Минхо точно мертв». Происходило что-то, выходящее за рамки любого рационального объяснения. И если на лицах друзей читалось удивление с толикой облегчения, родителей будто током ударило, а часть лицевых нервов просто защемило. Только так можно было бы описать гримасу, которая исказила лица обоих.              — Единственного говоришь, мама? Когда-то ты и про меня так говорила. Отец… — после этих слов Минхо нарочито вежливо склонил голову в сторону родителей.       — Ты?! Да как ты вообще посмел сюда явиться, мерзкий выродок. Мы надеялись, тебе хватит ума никогда больше здесь не появляться и не портить никому жизнь, — вдруг взревела госпожа Ли.              Воспоминания о матери у Минхо может и не были особенно радужными, но всегда казалось, что в детстве она его любила и была на стороне сына. Придумал ли он это или все правда так изменилось со временем, сказать уже было сложно. Он никогда не скучал по родителям и век бы их еще не видел. Сейчас Минхо искренне молил все высшие силы, чтобы они прожили долгую жизнь и умерли от естественных причин. Так они никогда больше не увидятся.              — Да я не то чтоб хотел иметь с вами дело ни тогда, ни сейчас, но стало интересно. Почему вы даже не попытались меня найти? Просто прояснить ситуацию и разойтись, окончательно все обсудив? Вдруг что-то случилось? Но главное, что меня сейчас волнует: почему меня не помнит Ёнбок, а другие в основном даже не слышали о другом сыне?       — Джуну нам тогда все рассказал. Ты предал этого чудесного молодого человека и просто растоптал его сердце. Бедный мальчик так страдал… Мое сердце разбивалось каждый раз, когда я видела это. Ему даже пришлось уехать на несколько долгих лет — настолько невыносима ему была мысль о твоем предательстве. Мы пытались ему помочь, как-то подбодрить, успокоить, но он не принял никакой помощи и в итоге просто покинул город, — госпожа Ли говорила это с таким остервенением, что все присутствующие были уверены: она свято верит в свои слова.       Джисону захотелось встать перед Минхо и закрыть от этих слов, которые, кажется, ранили сильнее пуль. Но вместо этого просто сделал шаг и сжал его ладонь. Губ Минхо коснулась едва заметная улыбка благодарности, но взгляда от родителей он так и не оторвал.              — А Феликс так страдал из-за твоего побега, что болезни начали медленно сжигать его заживо. Мы просто немного помогли ему забыть все происходившее до — и все сразу начало налаживаться. Надо было еще и от этих двоих избавиться, но я проявила слабину и позволила им иногда видеться с Феликсом. А потом он так привязался, что было поздно. Мы не хотели, чтобы наш мальчик снова страдал, — на секунду даже показалось, что она действительно искренне заботилась о сыне, но на фоне всех предыдущих речей это выглядело совершенно абсурдно.              Услышав последние слова матери, Минхо наконец повернул голову в сторону стоящих чуть поодаль парней и счастливо улыбнулся. Все трое сильно выросли и повзрослели, но он узнал их. Жаль, что сам он выглядел точно так же, каким видели его последний раз 12 лет назад.              Но улыбка снова исчезла с лица и Минхо заговорил все таким же холодным и даже немного снисходительным тоном:       — Не знаю, что меня удивляет больше: как быстро вы поверили малознакомому человеку или тот факт, что вас до сих пор не смутило, что я совсем не изменился за столько лет и выгляжу так же, как в свои 18. Понимаю, память — штука не то чтобы постоянная и надежная, но, может, вы и себе помогли ее подправить, как Ёнбоку? А главное, почему вас не смущает тот факт, что я выгляжу немного мертвым? Или для вас не редкость встречаться с мертвецами?              Только теперь, казалось, до окружающих в полной мере начало доходить. Не удивился разве что Феликс, который уже видел их и понимал, что, в отличие от Джисона, Минхо точно не был похож на обычного человека. Пока присутствующие пытались снова обрести дар речи и хоть что-то сказать, Минхо продолжил:       — Ах, ладно, не будем об этом. Вижу, что вы просто попытались стереть меня из истории, даже не удосужившись все проверить. А ведь можно было просто официально меня похоронить и не тратить кучу денег и времени на эти жалкие попытки, — его голос звучал так ровно, словно все происходящее совсем не трогало.       Настоящие же чувства выливались в силу сжатия ладони Джисона, который начинал думать, что еще немного — и его пальцы треснут, как стеклянный стакан. Но руку убирать он не собирался. Он ни за что не отпустит Минхо.              — Пришло время открыть некоторые карты: ваш обожаемый «Джуну» убил меня 12 лет назад, а потом, по всей видимости, наплел с три короба о том, что я сбежал, — он сделал театральную паузу, чтобы полюбоваться на лица присутствующих.       Ёнбок, казалось, перестал дышать. Чанбин стоял, сжимая кулаки и пытаясь унять крупную дрожь. А Хёнджин прикрыл рот рукой в попытке сдержать всхлипы. Они ведь знали, что такой исход был самым логичным. Но думать об этом и слышать — не одно и то же. Зато родители особой реакции не проявили. И если на лице матери проскочили тени удивления, господин Ли стоял совершенно не впечатленный. Минхо продолжал. Ему было, что сказать:               — Не спорю, я и правда собирался сбежать, но как вы вообще могли подумать, что я сделаю это, не попрощавшись с Ёнбоки? Мы с вами может и не были никогда близки, но вы же не могли не видеть той связи, которая была у меня с братом? Почему вы оказались настолько слепы, что не увидели самого очевидного и даже не попытались сложить все кусочки? — голос предательски дрогнул. Главное сейчас не смотреть на брата, иначе он больше не сможет сдерживаться.       — Я понимал, что никто не позволит забрать его с собой, но я надеялся хотя бы договориться с вами перед отъездом, чтобы иногда иметь возможность навещать его. А мои друзья? Вы попытались узнать у них хоть что-то? Или и здесь Джуну стал истиной в последней инстанции? Эти люди мне были роднее вас, как вообще представить можно, что я уехал бы, не рассказав всего и не оставив контактов? Я бы оборвал все общение с вами, но никогда бы не простил себе потерю брата и друзей.              Джисон не знал, что делать. Он пропускал через себя каждое слово Минхо и уже не мог сдерживать едва различимые всхлипы. Хан всегда тонко чувствовал эмоции других, но то, насколько сильно проявлялась эта связь с Минхо, просто пугало. Понимая, что помочь здесь просто невозможно, он просто продолжал сжимать чужую ладонь в своей.       Госпожа Ли, по всей видимости, не выдержала всей информации и рухнула в обморок. Никто не мог сказать, что стало причиной: чувство вины, испуга или стыда, а, может, все вместе. Отец подхватил ее тело на руки и быстрым шагом направился к выходу. Минхо и Джисон отошли на пару шагов в сторону, освобождая проход. Уже переступив порог, мужчина обернулся и абсолютно безразлично проговорил:              — Надеюсь, все это правда и Хансок действительно тебя прикончил. Это значит, что ты не совсем такое ничтожество и разочарование, каким мы тебя считали все эти годы, — после чего развернулся и ушел.               У всех, кроме самого Минхо, приоткрылись рты, а глаза решили покинуть орбиты. Казалось, никто и никогда не слышал такого от господина Ли, поэтому фраза повергла в тихий шок.       Первым в себя пришел Феликс, который тотчас подбежал к Минхо и со всей силы притянул в объятия, уже не сдерживая рыданий и плача во весь голос. Руку Джисона пришлось отпустить.       После этой сцены слезы потекли по щекам даже у Чанбина, который смог продержаться дольше всех. Хёнджин и Джисон же даже не пытались сдерживаться, лишь стараясь не всхлипывать слишком громко, чтобы случайно не помешать этой встрече.              — Я тебя вспомнил… Я все вспомнил, Минхо-я, — по-настоящему взвыл Феликс. — Прости, что так долго. Я не должен был отказаться от всех тех воспоминаний. Но я просто… оставил это, как будто они ничего не значили. Как я мог все это время жить и наслаждаться всем, что само шло мне в руки, когда ты просто исчез?! Они уничтожили всю память о тебе, забрали у меня брата… Но при этом впустили Хансока, который лишил каждого из нас чего-то. Как они могли, они ведь наши родители!              Было понятно: Феликса просто съедала истерика, которую он не мог сдерживать. Минхо не знал, как помочь брату, поэтому просто осел на пол, утягивая за собой ослабевшее тело, и начал тихонько напевать на ухо Феликсу мелодию из «Ходячего замка», которую часто играл в детстве. Джисон вспомнил первый визит в дом Ли и слова Феликса. Теперь он понимал, почему мелодия казалась другу такой знакомой.       Феликс тоже вспомнил ее и теперь тихо приходил в себя, продолжая льнуть к ледяному телу брата, словно был котенком, впервые за долгое время познавшим теплоту человеческого тела. И хотя никакого тепла здесь не было и в помине, эти объятия были самыми желанными и драгоценными в жизни Феликса. Он вспомнил, как в детстве Минхо часто вот так укачивал его, чтобы вся боль прошла и он наконец уснул.       Это так грело душу, что внешний лед больше не имел никакого значения. Когда Феликс почти затих, лишь изредка всхлипывая в его руках, Минхо смог поговорить с друзьями, которых мечтал увидеть все это время. Они старались не шуметь, чтобы не потревожить брата, поэтому Хёнджин и Чанбин аккуратно присели на пол рядом.              В этот момент Джисон понял: он здесь лишний. Пора оставить этот квартет наедине. Парней связывало слишком многое, поэтому даже просто стоять рядом казалось неуместным. Он подумал, что подождет Минхо у дверей на лестницу. Они не договорились, что будет потом, что станет с Джисоном и будет ли хоть что-то значить для Минхо клятва в новом мире, где он вернул самое дорогое. Хан даже подумал, что пока было бы неплохо хотя бы позвонить маме с папой и наплести что-нибудь о том, что он нашел свою любовь и решил остаться с ней. И что он очень сожалеет и любит их. Сильно любит. После сцены с родителями Ли он понял: его семья была совсем не идеальной, но они всегда находили компромисс. Самым важным всегда оставались люди и их взаимоотношения. С этими мыслями он вышел за дверь, но уже через мгновение с поднятыми руками пятился вперед спиной.              Парни не сразу заметили, в чем подвох, поэтому никто даже не среагировал. Когда Хансок в резком выпаде схватил Джисона и, перевернув, прижал к себе, приставив к голове пистолет и проводя носом у виска, будто вдыхает запах его волос, подняться с пола успел только Хёнджин, тут же загораживая собой братьев Ли.       — Вы так мило щебетали, мои птенчики, что даже не заметили кота, притаившегося в засаде и все время слушающего ваши сопливые признания и сожаления. Врываться без преимущества не хотелось, но вот эта белка только что обеспечила мне его, — размеренно говорил Хансок, постепенно продвигаясь все ближе к центру зала и подталкивая перед собой Джисона.       Хан пытался сопротивляться, но сила Хансока превосходила его ожидания. Да и приставленный к виску пистолет не оставлял пространства для маневра. Ему только и оставалось, что следовать указаниям этого ненормального.              Минхо передал все еще ослабевшего Феликса в руки Чанбина и поднялся на ноги, закрыв собой Хёнджина и бросив на протестующие порывы лишь тихое: «Ты же не забыл, что я все еще мертв и мне не навредить этим?». Когда он оказался перед глазами Хансока, тот истерично засмеялся, но хватку на шее Хана не ослабил:       — Господи, это же и правда ты! И эта одежда… Когда господин Ли сказал, что ты явился на свадьбу брата, я подумал, что у старика совсем сорвало крышу, но это и правда ты! Как это возможно вообще?!       Хансок не то что бы сильно показал свое удивление, но все никак не мог оторвать взгляда от своего бывшего, стоявшего теперь перед ним. Новости о появлении Минхо породили в голове сомнения: а что если он не закончил в тот раз? Что, если это ублюдок мог выжить и просто скрывался все это время? Такого же не могло быть? Да и выглядел он так же, как в свои 18… А потом его взгляд зацепился за одну деталь и он снова засмеялся:       — Милый чокер.               Минхо после разговора с родителями уже ничему не удивлялся, поэтому с сочащимся отовсюду сарказмом выпалил:       — Спасибо, дорогой, это же твой подарок на мой восемнадцатый день рождения, помнишь? А теперь будь добр, отпусти Джисона и проваливай, пока не случилось чего-то плохого. Тебя никто не будет останавливать и в этот раз, просто не делай глупостей.       — Я бы с радостью, но мою свадьбу никто не отменял. Так что вы мне Феликса, я вам белку — и расходимся.       Минхо не двинулся с места, как и другие в комнате. После пары минут в тишине терпение Хансока начинало сдавать. Он снова выходил из себя. Ну почему они никогда не слушают?! Сохраняя последние капли самообладания, он старался придумать какой-то весомый аргумент для всех, чтобы поскорее закончить здесь и получить наконец желаемое. Чертов Ли Минхо не мог снова все испортить.              — Черт, ну конечно… Это же твой обожаемый братик. Почему я вообще подумал, что какая-то белка может стать равнозначной ставкой великой братской любви. И почему только ты выперся первым, мелкая тварь, — он сильнее сжал шею Джисона, из-за чего тот начал хватать воздух ртом. Это напомнило Хансоку о событиях прошлого и отрезвило. Нужно было повременить, так что он убрал руку с шеи, но продолжал удерживать Хана.       — Вот знаешь, ты снова ломаешь мою идеальную партию, как тогда. Сколько можно? Даже сдохнув, не оставляешь меня в покое.              Хансок, явно упиваясь самолюбием, завел тираду об идеально продуманной стратегии и в первый, и во второй раз. Он с такой самоотдачей рассказывал о своей гениальности, что, казалось, даже забыл о заложнике в собственных руках.       Джисон наконец пришел в себя. Он был согласен с Хансоком в одном: никогда не стоит сравнивать любовь Минхо к брату и симпатию (он хотел на это надеяться) к Джисону. Решение пришло в голову само собой.       В списке его бесконечных хобби были и полезные навыки. Например, уроки самообороны. Спасибо Чонину, что когда-то затащил его туда и настоял, что это может пригодиться в жизни. Кажется, действительно пригодилось. Пока Хансок отвлекся на оду самолюбования и восхищения своими навыками стратегического мышления, Хан решил лишить его даже этого малого преимущества.       Слабоумие и отвага… Да и если он погибнет, в принципе, можно будет официально переехать к Минхо. Жаль только, что снова не попрощался с родителями… С другой стороны, теперь он знал, что есть Чан, который может проворачивать такое, поэтому они обязательно что-то придумают.       Почувствовав, что хватка совсем ослабла, а пистолет в руке оторвался от виска и теперь покачивался где-то рядом из-за жестикуляции Хансока, Джисон ударил локтем куда-то в район живота. Он рассчитывал, что из-за внезапности пистолет выскочит из рук, но его держали слишком крепко. Отступать было поздно, поэтому он со всей дури вмазал Хансоку затылком в нос.              К сожалению, на этом везение Джисона закончилось.              Хансок взвыл, будто загнанный зверь, попавший в капкан, и отшвырнул Хана со всей силы. К чести Джисона, удар все-таки оказался достаточно сильным, чтобы подпортить идеальное лицо. И хотя удар Хансока был такой силы, что он отлетел к стене, больно ударившись затылком, все-таки победно произнес:       — Счастливого дня свадьбы с таким лицом, обмудок, — в глазах начало темнеть. Кажется, его слишком сильно приложили затылком. Но отключаться нельзя… Нельзя…              — Нет, ну ты посмотри, еще одна мразь, срывающая мои планы. Вы бы стали отличной парочкой. Жаль, что я смертельно устал от всего это сюра и, кажется, уже готов нарушить свое же обещание никогда не идти на поводу у эмоций и держать все под контролем, — никто из присутствующих, конечно же, не слышал этого жуткого треска, с котором распадалась идеальность Хансока. Он превращался в то же сумасшедшее животное, что и 12 лет назад.       — К черту. Убью сначала тебя, — он наставил пистолет на Хана, — потом их, а там что-то придумаем… Не вы первые, не вы последние, — с этими словами Хансок нажал на спусковой крючок пистолета.       «Жаль, не прихватил с собой ноутбук со всей комплектацией, так бы писал Минхо песни после смерти и подрабатывала в баре у дядюшки Сана», — это была последняя мысль, посетившая голову Джисона, прежде чем он зажмурился, готовясь к неизбежному.              Что там обычно говорят люди, получившие пулевое ранение? Жгучая боль? Чувствуешь, как пуля разрывает плоть? Прошло уже несколько секунд после прозвучавшего выстрела, а боль никакую часть тела так и не пронзила. А что если ему попали в голову, поэтому смерть была мгновенной?       Джисон открыл один глаз и попытался осмотреть себя — цел?.. Странно. Он наконец поднял взгляд и понял, почему ничего не почувствовал… Перед ним на коленях стоял Минхо, заслоняя Джисона и нежно улыбаясь только ему. Пуля застряла где-то в спине, но он этого даже не заметил.              Хансок был готов выстрелить и во второй раз, но ничего не произошло… Осечка дала возможность Чанбину вынести Феликса за дверь.              Когда между Ханом и Хансоком завязалась потасовка, Минхо повернулся к другу и брату:       — Чанбин, унеси его отсюда и защити, умоляю. Он больше не должен страдать. Никогда, — после эти слов он посмотрел брату в глаза. — Мой милый маленький Боки, пожалуйста, не пререкайся сейчас и просто убегай. Куда подальше отсюда, тебя не должно все это касаться. Ничего из этого не должно было с тобой происходить. Даже если мы больше не увидимся, помни: твой брат любил тебя. И всегда будет любить. Но сейчас молчи, вам нужно уходить. Чтобы не происходило… Не. Кричи. Я люблю тебя. И всегда буду защищать.       Феликс беззвучно плакал. Почему его снова все защищают… А кто защитит Минхо? Но он знал: в таком состоянии он бессилен. Все, что он может, — просить всех богов, о которых когда-либо читал и слышал, помочь…              Хёнджин не побежал за ними. Никто из троицы уже не обращал внимания на него, поэтому небольшое преимущество само опустилось в руки. Нужно что-то придумать, что-то сделать, что-то…              Окончательно слетевший с катушек Хансок пытался вернуть дурацкому пистолету возможность убивать и кричал на него, будто тот был живой. В этот момент Минхо взял руку Джисона и проговорил достаточно громко, чтобы он услышал и понял смысл сказанного:       — Я знаю, что такое странно говорить сейчас, но… Спасибо, что помог мне познать настоящую любовь. Если бы мы только могли встретиться с тобой при других обстоятельствах, я бы никогда не прошел мимо. Ты достоин всей мириады звезд и всей любви этого мира. Пожалуйста, позаботься о них, когда я уйду.              Уйдет? Внутри Джисона безумной птицей билась тревога, пытающаяся сломать ребра, будто прутья клетки. Это плохо. Очень плохо. Почему Минхо звучит так, словно прощается окончательно? Нет, он же не…       — Пожалуйста, Минхо… Я готов пойти за тобой куда угодно, почему ты говоришь так, будто прощаешься?       Минхо знал больше, чем говорил. Теперь он правда знал, что нужно сделать. Он прикоснулся к щеке Джисона, успокаивающе поглаживая.       — Обязательно добейся той мечты, которая заставляет тебя вставать по утрам. Ты больше, чем Вселенная, Джисон. И я рад, что на этот раз смогу уйти с искренней и чистой любовью в сердце. Теперь я все понял и знаю, что должен сделать. Будь храбрым, Хани.       После этих слов он поцеловал Хана в лоб и не дав тому возможности одуматься или как-то помешать, наконец поднялся. Хансок, все еще отвлекшись на неисправное оружие, не замечал происходящего. Минхо крепко схватил его со спины. Иронично.              — Смерть стала бы для тебя слишком большим подарком. Но у меня есть кое-что под стать тебе. Видишь ли, есть у меня один друг, который кое-что понимает в делах загробных и знает больше нашего. Так что приготовься, дорогой, сейчас ты лишишься одной вещи. И больше не сможешь так отчаянно упиваться самолюбованием. Заберу ее в качестве подарка на свой последний день рождения…              Лента, обернутая вокруг его шеи, сама по себе поползла вверх, оборачиваясь вокруг глаз Хансока. Если бы Джисон увидел что-то такое в обычное время, подумал бы, что это просто какая-то изощренная техника для парных сексуальных утех, но сейчас ему было совсем не смешно. Внутри все вопило, что он должен помешать Минхо, но тело словно парализовало. Когда лента остановилась, Ли снова посмотрел на Джисона и улыбнулся ему самой светлой и теплой улыбкой, на которую только был способен. Прощальной улыбкой.              — Ты обещал мне. Не ищи меня и не пытайся подкупить Чана, он тебя не проведет больше в Землю мертвых. Да и я, кажется, туда тоже больше не вернусь… — после этих слов он повернулся к стоящему у противоположной стены Хёнджину. — Я рад, что на этот раз могу попрощаться с тобой. Джинни, не плачь. Спасибо, что вы никогда не оставляли Ёнбока. Вы были друзьями, о которых я даже не мог мечтать. Нет, не просто друзьями. Вы намного больше. Пусть Чанбин наконец заберет деньги со счета и отдаст все Ёнбоку. Присматривайте друг за другом.              Хёнджин пытался возразить и что-то сказать, но не смог проронить ни слова. Почему в самый нужный момент он потерял дар речи? Ему нужно ответить, нужно… Что за чертовщина, почему?!               Минхо в последний раз обернулся к Хану:       — Я люблю тебя, Джисони. Настолько сильно, что не задумываясь отдам последний шанс, только чтобы ты выжил и был наконец счастлив. Странно, что такое вообще бывает. Мы странно познакомились, и это было совсем недавно, но… я не возьму слова обратно. Это часть моей клятвы тебе. Теперь я знаю, что всегда был искренен с тобой, даже если не знал. Надеюсь, ты найдешь свою путеводную звезду здесь и больше никогда не свернешь не в тот парк. Спасибо, что вернул мне все. И подарил намного больше.              Джисон не успел ответить. Раздался жуткий треск, а потом Минхо засветился, как сверхновая, и так же быстро погас, разлетевшись на миллионы маленьких искр, похожих на зернышки риса.              Когда парни смогли снова сфокусировать взгляд после яркой вспышки, Минхо в зале не было. Зато был Хансок, валявшийся на полу без сознания. Казалось, ничего особенно с ним не случилось. Единственным, что изменилось, стали пепельные узоры на веках и вокруг глаз.              

💀💀💀

             Чем все закончилось, Джисон помнил смутно. Знал только, что по счастливому стечению обстоятельств в день брачной церемонии расследование вдруг нашло неопровержимые доказательства незаконных сделок и даже причастности семьи к смерти нескольких людей, поэтому Хансока и родителей Феликса решили забрать прямо с торжества. Хан не мог не думать, что к этому приложили руки какие-то высшие силы: слишком хорошо все складывалось.              Со дня второй неудавшейся свадьбы Феликса прошел уже год. Кто-то пришел в себя, как Хёнджин; кто-то был на пути к этому, как Чанбин и Феликс, поддерживающие друг друга и нашедшие в этом исцеление. Джисон никогда не винил их в том, как быстро они, казалось, отпустили Минхо. И даже немножко завидовал — у самого так не получалось.       Чем больше он думал, тем больше понимал: у Хёнджина и Чанбина было время отгоревать Минхо, поэтому для них вся эта история означала конец терзаниям и пустым надеждам. Феликсу, как и ему самому, было несладко. Но у него были воспоминания, которые теперь никто не пытался забрать, было время и был Чанбин, который не давал скатиться в уныние. А у Чанбина был Феликс.              Что было у Джисона? Незаживающая дыра в сердце и тоска, которая не отпускала окончательно и не давала первым корочкам смирения схватиться на этой ране. Были моменты просветления, но даже тогда в груди противно тянуло. От Минхо остались только несколько фотографий от друзей, которые те бережно хранили, и космеи, цветущие теперь в его саду. Даже кольцо исчезло вместе с Минхо, но так было лучше.       Дни сменяли дни, недели — недели, проходили месяцы. Утешения для Джисона так и не существовало. Он писал песни, все чаще посвящая их одному-единственному человеку, встречался с друзьями, которых у него сейчас сильно прибавилось, но так и не смог обрести покой и счастье, о которых для него так мечтал Минхо. Каждое воспоминание Джисон старался бережно сохранить не только в памяти, но и облечь в осязаемую форму. Так и родилась музыка — его первый альбом, который увидел свет, а не только Чонин.       Но Джисон соврал бы, если бы сказал, что за весь год не было в его жизни моментов просветления, когда казалось, что вот-вот — и отпустит… Совершенно неожиданно наблюдение за развитие отношений Феликса и Чанбина стало для Хана небольшой, но очень приятной отдушиной. Оба прошли долгий путь потерь и принятия, но в правильности собственного выбора не сомневался никто. А Хан наконец понял, чем были вызваны странные взгляды Чанбина в первые дни их знакомства.              Теперь они жили недалеко друг от друга и виделись часто. Да и воплотить свою мечту в жизнь Джисону помог именно Чанбин: он взял младшего под крыло и благодаря этому альбом вышел в очень короткие сроки. Родители Хана не сказали ни слова против. Более того, после возвращения Джисона их семья снова стала той, которую он помнил из своего детства. Мама и папа, несмотря на изначальный скептицизм, поверили в абсолютно бредовый рассказ сына о Земле мертвых и парне, изменившем все. Наверное, помогло и то, что слова подтвердило сразу несколько друзей, а еще предоставленные Сынмином доказательства существования Минхо.       Больше всего порадовало, что родители разрешили бросить учебу и стали фанатами творчества сына №1. Оказалось, папа в детстве тоже увлекался игрой на гитаре, просто стеснялся об этом говорить: считал, что в сравнении с сыном слишком уж неумело играет. А мама с удовольствием приняла участие в записи бэк-вокала для нескольких песен Джисона.                     Долгими вечерами, когда они записывали очередной трек, Хан и начал наблюдать за Феликсом и Чанбином. Сначала это были в основном неловкие касания, хотя раньше Феликс никогда не ограничивал себя в тактильности и обнимал друга гораздо увереннее и чаще. Ах, да, сейчас они не были друзьями. Джисону было приятно осознавать, что он узнал о новом статусе отношений этой парочки одним из первых. Хотя они и сомневались, стоит ли беспокоить друга такими новостями.       Со временем неловкость сменилась невероятной теплотой, которую можно было почти потрогать — стоит только протянуть руку. Вопреки ожиданиям, моменты с этой парой становились для Джисона самыми умиротворяющими. Его природный дар ощущать любовь других сейчас работал на всю: иногда он настолько погружался в чувства Феликса и Чанбина, что совсем не ощущал собственной боли.              Так и сложилось, что строящиеся отношения пары стали для Джисона не панацеей, но обезболивающим. Об отношениях Хёнджина и Сынмина, за которыми удавалось понаблюдать гораздо реже, он такого сказать не мог. Там бушевала такая страсть и эмоции, что сбивало с ног, едва приблизишься. Если Чанбин был очень нежным, заботливым и трепетным, Хёнджин своего парня не щадил. Тому и так постоянно доставалось на работе, но даже это не так выматывало, как активный отдых с благоверным.              Джисон очень ценил каждый момент, проведенный с новыми друзьями, потому что прекрасно знал: судьба бывает беспощадна к таким мечтателям, как он. Нужно быть благодарным здесь и сейчас.              Но все же… Однажды, в мгновение самого сильного отчаяния и тоски, когда не спасала ни музыка, ни друзья, Джисон даже попытался найти Чана, наплевав на обещания, данные Минхо. Ем нужно было хотя бы знать, что с Минхо и вернулся ли он в Землю мертвых. Хан потратил уйму сил и времени, даже подключил связи Сынмина, как будто его полномочия распространялись и на мертвых. Итог был один: ни Чана, ни его магазинчик будто не существовало.       Это была последняя ниточка, которая связывала его с Минхо. И она нещадно оборвалась. Ему оставалось только смириться: даже сделай он с собой что-то, не было никаких гарантий, что он отыщет Минхо. Он ведь рассыпался на сотни искр после такого, как пожертвовал собой ради них… Джисон был хорошим учеником и прекрасно помнил историю дядюшки Сана об Эмили. Не нужно было быть гением, чтобы соотнести все это.              Минхо больше не было.              

💀💀💀

             Одной весной, бредя по улицам родного города под сильным дождем, Джисон снова утонул в размышлениях. Ему начинало становиться немного легче, он даже верил в это. Конечно, временами все еще накатывала тоска и ему казалось, что кто-то зовет его… Но рядом никогда никого не оказывалось. Хан обещал дать себе еще немного времени погоревать — а потом продолжить жить так, чтобы Минхо им гордился. И если однажды они снова встретятся, он обязательно расскажет ему все-все, что произошло за годы разлуки. Да, именно так… От этих мыслей становилось не так больно. Джисон понимал, что это только ложные надежды, но ничего сделать с собой не смог. Да и не хотел, наверное.       Очнулся он только у входа в злосчастный парк, который в обычное время старался обходить стороной. Это было странно: Джисон был уверен, что шел в противоположную сторону и точно не собирался даже близко подходить к этому проклятому месту. По спине пробежали неприятные мурашки, а шею словно опалило чьим-то ледяным дыханием. Неужели все начинается снова? Но если Минхо не было, кто хотел утащить его обратно? Страх начал сковывать внутренности. Хан был уверен: творится какая-то чертовщина. И Минхо, его Минхо, никогда бы так не сделал. Пора было уносить ноги как можно скорее.              Уже собираясь пойти в обратную сторону, Хан вдруг увидел на окраине парка серого кота, который слишком сильно напоминал Дори. В этот момент страх отошел на задний план, сменившись узнаванием и надеждой. Джисон бросился к нему, пока кот не убежал. Ему не хотелось, чтобы животное замерзло или заболело, даже если это был другой кот. Минхо трепетно относился к своему другу, так что Джисон не позволит ему вот так просто прозябать под холодным ливнем.              Стук капель об огромный зонт и музыка в наушниках не дали Хан услышать звук приближающейся машины. Из-за плохой видимости водитель не сразу заметил пешехода, ринувшегося сквозь проезжую часть в неположенном месте.       Джисон понял, что происходит и что удара не избежать, слишком поздно. Он подумал, что такой конец был довольно глуп и бездарен, но полностью в его стиле. Хан, может, и не искал смерти, но вот она нашла его сама. Жаль, он снова не успел попрощаться с родителями и друзьями, но так они хотя бы точно будут знать, что с ним случилось. Если только за рулем не был очередной маньяк, который решит не сообщать об аварии, а просто закопает где-то здесь в парке.       В последние секунды он посмотрел на Дори (это точно был он, теперь Джисон видел). Кот уставился на него в ответ точно так же, как сделал это в день их первого знакомства.       — Дори, пожалуйста… Если ты знаешь, где Минхо, приведи его ко мне…              А потом закрыл глаза, уверенный, что больше их не откроет. Сильный удар, но он не слышит и не чувствует боли. В наушниках играла их с Минхо любимая мелодия.              Тело Джисона отлетело на несколько метров, хотя никто, хоть мало-мальски знакомый с законами физики, не смог бы в это поверить: скорость не была настолько высокой, чтобы привести к таким последствиям. Из машины тут же выскочила пара перепуганных молодых людей.              Девушка с яркими синими волосами, которые немного нереально смотрелись в свете фар, тут же бросилась к Джисону, проверяя пульс и осматривая внешние повреждения. Водитель, казалось, так и замер, словно олень таращась своими огромными глазами на развернувшуюся картину.              — Виктор, прошу тебя, не стой столбом. Кажется, он еще дышит, мы должны попробовать что-то сделать. Вызови ты уже помощь, в конце концов! — девушка была в ярости. Она разорвала юбку своего белого платья и попыталась зажать рану на голове, чтобы остановить кровь, заливающую все вокруг. Парень перед ней не реагировал на слова и прикосновения, но на короткую секунду ей показалось, что грудь его поднимается, а приложив к ней голову, она все-таки услышала едва-едва различимый стук сердца.              Наконец ее жених пришел в себя и начал судорожно набирать номер службы спасения. Пальцы не слушались, а сенсорный экран заливал непрекращающийся дождь, из-за чего нужные цифры никак не нажимались. Счет шел на секунды, поэтому, не придумав ничего лучше, он вытер экран о брюки, закрыл его от дождя полой пиджака и только после этого смог набрать заветный номер. Помощь была в пути.              Понимая, что больше ничем не поможет, он опустился рядом с девушкой, положил свою руку так, чтобы помочь зажать рану, и только прошептал: — Эмили, что же мы наделали?..

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!