Вернутся к фанфику
Часть 4
16 октября 2024, 19:29 Джон держался несколько дней, глядя на заветные цифры в своем телефоне. Он думал, насколько нормально написать Саймону, узнать про заживление тату. И совсем необязательно говорить, что обычно он так не делал. Но терпение подошло к концу вечером на третий день.
«Привет. Это Джон. Как проходит заживление?» — написал он и поставил улыбающийся смайлик.
«Порядок».— пришло в ответ, и тишина.
Мактавиш походил по квартире, сжимая телефон. Он пытался придумать что-нибудь, из-за чего бы завязался разговор, но так и не смог. Не хотелось казаться глупым и навязчивым, поэтому он старался абстрагироваться от мыслей о Саймоне: посмотрел телевизор, но увидел новости, в которых фигурировали военные; прогулялся по улице, но заметил людей в камуфляжной форме; сел порисовать, но на холсте появился человек в маске с черепом. Разозлившись на себя, он пошел к своей бывшей, которая всегда была рада его видеть. Джон надеялся, что рядом с приятной девушкой у него получится забыть приятного парня. Но вышел от нее с неприятным чувством, будто он предал Саймона. Не найдя ни в чем утешения, Мактавиш просто пустил все на самотек и снова написал через несколько дней.
«Привет! Уже можно заниматься спортом. Как заживает?»
Саймон долго молчал, и Джон даже подумал, что тот его игнорирует, но ответ пришел спустя час в виде фотографии. На ней Райли сфотографировал себя в зеркале в спортивном зале. Его футболка была без рукавов и прекрасно подчеркивала красивые бицепсы. Лица видно не было из-за маски. Джон сохранил себе фото и долго его разглядывал, что даже не заметил, как пришло еще одно сообщение.
«Пообедаем завтра вместе? Я буду недалеко от тебя».
Мактавиш прижал телефон к груди и улыбнулся, а потом понял, что ведет себя, как влюбленная девчонка, и встал, решив пройтись по комнате.
«Только в кафе у моей работы. Завтра много клиентов».
Он ответил, и самому стало смешно. У него на завтра было всего две записи: рано утром и вечером, а оставшийся день был свободен, но не хотелось показывать Саймону, что он не востребован.
Райли пришел точно к двум часам. Джон проверил тату и сфотографировал, гордившись своей работой и тем, что клиенту очень понравилось. И они отправились на обед, во время которого Мактавиш понял, что поторопившись, забыл свой кошелек. Конечно же Саймон добродушно оплатил. Противостоять этому Джон не мог, поэтому позднее перевел ему свою часть суммы, но получил назад с сообщением, что это Саймон пригласил его, значит, и оплата с него. Скидывать снова было глупо, и Мактавиш смирился.
После часа молчания Джон спросил, чем тот занимается, и получил фото из зала. Неужели все свободное время тратил на него? Завязалось общение на тему спорта. Мактавиш был полным нулем в этом, поэтому спрашивал и видел раскрытые ответы. Саймон был не разговорчивым сам по себе, но стоило только завести… Они весь вечер болтали о спорте, мотоциклах и разных мелочах. Так, время незаметно перевалило за полночь. Джон зевнул и удивился, как быстро пролетели часы за их общением. Он написал, что ему вставать через пять часов, пошел умываться и приготовился спать. На заблокированный телефон пришло сообщение:
«А мне через два.»
Но когда Джон открыл мессенджер, сообщения не было.
«Спокойной ночи» — пришло вместо этого.
Мактавиш даже подумал, что ему показалось, но потом понял, что Саймон зачем-то удалил свой текст. Не акцентируя на этом, Джон пожелал ему хороших снов и отправился спать.
Как проснулся, Мактавиш написал ему: «доброго дня», но ответа не последовало. Конечно, это его расстроило, но то, что они пару раз сходили пообедать не означало, что они теперь лучшие друзья и будут болтать ночи на пролет. Но можно было ответить хотя бы в течение нескольких дней?
Вспоминая об опасности его работы, Джон начал нервничать, но как только он надумал страшных вещей, на телефон пришло сообщение от Саймона.
«Извини. Был занят на работе».
И снова понеслось.
Джон не выпускал телефон из рук, раздражая этим своих коллег и друзей, что с ними говорили. У Райли тоже, казалось, было много времени, раз он практически мгновенно отвечал на его сообщения. У них непонятно откуда нашлось так много общих тем, что удивляло обоих. Они изначально казались совершенно разными людьми, их миры никак не пересекались, но не нужно было копать глубоко, лишь немного вскопнуть, чтобы понять, насколько близки они были на самом деле.
К сообщениям добавились звонки, и перед сном они подолгу разговаривали, делясь чем-то важным. Саймона всегда нужно было подталкивать, но день за днем Джон чувствовал, как тот открывается ему сильнее. Поделился о своем не очень веселом детстве, пьющем отце и гулящей матери, о том, как попал однажды в детский дом из-за безалаберности родителей, но те быстро реабилитировались, потеряв единственного сына, но не стали лучшими мамой и папой. Саймон сбежал от них в пятнадцать лет и больше не возвращался. Звонил иногда, присылал деньги, но видеться с ними он не хотел. Мактавиш удивлялся, как, пройдя столько дерьма, Райли не озлобился.
У Джона тоже не всегда все было сладко, но большинство проблем он сам придумывал. Точнее, придумывал их значимость в его жизни. Все друзья ему об этом твердили, каждый из них говорил, что это не проблема, что не стоит заморачиваться, но не Саймон. Он оказался единственным, кто не стал недооценивать то, что Джон чувствовал.
Мактавиш с каждой буквой в его сообщении, с каждым звонком понимал, что влюблялся в него все сильнее и сильнее. Но Саймон не давал никаких намеков, никакого флирта, чтобы понять его сторону. Вел себя, как подобает друзьям. И решил сделать новую татуировку.
Джон пытался держать себя в руках, когда забивал ему ногу. К счастью, положение обязывало его касаться, но Мактавиш лапал. В других случаях, если была возможность не трогать клиентов, он бы не трогал, но тут… каждый лишний раз хотелось схватиться за него покрепче. Разговоры отвлекали, и тату легла идеально и без подозрительных действий со стороны Джона. Саймону она так понравилась, что он решил забить еще и грудь, что не могло не радовать. Не из-за денег, просто хотелось быть дольше рядом с ним.
Саймон снова пропал. Мактавиш пригласил его на свой день рождения, но он не ответил. Уже зная об особенностях его работы, Джон не переживал. Обычно тот отключал свой телефон и просил не волноваться, поэтому Мактавиш со спокойной душой праздновал в кафе с друзьями. Его мысли то и дело отправлялись к Саймону и о том, как он. Друзья его постоянно одергивали, возвращая в реальность, но у него не получалось, особенно после выпитого алкоголя.
В самый разгар празднования официант сказал, что Джона ждут у входа. Понадеявшись, что это Саймон, Мактавиш подорвался на улицу, роняя столовые приборы на пол. Это было неважно. Но к его разочарованию ждал не Райли, а какой-то незнакомый мужчина.
— Ты Джон? — спросил он, и, дождавшись кивка, подал какой-то конверт.
Когда парень ушел, Мактавиш открыл его и заулыбался, увидев записку с почерком, будто его обладатель торопился.
«У меня не получилось прийти, но оставить тебя без подарка я не мог».
Джон сел на лавочку и достал из конверта еще один конверт, на котором было написано:
«Пусть глаза не разбегаются. С днем рождения».
Открыв его, Мактавиш широко глядел на то, что было внутри: сертификат в большой канцелярский магазин на крупную сумму. Джон не знал, как на это реагировать. Ему никогда не дарили таких дорогих подарков. Он смог бы приобрести все, что давно хотел и на что смотрел. Стоило ли поговорить об этом с Саймоном? Было как-то некомфортно, хотя с другой стороны Райли зарабатывал неплохо и явно сделал подарок не на последние деньги.
Оставшуюся часть праздника он был полностью в своих мыслях, и они с друзьями завершили быстрее, чем планировали. Хотелось пойти домой. Позвонить Саймону, услышать его голос, поболтать ни о чем, но абонент был недоступен.
Райли сам позвонил спустя несколько дней, когда Джон довольный, тестировал то, что приобрел в канцелярском. Он мягкими мазками оставлял на холсте штрихи, которые вырисовывались в человека в маске с черепом. Мактавиш хотел изобразить Саймона и подарить ему. Поблагодарить за то, что он ему сделал. Не всем нравились свои портреты, но отчего-то казалось, что именно ему будет приятно.
— Ты уже в городе? — спросил его Джон, во время звонка.
Он вытер руку об футболку, оставляя на ней пятно от краски. За годы рисования Мактавиш привык к этому, так что у него была специальная одежда для художеств. Та, что было не жалко.
— Еще нет, — ответил Саймон, — Но у меня появилось немного времени, решил позвонить.
— Это ты правильно сделал, — улыбнулся Джон, прижимая телефон к уху, — Как дела?
Саймон попросил пару секунд, когда на фоне раздались голоса. Слышались звуки шагов, будто он отдалялся от толпы, что была рядом. Отойдя от них, Райли начал повествовать, как проходит операция. Без подробностей и жести, хоть Джон и просил ему рассказывать что-то такое, если было. Но Саймон никогда этим не делился, видимо, не было таких случаев.
Хотелось видеть его перед собой. Не просто слышать и догадываться о том, как он посмотрел и улыбнулся ли. Они поболтали, договорились о новой татуировке и Саймона позвали. Джон отчетливо это слышал, но отчего-то Райли не спешил идти.
— Тебе пора? — спросил Джон, перестав рассказывать о том, как сходил в парикмахерскую.
— Нет, нет, продолжай, — ответил Саймон таким тоном, будто действительно было интересно, какую ему стрижку сделали.
Когда Джон закончил, он сам предложил отключиться, ссылаясь на занятость. Мактавиш слышал несколько раз, как Саймона звали по фамилии и званию, и стало некомфортно, что лейтенант из-за него прерывается на работе. Настроение было прекрасное, ведь Саймон напоследок обрадовал его тем, что вернется дней через пять. Но через сутки Джон разболелся. Он отменил все свои записи и даже не мог сходить в аптеку. Друзей тревожить не хотел, надеясь, что и сам сможет поправиться. Только звонок от Саймона пропустить не смог. Это было даже важнее выздоровления. Райли сразу понял, что он болен. Джон не хотел его волновать и успокоил, что уже принял лекарство и ему легче.
— Какие? — спросил Саймон, и Мактавиш замялся.
Для правдоподобности нужно было сразу придумать, что он принял. Соврать про то, что забыл, не получилось. Саймон ему просто не поверил.
— Я отправлю тебе сейчас, скажи адрес, — попросил Райли.
Джон закашлялся.
— Нет, что ты, — он попытался встать с кровати, но голова закружилась, — Я сам схожу…
— Если ты переживаешь из-за оплаты, давай позже договоримся. Сейчас на это нет времени. Отправь адрес.
Саймон был очень убедителен. Его строгий голос заставил задуматься о том, каким он был лейтенантом и как его боялись новички. Интересно было бы посмотреть на него в работе. Замечтавшись о нем, Джон не заметил, как быстро привезли медикаменты.
Дни болезни прошли в полубреду. Он засыпал, просыпался, открывал двери курьерам, которые приносили ему еду, которую Мактавиш не заказывал. Саймон. Сообщения от него получал исправно каждый вечер с вопросом о состоянии. Если Джон был бы девушкой, то подумал бы, что Райли за ним ухаживает. Именно так он поступил бы сам. Но Саймон просто был хорошим другом, и о чувствах Джона ему было знать не обязательно. Их дружба была куда важнее, чем его желания.
В день, когда они договорились о встрече в студии, Мактавиш волновался как в первый раз. Они давно не виделись и успели сблизиться за это время еще больше, не говоря уже о влюбленности Джона, которая лишь разгоралась сильнее.
Забивать грудь Саймона было еще сложнее. Он был так близко. Его глаза были такие темные и глубокие, хотелось смотреть на них так долго, сколько было можно, но Джон лишь поглядывал, тут же отвлекаясь на тату, что тоже не могло расслабить. Накачанная грудь, идеальный пресс, по которому почти жизненно необходимо было провести рукой, что он и сделал невзначай не сдержавшись. Саймон этого не заметил, либо же просто не стал комментировать. Джон не торопился. Ему хотелось подольше поговорить с Райли, узнать о том, как прошла его работа и просто как его дела. В студии они были одни, что позволило разговориться без лишних ушей.
— Все, готово, — сказал Джон, протирая татуировку.
Ему очень понравились абстрактные узоры, что он нанес, как и самому Саймону. Пусть его лицо было скрыто, но глаза говорили за него. Мактавиш смотрел в них, стоя рядом. Это было почти мучительно: быть так близко с человеком, которого хотелось сжать в объятиях и поцеловать, но страх получить по роже натренированной рукой пересилил. Саймон глядел в ответ. Тихо играла музыка, не было чужих разговоров и шорохов, лишь они вдвоем. Джон сделал мелкий шаг вперед, поддаваясь своим чувствам, которые рвались из груди. Райли не отошел, кажется, наоборот, подался телом вперед. Голова кружилась.
Послышался звук открытой двери. Джон неловко дернулся, отходя от Райли, и выглянул в коридор. Пришел администратор и испортил чувственный момент. По мнению Мактавиша. Разуму вернулась ясность и вместе с ней раздражение. Что испытывал Саймон, было непонятно, он не выглядел сконфуженным. Поблагодарив за тату и оплатив, Райли ушел. А Джон еще несколько часов не мог прийти в себя.
Но что, если бы никто не зашел?
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!