Вернутся к фанфику
Часть 5
20 октября 2024, 03:57 Джон был приятно удивлен, когда к нему на консультацию пришел боевой товарищ Саймона, сказав, что ему его посоветовал лейтенант. Да и в целом Райли был как ходячая реклама. Мактавиш понимал, что он хороший мастер, но видеть такой результат своих трудов было куда лучше, чем простой отзыв.
У Джона было свободное время, а Гари, как сказал, никуда не торопился, поэтому первые штрихи решили сделать сразу же. Парень оказался гораздо разговорчивее Саймона и много рассказывал про работу, про лейтенанта, про то какой он там, на службе. Поделился тем, что все новички его боятся и лишний раз стараются не попадаться на глаза. Это позабавило, учитывая то, что Джон теперь уже знал, какой Саймон может быть.
Простой разговор перешел в показ фото и видео. Гари демонстрировал их команду, и ни на одной фотографии не было Саймона без балаклавы. Он везде был с ней, но к этому Мактавиш уже привык, хотя хотелось бы на него взглянуть. На одном из видео Гари снимал их посиделки где-то в поле. Там было много бойцов, он ни на ком не заострял внимание, просто показывал то, что есть, но Джон заметил Саймона и сидящую рядом с ним девушку.
— А это кто? — спросил он, стараясь не выглядеть ревнивцем, — У вас девушки есть?
— Ну да, есть, — ответил Гари, — Это Люси, вечно с Гоустом, ой, Саймоном трется. — Он наклонился чуть ближе, — Мы подозреваем, что у них отношения, — прошептал Гари с улыбкой.
— Гоуст? — поднял бровь Джон.
— Да, типа позывного, — пояснил Гари и продолжил показывать фото, на которых время от времени появлялась Люси.
Настроение Джона опустилось так сильно, что было в минусе. Никто ему ничего не обещал, но все равно было как-то неприятно, словно растоптали его надежду. Гари и не догадывался, как сильно расстроил его. Сам он казался человеком веселым и отзывчивым, и Джон пытался не показывать того, что чувствовал. Он ушел, когда они закончили делать контур и договорились о встрече через неделю.
Все это время Мактавиш продолжал общаться с Саймоном, но не переставал думать о Люси. Райли никогда о ней не заговаривал, а спрашивать о девушке было как-то странно. Он пытался разок уточнить о статусе его отношений, но получил лишь размытый ответ и уход от вопроса. Значит, тема была под запретом.
Саймон пришел за новой порцией тату: захотел что-то на икроножной мышце и полностью доверился Джону, даже не зная эскиз. А потом пришел еще, чтобы забить шею, и еще, чтобы сделать что-то на спине. Коллеги в студии даже завидовали Мактавишу, что у него появился такой преданный клиент с деньгами, и нередко пытались подстегнуть за это.
— А когда все приличные места забьете, что будете делать? — шутили они, пытаясь вывести Джона на эмоции.
Но ему было все равно. Его лишь волновало то, что он не знал, куда деть свою влюбленность, которая и не собиралась угасать. У нее и не было шансов. Райли стал ему ближе всех, кто у него был. И, кажется, это было взаимно. Саймон начал оставлять свой мотоцикл с ключами у него, когда уезжал на операции, и даже позволял им пользоваться. Так сильно доверял. У Мактавиша были права, все-таки когда-нибудь он собирался купить свой мото, но к этому первое время боялся даже притрагиваться. Тот просто стоял в гараже, а Джон приходил на него посмотреть. Но после нескольких таких раз осмелел и даже прокатился до магазина. На большие поездки не рисковал.
Джон засунул свои чувства подальше. Потерять Саймона было страшнее всего, потому он просто молча продолжал мучиться, гореть и страдать. Они встречались несколько раз вне работы и обеда. Сходили на мотовыставку, фотографировались, побывали в кино, просто гуляли по набережной и кормили уток. Мактавиш сходил с ума рядом с ним. Пару раз он чуть не рассказал, поддаваясь своим чувствам, но каждый раз что-то отвлекало, и Джон не смог. Смирившись со своей участью и решив, что такая у него судьба, у него получилось наконец, принять это чувство, как часть себя. Как моргать, как дышать. Все это всегда рядом, но его не замечаешь. Оно просто… есть.
Саймон был самым необычным из всех людей, кого Джон встречал. Добрый, обходительный и рассудительный, знал, как поддержать, и каждый раз находил ответы на все вопросы. Райли был словно с другой планеты. Прибыл специально, чтобы дать Джону глоток свежего воздуха, ведь с ним и дышалось легче.
А потом Саймон пропал.
Он и раньше подолгу не отвечал, отключив телефон во время работы, но в этот раз молчание затянулось. Первую неделю Джон не переживал, помня, что такое уже бывало. На вторую —занервничал, но с началом третьей недели, не мог нормально функционировать. Постоянно думал о Саймоне и как он там, отменил множество своих сеансов, сославшись на болезнь, просто потому, что не получалось сконцентрироваться. Мактавиш сидел дома, рисовал Саймона вновь и вновь, заставляя свою комнату его портретами. Джон взял отпуск, когда прошел месяц. Лежал целыми днями на кровати и смотрел в потолок. Нельзя было так долго работать и не иметь возможности хоть как-то связаться. А значит… Мактавиш засыпал, оставляя мокрые следы на подушке.
К нему приходили друзья время от времени, пытались расшевелить, развеселить, но ему этого совсем не хотелось. Он перестал открывать им двери, говоря, что его нет дома. Вряд ли они ему верили, но так хотя бы остались лишь их уведомления и звонки. Можно было побыть одному. Джон так сильно скучал… Мактавиш продолжал писать сообщения Саймону, надеясь, что в один день увидит их прочитанными. Смотрел на фотографии, водил пальцем по экрану и порывисто выдыхал, чувствуя ком в горле.
Мактавиш так сильно хотел видеть Саймона рядом, что сделал себе одну маленькую тату, как у него: небольшая черепушка. Райли носил ее на предплечье, вместе с остальными рисунками. Прошлые убеждения о парных тату растворились, не оставив и следа. Какое кому дело, что на теле, если кто-то хочет ощущать присутствие рядом близкого человека? Ему даже полегчало, будто этой татуировкой он сделал незримый мостик, соединяющий их. Саймон был с ним, стоило только посмотреть на руку. И сесть на мото. Джон пользовался его транспортом, носил его шлем, ходил по тем же местам, тот же стол в кафе, та же лавочка в парке. Он перестал себя узнавать в зеркале: лицо посерело, глаза потускнели появились темные круги под ними. Он не чувствовал себя собой. Как будто лишь оболочка человека.
Однажды ночью Мактавиш вскочил, как ненормальный и не мог уснуть, после тяжелого сна. В нем к нему пришли люди в форме и протянули, лежащий на подушечке, нагрудный жетон Саймона. Джон упал на колени и рыдал как ребенок, задыхаясь от спазма в горле. Проснулся он со слезами и стойким ощущением, что все было не во сне. В ту ночь он больше не смог сомкнуть глаз. Единственное, что его хоть как-то могло отвлечь — это рисование. Его комната медленно превращалась в храм, где вместо икон с лицами скорбящих святых, был Саймон. Джон пытался додумать скрытую часть, но все казалось не то, поэтому он оставлял как есть.
Мактавиш задумался, что нужно как-то продолжать жить, когда в квартиру постучал ее владелец. Джон просрочил оплату из-за отсутствия денег. Чтобы его не выселили, ему пришлось срочно продавать свой мопед. Этого хватило лишь на долг и немного на еду. Он снова начал работать. Друзья в студии его не узнавали, старые клиенты были сконфужены. Джон не общался с ними, все был погружен в себя. Он смотрел на веселящихся людей в округе и не мог понять, как можно радоваться чему-то в жизни, когда Саймон пропал? Его не было. Он исчез. Конечно, Джон пытался найти хоть какую-то информацию о нем или о его сослуживцах, но номер Гари он не брал, а поиски в интернете не увенчались успехом. Мактавиш надеялся лишь на то, что когда-нибудь ему станет хоть немного легче.
Портреты Саймона стали приносить еще больше боли. С трудом приняв решение, Джон сложил их вместе и спрятал. Изначально план состоял в том, чтобы выбросить их, но рука не поднялась, потому бережно сложил в угол, но так, чтобы не попадалось на глаза. Он смотрел на результат своей уборки и чувствовал тоску на душе, что хотелось напиться, но головой понимал, что не сможет остановиться, поэтому даже не начинал. Дождь за окном уныло стучал по стеклу, добавляя к паскудному настроению еще и головную боль.
В дверь позвонили. Джон ждал доставку еды, поэтому его это не удивило. Он неспешно пошел к входной двери и замер, когда открыл ее. На пороге стоял Саймон. Одежда его была мокрая, будто он гулял под дождем. Мактавиш чаще задышал, боясь моргнуть или пошевелиться, чтобы, если это сон, не прогнать его.
— Привет, — сказал Райли и протянул руку.
Медленно подав свою, Джон пожал ладонь и ощутил ее холод. Тут же до него дошло, что это все-таки не сон. Он кинулся вперед, порывисто обнимая Саймона, прижимаясь к нему, и сразу же почувствовал его запах, его крепкое тело. Нет, это точно не сон. Сердце стучало так, будто он пробежал как минимум марафон. Райли стоял, словно окаменел. Джон, поняв свои действия, резко отошел.
— Ой… проходи! Будешь чай? Кофе? Может ты голодный? Сейчас доставка приедет, — начал он тараторить, боясь сделать паузу.
Мактавиш засуетился, дергал руками, то сунул их в карманы, то достал, покачивался из стороны в сторону.
— Нет, все нормально… Прекрати… Джонни… — Саймон впервые назвал его по имени так мягко.
Сердце пропустило удар. Разнервничался. Все ведь было хорошо. Райли вернулся. Джон выдохнул, глядя на него, и облегчено улыбнулся.
— Проходи, — позвал он Саймона на кухню.
Тот явно замерз. Нужно было налить ему горячего чая, отогреть, а потом расспрашивать обо всем. Райли выглядел загруженным, будто хотел сообщить плохую новость. Джон улыбался, не показывая, что заметил это. Включив чайник, он повернулся на Саймона.
— Где же ты был?..
— Прости, — ответил Райли, — Ты волновался… Я… испортил твою татуировку, — сказал он с сожалением.
Мактавиш вперился на него взглядом. После стольких недель отсутствия тот заявился и сообщил о какой-то мелочи? Джон нахмурился и потребовал объяснений. Саймон вздохнул, помолчал, а потом задрал толстовку. На груди, где раньше красовалась татуировка, были шрамы и раны вдоль и поперек. Некоторые из них зажили и зарубцевались, какие-то оставались свежими. Джон протянул дрожащую руку, коснувшись груди. Он и представить не мог, что с ним произошло и какую боль тот перенес.
— Что… произошло? — В горле пересохло, Мактавиш почувствовал, как заныло под ребрами.
— Меня и нескольких сослуживцев поймали, — сказал Саймон, опуская голову, — Заперли и… пытались выяснить местоположение остальных. — Он опустил свою толстовку и поправил край.
Джон зажмурился до боли в глазах. Все его негативные мысли обрели другой оттенок: еще темнее и мрачнее. Пока Мактавиш сходил с ума, придумывая различные варианты его пропажи, тот страдал так, что нельзя было вообразить. Саймон не стал говорить в подробностях, что произошло, но по результату на его груди и так было понятно.
— Нас вызволили мои сослуживцы, — произнес он и поднял голову, — Но спас меня — ты.
В его темных глазах читалась серьезность, без какого-либо намека на шутку или сарказм.
— То есть? — уточнил Джон, не понимая, о чем он говорил.
Саймон вздохнул и засунул руки в карманы. Отчего-то Райли нервничал.
— Там, когда я сидел в совершенно пустой, холодной комнате без света, я думал о тебе. — Лейтенант помолчал несколько секунд, будто решал говорить дальше или нет, но все же продолжил, — О том, что мне нужно любой ценой выбраться, чтобы увидеть вновь твои глаза, чтобы услышать тебя, прочитать от тебя сообщение и просто поговорить. — Джон от его слов, вдохнул, но не мог выдохнуть, кажется, время замерло, — Я поклялся себе, что если у меня получится вернуться, то я обязательно расскажу тебе о том, что… — Он замолчал и отвернул голову.
Джон ждал, но Саймон, то ли собирался с мыслями, то ли вовсе не планировал говорить дальше. Молчание затянулось. Мактавиш протянул руку и коснулся его плеча. Райли поднял взгляд.
— Я хочу сказать, что ты… нравишься мне. Не просто как друг, а больше.
Мактавиш стоял с глупой улыбкой на лице. Все его напряжение испарилось вмиг. Он чувствовал себя таким легким и свободным, что, казалось, может летать. Райли выглядел смущенным, даже с закрытым лицом.
— Саймон, — произнес Джон, подавшись вперед, чтобы обнять его, — Ты не представляешь, как я рад это слышать. Я так давно хотел сказать тебе то же самое.
Он отстранился, заглядывая Саймону в глаза. Отличный момент, чтобы поцеловать его, но что насчет маски? Снять ее самому или попросить, или это не лучшая затея? Джон колебался несколько секунд, а после потянулся, приподнимая край балаклавы. Райли крепко схватил его за запястье и опустил глаза.
— Ты мне не доверяешь? — спросил Мактавиш, вспоминая, почему тот носит маску.
Саймон посмотрел на него с сожалением, отпустил запястье, позволив Джону продолжить. Оголив подбородок, Мактавиш шокировано вздохнул. Он почувствовал дрожь в руках от увиденных шрамов на лице, которых раньше не было.
— Что же они делали с тобой… — прошептал Джон, — Это ужасно…
Райли болезненно на него посмотрел, опустил балаклаву и собирался отстраниться, и только в этот момент Мактавиш понял, что он сказал. Он схватил Саймона за руку, не позволяя отойти.
— Прости, я не это имел в виду. Я про то, что они сделали. Прости, — Джон обнял Райли и почувствовал, как его несмело обняли в ответ. — Это ничего не меняет.
Мактавиш отодвинулся, поднял балаклаву и прижался губами к губам, чувствуя такой взрыв эмоций, что еле удержался на ногах. Саймон робко ответил, будто боялся чего-то. Поцелуй из нежного, плавно переходил в более напористый, страстный со стороны Джона. Он хватался руками за спину Саймона, сминая его толстовку и жался ближе. Райли резко отстранился, пытаясь отдышаться. Выглядел тот не так, как хотелось бы Джону. Сам-то он был доволен так, что чувствовал, как болят мышцы лица от его улыбки, а вот Саймон был насторожен. Переживал все-таки из-за внешности.
— Позволь… — Мактавиш протянул руки к балаклаве, чтобы снять ее и увидеть, наконец, всего его.
Прочитав в молчании ответ «да», Джон полностью убрал ненужный предмет. Саймон не смотрел в глаза, опустив свои. Он был сконфужен, но Мактавиш коснулся его щеки, приподняв лицо, чтобы тот взглянул на его, и улыбнулся. Несмотря на все это, Саймон выглядел, как его мечта. Шрамы нисколько не портили его.
— Это ничего не меняет, — повторил Джон, стараясь не выглядеть слишком грустным.
Он не хотел представлять, через что пришлось пройти Саймону, но в голову поневоле лезли картинки, которые приносили боль. Райли легко улыбнулся, заставив Джона трепетать, и подался вперед, чтобы крепко обнять. Поглаживая его по спине, Мактавиш хотел дать понять, что все хорошо, что он мог не бояться, но не получилось найти подходящих слов, поэтому молча жался к нему.
Безмолвие продолжалось. Никому из них оно не приносило дискомфорта. Наоборот, казалось, что так и надо. Слова лишние. Разговор вели их души понятным языком и без недосказанностей на своем тонком уровне.
— Мы же теперь… встречаемся? — спросил Джон, когда Саймон отстранился.
Вопрос вызвал в нем смятение, будто тот представлял после признания что-то иное.
— Я хочу еще кое-что сказать, — Райли нахмурился, — Мы оба парни, а я не знаю, что делать. У меня не было отношений.
— Это не страшно, — ответил Джон, — Отношения с парнем почти такие же, как и с девушкой, да и…
— Ты не понял, — перебил его Саймон, — У меня никогда не было отношений. Никаких. Совсем.
Мактавиш произнес многозначительное: «оу». В это мало верилось, но Райли бы не стал ему лгать. Он сел на стул, и Саймон сложил руки в карманах, явно ощущая себя некомфортно. Джон дотронулся до его локтя и потянул, чтобы тот сел рядом.
— Тебе же тридцать, — сказал он, думая о том, что возможно Райли где-то приукрашивал.
— Да, и половину из них я на службе, — парировал Саймон. — В подростковом возрасте хотелось, думалось, но потом я пошел в армию и уставал так, что под вечер мечтал лишь добраться до кровати. А потом привык, — объяснил он.
Джон кивнул, задумавшись о том, как можно всю жизнь существовать без отношений? Хотя люди разные бывают, но такого он встретил первый раз. А то, что его желание остановилось именно на нем, даже добавило радости.
— Что ты думаешь? — спросил Саймон, прерывая поток мыслей Мактавиша.
Райли смотрел так, будто переживал, что он мог изменить свое отношение к нему, но разве это не было глупо? Джон подался навстречу, касаясь его щеки.
— Думаю, что и это ничего не меняет, — произнес он тихо, — Мне все равно было у тебя их сто или ни одного. Все, что произошло с тобой, сделало тебя таким, как сейчас. А мне… — Джон посмотрел в его глаза, пытаясь передать свои чувства, — А я без ума от того, какой ты. Ты удивительный, Саймон.
Он мягко коснулся его губ, не удержавшись. Хотелось его сжать до хруста и не отпускать, чтобы больше он не ходил ни на какие операции, а оставался рядом с ним, не рисковал своей жизнью. Но об этом Мактавиш еще хотел с ним поговорить. Позднее, когда осмелеет. Джон отодвинулся. Ему нужно было знать, что Саймон его понял правильно. Тот сидел напротив, немного приподняв уголки губ, и смотрел с теплом, отчего на душе стало совсем спокойно.
— Джонни, — шепнул Саймон.
Райли потянул его на себя, и Мактавиш, поддавшись ему, оказался на его коленях. Лейтенант ничего не планировал делать дальше, просто обнял его покрепче и издал вздох облегчения. Джон обхватил его, утыкаясь в шею, втягивая его запах.
Не волновало ничего. Ни то, что доставщика с едой не было уже больше часа, ни то, что дождь не прекращался. Главное, что на душе была безмятежность, будто все встало на свои места.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!