Вернутся к фанфику
D-2: пространственная аномалия
12 октября 2024, 15:00Атлантический океан
Сороковая параллель
Свечение от мониторов красит светлые волосы в глубокий синий цвет океанического дна, раздражает глаза, медленно вырисовывая лопающимися капиллярами недосып, и давит на сознание непрошенным фактом. Слишком много этого цвета. Голубая Земля, голубые океаны, голубые показатели, голубая кружка. Спасибо, что хоть кофе чёрный. Тэхён придирается и готов это признать. Он наблюдает за попытками собрать данные с океанического дна, слушает противные сигналы постоянных сбоев, считает утопленные подводные дроны, а мог бы спать. Личные комнаты здесь крошечные, Тэхён принимает это на личный счёт как издевательство. За ним клаустрофобии не замечалось, но четыре года сна в пустом доме с открытыми окнами и дверьми привили нужду в пространстве. Желательно бы ещё и личном, но здесь такой роскоши не будет. Плед и очередная кружка кофе не спасают от желания взять доску для сёрфинга и пойти поплавать в холодный океан. К несчастью, Тэхён в центре не один, а с некоторыми океанологами, которым, вопреки его совету, дано время поиграться с приборами ради доказательств своей правоты. Мнение Тэхёна будет учитываться, когда он докажет, что под водой действительно находится объект. — Это может быть выброс метана? К Тэхёну оборачивается один из учёных, впечатлённый тем спором, продемонстрировавшим обширные знания физика-теоретика, и теперь консультируется с ним. Хочется напомнить, что Тэхён здесь только из-за собственной бессонницы и не входит в команду энтузиастов-альтруистов. — Он даже выглядит не так, — вздыхает Тэхён, хотя предположение неплохое, никто ещё его не озвучивал. Ах, точно, потому что это тоже теория. Распад гидрата метана в океаническом дне, выделяющий огромные пузыри, которые настолько снижают плотность воды, что судно над ними просто проваливается. Гипотезу доказали. Пузыри нашли, но не настолько огромные, чтобы пустить целое судно на дно. — Но даже если бы это было скопление метана, освобождающееся через узкий проём, это не заняло бы три недели, и утонувшие суда отражались бы на сканерах, — делает выводы Тэхён, указывая на экран, — а здесь — пустота. Их главная проблема. Пустота. И бесконечные теории. Тэхён не может ухватиться за какую-нибудь точку отсчёта, начать выдвигать заключения или хотя бы определить область исследования, потому что, как объект, оно тоже не поддаётся физическим законам. Земным. Если пристроиться к астрофизикам, выдвинувшим две наиболее подходящие теории, то можно попробовать подогнать обстоятельства под наиболее реальное заключение. Как оружие Тэхён не хочет его рассматривать. Потому что если это действительно оружие, непрерывно работающее три недели без питания и сохраняющее полную стабильность, то этот мир сойдёт с ума. Точнее люди в нём. Заполучив такое оружие, испытаний проводить не станут — результаты уже известны, суда не обнаружены — поэтому глава правительства явно не станет задумываться об инструкции к использованию. Инструкции вообще мало кто читает. Человек — слишком самонадеянное существо, чтобы быть предусмотрительным и предположить, что использование подобного оружия способно не только истребить необходимую цель, но и уничтожить всю планету. Если это оружие, и оно на Земле, вряд ли это — подарок. Вполне вероятно, человечество и есть кнопка для его запуска. Встряхивая головой, Тэхён прогоняет мысли о внеземных цивилизациях и пальцами выметает песчинки сомнений, застрявшие в волосах. Ушик был бы в восторге от этих теорий. Люди, склонные переваливать свои проблемы на других, конечно же, подумали об инопланетном вмешательстве, а потому NASA здесь присутствует бок о бок со спецслужбами, военными и учёными, чья натура может быть куда опаснее, чем у меркантильных политиков. Поднявшись с кресла, Тэхён оставляет пустую чашку у мониторов и выходит взбодриться наружу, попадая в неприятный холодный поток воздуха. Вокруг ни души, тишина заволакивает всё водное пространство. Никаких звуков падения воды, подобно шуму водопада, никаких всплесков и журчания. В области водоворота фиксируется лишь температура океана, нет никаких известных волн и излучений, будто им просто не позволяют «пощупать» объект, что ставит Тэхёна в невыгодное положение. Доказать, что там объект, он тоже никак не может. Чужое присутствие на другом конце платформы не привлекло бы внимание Тэхёна в ранний час, если бы не логический вывод, кто так беспечно прогуливается по самому краю в одиночку. Взгляд цепляется за спину физика-ядерщика, схватившегося руками за перила раздвижных ограждений и наклонившегося к воде. Тэхён отворачивается: начинать утро с этого больного ублюдка нет никакого желания. Совершенно неинтересно, как он пришёл к выводу, что воронка — это оружие. Что он знает и правда ли, что его поведение — игра на публику. Плечи широкие, мускулистые, ткань худи облепляет накачанное, скорее всего перетаскиванием ракет, тело. Физическая активность тоже поражает; обычно вся энергия учёных тратится на работу мозга. Его вчерашняя выходка проходится цоком по открытым губам, на которых всё ещё остаётся привкус кофе и бессонницы. Тэхён потирает уставшие глаза с надеждой выдавить их и больше никогда не видеть ядерщика и его выводящую из себя улыбку. И, кажется, молитвы были услышаны, потому что Чонгук не прекращает наклоняться до тех пор, пока полностью не переворачивается за перила. Плевать. Пусть сплавает в воронку и поищет свою ракету, если так любопытно. Тэхён делает шаг в сторону, но после резко разворачивается, подбегая к краю платформы, и цепляется за ещё теплое ограждение, заглядывая вниз. Безмятежные волны чужих волос развеваются на холодном ветру, подобно ряби на утренней прибрежной воде. — А в личном деле написано, что у тебя отсутствует эмпатия, — замечает Чонгук, поднимая голову наверх и обнажая свою победную улыбку. Этот говнюк сделал это нарочно. Он знал, что Тэхён среагирует и приблизится, вынудил его сделать это. Чонгук держится одной рукой за нижний край железной балки, упирается кроссовками в едва выпирающие болты, а другой рукой встряхивает маленький баллон с краской, распыляя её ещё одной ровной горизонтальной линией на поверхности у воды. Тэхён не может определить точное их количество: они уже наслоены друг на друга. — Мне важен не ты, — хмыкает Тэхён, расслабляясь и опираясь локтями на перила, — а то, что ты знаешь. Потому что Чонгук знает больше допустимого. Вряд ли те, кто отбирал учёных, любезно поделились своей настоящей алчной целью заполучить оружие. Вероятно, физик-ядерщик «совершенно случайно» оказался на обсуждении закрытого вопроса или проходил мимо и подкинул кому-нибудь самодельный жучок в карман. Но это не тот вопрос, который интересует Тэхёна, даже не пытающегося подать руку и помочь подняться. Чонгук делает это сам, без особых усилий, видимо, уже привыкнув за несколько дней, что рисует эти линии. Лично измеряет уровень воды. Приземление обратно на платформу разлетается крошечными брызгами под его подошвой. И всё-таки он сорвался и провалился одной ногой в воду. Позёр. — Тогда поделюсь с тобой наблюдениями, — заявляет Чонгук, опускаясь и отгибая железный лист, под которым оставляет баллончик с краской. — Уровень воды остаётся неизменным. — Уникальные данные, — без энтузиазма отзывается Тэхён на чужую щедрость. — Которые ты должен учитывать, чтобы определить форму объекта. Значит, у объекта уже имеется форма. Занимательно. Они не могут подобраться дронами над водой или под водой, чтобы определить хотя бы размер находящегося у океанического дна тела, что говорить о форме. А она важна. И она есть. Наличие воронки — её прямое доказательство. Было бы там что-то вроде чёрной дыры, к которой склоняются астрофизики, то вода бы утекала со всех сторон, а не только сверху. Но даже чёрные дыры выделяют энергию, поглощая всё вокруг, а они здесь ничего не могут уловить из «выходящего». Тэхён опускает взгляд на чужой фиолетовый браслет с первым уровнем опасности. Весь поцарапанный по сторонам от маячка, значит, вскрывал и проверял, что ещё установлено внутри. — Мне нравятся твои теории, — признаётся Чонгук, снимая кроссовку и выливая из неё воду. — Они часто имеют смысл, а не занимают по сорок страниц доказательств ради доказательства. Но во всём остальном ты полное дерьмо. — Взаимных комплиментов от меня не жди, — выдыхает Тэхён, слышавший и не такое в свою сторону. — О, да брось, — смеётся Чонгук, — я сказал, что мне нравятся твои теории, а не ты. «Мне важен не ты, а то, что ты знаешь». Тэхён едва усмехается, уловив прилетевшую карму: ядерщик вернул ему его же слова. Принцип взаимодействия с ним определён. Решение сбросить ракету на выдвинутый Тэхёном объект, должно быть, было попыткой мести за уничтоженное исследование Чонгука десятилетней давности. Пусть играется. Если Тэхён для него — цель, которую необходимо превзойти и уничтожить, пускай направит эти силы на результаты исследования, открытие которого попробует забрать себе. — Отлично, — Тэхён поворачивается к ядерщику, заглядывая в его раздражённые небольшим количеством сна глаза. — Потому что я не собираюсь лицемерить и выстраивать рабочие отношения с больным на голову ублюдком, принимающим собственные решения в одиночку. Терпеть тебя у меня нет времени. — Кто сказал, что ты выбираешь, с кем работать? — Чонгук наклоняет голову набок, из полуопущенных век на него смотрит, пожирает своими воронками. — Планку своей самооценки опусти: тут таких, как ты, целая платформа. — А за ними тоже приезжали агенты NASA и ЦРУ? — Высокомерие — роковой недостаток человека. — А я психопат, мне положено. Чонгук в тихом восторге. Это видно по ясному взгляду, несдержанной улыбке, рисующей волны от уголков губ, по тому, как он опускает руку на раздвижное ограждение и почти касается предплечья Тэхёна. Между ними шаг. Вчера было ближе. — Психопат и больной на голову ублюдок, — усмехается Чонгук, — на одной платформе, представляющие опасность для всего мира высокой вероятностью заполучения нового вида оружия. Объединимся? — Не дождёшься, — выплёвывает Тэхён. — Тогда потрахаемся? — Даже если ты хорошо трахаешься, ты меня бесишь. — Даже если я тебя бешу, я хорошо трахаюсь. Аргумент. Тэхёну, застрявшему посреди океана с ограниченным количеством людей, выбирать особо не придётся. Первая проведённая здесь дерьмовая ночь уже напомнила о потерянной привычной стабильности делить постель с незнакомцами. Ломка начнётся, когда они соберут данные, а теоретику предстоит сформировать из них заключение, и вот тогда, когда мозг будет работать на полную, а разрядки для снятия нагрузки не подвернётся, Тэхён сделает полнейшую глупость. Железный щелчок отвлекает от мыслей и накалённой ситуации, а потеря равновесия лишает всякой ориентации в пространстве и сознании. Потому что Тэхён теряет опору под своими руками и заваливается вперёд. В океан. К холодной воде, в которой привык плавать по утрам. Чонгук, пользуясь отвлечённым вниманием разговора, открыл замок раздвижных ограждений, позволяя им разойтись перед Тэхёном в стороны. «А я мечтаю тебя утопить». Тэхён успевает лишь сделать короткий вдох в ту пару секунд падения, пока его не хватают за руку и не притягивают обратно, сталкивая с неизбежной реальностью. Чонгук вновь сокращает между ними всякое расстояние, сталкивает их, прижимает к себе и смотрит в напуганные глаза Тэхёна, всё ещё не делающего выдох. Что это сейчас, чёрт возьми, было? — Как ощущение? — нагло интересуется Чонгук, никак не оправдывая совершённое покушение. — Выплеск адреналина снял это мешающее чувство усталости от бессонной ночи? Тошноту, сонливость, заторможенность, тяжесть в голове и теле? Противное чувство нехватки ресурсов, на которые у организма имеется запас, а у Тэхёна его не было — он не спит уже вторую ночь. А Чонгук всего лишь решил помочь ему прийти в себя, окунув с головой в океан. Передумал, видимо, в какой-то момент и решил обойтись адреналином. Он сделал это намеренно. — Слушай ты, случайное слияние атомов, — шипит Тэхён, дрожащими пальцами хватаясь за ткань худи Чонгука на груди. — Выкинешь подобное ещё раз, и отсюда случится утечка информации СМИ с телефона, который ты одалживаешь у военного. Остальное спрогнозируй сам. Учёные не те, кто угрожают жизнями. Они угрожают карьерой. Потому что без неё учёные личности становятся никем. Планктоном в современном мире. Такими же зелёными, как остальная масса, населяющая планету. А за слив информации СМИ об объекте, о котором известно ещё далеко не всему миру, а только некоторым правительствам, не то, что лишат драгоценного бейджа участника мирового сообщества и вернут обратно на континент. Никакой закос под ненормального учёного с первым уровнем опасности не поможет избежать того, что сделают с ним те, кто жаждет заполучить этот объект. Тэхён разжимает пальцы, подрагивающие уже не от прохлады или страха, ощущает, как его отпускают, и отходит. От края бездны. Его собственной бездны, прячущей браслет с уровнем «А» за рукавом и в заднем кармане бейдж, заляпанный каплями горючего масла. — Не случайное! — с улыбкой бросает ему в спину Чонгук, пропуская неплохую угрозу. — Родители меня планировали! — Мои им соболезнования, — Тэхён разворачивается, чтобы сказать это в лицо. — Представляю, какое они испытывают разочарование от ожидания и реальности. Чонгук молчит. Стоит, наслаждаясь завтраком из чужих ярких чувств, и позволяет Тэхёну вернуться в центр. Освободившись от единственного взгляда, Чонгук вздрагивает и хватает себя за предплечья, с возбуждением прошёптывая: — Мурашки! Он проводит по своим рукам и оборачивается, закрывая обратно ограждения и задерживая ладонь на том месте, где облокачивался Тэхён. Ещё никто прежде его так не раздражал и заставлял восхищаться в равной степени. До желания работать вместе. Объединиться. Озвучь это Чонгук в своём окружении, никто бы не поверил. Сослался бы на очередную импульсивную идею, которые, как правило, не задерживаются в приоритетах ядерщика. Никто не поверит, что он захотел объединиться с Ким Тэхёном. Известно скандальным учёным-теоретиком, кто душит чужие теории, раздевает их догола и имеет их у всех на глазах. Тэхён же чувствует себя так, будто поимели сейчас его. Потеря контроля — хуже любой материальной и ментальной потери. Это непозволительно — отдавать всё в чужие руки и позволять этим управлять. А Тэхён позволил. Забылся там, рядом с океаном, к которому за четыре года привык и безоговорочно доверяет свою жизнь. Расслабился, наблюдая за водой, успокоился, доверился глубине. И его затянуло. Тэхён проходит мимо учёных и тех, кто только стекается на начало рабочего дня, и направляется прочь с платформы на корабль. Здесь нейтральная зона, обыденная, живая. Столовая, медицинский сектор, личные каюты, кабинет главнокомандующего, в который врывается Тэхён, заставая всё руководство на утреннем собрании: Сокджин с розовой подушкой для путешествий, видимо, в мир грёз научного прорыва, Ушик, позеленевший от морской болезни, Намджун и главы правительств, организовавших и спонсирующих «око Посейдона». На экране, в маленьких окошечках видеозвонка, конечно же. Они свои задницы на платформу, где разгуливают такие, как ядерщик, не повезут. Встреча заканчивается в ту же минуту. Тэхён совсем не удивлён, хотя, может быть, лишь тому факту, что не звучит бесполезных нравоучений о предупреждении своего визита ударом в дверь. Потому что бесполезно, все присутствующие в кабинете это знают. — Что, учёный состав решили не нагружать лишней информацией? — интересуется Тэхён, не получивший ответов на подгорающие вопросы. — Теперь понятно, почему для «исследовательского проекта» название выбрали идиотско-мифическое. — Личная точка зрения Чонгука не должна искажать твоё мнение, — напоминает Сокджин, понимающий, о чём речь. Хорошая манипуляция — выбесить его, натравливая на Чонгука — Тэхён оценил. — М… будем делать вид, что учёные совсем тупые вне разделов своих направленностей? Тогда, как теоретику, мне стоит рассматривать око Посейдона, как оружие, или подгонять версии под аномалию искажения пространства и времени? Значит, Чонгук действительно пришёл к собственному выводу, основываясь на наблюдениях не только за неопознанным объектом. Обойдя всю платформу и корабли, учитывая количество военных, защиту, разделения на уровни, отслеживающие маячки и количество вовлечённых лиц в этот проект, он пришёл к заключению, которое для остальных назвали исследованием. Другие об этом не догадываются, даже не задумываются над иным смыслом. Тэхён тоже. Он, как эгоцентричный учёный, бросил всё своё внимание на воронку, попавшись на удочку неизвестности, которой заманивали в проект. — Что ты хочешь? — напрямую спрашивает Намджун. И всё-таки это близко к правде. — Гарантий, — почти рычит Тэхён, заведённый выплеском своего личного адреналина. — Я согласился принимать в этом участие как учёный, который должен собрать данные и на их основе определить природу объекта. У меня нет желания становится вторым Оппенгеймером. Тэхён не знает, как пришёл к науке. У него не было матери, отец работал обычным электриком, а Тэхёну было мало своего мира, и он полез в микроуровень. При поступлении его чуть было не переманили сейсмологи, но старшекурсник из национального университета вовремя переубедил и показал, какое удовольствие может принести физика. Тэхён не знает, как пришёл к науке, но точно уверен, что никогда не хотел превращать достижения в оружие. — Мы тебя поняли, — отвечает Сокджин. — Мнение команды учёных тоже будет учитываться в обсуждении вопроса, кому и что делать с этим объектом с учётом его специфики работы. Гарантия так себе, потому что, даже если мнение и выслушают, решение принимать будут всё равно другие. История ничему не учит людей. Судя по тому, что Намджун отмалчивается, мнение учёных для них всего лишь формальность. Исследование — это гонка за обладание новым оружием. И Тэхён лично вписал в неё своё имя. Как остальные члены научного сообщества, которые и понятия не имеют, к чему приведёт их искренний интерес к неопознанному объекту. Один догадался и зачем-то поделился своим открытием с Тэхёном. Не самым моральным человеком на этой платформе. Для чего это Чонгуку? Тому, кто читал личное дело теоретика и видел качества, которыми не обладают спасатели мира. В голове звенит. Ему пора возвращаться туда, где должен находиться физик, чтобы как можно скорее прийти к заключению, которое хотят от него услышать. — И, Тэхён, — задерживает Намджун, заставляя обернуться, — остальным об этом знать необязательно. Ради соображения безопасности. Тэхён усмехается — этой убогой фразой можно накормить кого угодно, но не его. И не Чонгука, для которого, видимо, вообще не существует понятия безопасности, раз он так открыто поделился версией с Тэхёном. — Безопасность вы упустили в тот момент, когда поставили цель выяснить, как достать этот неопознанный объект, а не как уничтожить его. Никто из присутствующих не собирается искать способ обезвреживания или ликвидации того, что подвергает их же риску. Все трое, представляющие интерес научного мира, военного и политического, жаждут заполучить этот объект себе. Жадность — роковой недостаток человечества, который их погубит. Тэхён, получивший достаточно ответов для дерьмового настроения на день, возвращается в крошечную каюту, наполненную вещами, подобранными специально под него. Не хватает доски для сёрфинга. Тэхён к океану за несколько лет прикипел, а здесь вещи из его прошлого, которым он уже не живёт. И не хочет. Открытая правда убила слабое желание вернуться в круги научного сообщества. Тэхён идёт в душ в надежде отдалённо заменить им утреннее плавание по волнам, опускает веки под тёплыми струями и делает воду прохладнее. Он занимался самообманом последние несколько лет работы, научился заглушать в себе нехватку науки в чистом виде и закрывать глаза на подтексты своей деятельности. Здесь он обязан сделать то же самое. Оперевшись рукой на влажную стену, Тэхён опускает голову и не понимает, откуда в нём столько морали. Должно быть, заразился от сёрферов, идеализирующих мир и влюблённых в природу. Тэхёну не людей жалко, а Землю. И максимум, который он может сделать, это подтвердить наличие угрозы человечеству неизвестным оружием такой степени разрушения и неподчинения, чтобы ни один из алчных представителей власти не захотел его себе забирать. С этим намерением Тэхён приходит в столовую, сластит тремя кубиками сахара чай и набирает сладкой выпечки для повышения глюкозы, способствующей работе мозга. Ему это сейчас нужнее, чем всё остальное. В какой-то момент завтрака он задумывается, погружается куда-то глубже дна своего стакана, достаёт фломастер, привычкой закреплённый на рубашке, и рисует на столе воронку. Если Чонгук прав и уровень воды остаётся неизменным, то объект имеет три возможные функции: фильтровать то, что в него попадает, клонировать поглощённое и просто пропускать воду через себя. Проблема в том, что из этого подходит лишь фильтрация, потому что танкер так и не появился на радарах. А из этого вытекает другой список проблем с несостыковками. — Опять он за своё, — цокает Йохансон, чей неначавшийся завтрак испорчен присутствием в зале теоретика. — Он постоянно так делает? Прозвучавший вопрос за спиной заставляет Йохансана вздрогнуть, нервно поправить свои очки и обернуться. Покалывающие от второй неприятной встречи мурашки пробегают по всему телу: физик-ядерщик подкрался совсем тихо. Чонгук уходил переодеваться, проходил мимо, когда заметил в столовой Тэхёна и остановился понаблюдать за ним. Тэхён для него — почти личный исследовательский объект. — Разве ты не видел на форуме фотографии? — напоминает об инциденте в их центре Йохансон. — Они были повсюду, даже вышли за пределы сайта и разлетелись по всему интернету. — Не умею пользоваться интернетом, — пожимает плечами Чонгук. Закатанные глаза Йохансана говорят сами за себя: он не поверил. Приходится тратить своё время на рассказ о том, кто бесит его больше, чем сам факт того, что Тэхёна вообще пригласили сюда. — В уборной нашего центра стены и кабинки исписаны формулами, которые до сих пор не смогли стереть. Этот сукин сын что-то добавляет в маркеры, делая их несмываемыми, и пишет везде, где его осенит. Вплоть до белых полос пешеходного перехода. Тогда пришлось перекрывать дорогу, чтобы всё переписать… — Вау, он потрясающий, — искренне восхищается Чонгук, вызывая у учёного ещё большее отторжение к нему. — Вот бы его утопить! Йохансон делает опасливый шаг в сторону. Он, конечно, и прежде имел возможность работать неподалёку от физика-ядерщика, но не замечал, насколько двинутым тот бывает. Чонгук любит коллекционировать слухи про себя и делает всё, чтобы они продолжались. О его успехах в разработках слышали столько же, сколько о нелогичных, безумных поступках и его поведении. За ним не замечалась одержимость людьми больше, чем простой научный интерес к их открытиям. Чем ему Тэхён так не угодил, никто никак не может выяснить. Однако, сам Чонгук больного интереса не скрывает и тут же стремится к теоретику, привлекая ещё большее внимание, когда двигает соседний стол в продолжение поверхности для того, что расписывает Тэхён. Тот на вторжение в его мыслительный процесс не обращает никакого внимания, а просто переходит на свободное место, продолжая искать возможную форму объекта. Через какое-то время вокруг собираются заинтересованные в первой попытке выдвинуть теорию, спорят между собой, критикуют написанное, поддерживают, но никто не рискует вмешаться. До тех пор, пока прямо перед глазами Тэхёна не стирают нарисованную им линию. Процесс прерван. Тэхён возвращается в реальность и поворачивается к сидящему всё это время рядом с ним Чонгуку, делающему вид, будто он только что грубо не вмешался в чужую работу. — Какого хера ты делаешь? — искренне спрашивает Тэхён, пытаясь уловить логику совершённого действия. — Стираю границы в твоей голове. Это не издевательство и не попытка вывести из себя. Чонгук закидывает в голову теоретика мысль, поворачивающую его направление в новую сторону. — Кротовая нора? — уточняет Тэхён. — Кротовая нора. — Она сферическая. — В трёхмерном пространстве. Все границы только в его голове. Тэхён думает как человек, опираясь на Земные и известные им космические законы. А они должны думать как те, кто поместил этот объект сюда, и отталкиваться от их цели. Если это — дверь в другое измерение или пространство, то им нужен определённый курс. Но если это что-то вроде оружия, подобия чёрной дыры, разрушающей пространство и время в одной точке, им необходимо переходить к другим действиям. Сейчас Чонгук выглядит сосредоточенным, всецело погружённым в мысли Тэхёна. Он не улыбается, не ведёт себя как придурок, сидел всё это время тихо и наблюдал. Видеть его интеллектуальную рабочую сторону как минимум непривычно. — Всё остальное — пустая трата времени, — улыбается Чонгук, кивая в сторону первого стола. — Я слегка разочарован, что ты берёшь во внимание эти детские теории. А вот теперь всё в порядке. Тэхён никак не реагирует на обесценивание его пути исследования. Он всегда начинает с базы, чтобы не упустить даже малейшую вероятность. От этой базы могут отталкиваться другие учёные, развивать свои ветки теорий, и кто-нибудь да приблизится к ответу. Тэхён непозволительно перестаёт чувствовать угрозу. Его пугает не ядерщик и не то, что тот желает ему отомстить. Пугает, что слова и мысли Чонгука находят причинно-следственные связи и логику в понимании Тэхёна, а действия вызывают уже не чувства абсурда и сумасшествия. Если проигнорировать человеческий инстинкт самосохранения, как это делает Чонгук, и стереть рамки, результатов будет больше. Вот, как он получил степень раньше многих ученых, старших его на несколько лет. Так физик-ядерщик первым доберётся до истины. — Даже если так, — внезапно вмешивается Йохансон, отвлекая двух учёных от желания расщепить друг друга на атомы, — оно находится в нашем измерении, следовательно, подчиняется трёхмерным законам. Оно не сможет принять иную форму и останется сферой. Чонгук выглядит заскучавшим, облокачиваясь локтем на одну из теорий и подпирая голову рукой. Чужое вмешательство ему явно не нравится. — Йохансон, — протягивает в удивлении Тэхён, — ты что, всё это время скрывал наличие логики от меня? — Утопись, — ядовито шепелявит Йохансон. — Я! — резко поднимает руку Чонгук, заметно оживляясь. — Я помогу утопить! Вряд ли здесь остался хоть кто-то, кто не слышал о мечтательных планах ядерщика. Флаг ему в руки, никто против не будет. Тэхён поднимается, скрипя ножками стула и разгоняя вокруг себя учёных, и уходит, оставляя свою теорию на всеобщее обсуждение. Помимо данных, ему слегка не хватает вернуться к прежней жизни, состоящей из стопроцентной науки. Тэхён за время своего отстранения слишком заземлился, многое подзабыл и сейчас упускает из виду возможные предположения. Ему не помешало бы объединиться с кем-то из учёных. С кем-то, кто способен вытерпеть его и мыслить чуть шире, чем обычно. С кем-то, вроде Чонгука. Тэхён закатывает глаза. Всякий раз, когда Чонгук находится рядом, Тэхён оказывается на грани жизни и мести. Им противопоказано быть вместе уровнями своей опасности. Остановившись в коридоре между кораблём и платформой, Тэхён задумывается о другом. Что, если это не просто уровни опасности? Что, если высоким уровням следует не избегать друг друга, а объединиться для пусть рискованной, но более эффективной работы? Трудность в том, что Тэхён не видел настолько же высоких уровней, как у себя или ядерщика. По правде говоря, он не обращал на других учёных внимания. А стоило бы. Случайное столкновение с одним из океанологов при входе в центр напоминает о вчерашнем таком же с Чонгуком. Этот тоже поправляет свои очки, благо с диоптриями, а не фальшивками ради подражания. Зачем ядерщик сделал это? Он намеренно заставил обратить на себя внимание тем столкновением. — Извините. Тэхён наблюдает, как этот океанолог нерасторопно расправляет смятые листы бумажного отчёта, в котором собраны данные об уровне воды за последние три недели. Значит, можно приступать к анализу. — Это для Сокджина? — интересуется Тэхён, задерживая учёного. — В центре висит его контакт, все отчёты можно отправить в электронном виде, не теряя времени. Давно ли он раздаёт советы без пассивной агрессии? Кажется, Тэхён из-за недосыпа сходит с ума. Или кто-то ему помогает. — Всё, что попадает в интернет, остаётся там навсегда, — бормочет океанолог. — Спецслужбы, о которых мы не подозреваем, имеют ключи и просматривают каждое сообщение. Попади эти данные не в те руки, может произойти мировая катастрофа. Учитывая сложившиеся обстоятельства, мы не можем рисковать и загружать отчёты, по которым другие подпольные учёные могут использовать данные в своих интересах… Либо Тэхёна откровенно глючит, либо этот океанолог говорит о всемирном заговоре. Показавшийся на запястье синий браслет со вторым уровнем подсказывает, что перед ним такой же двинутый учёный, как их ядерщик. За гениальность нужно чем-то платить. — Ким Тэхён, — перебивает и вытягивает руку для принудительного знакомства, — физик-теоретик. — Вы тут известная личность, — мнётся океанолог, не спеша отвечать. — Наслышан о вашей специфике работы… Одно время Тэхёна пытались переманить сразу десяток спонсоров из-за его работ. Тогда был пик его научной карьеры, пускай без премий и открытий, но физик-теоретик был востребован и узнаваем. Сейчас же он сомневается, что под спецификой подразумевается его метод не использовать устоявшиеся теории, а ломать их и выдвигать свои. И правда то, что попадает в интернет, там и остаётся. Тэхёна давно знают, как скандально-аморального учёного. — Я не рассматриваю тебя как сексуальный объект. Выдохни, — советует Тэхён, находящийся в одном шаге, чтобы забрать свою попытку сотрудничества назад. — Хочу с тобой поработать, уверен, у тебя есть интересные наблюдения. И передай Сокджину, чтобы он поднял свою задницу и сам ходил в центр за отчётами. Приносить их — не твои обязанности. Дерьмовый день. Если Тэхён сегодня не выпьет минимум две бутылки холодного пива, не раскрошит чипсы в кровати и его не трахнет кто-нибудь, он точно сорвётся в лучшем случае на приставучего ядерщика. Благо в центре личное обезличивается и остаётся только работа, которая набирает обороты с учётом поступающих собранных данных. Тот помешанный на заговорах ценитель бумаги оказывается океанологом, специализирующимся на морской геологии. Исследования, как выясняется — Лютера, затрагивают поверхность океанического дна, впадин, равнин, тектонических разломов и смещение плит. Опираясь на предположение Тэхёна, в котором особенно убеждены астрофизики, Лютер обрисовывает им невозможность нахождения их предполагаемой сферы кротовой норы у дна, под дном, во впадине или расщелине. Тэхён плохо улавливает состав океанического дна и как он влияет на потоки воды, но с каждым последующим скрипучим от маркера рисунком на доске убеждается, что им мешает одна вещь. Та, что стёр Чонгук. Которого, на удивление, поблизости нет. Зато приходит Сокджин, а за ним зелёный федеративный агент небес и агент разведки. Присутствие Намджуна здесь совсем не понятно. Только если правительство Штатов не думает, будто это оружие создали какие-то подпольные русские учёные. Их присутствие Тэхёна не смущает. Смущает, что уровень воды за три недели изменился лишь раз, убыл в этой части океана, а после остался неизменным. Куда подевалась вода? Как им, чёрт возьми, подгонять все нелогичные факты и полагаться на фантазию, вмешательство иного разума и озвучить, что это дыра в другое измерение? Тэхёна пробивает на нервный смешок. Дыра тут хорошо вписывается, только у них не двухмерное пространство. — Зафиксированы колебания! Внезапное оповещение от наблюдающего за показателями вынуждает остановить обсуждение и окружить мониторы. Показатели вибрации воды растут. Око Посейдона что-то испускает. Тэхён оборачивается, замечая, как через центр пробегает Чонгук и выбегает наружу, толкая тяжёлую дверь и, конечно, не закрывая её. Впущенный порыв ветра приносит с собой противный холод и какой-то низкий гул. Все затихают. И видят, как Чонгук чуть ли не вываливается за ограждения, заглядывая вниз. Проверяет уровень воды. Тэхён слышит собственное сердцебиение. Чонгук слишком долго там стоит. — Что по буйкам? — не выдерживает Тэхён, оборачиваясь к океанологам. — Уровень воды падает. Два миллиметра. Нереально. Это же океан. Чтобы понять, изменялся ли уровень, им пришлось несколько дней сравнивать информацию с датчиков, буйков и спутников, учитывая все тонкости свойств воды. Каждый год мировой океан повышается на три и две десятых миллиметра. В год. Сейчас прошло всего лишь две минуты. Воронка начала поглощение воды. Они совершенно бессильны. Будь это природное явление или пространственная аномалия, люди ничего не смогут с этим сделать, никак остановить. Не в их возможностях. А кто-то возомнил, будто око Посейдона можно присвоить себе, забрать, пользоваться им в угоду своим желаниям. Да если эта воронка сейчас начнёт расти, их всех просто поглотит. Поглотит… Тэхён срывается с места к дальнему столу, ищет в коробках оставшиеся маячки, ничего не находит. Конечно, это же такой антистресс — спускать чужие миллиарды в воду! Неудивительно, что всё закончилось или надёжно спрятано от ядерщика, но в нужный момент этого, как всегда, нет. А это он. Нужный момент. Тэхён слышит о продолжении понижения уровня воды, выбегает наружу, приближаясь к краю, выдёргивает замки крепления своего браслета и с разбега кидает его в океан. Успел. Лишь бы это продолжилось ещё немного, чтобы браслет затянуло в самый эпицентр. Чонгук вовремя ловит Тэхёна, не подумавшего о торможении из-за спешки и собственной цели, перехватывает его за плечи и останавливает перед самым ограждением. О том, что это идёт вразрез желанию его утопить, Тэхён подумает позже. У них есть шанс получить сведения, куда же ведёт эта воронка. Если это действительно дверь, то прямо сейчас она открыта. — А чего сам не прыгнул? — упрекает Чонгук, кажется, пропуская в своём голосе недовольство от необдуманного поступка Тэхёна. — Надо поднять вертолёт… Тэхён будто не слышит. Он поглощён движением, той динамикой, которая сейчас происходит, у него мозг работает лишь в одном направлении. Пока у них появилась возможность, им надо подлететь к воронке. Заглянуть в око Посейдона. Он безумен, одержим возникающими в его голове идеями и целью получить ответы. Тэхён уже разворачивается, чтобы подняться на вертолётную площадку, но следующий шаг почти лишает его равновесия: колебания резко достигают уровня землетрясения и так же в один миг полностью исчезают. В следующую секунду око выпускает импульс, из-за которого толща воды вокруг воронки поднимается в волну, достигая нескольких метров в высоту. Тэхён оборачивается и просто смотрит на неё. Он никогда не боялся океана и его глубины. В голове, между стоящим гулом идей, проскальзывает мысль «сёрферам такая волна понравилась бы». А потом Тэхёна вытаскивают из его перегруженного сознания, тянут на пол, крепко обхватывают одной рукой, а другой цепляются за припаянное железо. Чонгук делает глубокий вдох, не сомневаясь, что Тэхён от подобного зрелища уже давно не дышит, и закрывает глаза, позволяя толще воды накрыть их полностью. Исследовательскую платформу поглощает волна. Вакуум под водой не оказывается продолжительным и не вымывает полный хаос из головы Тэхёна, откашливающегося в руках Чонгука. Им повезло: они ближе всех к воронке, а потому сила и высота волны не нанесли им значительных повреждений. Чего не скажешь об остальных. Железный стон двух военных кораблей вынуждает вцепиться в них взглядом: их поднимает на волне и растаскивает между собой. Обломки соединений коридоров уносит дальше, к мелким охранным судам, некоторые из которых полностью переворачивает, унося к континенту. Благо не к воронке. Благо это не цунами, и до людей дойдёт только слабая часть этой волны, частично разбившаяся о платформу и корабли. Щиплет глаза, тело покрывается крупной дрожью от холода. Тэхён делает попытку подняться, а его не пускают, прижимают спиной к груди. Чонгук его вообще-то спас и заслуживает чего-то лучше, чем удар локтем в рёбра, чтобы отпустил наконец. — Вау, мы снова обнимаемся! — через стучащие зубы проговаривает Чонгук, сгребая Тэхёна в своих руках. — Это входит в привычку. Как насчёт повторить где-нибудь в моей постели? Да плевать, Тэхён не просил его спасать. Он бьёт Чонгука локтем по рёбрам, вынуждая себя отпустить, и поднимается на ноги, оборачиваясь к воронке. Никаких звуков и вибраций, она снова выглядит стабильной. Чего не скажешь о ядерщике, остающемся лежать и наслаждаться прекрасным видом разозлённого Тэхёна. — Хочешь совет? — предлагает Чонгук, закидывая руки за голову. — Тебе стоит поспать и зарядить свою батарейку, отвечающую за сигналы угрозы жизни. — Мы только что упустили невероятный шанс хотя бы немного приблизиться к ответу, — напоминает Тэхён, — более того, случившееся перечёркивает всё, что мы собрали и выдвигали! Не понимаю, с чего ты снова включаешь ублюдка и делаешь вид, будто тебя это вообще не волнует! — Меня это и правда не волнует, — соглашается Чонгук, с усталостью поднимаясь на ноги, — я здесь для другой цели. Тэхён теряет время. Сокджин был прав: личная точка зрения Чонгука не должна искажать его мнение. Пусть даже это оружие, Тэхён должен выяснить, как оно работает, кем создано и как его уничтожить. В этом сейчас приоритет. Тэхён возвращается в центр, входит в самую гущу возникшего хаоса и проходит мимо. О принципе работы воронки он поломает голову позже с остальными учёными, а сейчас ему необходимо проверить, где находится его браслет. Проблема останавливает его на краю другого выхода: корабль, на котором находятся кабинет Сокджина и его ноутбук с данными о местоположении учёных, волной был отстранён от них. Потребуется время, чтобы вернуть всё в изначальное место. Несуществующее время играет против них. Тэхён возвращается к учёным, всполошённым неизвестной атакой, как считает большинство, защитной реакцией, действием или предупреждением. Кто-то из синих допускает возможность, что оно живое. Этого им ещё не хватало. Плед нисколько не помогает согреться, не отрезвляет и холодная вода, которая залилась сюда через открытую дверь и затопила приборы и компьютеры с левой стороны. Незначительные потери. Человеческих нет, как сообщают капитаны суден и военные. На континенте тоже всё в порядке: люди восприняли волну, окатившую весь берег, как обычную. Чонгук, разговаривающий неподалёку с Намджуном, выглядит замёрзшим и несвойственно себе спокойным. Должно быть, это то самое состояние ядерщика, о котором говорил Сокджин, как «он обычно не такой». И Чонгук сейчас молчит, не озвучивая ни единую свою догадку о произошедшем. Его пригласили сюда не просто так. Ядерщика, которого не волнует политика, легко подкупить неизвестным оружием, с которым он может поиграть первым, если достанет. Хорошая удочка. Тэхёна на такую же поймали. «Меня это и правда не волнует». — Тэхён? Кто-то проводит рукой перед глазами физика, заставляя того сфокусироваться перед собой и заметить стоящего военного. Точно, Тэхён послал одного за ноутбуком, не дожидаясь ремонта и соединения кораблей. Тэхён вытягивает руки и забирает протянутый ему ноутбук, случайно прикасаясь к пальцам мужчины. Тот не спешит разрывать прикосновение, смотрит учёному в глаза и едва улыбается. Вот он, шанс для Тэхёна сбросить напряжение и осуществить желанный вечер с пивом, чипсами и под красивым военным. — Спасибо, — проговаривает Тэхён, растягивая фальшивую улыбку в ответ. — Обращайтесь. Секс запланирован. Одной проблемой меньше. Внезапное присутствие Чонгука, нарочно проходящего перед носом военного, почти не удивляет Намджуна, которого тот оставил без ответов. Ядерщик нагло садится рядом с Тэхёном, двигается ещё так, чтобы между ними не оставалось пространства, и забрасывает ноги на стул напротив. Не оставляет места для чужой компании. — Тебя никто не звал, — напоминает Тэхён, вводя пароль, который до сих пор не был изменён. — Необязательно меня звать, чтобы я тебе помог. Чонгук улыбается, переводя взгляд на военного, ждёт, когда тот всё поймёт и вернётся туда, откуда пришёл. Тэхён не его уровень. Молчаливый намёк понимают и оставляют теоретика наедине с его тронутыми на голову коллегами. Чонгук притирается плечом к плечу Тэхёна, устраивается удобнее и опускает взгляд на экран с передвигающимися точками по платформе. Тэхён уменьшает масштаб, перемещает пространство на место предполагаемой воронки и ничего не находит. Затем отматывает время и видит точку. Браслет успел попасть внутрь. — Ты хорошо поработал. Тэхён, услышав похвалу, оборачивается к Чонгуку, который падает головой на его плечо и не поднимается, даже когда делают попытку скинуть его. — Остаётся только ждать, и мы получим данные о месте. — Браслет исчез так же, как твоя ракета, — напоминает Тэхён. — Это не дало никаких результатов. — Почему ты так упорно игнорируешь тот факт, что поведение воронки было разным в момент сброса ракеты и браслета? Ты попал вовремя. Перезагрузись, ты перестаёшь нормально функционировать. Точно. Стресс отключает некоторые функции мозга, недосып выключает их вовсе. А Тэхён заставляет его работать на износ и до сих пор нагружает новой информацией. — Ого, ты что, знаешь человеческий язык общения с людьми? — пассивно удивляется Тэхён, подпирая голову рукой. — Я знаю, как пользоваться языком так, что ты будешь плакать и умолять, чтобы я не останавливался. Тэхён поворачивается к Чонгуку, тот поднимается и смотрит ему в глаза. Он это совершенно серьёзно. Твою ж мать. Тэхён чувствует, как дёргается его член в прилипших к телу штанах от мысли, насколько хорошо Чонгук владеет этим языком. — Эм… я могу вас отвлечь? — интересуется Лютер, делающий вид, будто не услышал последних фраз. Их слышали многие. Обоих это не волнует. — Двенадцатая, — говорит Чонгук, поднимаясь, снимает с себя покрывало и бросает его на колени ничего не понимающего Тэхёна. — Чего? — Моя каюта. Дважды повторять не надо. Чонгук ясно даёт понять и сделать выбор самому Тэхёну. Они заслужили перерыв: от исследования, наблюдения и собственной грызни. Тэхён ничего не отвечает, провожая ядерщика взглядом до тех пор, пока тот не уходит. Его и правда не интересует всё происходящее, потому что Лютер принёс результаты этого самого импульса, спровоцировавшего колебания воды до целой волны. — Это не было силой, — Лютер поправляет очки и протягивает бумаги с диаграммами. — Это была вода. — Что значит «вода»? Тэхён не понимает. И не из-за того, что устал и его окатило ледяной водой, а потому что у такой мощности должна быть какая-то сила. — Мы уже определили, что воронка ничего не испускает, — объясняет Лютер, начиная хрустеть пальцами в своей привычке. — То, что мы слышали какой-то звук, тоже не является звуком. Над этим ещё работают. Но нам уже известно, что созданная волна была просто водой. Водой, поглощённой воронкой. Ничего не испускает. То, что они сейчас видели, не является тем, что они могут объяснить наукой или природой. — То есть, — уточняет Тэхён, — ты хочешь сказать, что… ничего не произошло? — Если говорить примитивным человеческим языком, то объект в воронке просто сделал глоток и выплюнул эту воду обратно. Что происходит? Оно что, правда живое? Прежде никто не рассматривал этот объект, как живое существо, для этого просто не было причин. Границы в голове мешают им, факт наличия воронки отвлекает от того, что в ней. Тэхён поднимается, не пытаясь скрыть на своём лице замешательство и потерянность. Ещё несколько часов назад он взял курс на определение объекта как пространственной аномалии, и за несколько минут все его теории были смыты нелогичным плевком. Так по-человечески. Он отдаёт ноутбук одному из учёных, непрерывно наблюдающих за показателями, просит отследить свой браслет, находящийся, предположительно, в воронке, и уходит из центра. Ему необходима перезагрузка. Тэхён не готов иметь дело с разумным существом или хотя бы предполагать, что оно является таковым. Тэхён проходит по хлипкой временной конструкции для перемещения с платформы на корабль, смотрит под ноги, в воду, и чувствует головокружение. Почему-то он даже не думал о спасении, когда смотрел на надвигающуюся волну. Не ощущал опасности, напротив. Он почувствовал притяжение. Совсем головой тронулся. Значит, снова вливается в научное сообщество. Тэхён возвращается мыслями в свою реальность и понимает, что уже стоит перед дверью каюты. Каюты номер двенадцать. В шаге от своей личной бездны, к которой его тоже притягивает. Всё это рано или поздно закончится, и неважно, кто положит этому конец: Тэхён или неопознанный объект. Что бы это ни было, его просто нужно уничтожить. И для этого ему нужен Чонгук. Тэхён кладёт ладонь на ручку двери и входит, делая шаг без возможности возвращения. Потому что путь назад он потерял ещё десять лет назад.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!