Вернутся к фанфику

D-4: искривление двух времён

24 октября 2024, 20:00
       Сидя в зале, где проводится общее собрание по поступившим новым данным и дальнейшему направлению работы, Тэхён думает вовсе не о предстоящей попытке доказать представленную им форму объекта. Его мысли хаотично мечутся между собственным прошлым, чужими теориями, возможным наличием второго объекта, Чонгуком. Он сейчас рядом, снова лежит головой на его плече с закрытыми глазами, слушает. Многое, сказанное им, начинает обретать смысл, и такое же количество всё ещё не поддаётся логике. «Я так хочу увидеть китов». Тэхён впервые застал Чонгука таким. Тоскующим по тому, чего никогда не видел, не наигранно печальным, уязвимым. По его поведению не скажешь, что собственная погрешность напрягает ему жизнь. Как учёный, Чонгук отлично справляется с работой, организовывая себе рабочее место под свой комфорт, и не испытывает особых трудностей бóльшую часть времени. Он привык спать со включённым светом, уходить с улицы сразу после заката, не оставаться работать на ночь там, где не может обрести контроль. Чонгук привык к бестактным вопросам, косым взглядам и быть чаще всего одиноким. У него есть младший брат, и оба тратят отведённое им время на нечто важнее их жизней. «… девять лет. Уложимся в это время?» Тэхён пообещал уложиться в восемь. Если этот объект, конечно, не исчезнет раньше или не поглотит их. Почувствовав опустившуюся на его бедро ладонь, Тэхён оставляет собственные мысли и опускает взгляд вниз. Прилюдно ещё никто не пытался лапать. И, хотя освещение в зале и задний ряд позволяют другим не заметить этот жест сразу, Тэхён не спешит убирать чужую руку. Это не раздражает его настолько, чтобы реагировать. Тэхён делает попытку сосредоточиться на объявлении Ушика о вмешательстве NASА в исследовательский проект, которая оказывается безуспешной, когда Чонгук начинает поглаживать его бедро. Ненавязчиво и медленно, стекает ладонью к внутренней стороне и слегка сжимает пальцы. Всё ещё не раздражает, напротив. Тэхён не чувствует острой потребности убрать его руку. Удивительно, как они удобны друг другу. Никто не требует ответственности и не испытывает глубинных обременяющих чувств. Они могут спокойно заниматься работой и так же заниматься сексом, без каких-то личных отношений или ожиданий. Ничего лишнего. Чонгук слегка приподнимается на стуле, задирает голову и близится к открытой шее Тэхёна, обжигая его выдохом. Руку не убирает, продолжает поднимать её выше. Он это точно нарочно. — Расслабься, — шепчет Чонгук, жамкая его бедро, — ты так напряжён, мне лежать неудобно. Говнюк. Тэхён складывает руки, делая свои плечи угловатыми, и закидывает ногу на ногу, зажимая ладонь Чонгука между бёдер. Самое время забыть про удобство и спокойствие между ними — нихрена они не поладят. Чонгук снова улыбается, будто ему это взаправду нравится. Упёртость Тэхёна, его яркое проявление раздражения, пассивная агрессия, для которой иногда не нужны слова. Испытывать его нравится, причём не всегда с какой-то целью. Чонгук видит их как две частицы: если столкнутся, они либо разрушат весь мир, либо создадут новую эру. Собрание заканчивается, в зале включают освещение, под некоторые взгляды попадают двое физиков в довольно интересном положении. Их самих это совершенно не смущает. Но Тэхён поднимается первым, не из-за облизывающих зарождающимися сплетнями взглядов, а назло, чтобы Чонгук потерял опору и равновесие. И оказывается доволен результатом: Чонгук на мгновение падает, но выставляет руку на опустевшее место и недовольно цокает, начиная разминать шею. Пусть не привыкает. — Вас можно отвлечь от ребячества? — интересуется Намджун, останавливаясь между этими двумя. — Пройдите за мной. — У нас будет секс втроём?! — воодушевляется Чонгук, бодро поднимаясь. — Могу по полной вытрахать вам мозги. Пойдёт? Тэхён подобному зрелищу на редкость удивлён: кто-то способен унять ядерщика. Потому что тот сразу затихает, потягивается и молча следует к выходу. Кажется, отчёты о психотипах учёных от Намджуна имеют достоверное детальное описание, а не являются просто набором первого впечатления. На протяжении долгого времени он знакомился и анализировал каждого представителя, а потому без особых усилий отличает эксцентричные выходки ядерщика от серьёзных предложений. Тэхён никогда не интересовался его специализацией в центральном разведывательном управлении. Сейчас же можно догадаться, что Намджун там кто-то вроде профайлера. Его пребывание здесь оправдано: он должен следить, чтобы ни один из учёных не связывался с внешней стороной. Намджун ведёт их на второй корабль, где располагаются оборонительные силы на случай, если объект исследования выйдет из-под контроля. Опрометчиво приводить сюда Чонгука, чья специализация — уничтожать. Тэхён утрирует, но не простит ему попытку сбросить на объект самодельную ракету. — Чонгук, порог, — не оборачиваясь, сообщает Намджун. Оборачивается Тэхён, вспоминает о низкой светочувствительности зрения Чонгука, замечает, как подобные мелочи не вызывают у этих двоих особого внимания. Для них это обыденность. Закрытая за ними дверь кабинета не вызывает чувства опасения: и Тэхён, и Чонгук расслаблено занимают свободные места. Внимание теоретика, занявшего стул у рабочего стола, привлекают разноцветные папки и безобразно ровно лежащие ручки. Тэхён их разбрасывает и успокаивается. Чонгук же заваливается на диван и закидывает ногу на подлокотник, обхватывая одну из кожаных подушек. Этим двоим даже не надо предлагать расслабиться: они везде чувствуют себя как дома. — Есть проблема, — начинает Намджун, садясь за стол, и выдвигает один из ящиков. — На данный момент она не предана широкой огласке и не доложена начальству. Намджун достаёт конверт, открывает его и раскладывает перед теоретиком фотографии, сделанные этим днём. На них Чонгук разговаривает по телефону, а рядом с отчётом в руках стоит Тэхён. Контекст пойман идеальный: легко подумать, что они кому-то сливают информацию. Ракурс тоже неплохой: Тэхён с этой стороны фотогеничнее. — А что, наблюдение есть, а прослушки в телефонах нет? — удивляется Тэхён, вытягивая из стопки фото, которое тут же ускользает из его рук. Чонгук выхватывает снимок и с восхищением начинает рассматривать, предупреждая: — Я это забираю! Мы тут шикарно смотримся вместе! — Рад, что вы поладили, — безэмоционально заключает Намджун. — Вообще-то нет, — поправляет Тэхён. — Но мы работаем над этим, — заверяет Чонгук, взаправду убирая фото в карман худи. — Над чем вы ещё работаете? Намёк в сторону двойной работы настолько прозрачный, что через него Тэхён замечает особое отношение со стороны Намджуна. Как сотрудник, он должен был доложить начальству, но есть причина, по которой сначала он вызвал их лично. — Может, ты уже скажешь? — Тэхён оборачивается к Чонгуку, не понимая, почему тот молчит. — Или это сделать мне? Ничего серьёзного не должно быть в том, что Чонгук разговаривал с младшим братом. Если упустить ту конкретную часть, о чём именно был диалог. — Тэхён подошёл по делу, — признаётся Чонгук, не втягивая его в это, — а я разговаривал со своей девушкой. — М… — понимающе кивает Намджун, складывая ладони в замок, — той, которая взломала наш центр в прошлом году, чтобы удалить твои разработки? Чонгук улыбается — Намджуна провести сложно. — Я их вам не отдавал. А вот и причина: ядерщик у разведки на особом месте. И между тем у них был конфликт. Теперь понятно, почему Чонгук держится в стороне от исследования со всей командой учёных, умалчивая некоторые факты и параллельно проводя поиски с единственным доверенным лицом — младшим братом. На какое-то время Тэхёну показалось, что Чонгук злится. За улыбкой и интонацией сложно это заметить, однако его выдают глаза. Чернеющие, желающие безвозвратно поглотить. — Как Чонхён себя чувствует? — интересуется Намджун, собирая фотографии обратно. Весь накал испаряется, Чонгук снова занимает место на диване и закидывает руки за голову. Выглядит по-настоящему уставшим. — Собирается повысить государству прибыль потреблением электричества. Пришлось нанять электрика, чтобы каждый день проводку проверял, иначе братишка своими доработками спалит нам дом. Снова. Соседи жалуются на яркий свет, якобы мешающий им спать, но полицию ещё не вызывали — терпеливее, чем предыдущие. — Где ты его прячешь? — Разведке должно быть стыдно спрашивать о таком. Неудивительно, что Чонгук прячет своего брата: он, скорее всего, несовершеннолетний и нарушил не один закон. Да и кому не нужен в своём подчинении ещё один гений? Чонгука же завербовали, на каждом шагу за ним следят, забирают без согласия разработки и наделяют его особой целью работы. Тэхён такое уже видел. Обратная сторона чистой науки никогда не была другой. Учёные далеко не обладают независимой свободой, и их открытия не принадлежат им. — С вами весело, но я пойду, — в промежутке тишины заявляет Тэхён, поднимаясь с места. Он не собирается узнавать ядерщика ближе, не хочет знать, что находится на дне его души. Даже косвенно не желает касаться его личного прошлого. — Я с тобой! — сразу цепляется за своё спасение Чонгук, приподнимаясь на диване. — Я работать, — обламывает Тэхён. — Не проводишь меня? — Я не соглашался быть твоим поводырём. — Душнила. Тэхён останавливается, положив ладонь на ручку двери, и оборачивается, заставая Чонгука почти не наигранно расстроенным. И улыбается ему. — Ты только сейчас это понял? Тэхён довольно выходит, закрывает за собой дверь, оставляя ядерщика на допрос, и направляется в центр. Ему необходимо систематизировать собственную работу, подключиться к другим и заняться исследованием первой работы Чонгука. Эта ночь обещает быть длинной. Поэтому, проходя мимо столовой, он набирает приличное количество сладкого и садится за своё место, оставляя кружку кофе рядом с клавиатурой. Периодические идеи, вспыхивающие обсуждением, иногда отвлекают Тэхёна на пятиминутный отдых: ему следует прислушиваться даже к самым абсурдным теориям. Какая-то из них может оказаться верной. Закончив с данными, Тэхён заходит в архив их научного сообщества, доступ к которому для него снова открыт, и просматривает работы Чонгука. Самая ранняя датируется следующим годом после той злополучной конференции и посвящена она не фантазии о перемещениях во времени. Такой у физика-ядерщика вообще нет. Тэхён откидывается на спинку стула и смотрит на табло часов: уже за полночь. Чонгук для ответа на вопрос, где достать его работу, уже должен спать, но это не останавливает от похода к нему. Сильный ливень отбивает по скользкой палубе, ветер раскачивает корабль, переход выглядит как игра на удачу. Тэхён спускается к каютам, стряхивая с волос воду, игнорирует раскачивающую судно непогоду и заходит в одну из дверей. Свет предсказуемо включён, Чонгук ожидаемо спит. Тэхён беспристрастно осматривает чужие вещи, ищет конкретное исследование, потому что не верит, что Чонгук его сюда не взял. Если оно для него настолько важно, раз он десять лет вынашивал план утопить Тэхёна, значит, должно остаться минимум на каком-то носителе. Находка связки ключей привлекает внимание брелоком на них с фотографией Чонгука с мальчиком. Вероятно, это и есть младший брат. Царапины и потёртости говорят о давнем времени, когда было сделано это фото, тем не менее это вся их семья. Тэхён был прав: ожидания планирования детей не сошлись для родителей с реальностью. У них два гения, а родители ненавидели их за сложности жизни с ними. Лишняя сентиментальность, ненужные подробности — Чонгук умеет любить. Он так любит своего младшего брата, что прячет его, занимается переездами, обеспечивает ему тихую и удобную жизнь. Они не ищут возможности предотвратить потерю зрения, её и не существует. Время для них — дорогой ресурс. Поэтому Чонгук так ищет способ использовать это время. Открыв ящик с новыми украденными приборами и инструментами, Тэхён находит под ними папку, в которой обнаруживается то, чего нет и никогда не было на электронных носителях и в интернете. Только на смятых временем листах и в памяти Чонгука. Заголовок теории заставляет Тэхёна закатить глаза и ещё раз спросить себя, серьёзно ли он намерен это читать. Когда-то же прочитал. Выбрал именно эту работу из всех имеющихся, остановился, сел читать. Перелистывая вступление, Тэхён не может понять, чем в прошлый раз его так зацепило. Выглядит по-прежнему абсурдно. Дойдя до середины, когда уже захотелось оставить попытку понять Чонгука, он находит исправленные маркером формулы и хмурится. Его почерк. Желание утопить полностью оправдывается: Тэхён буквально уничтожил основную концепцию чужой работы. И направил в другую сторону. А Чонгук продолжил развивать это направление. Тэхён устраивается удобнее, ложась на пол и раскладывая перед собой листы, достаёт свой маркер и начинает с начала. Чонгук соединяет несоединяемое, используя сразу два закона физики, нарушает принципы и добавляет то, что никто бы не рискнул использовать. Тэхён десять лет назад это подправил и подал идею, которая находит между двумя противоположными законами компромисс. На тот момент это казалось забавным. Тэхён от нечего делать и испорченного настроения решил расписаться на чужой работе, а в итоге подал идею, которую Чонгук превратил не в просто теорию. Он описывает почти то, что происходит сейчас. Если в центре воронки действительно объект, преломляющий ход времени, то его создал Чонгук. Несостыковки останавливают Тэхёна, когда за дверью доносятся голоса учёных-сменщиков, принимающих наблюдение в четыре утра. На полу остаётся мало места: он всё заполнил чужим исследованием, разложенным в хронологии и со своими правками. Не подумал, когда начал писать маркером на полу — это может увидеть теперь любой. Но вряд ли понять. Последняя точка гудит мыслями, что Чонгук не может выступать создателем объекта хотя бы потому, что в первый день попытался его подорвать. Не похоже, чтобы он притворялся, будто не понимает, что происходит. Ему в той же степени не хватает знаний, сколько и всем остальным. К тому же его работа не закончена и не имеет основных данных для создания объекта. Какова вероятность, что кто-то в этом мире тоже нарушил те же законы физики и решил создать похожий объект? Меньше, чем та, по которой кто-то мог также прочитать работу Чонгука и дописать её. Чонгук может быть здесь вовсе не для исследования, а для поиска того, кто смог воплотить его идею. Его ли?.. — Чего завис? — доносится со спины, заставляя Тэхёна обернуться. Чонгук наблюдает за его мыслительным процессом с постели, не спешит оповещать о своём пробуждении, смотрит и ждёт. Ему точно доставляет удовольствие всецело уделённое внимание Тэхёна. Должно быть, сейчас уже утро. Тэхён увлёкся изучением чужой работы, которая снова перетекла в свою: последние записи уже идут от него, с его видением и направлением. — Кто-то ещё видел твою теорию? Научный руководитель? Коллеги? — Ты сделал всё, чтобы о моей теории никто не захотел даже слышать, — напоминает Чонгук. Точно, Тэхён выставил её романтизированной фантастикой. Заклеймил полной глупостью и разрешил высмеивать. Остаётся последний вариант. — Как ты вообще пришёл к этому? — спрашивает Тэхён, кивая в сторону его работы. — Ты мне не поверишь. Ответ звучит вовсе не попыткой в очередной раз побесить Тэхёна. Чонгук серьёзен, даже в какой-то степени расстроен заранее известным исходом, и тому есть причина. Десять лет назад ему тоже не поверили. Удивительно, но Тэхён не ощущает никакого раздражения. Прямо сейчас, смотря друг другу в глаза, они не преследуют иной цели, кроме как понять. — Это пока не так важно, — заверяет Чонгук, поднимаясь с постели, — у нас есть проблемы посерьёзнее. И если ты намерен уничтожить то, что находится в воронке, тебе придётся делать тройную работу. — И ты позволишь мне это сделать? — Тэхён наклоняет голову набок, следит за чужими зрачками, провоцирует. — Уничтожить твоё творение во второй раз. Чонгук улыбается. Улыбка ядерщика говорит о многом. В данном случае, что Тэхён на правильном пути. Тот ничего не отвечает, уходя в душ, пока Тэхён собирает по полу его исследование и крупинки своих мыслей. Вряд ли угадал, конечно, но то, что Чонгук что-то не договаривает, становится слишком явным. Как и то, что этот объект — не его творение. Возможно, частично, потому как идея, описанная в его работе, совпадает с тем, что они наблюдают в реальности. И потому что Чонгук, присоединяясь к Тэхёну за завтраком, выглядит заинтересованным в его попытках придать объекту форму уже с учётом исследования ядерщика. Если кто-то смог поместить что-то на дно океана, то однозначно существует способ это достать. Тэхён не замечает, когда ему подставляют вторую кружку кофе, зачёркивает очередной рисунок на обороте листа и берётся за следующий. Ему надо отказаться от представления их мира таким, каким они его воспринимают, а это сложно. Просится слово «невозможно», но пару недель назад неопознанный объект доказал, что ничего невозможного нет. — Одного не могу понять, — отвлекается Тэхён, оборачиваясь к притихшему рядом Чонгуку. — Ты десять лет не мог найти решения? — Будем считать, не мог. Маркер выпадает из ладони Тэхёна вслед за усмешкой. Наверное, поэтому при согласии на объединение, Чонгук спросил, управятся ли они за девять лет. Потому что ему не хватило и десяти. — Договаривать не собираешься? — напрямую спрашивает Тэхён. — «Ты мне не поверишь», «это неважно», «будем считать…». Мне как с этим работать? — Я не доверяю тебе, — так же откровенно признаётся Чонгук. — Но просишь помощи. — Вообще ни разу. Всё это время Чонгук всего лишь подбрасывал собственные предположения, и Тэхён был тем, кто пришёл к выводу, что ядерщик может быть связан с исследуемым объектом. Его заманили абсурдными фактами так же, как в этот проект. — Тогда что ты здесь вообще делаешь? — с натянутым спокойствием проговаривает Тэхён. — Не участвуешь в общем исследовании, но проводишь своё, делишься информацией со мной и меня же ненавидишь. — О какой ненависти речь? — снова улыбается Чонгук, подпирая голову рукой. — Я поклонник твоих теорий. У меня даже твой автограф на сердце высечен. Когда Тэхён исписал его работу маркером и пихнул ему в грудь, в самое сердце. Звучит жутко. Но не настолько, чтобы жалеть о совершённом или чувствовать ответственность за свой поступок. Чонгук это пережил и даже зашёл настолько далеко, что его абсурдные идеи воплощаются в жизни. Благодарностей Тэхён тоже не ждёт. Чонгук виртуозно уходит от ответов. Учитывая безразличие Тэхёна к людям и их чувствам, становится понятно, почему ему не доверяют. Он может помешать цели Чонгука и использовать секреты для работы, тем самым подставляя его. А у ядерщика есть чем рисковать, и это не его собственная жизнь. Тэхён это условие не принимает, но задвигает на задний план своих дел, снова рисуя сферу. Нет ничего идеальнее этой формы во Вселенной: все планеты сферические, атомы, молекулы, звёзды. Всё, что обладает гравитацией, имеет подобную форму, а то, что в воронке, тоже способно использовать собственную гравитацию. Руководствуясь этим, любой из разумных существ, стал бы использовать именно эту форму. — Примитивно мыслишь, — подсказывает Чонгук, убив достаточно времени на попытки использовать сферу. — Попробуй думать не «какую бы форму использовали инопланетяне», а какую форму проектировал бы для такого объекта ты сам. Будь создателем Тэхён, он бы не помещал объект в настолько труднодоступное место. Для чего использовать дно океана? Как защиту? Задействовать воду в качестве оружия? Разность атмосфер… Что, если по ту сторону атмосфера не располагает к существованию человека и вода используется, как единственное, что способно позволить им банально выжить? Некий проводник. На рисунок перед глазами Тэхёна падает планшет с графическим изображением океанического дна и воронки, в которую взбудоражено указывает пальцем подошедший океанолог. Мысли разорваны чужим вторжением. Лишь бы не дошло до такого же вторжения в их мир. — Здесь, — нетерпеливо указывает Лютер, приближая объемное изображение и поворачивая ракурс. — Мы смогли высчитать местонахождение и уровень, на котором располагается объект. Зная приблизительную форму, мы используем новый способ пустить подводного дрона так, чтобы его не затянуло, и получим снимки. — Как вам удалось? — не понимает Тэхён, получая конкретные данные о размере объекта. — Один из астрофизиков решил, что воронка — это не конкретно поглощение воды, а всего лишь обтекание. Объект не поглощает эту воду, а выталкивает её по своей форме. Мы не могли подобраться дронами со дна, потому что нас выталкивает этот самый сильный поток воды. Тэхён перемещает взгляд на Чонгука, и тот улавливает его мысль. Они рассматривали даже примитивную дыру, возможность зеркального клонирования всего, что туда попадает, сферическую червоточину, простейшую линию, подобную разрезу на бумаге. Всё это не соответствовало логике и известным законам. К чёрту сферу. Для Вселенной это самый идеальный вариант, но сейчас они говорят о людях. У объекта есть грани. Когда Тэхён рискнул использовать куб, Чонгук стёр пару граней: нижнюю и верхнюю. И оказался очень близко. Тэхён рисует четыре линии, и на бумаге появляется простейший ромб. Ромб в двухмерном пространстве и октаэдр в трёхмерном. Верхние плоскости приводят в движение воду, тем самым создавая воронку, нижние — сбрасывают эту воду обратно в океан, защищая себя невозможностью подобраться со дна. И даже, вероятно, балансируя на определённом расстоянии. Если они сейчас высчитают размер до конкретных цифр, то могут подобраться к объекту с его горизонтальной грани в самой сердцевине. Тэхён поднимается, захватывая с собой лист с рисунком, и не успевает сделать и шага, как Чонгук останавливает его, хватая за руку. Заставляет обернуться, посмотреть в глаза, в которых не читается прежнего восторга от первого крупного прорыва в исследовании. Выглядит так, будто его это настораживает. — Не забывай, что это — не подарок, — напоминает Чонгук. — У кого-то есть своя цель размещения этого объекта именно здесь и в это время. — Намекаешь, что нам могут помешать? — Я бы не позволил так просто забрать своё творение. Один раз их уже окатило волной, хотя они даже не пытались приблизиться или воздействовать на объект. А, как известно, в природе у всего есть защитная реакция. Чонгук разжимает пальцы, отпуская Тэхёна, не спешит подниматься за ним и идти наблюдать за возможным значимым для всего мира событием. Будто он решил никаким способом не воздействовать на ход событий, отстраниться, позволить Тэхёну единолично принимать решения и попробовать докопаться до истины. Они слишком торопятся. Одно непродуманное действие способно спровоцировать объект на нечто куда сильнее обычной волны. Зайдя в центр, Тэхён обнаруживает непрошенных зрителей: фанаты инопланетных разумов разместились неподалёку от рабочих мест учёных, контролируя их действия. Кажется, об этом говорилось прошлым вечером. Не напрягают, пока не пытаются лезть под руку и сидят молча. Лютер с командой во главе с тем астрофизиком, предположившим механизм движения, более подробно пересказывает Тэхёну вычисления и придуманный способ приблизиться к объекту. Если сработает, они получат визуальное представление. Форма будет подтверждена, и начнётся этап планирования, по которому они должны найти способ, как безопасно достать объект со дна. А Тэхён должен будет думать, как помешать его достать и там же уничтожить. Он несколько раз оборачивается и окидывает взглядом присутствующих: кажется, ядерщик не собирается уделять им своё драгоценное внимание. Его видение отсутствия границ не помешало бы. Правда, в этот раз у них есть чёткие границы, расстояние до которых они успешно рассчитывают спустя некоторое время совместных напряжённых споров. Подготовка к запуску дрона, который будет двигаться к объекту по океаническому дну на чём-то похожем на луноход, предоставленный военными, проходит кропотливо и медленно. Расчёты возможного развития событий всегда доставляют Тэхёну скуку. Трос, который выдерживает одиннадцать тонн и должен противостоять течению и возможному притяжению, решают закрепить на неподвижной платформе; подводный транспортёр нагружают лишним весом для устойчивости и дрон с камерой припаивают к регулируемому каркасу. Чонгуку было бы весело за этим наблюдать. Тэхён, завершающий регулировку под свои расчёты, надеется увидеть хотя бы что-то, что помогло бы узнать слабое место чужого объекта. Военных приводят в боевую готовность, создавая лишний шум, пока учёные собираются в зале перед монитором, на котором идёт прямая трансляция с опускаемого на дно транспортёра. Картинка чёткая, дополнительное освещение работает исправно. Они могут начинать первую попытку добраться до объекта. Сокджин даёт добро на запуск. Путь займёт в лучшем случае пятнадцать минут, у Тэхёна есть возможность попытаться собрать мысли во что-то целостное. В конечном итоге спускать чужие миллиарды в воду должно быть хорошим антистрессом. Только Тэхён ощущает совсем не предвкушение. Он чувствует нечто похожее на то, что испытывал, когда увидел надвигающуюся волну. — Расслабься, — шёпот позади у самого уха заставляет Тэхёна вздрогнуть и обернуться. — Твоё волнение такое громкое. Чонгук встаёт чуть позади от теоретика, не сильно заинтригованный происходящим, и пришёл, по всей видимости, не по своей воле, потому что следом за ним проходит Намджун. Он заставил сюда прийти. — С чего ты взял, что я волнуюсь? — вполголоса проговаривает Тэхён, оборачиваясь от него к монитору. — По тебе видно, — отвечает Чонгук, — ты не готов к той правде, которую хочешь знать. Тэхён закатывает глаза, игнорирует пародию на заботу и возвращается к процессу запуска. Ядерщик сегодня чересчур спокойный и слегка серьёзный, от чего становится как-то не по себе. Перемены редко бывают к добру. Тэхён коротко кидает взгляд на экран с поступающими сигналами своего прошлого браслета и маячков, удостоверяясь, что они всё ещё получают минимальные данные, и возвращается к дрону. — Двадцать метров, — оповещает управляющий транспортёром. В следующие минуты они получат изображение того, что потрясёт весь мир. Уже заметны первые вихри создаваемого подводного течения, впереди появляется помутнение. В зале образовывается тишина. Тэхён закусывает губу, не спуская глаз с показателей и картинки водного пространства. Обернувшись проверить Чонгука, он замечает, что тот смотрит не на экран, а на поверхность океана, и вспоминает о его плохой светочувствительности. — Тебе описать происходящее? — любезно интересуется Тэхён. — У меня всё в порядке со зрением, — заверяет Чонгук, продолжая смотреть на океан, — я всего лишь не вижу полутона и слепым становлюсь только в сумерки. — Не понимаю одного: это либо передаётся по наследству, чего ты не подтверждал, либо является простой вероятностью. Но почему твой брат тоже родился с этим? Вероятность, что два ребёнка в здоровой семье родятся с одним и тем же заболеванием, слишком низкая. Тэхён слышит, как Чонгук за его спиной улыбается и близится к нему, чтобы прошептать: — Мы погрешности в этом мире. В этом мире. Тэхён уточнит значение этих слов или оговорки чуть позже, потому что транспортёр с дроном достигает нужной отметки и останавливается. На экране искажение картинки, движение в водном пространстве значительно перекрывает вид на объект, тем не менее они способны различить яркие отблески. Слишком глубоко для преломлённых солнечных лучей, однако нельзя полностью исключать эту версию, как и ту, что это может быть испускаемый свет самого объекта. Объекта, границы которого в три раза больше, чем они рассчитывали. — Ближе, — требует Сокджин. — Выше, — поворачивается к нему Тэхён, — сначала надо покинуть уровень нижних граней. — Разве тогда его не затянет в верхние? — Его в любом случае затянет, поэтому мы должны оставаться сейчас в стационаре и пробовать найти точку, из которой хоть что-то можно увидеть, — поясняет Тэхён, оборачиваясь к отвечающему за транспортёр военному. — Что с тросом? — Натянут. В запасе семь метров. Конечно натянут, потому что показатели равновесия нестабильны. Дно под колёсами размывается, их уже затягивает, несмотря на значительный вес. Коррекция положения дрона с камерой на нём происходит медленно и нервирует. Чонгук позади устаёт от ожидания и отходит куда-то в сторону, не отвлекая остальных от работы. Тэхён опирается руками на стол и начинает постукивать пальцами. Предчувствие. Оно его редко подводит. Тэхён ощущает, как его окатывает волной, холодной, отрезвляющей. Осознанием, что с самого начала все события не были случайностью или судьбой. Всё всегда было связано. Со временем и конкретными людьми. И началось это не две недели назад, когда была обнаружена воронка, а задолго до открытия аномалии. Ещё до первого предчувствия, когда океан начал казаться Тэхёну чужим. Возможно тогда, когда он проходил мимо работ в зале ожидания и столкнулся плечами с кем-то проходящим мимо, кто повернул его к исследованию физика-ядерщика. Свечение на мониторе становится ярче, вынуждая всех присутствующих увидеть нечто, подтверждающее опасения многих. У объекта есть ядро. И это ядро окутывают некие искажения, которые остаются в пределах одного пространства. Тэхён просчитался. Форма у объекта имеется, но она не твёрдая. Она вообще не играет определённой роли, а лишь служит собственным пространством для существования ядра. Если это создано человеком, то не в их времени. — По крайней мере нам теперь известно, что, в случае необходимости, это можно уничтожить, — делает вывод Лютер, получая несколько громких взглядов в свою сторону. — Или нет?.. — Конечно, можно! — подтверждает развеселевший Чонгук, падая на стул рядом с управляющим транспортёром. — А заодно всё вокруг в пределах нескольких километров в зависимости от состава и тяжести ядра! Волны будут легендарными! Сёрферы оценят, остальные восторга не разделят. Всё, что имеет энергию, при малейшем воздействии в сторону нарушения сбрасывает эту энергию. И, как показывает практика, это никогда не заканчивается минимальными разрушениями. Это то, о чём говорил Чонгук. Будь он создателем, не позволил бы так просто забрать своё творение. Не говоря уже о том, чтобы уничтожить его. Этот факт сильно портит планы Тэхёна и вселяет уверенность в желание других обладать объектом, как оружием. Он должен придумать, как всё повернуть так, чтобы выставить объект неуправляемым и опасным в глобальных масштабах. Ему нужна помощь. Тэхён слышит, как Сокджин обсуждает с Намджуном и Ушиком реальные возможности заполучить ядро, требующие неопределённого времени, но имеющие стойкие гарантии. Физик-ядерщик, которого привезли сюда ради этого, имеет практические навыки и обладает достаточными знаниями, чтобы обезопасить процесс извлечения. Если Чонгук поможет Тэхёну убедить всех в опасности, то они смогут избежать рисков. Внезапный шум помех отвлекает учёных, погрузившихся в эйфорию величайшего открытия, и приковывает их внимание к экрану, на котором транспортёр стремительно приближается к объекту. Тэхён переводит взгляд на управляющего, но вместо него видит Чонгука, надавливающего на рычаг движения. Он отправил транспортёр на полной скорости прямиком к объекту. Звук экстренного оповещения о потери опоры смешивается с отчаянными попытками исправить ситуацию, взять управление под контроль до тех пор, пока единственную возможность удержания — страховочный трос — просто не разрывает. Через считанные секунды на мониторе остаются помехи и единственная надпись «сигнал потерян». Что-то это напоминает. Чонгук же, удостоверившись в полной потере дрона, поднимается, насытившийся вниманием, потягивается и улыбается, предупреждая: — Воздержитесь от благодарностей за то, что через шесть часов вы получите изображение того, что находится по ту сторону. Зовите, если надо будет снова ускорить вам процесс! Он чертовски прав. Понимают это пока что единицы, учитывая потрясение от чужого безрассудства, эгоизма и импульсивности. Тэхён, относительно научившийся понимать некоторые мотивы Чонгука, видит в этом не просто цель получить записи того, что находится по ту сторону. За всем, что делает ядерщик, что-то кроется. Тэхён потирает глаза, пропуская намерение Сокджина повторного такого же запуска дрона, чтобы детальнее изучить оболочку и ядро с расстояния, игнорирует неплохой вопрос Ушика, является ли область вокруг ядра той самой пространственной «дырой», и просто уходит. Чонгук что-то заметил. Что-то, что заставило его сделать так, чтобы другие не смогли увидеть того же. Сомнения закрадываются с каждым шагом и прокрученными воспоминаниями. Для ядра слишком… упрощённо. Они говорят о временном туннеле, а не просто об уничтожающей силе. Тэхён обязательно вернётся и попросит скопировать ему запись, чтобы детальнее изучить каждую секунду, движение и преломление лучей, но сейчас задаст вопрос и любой ценой получит на него ответ. Ему необходимо объединиться с Чонгуком и действовать с ним сообща, потому что, по всей видимости, они преследуют похожие цели. Ядерщик здесь, хоть и не полностью по своей воле, но не намерен выполнять ту роль, которой его наделили. И Тэхён в этом удостоверяется, когда при переходе в коридоре его резко тянут в какое-то маленькое помещение с лестницей наверх и закрывают за ним дверь. Чонгук кивает, прося пойти за ним, и начинает подниматься по лестнице, выводящей к смотровой комнате. Ничего необычного, всё тот же пейзаж, разве что воронку видно чуть лучше из-за высоты над ней. — Ты что-то видел? — уточняет Тэхён, потому что не понимает их присутствия здесь. — Нет, — улыбается Чонгук, хлопая ладонью по стулу рядом, — просто здесь романтичнее. То, как меняется в лице Тэхён, хочется записать чернилами под кожу. Сколько эмоций в его глазах, как тонка становится грань усмешки и ненависти к Чонгуку. Великолепное, такое живое зрелище. И он старается запомнить каждую крупинку его чувств. — Что-то ещё? — почти терпеливо интересуется Тэхён. — Не хочешь объяснить, почему ты всем солгал? Это же было не ядро, а что-то похожее на кротовую нору. — Разве не ты хотел выставить этот объект как угрозу? — С какой бы стати тебе помогать мне? — Я тебе не помогаю, — признаётся Чонгук, закидывая ногу на ногу. — Я тебя использую для своей цели. — И в чём твоя цель? Зрачки. Они на пару секунд сужаются, с трудом проявляя неразрушенные карие радужки глаз. Чонгук думает о своей цели, продумывает каждый свой шаг на пути к ней, игнорирует риски и накапливает в себе это желание. Улыбается. Не может сдержаться, ощущая ускоренный ритм сердца, и вновь признаётся: — Утопить тебя, конечно же! Точно, как Тэхён мог забыть. Задрал. Тэхён разворачивается, собираясь заняться записями погружения, но останавливается, когда ему под ноги кидают первую попытку доверия. — Мы нашли погрешность, — сообщает Чонгук. Слишком много погрешностей в этом мире. Тэхён поворачивается, понимая, что сейчас речь идёт о предполагаемом втором объекте, и заставляет себя вернуться и сесть напротив ядерщика. — Только вы или кто-то ещё знает о ней? — Она не проявляется так же впечатляюще, как наш объект, — заверяет Чонгук, намекая, что её ещё не нашли. — И где она? — Тихий океан. Австралия. Этот океан не такой уж и тихий, каким его называют. Сёрферы поделились своими наблюдениями об этом: волны в Тихом океане самые высокие. А Австралия хороша тем, что на её берега можно сбежать от всего мира, что Тэхён и сделал. — Какое удачное совпадение, — не отрывая взгляда, продолжает Чонгук, — я бы сказал, судьба. — На что ты всё пытаешься навести? — Возможно на то, к чему я вёл с самого начала. Это было не перемещением во времени, а между ним. Основная идея Чонгука, описанная в его первом исследовании, затрагивала не прошлое и будущее, а только настоящее. Время, как пространство, а не как промежуток. — Теория Хартла-Хокинга, — прямо указывает Чонгук. — Множественные миры, — другими словами говорит Тэхён, подтверждая, что понимает, о чём речь. — Я не помню этого в твоём исследовании. — Ты направил меня туда. Потому что концепция бесконечного числа мультивселенных так и не была доказана. Согласно этой теории, всё, что они сейчас видят вокруг себя, всего лишь один из множества «пузырей» таких же миров. Эта теория разбилась о теорию общей относительности на квантовом уровне и стала бесполезной. Тогда её пытались подкрепить теорией Струн, в которую заходил и Тэхён, направив Чонгука именно к ней, но в их время нет таких возможностей, чтобы всё подтвердить реальными наблюдениями. Тэхён тогда… просто заменил кванты на струны. Ради забавы, ради другого пути, ракурса на всё, что хотел представить Чонгук. Возможно, ради издевательства над молодым учёным, чтобы завести его в тупик, он не помнит. Всего лишь одна замена, которая перевернула им обоим жизнь. — А теперь вернёмся к погрешности. Тэхён, сбитый с последовательности их разговора, опускает взгляд и видит, как Чонгук подхватывает лист бумаги и карандаш, которым делает обычную дыру. — Вот ты соединил два разных оборота листа одной сферой, — поднимает лист перед глазами Тэхёна. — Насколько идеально это получилось? До идеальности здесь очень далеко: от неровной дыры и трещин вокруг неё, до вмятин в тех местах, где Чонгук держал лист. — Ты сравниваешь физическое воздействие и тонкие пространственные расчёты, — отрицает Тэхён. — Или хочешь сказать, что где-то из-за этой сферы образовалась трещина? — Да. — И что? — Не беси, — предупреждает Чонгук. — Выкинь из головы всё, ради чего ты на этой платформе, и сконцентрируйся на нашей работе. Тэхён цокает, но всё равно смотрит на дыру в бумаге, нарушающую целостность листа, отделяющего два мира. Если через дыру возможно перемещение, то трещины тоже способны что-то пропускать… Дыхание сбивается, Тэхён выхватывает лист и не может в это поверить. Его сердце мечется в груди только от одного желания проверить теорию, по которой пропавшие танкеры всё ещё находятся в пути, но не здесь, не в их реальности. Они провалились в этой воронке и смогут вернуться в трещине, погрешности, обратно, сюда. Если следовать теории бесконечности вселенных, то экипаж может даже не заметить подмены реальности. Маячки, сброшенные в воду, находятся на том же дне, только на обороте листа. Через объект они получают исправно поступающие сигналы с разницей во времени. Время в той Вселенной может протекать иначе. — Ты… — Тэхён поднимает взгляд, цепляясь за Чонгука, — ты не отсюда? — Относительно чего? Чонгук выдерживает паузу с огромным усилием, потому что его почти сразу прорывает, и он просто смеётся. Вытирает наигранные слёзы, смотрит на побледневшего Тэхёна и кладёт ему ладонь на колено, пытаясь привести в чувства. — Конечно я не отсюда: родился в Штатах, зачат в Корее, — заверяет Чонгук, поглаживая колено Тэхёна. — Успокойся, двойное гражданство у меня только в этой реальности. — Конченый ублюдок. — Брось, это ты фантазию подключил к научным фактам. Фильмов пересмотрел про перемещение в пространстве? Сердце неспокойно. Тэхён должен выйти из себя, разозлиться, встать и уйти, а он не чувствует себя. Его будто притянуло, не отпускает. Прибило. В голове хаос и единственное ясное понятие. Это временная червоточина — искривление двух параллельных времён, которые соединили между собой сферой. Не оружие, не кротовая нора в другую Галактику, не механизм, не объект. Просто дверь и погрешность от неё. Это может принадлежать даже не им, а кому-то по ту сторону. Кому-то такому же, как Чонгук, который за те же десять лет нашёл решение. — Выдохни, Тэхён, — звучит серьёзнее, но тот не слышит. Всё равно не сходится. Даже если время протекает в двух Вселенных по-разному, они не получали ничего с той стороны. Никакого намёка на существующую реальность, на разум, на жизнь. Они сейчас занимаются глупостью: подставляют реальные факты под старую работу Чонгука, просто фантазию. То, что это имеет наибольшую вероятность, не доказывает, что является истиной. — Я тебе сейчас лгал, — признаётся Чонгук, заставляя обратить на себя внимание. Он так близко, что Тэхён может чувствовать исходящее от него тепло. Наконец ощущает его ладонь на своём бедре, поглаживающую не ради пошлостей, а ради возвращения в их реальность. — С какого момента? — уточняет Тэхён. — С теории Хартла-Хокинга. Множественные миры — это, конечно, забавно, но под многое не подходит. Просто ты выглядел таким воодушевлённым вашим крошечным прорывом, и я не удержался: захотелось напомнить тебе твоё место. Он снова лжёт. Лжёт, лжёт, лжёт. Чонгук с самого начала подводил всё к прошлому и ко времени. Ничего лучше этого варианта они ещё не смогли выдвинуть. — Ты был убедительным, — через зубы проговаривает Тэхён, всё ещё не веря в последнее признание. — А ты думал, я за десять лет не проверил все известные теории? Конечно. Тэхён сейчас на какое-то время под воздействием большого количества информации просто словил сбой. Так бывает. Это не рабочая теория и точно не реальность, всего лишь одна из версий, которую прорабатывал Чонгук, продолжающий просто быть сейчас рядом. Кто знает, что творится в его голове. Он может скрывать это, но, когда говорит о чём-то, никогда не лжёт. — Про погрешность я серьёзно, — дополняет к полноте откровения Чонгук. — Мы начали искать второй объект с той же мыслью, что если танкеры где-то пропадают, то они должны и где-то появляться. Братишка уверен, что это просто трещина, ошибка. Я думаю, оно там не случайно. Всё те же теории, что и десять лет назад. Чонгук не нашёл решения. Просто всё это совпало с тем, что они наблюдают сейчас, и единственный, кто хоть как-то похоже описывал возможную гипотезу, был физик-ядерщик. Чонгук снова улыбается, подхватывает Тэхёна за подбородок и чуть приподнимает его голову. Надавливает, смотрит в бегающие зрачки, среди которых всплывают воспоминания знакомого жеста. В глаза возвращается раздражение. Уже лучше. — Я согласен с тобой, — произносит Чонгук, — то, что представляет собой этот объект, не должно попасть ни в чьи руки. Но мне правда интересно, что по ту сторону, и только по этой причине я пустил туда дрон. — Я не удивлён. Тэхён убирает его руку от себя и поднимается со стула, ощущая тяжесть в ногах, напряжённость своих мышц. Исследование Чонгука не приоритет. Он должен сместить его на второй план и продолжить работать с данными, которые они получают сейчас, реальными, подтверждёнными. Тэхён подходит к лестнице, спускаясь на одну ступень, и слышит: — Время. Чонгук признаётся в последний раз, чтобы окончательно стереть озвученную им ранее гипотезу. — Всё вертится только вокруг времени. Никаких других миров и наших зеркальных версий. Тэхён верит. Пытается это сделать хотя бы ради того, чтобы взять уже себя в руки. И уходит, оставляет за собой непонятное ощущение, заставляющее Чонгука остаться здесь. Он переводит взгляд на платформу, где собираются повторить погрузку с дроном, и снова смотрит на воронку. Тогда Тэхён направил его во множественные миры через теорию Струн, и Чонгук туда пошёл, оставив в фундаменте исследования свою первоначальную точку зрения. И это, в конечном итоге, привело его сюда. И не только его. Тэхён долго не может сконцентрироваться на работе. Он просматривает один и тот же отрывок записи несколько раз и каждый уходит в свои мысли, отвлекаясь. Чонгук добился того, что планировал: дезориентировал его, выбил опору собственных знаний из-под ног, заставил почувствовать себя песчинкой. Как Тэхён вообще повёлся на это? Он, будучи тем, кто защитил свой первый проект в двадцать, а в двадцать пять уже был приглашаемым гостем на конференциях, смог поверить в гипотезу фантазёра? Должно быть, всё из-за того, что сейчас он не может быть уверен в том, что видит и чувствует. Нехватка знаний ослабляет его бдительность. Ждать окончания шести часов утомительно. Тэхён старается занять себя чем-то, что принесёт пользу, а не возвращаться мыслями к Чонгуку и изредка ловить его взглядом. Тот снова разговаривал с братом по телефону, позвал теоретика на романтический ужин скоротать время, получил отказ и принёс ему холодный кофе. Познакомился с Ушиком поближе, узнал его планы и с улыбкой заверил, что ничего они не получат. Это не притворство и не биполярное расстройство. Чонгук просто такой. Уверенный в себе и своих действиях, немного нарциссичный, дохрена импульсивный и честный. Достаточно нестандартно мыслящий для того, чтобы создать подобный объект. Внимательный, в какой-то степени заботливый, понимающий. Это Тэхёну безразличны люди вокруг, а Чонгука жизнь вынудила проявлять человеческие качества. Окончание шестого часа, которого все так трепетно ждали, проходит в напряжении и предвкушении. Уже стемнело, в центре не видно ядерщика, видимо, тот на тёмное время суток ушёл в безопасное для себя место. Тэхён к нему зайдёт, поделится результатами, но только потому, что Чонгук первым ему помог. И результатов нет. К ним доходит лишь обрывок в несколько секунд и никакой картинки. Ни звука, ни проблеска, ни намёка на пространство по ту сторону. Они снова в тупике. Тэхён скачивает данные и записи на планшет и оставляет все последующие попытки получить картинку на других. Он должен успеть придумать способ помешать достать объект до того, как другие всё поймут и теоретика отстранят. Не доходя до своей каюты, Тэхён толкает чужую дверь и заходит, не заботясь о свидетелях. Прямо сейчас он не хочет думать ни о чём, кроме работы. На некоторое время отвлекается, когда Чонгук, прежде рассматривающий его записи на полу, лёжа на постели, вопросительно поднимает бровь. Он не ждал прихода Тэхёна. — Неужели что-то нашли? — не слишком заинтересованно спрашивает Чонгук. — Нет. — Тогда можешь идти к себе — я тебя трахать не собираюсь. Действительно. Почему Тэхён вообще пришёл сюда? Поделиться едва качественными секундами записи, на которых ничего не видно, точно. Он подходит ближе, растаптывая собственные уравнения, и протягивает планшет. — Отправь брату, пусть разложит на кадры и максимально восстановит повреждённые фрагменты. Он должен сделать это быстрее тех, кто сейчас будет работать над тем же. Чонгук молча смотрит в глаза Тэхёна, пытаясь что-то рассмотреть, а после забирает планшет и двигается на кровати, приглашая прилечь рядом. Увеличивает яркость на экране, заходит в настройки сети и что-то делает, создавая безопасный путь в интернет. Тэхён, устроившийся рядом на его подушке, поворачивается и смотрит на профиль Чонгука. Щурится, когда просматривает видео. Похожие оттенки воспринимаются им как один, он не видит потоков воды, но видит что-то другое, раз пытается поймать и увеличить определённый кадр. — Перестань так смотреть, — предупреждает Чонгук, — иначе я не удержусь и поцелую. — Не говори, что я тебе нравлюсь. — Не настолько. Всё в порядке. Тэхён симпатичный, его многие хотят поцеловать, он понимает. Потому что не помешал бы этому и ответил Чонгуку. Просто… просто он не против. Тэхён никогда не хотел отношений, они воспринимались им всего лишь обязательством. От него всегда чего-то хотели: внимания, времени, свиданий, обязательств. Делить счета на двоих, готовить завтраки вместе, знакомить его с родителями, завести собаку, носить парные кольца, познакомиться с соседями, ходить к ним в гости. Собаку он бы завёл, но точно не в этой жизни. Тэхён не против быть с Чонгуком. Просто быть, без приставок. Работать вместе, спать вместе, выводить друг друга, спорить и желать утопить. Ничего лишнего. Из чувств лишь страсть и желание придушить. Из обязательств — бросить рыбам недоеденный картофель фри, когда будет проходить мимо аквариума. — Придётся подождать, — Чонгук поднимает руку и смотрит на неоновые ручные часы, — у братишки сейчас утро, но он скоро заметит сообщение. Чонгук блокирует планшет, сползает и ложится полностью, похлопывая рядом и предлагая Тэхёну прилечь. Им всё равно нечем заняться и давно стоило бы взять паузу и отдохнуть. Тэхён четыре года отдыхал, устал от этого, но всё равно ложится рядом и находит на низком потолке прикреплённые листы с рисунками их объекта и вычислениями его работы. Видимо, Чонгук в чём-то продвинулся. — Почему потолок? — спрашивает Тэхён. — Ничего же не видно. — Потолок ближе, чем звёзды, это единственное, куда я могу смотреть… Просто привычка. Чонгук поднимает руку, касается стены, находит выключатель и опускает комнату в полную темноту. Тэхён смотрит в пустое пространство и понимает, что именно таким Чонгук видит мир после заката. Будет видеть всегда через девять лет. Тэхён поворачивается, чтобы оставить Чонгука одного и сократить время чем-то полезным, но его тут же обхватывают за талию, притягивают обратно и прижимают спиной к груди. Чонгук зарывается кончиком носа в его волосы на затылке, наклоняется и выдыхает у шеи, не собираясь отпускать его. Тепло. И спокойно. Чонгуку должно быть минимум некомфортно без освещения, максимум — страшно, а он выключил свет, чтобы отдохнул Тэхён. Им сейчас всё равно нечем заняться, ожидание необходимо чем-то сократить, и лучший вариант — дать запутавшимся мыслям осесть. Остановиться ненадолго, покинуть водоворот событий. Тэхён не помнит, когда вообще засыпал вот так. Чтобы позволял кому-то взять себя в руки, уложить рядом без слов и действий, просто по-человечески сказать ему этим отдохнуть. И он не пытается уйти, остаётся рядом, опускает веки, чувствуя себя сейчас там, где должен быть. Им обоим надо остановиться на какое-то время. — Я так скучаю по тебе. Тэхён приоткрывает глаза, пытаясь понять, не показалось ли ему. Чонгук хрипло признался, что скучает. Возможно, он просто находится на грани ясности и сна, или вообще говорит не о нём. Странное время для тоски, Тэхён же рядом. Он подумает об этом потом. Тэхён проваливается в сон и за долгое время спокойный. С трудом просыпается от коротких звуковых оповещений, а после от движения позади. Недостаток восполненной энергии даёт о себе знать, прижимает к подушке, не позволяет открыть глаза. Чонгук его тоже не будит, но поворачивается, отпуская и включая экран планшета. В сознание медленно пробирается важное напоминание: они ждали сообщения. Тэхён глубоко вбирает воздух, поворачивается, но ощущает касание к своей руке. Чонгук обхватывает его ладонь и заставляет положить руку обратно, не поворачиваться. — Спи, Тэхён. Он поднимается, оставляя опустевшее место холодным, не включает свет, а проходит до двери на ощупь и выходит в коридор. Тэхён вздыхает, ощущая нарастающую головную боль, поворачивается обратно и понимает, что должен идти за ним. Чонгук что-то пытается скрыть. Говнюк. Он нарочно уложил его, чтобы иметь возможность первым увидеть обработанные фрагменты. Тэхён поднимает себя с постели, ощущая собственное разбитое состояние, и встаёт, направляясь к выходу. Он уже знает, где искать Чонгука, поэтому натягивает капюшон худи, покрываясь мурашками от прохлады, и идёт в сторону дежурных военных. Те говорят, ядерщик забрал телефон и ушёл в сторону платформы, что кажется достаточно удивительным и заставляет окончательно прийти в себя. Что-то вынудило Чонгука настолько рисковать, чтобы ходить с телефоном, да и ещё и между кораблём и платформой со своим-то зрением. По пути Тэхён сталкивается с учёным, который сообщает, что работа над фрагментами записи всё ещё в процессе, новых данных нет, и пару минут назад этим же интересовался ядерщик. В центре присутствуют всего четверо учёных, а ядерщик только что вышел наружу. Ночной ветер на редкость навевает теплотой. Тэхён огибает стены и выходит перед панорамным окном в то самое место, где Чонгук сбросил ракету, где он измеряет уровень воды и где их накрыло волной. Стоит там же, его лицо подсвечено от экрана планшета и волосы светом прожектора сзади, Чонгук разговаривает по телефону, одновременно пролистывая что-то в планшете. — Я думал, мы объединились, — сообщает о своём присутствии Тэхён, вынуждая повернуться к себе. — Этими наблюдениями делиться не собираешься? Между ними шаг, а такое чувство, что целая пропасть. Потому что Чонгук молчит, не пытаясь даже вести себя, как обычно, чтобы уйти от ответа. Он серьёзен. — Не покажешь мне? — ещё раз спрашивает Тэхён, протягивая руку к планшету в то время, как Чонгук поднимает свою, убирая планшет себе за голову. — Некоторую правду лучше не знать. Шокирует не тот факт, что Чонгук что-то получил и не собирается рассказывать об этом ему, нет. Он убрал руку. Чонгук, который в прошлый раз не смог найти в пространстве ладонь Тэхёна из-за недостатка освещения, прямо сейчас среагировал в тот же момент, когда он сделал движение. Разница между тем освещением и нынешним небольшая. — Как ты увидел, что я собирался сделать? Тэхён присматривается к его глазам. Всё такие же бездонные. — Чонгук. — Я вижу твой силуэт на фоне света, не бесись, — паршиво успокаивает Чонгук, нисколько не облегчая задачу получить ответы. — Я не притворяюсь больным ради внимания. — Не похоже. Старайся лучше. Обстановка между ними накаляется, и Тэхён просто хочет вернуться обратно, в постель, с ним. Без вот этого молчания и намеренного сокрытия фактов. Он терпеть этого не может. Ненавидит, когда всё рушится: доверие, карьера, жизнь. — Понял, — отвечает Чонгук, заканчивая разговор по телефону, — зачищай всё, копий не оставляй. Тэхён усмехается, пытаясь хоть как-то подобрать менее грубые слова, потому что Чонгук не отдаст ему планшет. А на нём что-то есть, иначе он не устраивал бы это представление. — Хорошо, — Тэхён поднимает руки, показывая, что не собирается пытаться отобрать планшет. — Если мне лучше не знать о том, что ты там нашёл, может, я могу хотя бы услышать причину твоего грёбаного поведения? — Я не уверен, пойдут ли события в нужном направлении, если ты обо всём узнаешь. — Что за… Тэхён нервно смеётся, не понимая, кто из них бредит. Звучит нелогично, просто тупо, как строчка из отвратительно драматичного фильма. — Ты себя вообще слышишь? — почти рыча произносит Тэхён, делая шаг ближе. — Не логично ли, что если я всё узнаю, то как раз буду двигаться к этому? Разве я здесь не для этого? — Ты должен быть не здесь. И правда. Тэхён должен быть в Австралии, пить кофе в банке из-под арахисовой пасты и выгонять из дома очередную заползшую черепаху. Он покинул научное сообщество и не числится в нём как учёный. Его здесь быть не должно. Вот теперь Тэхён чувствует, что его вернули на своё место, где он далеко не так успешен в своей области и не востребован настолько, чтобы быть участником в подобном исследовательском проекте. Он не тот, кто сделает открытие. Не тот, кто решает судьбу человечества. Да даже свою. — Вы, оба, — доносится со стороны, вынуждая обратить внимание на стремительно приближающегося к ним Намджуна. — Держите руки на виду! Тэхён хмурится, не понимая приказа, пока не замечает, как Чонгук резко замахивается и выбрасывает планшет с единственной возможностью увидеть то, что в значительной мере повлияло бы на ход исследования, в океан. И смотрит в кромешную тьму, театрально подставляя ладонь ко лбу, будто взаправду что-то видит. — Раз, два, три, четыре… вау, десять прыжков! — улыбается Чонгук, оборачиваясь и чуть ли не сталкиваясь с Намджуном, из-за чего приходится прогнуться назад. — Sorry. С руки соскользнуло. — Телефон, — требует Намджун. — Какой телефон? Становится действительно страшно, когда Намджун хватает Чонгука за ворот, заставляя перестать дурачиться и понять всю серьёзность сложившихся обстоятельств. Даже Тэхён вздрагивает, оглядывается, пытаясь разобраться, что происходит, и чувствует в своём капюшоне подброшенный телефон. — Тот, с которого вы слили всю информацию СМИ, — любезно проясняет Намджун. — Весь мир сейчас узнал, что ведётся ограниченное в привлечённых лицах исследование над неопознанным объектом. Завтра сюда прибудет весь мир. С завтрашнего дня Тэхён лишится реальной возможности уничтожить объект. Но они не сливали данные, это как минимум лишит их работы, не говоря о том, что исследование, в котором они значительно продвинулись, осложнится излишним вниманием и чужим вмешательством. Или… — Неопознанный объект? — разочаровывается Чонгук, похлопывая по чужим рукам, чтобы его отпустили. — Я же сказал им, что это термоядерное оружие! Ну почему они вечно искажают информацию? Это был Чонгук. Он понимал, что Тэхёну не удастся убедить организаторов исследования в опасности объекта, когда его слова будут противоречить с данными других учёных, поэтому пошёл другим путём и натравил весь мир на кучку жадных политиков. Сделав объект достоянием общественности и указав его расположение в нейтральных водах, Чонгук сказал этому алчному миру «фас». Выигрывает время для реального плана уничтожения объекта. От выяснения отношений отвлекает сильный низкий импульс, на обработку которого не хватает времени, потому что за ним следует ударная волна. Всех троих отбрасывает от края платформы, громкий звук смешивается со звонким от выбитых стёкол и со стонами разрушений, лишающих их электроснабжения. Вся платформа погружается во тьму. Тэхён пытается прийти в себя, ощущает пульсацию на месте ударов и с трудом поднимается на ободранных локтях, слыша лишь высокий звон в ушах. Перед ним чистое небо и бесконечность звёзд, едва освещающих пространство. Возникшие волны набегают на платформу, врезаются в корабли, несут с собой подтверждение лжи ядерщика: объект произвёл что-то похожее на взрыв. Чонгук. Если он попадёт под воду, то даже не сможет понять, где поверхность. Тэхён рывком приподнимается, осматриваясь вокруг себя и находя Намджуна, поднимающегося на ноги, поворачивается в другую сторону и видит его. Чонгук лежит на спине, не двигается. Подползая ближе, Тэхён замечает, что у него открыты глаза, идёт кровь из носа, и он… улыбается. Ничего не видит, но смеётся, придерживая ушибленные и болящие от смеха рёбра. — Какого хера тебе так весело? По-настоящему испуганный, Тэхён пытается сделать свой голос раздражённым или злым, а не впускать в него облегчение. Он что, правда сейчас испугался? За Чонгука? Конечно, люди — социальные существа, им положено хоть немного, но думать о других, а у Тэхёна просто перенапряжение. Вокруг суматоха, все приборы выведены из строя, у них нет электричества и малейшего понятия, что произошло. Возможно, даже попытка нападения или защиты, чего-то, что явно исходило из воронки. — Могло бы быть и хуже, — пытается смягчить ситуацию Чонгук, не собирающийся подниматься. — У тебя кровь идёт из носа. Не удивлюсь, если ты получил ещё и сотрясение своего больного мозга. — Это меньшее, что я заслужил. Захотелось ударить в его рёбра, но больше всего хочется выбросить весь беспорядок мыслей из головы и остановиться на какое-то время. Наверное, даже сильнее, чем получить ответы. Их больше не оставят в покое. Ущерб неизвестной атаки, слив информации, собственные планы — они полностью в дерьме. И Тэхён понимает, что ошибается, когда слышит от Чонгука тихое признание: — Это моя ракета. Первый день, их вторая встреча, выдвинутое предположение об объекте. Тогда Чонгук в попытке подорвать объект скинул управляемую ракету, которая просто исчезла. Они считали, взрыв произошёл где-то, но не здесь. Пропажа нашлась. Тэхён окончательно перестаёт понимать, что происходит.       

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!