Часть 3

Ночь и утро Гермиона проводит словно в тумане. Она задумчива, ушедшая в собственные мысли и пару раз игнорирующая вопросы друзей. Из головы у нее не выходят Малфой и его предложение. Тот ночной эпизод между слизеринцами в кабинете Трансфигурации повлиял на фантазии Гермионы, сделал их более узконаправленными. Если до этого Гермиона просто думала о том, что готова начать половую жизнь ради удовлетворения потребностей своего организма, то теперь она понимала, какими конкретно способами хочет эти потребности закрыть. Но предполагала ли она, внося имя Малфоя в список, что ее фантазии могут исполниться настолько быстро? Конечно, нет. Гермиона бы никогда не набралась смелости поговорить с Драко. Каким образом? Как бы этот диалог выглядел? — Привет, Малфой, слышала, ты беспринципный в выборе партнерш, дашь отсосать свой член? Нет, клянусь, я не буду пытаться его откусить в отместку за все годы твоих издевательств надо мной! Прямым рейсом ее бы отправили в Мунго. Либо исследовать подозрения на повреждение мозга, либо ожоги после малфоевского экспульсо. Поэтому потеря списка и вчерашний диалог с Малфоем — череда случайных удачных событий. Малфой высказал заинтересованность, да еще и лицо в отвращении не кривил. Он не был похож на свою невыносимую вредную версию с прошлых курсов, но все равно не вызывал доверия. Несмотря на сносное качество встречи и явный сексуальный интерес в сторону парня — Гермиона к обеду принимает решение, что связываться с Драко опасно. От него можно ожидать чего угодно. Вдруг предложение Малфоя — это первая часть его длительного плана унижения и растаптывания репутации «Грязнокровки»? Вдруг он не может простить Золотому Трио последствий, с которыми столкнулось семейство Малфой? А ведь разоблачение их связи сильно отразится на Гермионе. Клякса даже обычного слуха запятнает её репутацию. И в зависимости от степени доказательств или же свидетелей, клякса эта может перерасти в огромное, въевшееся пятно. Пятно, которое заляпает даже её еще нерожденных детей. Детей, которым особенно недалекие люди донесут, что их мама по молодости якшалась с бывшим Пожирателем смерти. Эти мысли лишь тревожная катастрофизация. Но Гермиона уже к обеду принимает решение, что завтра Малфою откажет. Лично, глядя ему в глаза, скажет, чтобы оставил ее в покое. Чтобы было без недосказанности, чтобы он точно понял ее прямолинейный отказ! — Так, когда ты закончишь, я могу взять твоё эссе и просто сменить имя на своё? — Конечно, — еле слышно отвечает Гермиона, а потом вздрагивает всем телом и в ужасе смотрит на Рона. — Что? — С возвращением, Гермиона, — усмехается Уизли. — Ты весь день витаешь в облаках, что-то случилось? — Нет, Рон, я... просто устала, — Гермиона даже не врет. Она буквально 20 минут назад закончила отработку чар для МакГонагалл, что выжала из нее оставшиеся силы. Да и весь сегодняшний учебный день заметно потрепал каждого семикурсника количеством занятий и заданий после них. — Хочешь, я подежурю вместо тебя? Гермиона улыбается от нежности к другу. Рон стал совсем взрослым: внимательным, заботливым, более сдержанным и серьезным. Война повлияла на его становление, когда семья потеряла Фреда. Каждый Уизли изменился в какую-то сторону. От воспоминаний о гибели одного из близнецов, похоронах и абсолютно молчаливом Роне в течении нескольких дней, Гермиона проникается чувствами и притягивает к себе друга в крепком объятье. — Тебе нужно доделать Слизнорта, — устало отказывает она, пока отстраняется. Рон даже не пытается скрыть удивление на лице от неожиданной ласки. — Спасибо, Рон, за предложение помощи. Я сама. Она мягко сжимает ладонь друга напоследок, встает с дивана, тянется всем телом, растягивая уставший за день позвоночник, и выходит за портрет. Ближайшие 40 минут она проведет патрулируя коридоры и думая о Драко Малфое. Когда Гермиона возвращается, в гостиной сидят лишь несколько третьекурсников, тогда как все старшие свалились от усталости каждый в свою кровать. На удивление, спят даже Лаванда и Парвати, которые обычно способны щебетать до самого рассвета. Джинни завернулась в одеяло с головой, и Гермиона решает последовать её примеру.

***

— Гермиона, ну какое ещё эссе по ЗОТи? — спешно заталкивая в себя овсянку, бурчит Рон. — Мы имели опыт в реальных сражениях, как сочинение в 15 дюймов сможет улучить наши навыки? — Эта тема может попасться на ЖАБА, Рон, — несмотря на общую усталость, Гермиона вступает в спор не жалея спеси. — К тому же, на отработку за несданную домашку ты потратишь больше времени, чем на написание эссе, братец, — говорит Джинни. Рон подкатывает глаза и тут же толкает в ребра лучшего друга. — Гарри, они объединились! — И ты туда же? — переводит строгий взгляд с Рона на Гарри Гермиона. Поттер неуверенно улыбается. — Гермиона, нам нужно готовиться к матчу со слизеринцами. Пойми, сейчас это важнее любого эссе! — Так-то, дружище! — Рон подставляет раскрытую пятерню перед другом, но Гарри боится даже взгляд опустить и лишь еле заметно мотает головой, мол, еще не время. Гермиона с прищуром наблюдает, как Рон сжимает пятерню в кулак и тупит взор в овсянку. — Не ждите, что я дам вам списать, — шипит гриффиндорка и яростно возвращается к тостам с омлетом. — Вообще-то, как раз об этом мы и хотели попросить, — аккуратно продолжает Гарри. Но заметив исказившееся гневом лицо Гермионы, он быстро переходит к оправданиям: — Гермиона, у нас осталось всего два матча в Школе! Это наш последний шанс выиграть Кубок! Больше на нашем стадионе мы уже не полетаем. — Это очень важно для нас, — щенячье добавляет Рон, и Гермиона даже подкатывает глаза от жалобности его тона. — Если бы ты помогла нам с эссе, то мы бы смогли больше времени уделить тренировкам и выиграть в квиддич слизеринцев в самый-самый последний раз в нашей жизни. Рон и Гарри лучше всех осведомлены, как сильно подруга желает провести последний учебный год в спокойствии и небольшой студенческой суматохе. И хоть Гермиона никогда не разделяла любви к квиддичу, она понимала: друзья не врут и дело не в лени. Им действительно критически важно победить. — Вау! — вскинув брови, восклицает Джинни. — Им даже не нужно применять Империус, чтобы крутить тобой, Гермиона. — Заткнись, Джинн, — без злобы реагирует Рон. Гермиона прыскает от смеха, но никак мольбы Гарри и Рона не комментирует. Все-таки безалаберность мальчиков раздражает её собранность. — У тебя гиперфиксация, Рон, — промочив губы салфеткой, говорит Гермиона. — Ты зациклен на слизеринцах. С этими словами она встает из-за стола и следует прочь из Большого зала в библиотеку, надеясь справиться с написанием эссе за пару часов. — Это да или нет, Гермиона?! — кричит ей вслед Рон на весь зал. — Ты лучшая девчонка, ты знаешь?! Гермиона уходит не оборачиваясь и пытаясь сдержать рвущуюся наружу улыбку. В библиотеке немного народа. В основном старшекурсники, напряженно вчитывающиеся в учебники и стремительно выводящие строчки на пергаментах. Гермиона в который раз за день тяжело вздыхает, тратит несколько минут на поиск нужных фолиантов и садится за ближайший к ней свободный стол. Садится с края, подальше от окна, из которого неприятно тянет ноябрьской промозглостью. И как в такую погоду мальчики умудряются проводить тренировку? — Подвинешься? — раздается голос сверху. Ровно в тот момент, когда Гермиона принимает решение не думать ни о чем постороннем и посвятить себя написанию эссе. Возможно, даже трех эссе... — Что ты тут делаешь? — она поднимает недовольный взгляд на стоящего перед ней Малфоя. А потом нервно осматривается по сторонам, но в библиотеке расположение парт всегда нравилось Гермионе именно тем, что столы стояли обособленно, а книжные шкафы невольно скрывали студентов от соседних посетителей. Благодаря этому, отвлечься можно было разве что на другие книги. — Тоже, что и ты: конспект по ЗОТи. Я прав? — Малфой машет перед гриффиндоркой ещё чистыми пергаментами, игнорируя её хмурый осмотр территории. — Ты понимаешь, что я имею ввиду, Малфой, — неприветливо продолжает она, теперь смотря лишь на серую безразличность. — Что ты делаешь у моего стола? — А разве это не общественное место? Стол не принадлежит тебе, Грейнджер. — В библиотеке не наберется и десятка студентов. Полно свободных мест, сядь за другой стол, — скрестив руки на груди, не уступает Гермиона. — Но я хочу здесь. — Малфой, что за игры, нас могут увидеть вместе! — Вот и славно, для моей репутации будет полезно посидеть в обществе хорошей девочки. Гермиона замирает обозленным истуканом. Драко подкатывает глаза и на носочках обходит девушку сзади, чтобы присесть на свободное место у окна. Он раскладывает пергаменты, достает перо и чернильницу, всем видом показывая, что с этого места он никуда не денется минимум ближайший час. Гермиона надеется, что Малфой каждой клеточкой своей бледной кожи чувствует тянущийся из окна сквозняк. — Я знал, что ты не уйдешь, упрямая сука. — Малфой, ударить тебя этим фолиантом будет больнее пощёчины. Пожалуйста, не останавливайся, — выдавливая из себя самую милую улыбку, отвечает ему Гермиона. — Я надеялся, что ты это впервые произнесешь будучи голой, — не теряется Малфой, чем сбивает с Гермионы всю спесь. Та вспыхивает и отводит взгляд в книгу, решив игнорировать Малфоя до тех пор, пока тот не наиграется. Таким придуркам всего лишь нужен зритель! На удивление, Драко больше ничего не говорит. Он открывает библиотечный том, около минуты ищет нужные ему главы. Сначала работает с материалом: читает и делает пометки зачарованными стикерами, потом скурпулезно набрасывает нужные строчки в черновик. Гермиона наблюдает лишь краем глаза, ей просто интересно увидеть принципы обучения других студентов, только и всего. Малфой замечает её косой взгляд, но игнорирует на протяжении всей работы. В конце концов, он и правда пришел писать идиотский конспект по ЗОТи, а побесить спесивую гриффиндорку — приятный бонус. Всего пару минут Гермиона сосредоточена на необычном соседстве, а потом погружается сразу в три раскрытых учебника и забывает о Малфое на целый час. Гермиона аккуратно выводит строчки на пергаменте, не желая вдальнейшем исправлять опечатки или стирать кляксы заклинаниями. На двойную работу времени у нее категорически нет. — Твои дружки тебя не потеряют? Она игнорирует, вчитываясь в особо сложный абзац учебника. — Грейнджер, лучше бы они были в курсе твоего книжного запоя. Не хочу, чтобы Поттер влетел в поисках своей пропавшей Золотой девочки и прирезал меня очередной Сектусемпрой. — Ещё раз назовешь меня так, и я не погнушаюсь обозвать тебя хорьком, — не поднимая взгляда, ворчит Гермиона. Слизеринец хмыкает и вновь утыкается в фолиант. Гермиона выигрывает молчаливые полчаса. В итоге, она заканчивает эссе раньше запланированного времени и довольная сворачивает готовый пергамент. Писать работу за мальчиков не стала, но списать получившееся эссе даст. — Я вспомнил ваш идиотский ОД и прыщи Мариэтты, — опять нарушает молчание Малфой. — Предался ностальгии? — Гермиона закрывает книгу за книгой. — Как ты это сделала? — Драко Малфой спрашивает принцип работы заклинания у маглорожденной? — холодно уточняет она. Малфой закатывает глаза. — Это была порча, я полагаю. И это было явно твоих рук дело. Не хочу делать тебе комплимент, но у других в вашем Отряде на подобное бы мозгов не хватило. — Не переживай, комплимента ты мне не сделал, — Гермиона скрещивает руки на груди. — У нас был заговоренный список, под которым каждый поставил свою подпись. Малфой кивает. — Так и думал. Жду тебя сегодня в кабинете Снейпа. Он встает со стула под возмущенный возглас Гермионы. — Не слишком ли самонадеянно, Малфой? Стой, придурок, — шипит она себе под нос, поспешно закидывает пергамент в сумку и заклинанием отправляет книги на нужные полки. Малфой уже у выхода из библиотеки, когда его нагоняет Гермиона. — Я не приду! — Конечно, ты можешь отказаться, Грейнджер, — говорит он, не оборачиваясь. — Но не советую пыхтеть за моей спиной, твой явный интерес кто-то заметит и по школе поползут слухи. Гермиона тут же тормозит и гневно сдувает опавшую на лицо кудрявую прядь.

***

В гостиной друзья греются у камина и пьют заботливо приготовленный Кикимером какао. Рон продрог на тренировке до самых костей. Когда Гермиона отдала ему и Гарри копию своей работы, младший Уизли готов был петь дифирамбы, но его челюсти стучали от бегающего по телу озноба. Они обсуждают тренировку, завтрашние занятия и строят планы на лето. — Мы можем посетить Францию, Флер говорила, что у них есть домик в пригороде, где мы могли бы остановиться, — отпивая какао, предлагает Джинни. — А я бы вообще устроил трип по Европе, — мечтательно говорит Рон. — Германия, как вам? Слышал, у них уникальный сорт Сливочного пива. — Я бы хотел к морю, — говорит Гарри. — Я согласна с Роном, мы можем попробовать трип по нескольким странам. И благодаря нашим заслугам можем выбить себе порт-ключи. — Гермиона Грейнджер! — восхищенно восклицает Джинни. — Одобряю использование положения героев войны, — весело подхватывает Рон, вызывая общий смех. — Мне пора на дежурство, — потягиваясь в кресле, говорит Гермиона. — Когда я вернусь, вы уже, наверное, будете спать, поэтому спокойной ночи, мальчики. — Крепких снов, Гермиона. Спасибо ещё раз за эссе. Выходить из теплой гостиной Гермионе совершенно не хочется, но патруль — единственный шанс побыть наедине со своими мыслями. О решении, которое нужно принять уже сегодня, не было подумать ни единой минуты. Да, вчера она была уверена, что откажет самодовольному засранцу, но идя по темноту коридору сейчас, она честно себе признавалась, что мысль не связываться с Малфоем неприятно свербила в груди. Слизеринцу нельзя доверять. Он не дал для этого ни единого повода. Рационально Гермиона все понимала, но эмоциональное желание кинуться в омут с головой не оставляло в покое. Гриффиндорка даже подумала, что за 7 лет нарушения правил привыкла к постоянному чувству опасности. И в мирное время опасность для неё олицетворял Драко Малфой. Связаться с Малфоем также безумно, как сварить Оборотное зелье в школьном туалете... Из способов обезопасить себя от последствий Гермиона подумала лишь о Непреложном обете. Но слизеринец точно не согласится его заключить. И будет прав: прибегать к такой сильной магии ради возможного школьного перепихона — абсолютно безрассудно. И как бы её ни манила опасность, без должной защиты Гермиона не хочет ввязываться в подобные отношения. Она привыкла все держать под контролем, просчитывать шаги и думать наперед. В какой-то мере, тревожные мысли помогли ей и мальчикам одержать победу над Волдемортом. Поэтому, несмотря на очевидную привлекательность слизеринца и лишь растущее желание интимной близости, Гермиона решает отказаться от предложения. В конце концов, в Хогвартсе точно найдется еще хотя бы один привлекательный парень. Нужно лишь чаще смотреть по сторонам и улыбаться проходящим однокурсникам. Девушка возвращается в комнату, когда не спит только Джинни. Но и та, завидев подругу, откладывает лекции на прикроватную тумбу и устало потирает глаза. Гермиона молча проходит в душ, размышляя, что все-таки стоит лично явиться на встречу с Малфоем и твердо отказаться от его предложения. Он, конечно, говорил не приходить в случае отказа, но Гермиона должна убедиться, что её «нет» дойдет до адресата. Так она сама себя успокаивала. После душа гриффиндорка надевает самый стандартный белый лифчик и удобные хлопковые трусы с высокой талией. Такие трусы не надевают на встречу с парнем. Такие трусы прячут на самом дне комода и надевают во время ночевки у бабушки. Для верха она выбирает широкую футболку, а на ноги — пижамные штаны свободного кроя. Она выглядит, как готовый ко сну человек, а не соблазнительная девица. Это её устраивает. Гермиона выходит из ванны и понимает, что до встречи осталось меньше десяти минут. Она пойдет, чтобы отказать Малфою. Исключительно для этого. — Куда это ты? — удивленно шепчет Джинни на выходе подруги из комнаты. — Я... кое-что забыла проверить, — неуверенно брякает Гермиона, ругая сама себя, что не придумала заранее объяснение. — Схожу на патруль. — Почти в 12? — приподнимает брови Джинни. — Не в школьной форме? Черт, конечно не в школьной форме! Гермиона всегда носит юбки, а она ни за что не наденет юбку на встречу с Малфоем, помня о той нелепой сплетне, что Драко обожает трахать одетых девушек. — Я... Я не проверила четвертый этаж, — нелепо врет Гермиона. — Я буквально на 15 минут и вернусь. Нет смысла надевать форму. Ты спи, Джинн. Уизли не верит, это видно. Гермиона готова смотреть на подругу с мольбой, но не приходится — Джинни мягко улыбается и желает на будущее спокойной ночи. Гермиона выдыхает, спешит спуститься по лестнице и покинуть гостиную. До встречи с Малфоем все меньше времени, но она заставляет себя идти самым беспечным и спокойным шагом, который только был ей доступен. Хотя внутри всё тряслось и клокотало, требуя побежать во всю силу лёгких. Слизеринец ждал ее в кабинете, прислонившись поясницей к преподавательскому столу. На нем из формы только брюки и рубашка, небрежно расстегнутая на пару верхних пуговиц и с подвернутым правым рукавом. Левый наглухо заколот изумрудной запонкой. Пижон. Прежде чем парень что-либо говорит, Гермиона слишком громко выпаливает: — Я отказываюсь, — сердце ее бьется о ребра, Гермиону злит собственное волнение. Малфой молчит. Между ними четыре ряда ученических парт. Гермиона как никогда чувствует себя провинившийся студенткой, стоя у школьного стола, пока Драко осматривает ее с преподавательского места. Поэтому она делает несколько шагов вперед, чтобы разбить неравную иллюзию их положения. Подойдя на расстояние пары метров она показывает, что равна с Малфоем в их ситуации. Но Драко все так же молчит и не сводит с неё взгляда. Затем взмахивает палочкой (Гермиона в мгновение достает свою) и кидает заклинание на дверь кабинета. Слышится щелчок. Еще взмах и Гермиона чувствует, как вокруг кабинета расползаются Заглушающие чары. — Лгунья, — два метра расстояния между ними преодолеваются за секунду и вот уже Гермиона прижата к ближайшей парте, а Малфой нависает над ней голодным коршуном. — Распределяющая Шляпа говорила про храбрецов и ничего про лгунов. Но и первого я сейчас не наблюдаю. Издевается. Ухмыляется. Гермиона толкает его в грудь, и парень смиренно отступает на шаг. — Что ты себе позволяешь? — возмущается она, чувствуя, как от накаленных эмоций магия трещит в кудрявых волосах. Гермиона не ожидала, что Малфой окажется так близко. Особенно после ее очевидного отказа. — Я же сказала... — Начнем с условий, — перебивает ее Драко и вновь отходит за преподавательский стол. Только в этот раз он садится в учительское кресло и усиливает дистанцию с нерадивой студенткой. — Я чту и уважаю женское «нет». Поэтому, если во время близости ты чего-то не хочешь, то четко должна сказать мне «нет». Всё остальное я считаю как игры в недотрогу. Понятно? Голос его холодный. Он не ждет ответа и продолжает: — Ты пришла сюда не отказываться. Ты хочешь то, что занимает твою лохматую голову с начала учебного года. Или когда ты там вспомнила, что являешься половозрелым подростком? — возвращает своему тону шутливые нотки Малфой. Гермиона не может утверждать, что быть забавляющимся не в стиле Малфоя, потому что она совершенно не знает Малфоя вне рамок высокомерного слизеринского ябеды. — Так вот, несмотря на твой прикид домовика и, я уверен, совершенно несексуальное нижнее белье, ты пришла сюда, потому что хочешь, чтобы тебя трахнули... — Малфой!.. — начинает было возмущаться в грейнджеровской манере она, но Драко даже не дает шанса на оправдания: — Я или не я – не важно. Ты согласна на любого, кто не будет болтать, я прав? Также он должен соблюдать твои границы и не делать ничего странного или пугающего. Очевидно, метка Пожирателя не кажется тебе пугающей, раз ты пришла сегодня. — Я пришла, чтобы отказаться от твоего предложения! — воинственно перечит Гермиона и горделиво приподнимает голову. — Какая честь, явилась лично, — усмехается Малфой. — Условия, Грейнджер. Я буду соблюдать твои, а ты — мои. Поэтому прошу: поменьше пизди. И давай договоримся о взаимном уважении. — И это ты меня об этом просишь? — не сдерживает Гермиона колкости и скрещивает руки на груди. — Жизнь удивительна и непредсказуема, — ухмыляется Малфой, ничуть не задетый её комментарием. — Второе моё условие: ты учишься говорить, что тебе нравится или как ты хочешь. Милостивый Мерлин, не красней, Грейнджер. Не буду вносить эту просьбу в свои условия, иначе ты не пройдешь даже испытательный срок. Я понял, что ты хочешь мне отсосать. Что ещё? — Да что ты!.. — Либо ты принимаешь правила, либо выметайся отсюда, — не сдержав злости, Драко встает со стула и наклоняется вперед, опираясь руками об учительскую столешницу. Гермиона сглатывает ком обиды и отворачивает лицо от раздраженного собеседника. — Я повторяю в последний раз, Грейнджер: «нет» значит «нет». Ещё раз сделаешь вид, что ты против текущей ситуации — мы забудем о ней. Это принципы, Грейнджер. — С каких пор стал таким принципиальным? — Всегда был. Ты плохо меня знаешь. Девушка молчит. Она чувствует себя такой глупой и неопытной в отношениях с противоположным полом, что это вызывает ощущение стыда на языке. Поэтому язык она прикусывает и, вложив всю свою отвагу в мышцы, поворачивает голову в сторону Малфоя. — Не смей никогда больше орать на меня, — злобно говорит она. — Попытаюсь, — цедит он сквозь сжатые челюсти. — Что ещё? — Поцелуи. Я думаю, мне нравится целоваться, — общее раздражение преобладает над возможным стеснением, и Гермиону это устраивает. Она возвращает себе привычное ощущение уверенности и легкой надменности. Малфой согласно кивает и усаживается обратно на преподавательский стул, а девушка подкатывает глаза: — Обязательно быть таким позером, Малфой? — Обязательно быть такой упрямой сукой? — Не смей оскорблять меня! — Буду считать это ещё одним твоим условием, — довольно усмехается Малфой и взмахом палочки выводит на школьной доске два столбца. «Грейнджер» и «Малфой». Под его фамилией выведены слова об активном согласии и вербализация сексуальных желаний. Под фамилией Гермионы: «Конфиденциальность», «Минет», «Сохранение девственности», «Без оскорблений». — Что ещё? — вопросительно выжидает парень. — Поклянись, что не воспользуешься этой информацией против меня. Не расскажешь ничего Гарри и Рону. — Грейнджер, думаешь мне было мало участия в одной войне? Клянусь, что никому не расскажу о нашей связи и уж тем более не буду в это привлекать двух недоумков. — Их тоже нельзя оскорблять! Хотя бы в моем присутствии, — шипит Гермиона, но Драко лишь снова кривит губы в усмешке. — Этого обещать не могу. Моё условие: используем противозачаточные чары. Гермиона весело фыркает. — Это тупое условие. Я не планирую заниматься с тобой сексом. Малфой не спорит. Он молча всматривается в лицо Гермионы, отчего той становится не по себе. Она никогда не чувствовала на себе подобного взгляда. На доске появляются слова о противозачаточных чарах и клятве не использовать их связь против Гермионы или в собственных целях. — Что-нибудь ещё? Гермиона прикусывает губу, пока смотрит на доску. Затем переводит взгляд на Малфоя и уточняет еще раз: — Зачем тебе это? Малфой пожимает плечами. — Возможно, нравится мысль о тебе на коленях. — Ты просил меня о честности, Малфой. Так будь же таким сам, — презрительно парирует Гермиона. — Почему ты думаешь, что я нечестен? Смотреть сверху вниз на Золотую девочку Поттера и позволять ей облизывать член — это предел мечтаний половины слизеринцев, Грейнджер. — Какой же ты кретин, — возмущенно шипит Гермиона и, оттолкнувшись от парты, идет в сторону выхода. Дверь не открывается. — Алохомора. — Алохомору способен применить даже первокурсник, ты правда считаешь меня настолько пустоголовым? — подает голос Малфой с преподавательского стола. — Подойди, Грейнджер. — Пошел к черту! Аберто! — И выражайся понятней! — в тон её голоса рявкает он. Она применяет очередное заклятие, но дверь не поддается. — Подойди сюда. — Я тебе не собака! — И я не стражник Азкабана, — Малфой снова вздыхает от сложного гриффиндорского характера. Не зря он все курсы считал Гермиону настоящей занозой в заднице. — Грейнджер, если бы ты хотела уйти, ты бы уже ушла. — Дверь заперта, гений! Диссендиум! — Да потяни ты на себя! Повисает тишина. Гермиона сначала обескураженно смотрит на Малфоя, а затем возвращает внимание двери и тянет ту на себя. Дверь открывается с еле слышным скрипом. — Какое из? — смущенно спрашивает гриффиндорка и, признавая поражение, закрывает дверь обратно, но продолжает стоять на месте. — Аберто. Американские версии заклятий не изучают в Хогвартсе. — Стоило догадаться, — бормочет она. — Ты подойдешь? Гермиона упрямо стоит у двери. Драко тяжело вздыхает, а потом взмахом палочки добавляет на доске: «Табу на прозвище: ”Золотая девочка Поттера"». Гермиона неожиданно для себя насмешливо хмыкает. И, оттолкнувшись от двери, все же начинает идти к преподавательскому столу. — Ближе. — Отвали. — Ты согласна с условиями? — девушка вновь окидывает глазами школьную доску и кивает. — С условиями – да. Но я не доверяю тебе. — Вот это новость. — Не ёрничай, Малфой, — злится она, строго смотря на расслабленного слизеринца. — Мы с тобой даже ни разу не общались наедине. Нас даже сложно назвать знакомыми. А теперь ты предлагаешь... подобное. Малфой фыркает. — «Подобное», — насмешливо повторяет он. — Сразу видна твоя неопытность, Грейнджер. Чтобы заниматься сексом достаточно простого влечения, необязательно быть морально и духовно близкими. И если ты намекаешь на Непреложный обет, то я его тебе не дам. Как минимум, для этого нам нужен третий. Но я могу дать слово, что не преследую никаких злобных целей. Мне просто хочется потрахаться и ты меня привлекаешь. Связь с тобой — это интересно, не находишь? Гермиона молчит и пытается обдумать его слова. — Почему я тебя привлекаю? — Потому что такая как ты под запретом для меня. Гермиону это признание удовлетворяет. Ничего личного, никаких симпатий, давних влюбленностей или прочих нелогичных причин. У Малфоя интерес на уровне тела, как и у нее. Они равны в своих желаниях, и Гермиону это устраивает. — А что касается доверия, предлагаю заключить соглашение, как то, что ты создавала для вашего Отряда. — Уверен, Малфой? — фыркает она. — В наказании я не ограничусь лишь прыщавой надписью. — Что угодно, Грейнджер, — уверенно отвечает он. — Я не планирую трепаться. Она долго и внимательно всматривается в него. Блефует? — Даже не спросишь, какое наказание я придумаю? — Грейнджер, не уверен, что даже самая жестокая твоя фантазия способна будет меня удивить, — снисходительно насмехается он. — Не буду тебя разубеждать в этом, Малфой, — и она предпочитает умолчать об истории, что когда-то хранила в банке Риту Скитер. — Почему ты так спокойно говоришь со мной? — Тебе нравилась моя прошлая версия? — Нет! Гермиона отвечает так резко и стремительно, что Драко едва успевает окончить фразу. От подобной категоричности хмурая тень пробегает по слизеринскому лицу. Но Малфой быстро берет себя в руки и все-таки отвечает на вопрос: — Думаю, ты стала свидетелем, как война способна менять людей. Я многое осознал, Грейнджер. Взгляд у него равнодушный и серый, но челюсти болезненно сжаты. Гермиона сглатывает тяжелый ком, который всегда появляется при упоминании прошлого года. Она выпрямляет осанку и уверенно говорит: — Я согласна. — Чудно, — и он материализует свернутый пергамент. Гермиона возмущенно вздыхает. — Ты что же, был уверен, что я соглашусь?! — Не был, но я предпочитаю быть готовым к любым исходам, — так Малфой объясняет уже изложенный договор на пергаменте. Гермионе остается лишь вписать собственное имя и поставить подпись. — Заговоришь? — Разумеется, Мистер Чистокровный маг, — фыркает гриффиндорка и произносит серию заговоров над уже полностью заполненным пергаментом. — Я могу наложить порчу! — раздражается Малфой. — Но разве ты бы доверила мне это? Она понимает, о чем говорит Малфой, но не реагирует никак на его слова. — Оставь договор себе, — неожиданно для неё предлагает Драко. — Он нужен был тебе. Гермиона кивает, сворачивает пергамент и откладывает его на ближайшую парту. — У меня есть ещё условие, — почти смирившись с назревающими непривычными отношениями, говорит Гермиона. — Если ты решишь закончить, то скажи мне об этом прямо. Я ненавижу неведение. — Ты уже планируешь наш расход? — вдруг искренне улыбается Малфой. — Грейнджер, мы даже еще не начали, а ты уже продумала всё вплоть до окончания? Твоя голова хоть иногда не генерирует мысли? — Условие принимаешь? — Принимаю, — продолжает улыбаться он. Белоснежные зубы, слегка заостренные клыки и беспечное веселье на его лице немного обескураживают Гермиону. У Малфоя может быть красивая и открытая улыбка, свидетельницей которой она никогда не планировала стать. — Но будь уверена, я от тебя не отлипну, пока не поймаю снитч. Гермиона подкатывает глаза неумелой аллегории и помешательстве мальчиков на игре в квиддич. — Спокойной ночи, Малфой. — Куда это ты собралась? — беспечность и веселье мигом исчезают с его лица. Гермиона хмурится. — Я согласна с условиями. На этом все? — Нет, не всё, — Малфой невербально стирает написанное с доски, а потом вновь запирает дверь заклинанием. По плечам Гермионы бегут мурашки, а дыхание вдруг замедляется. Драко не спускает с неё глаз и впервые гриффиндорка не видит в них равнодушной серости. Черные радужки притягивают к себе и поэтому, когда Драко в очередной раз просит подойти, Гермиона делает два безвольных шага вперед. Малфой хватает ее за руку и усаживает к себе на бедра. Наваждение спадает, и Гермиона начинает вырывать. — Ты что применил конфундус? — возмущенно взвизгивает она. — Да как я мог? — притворно возмущается Малфой и обхватывает руки девушки в запястьях. — Давай сойдемся на том, что «сука» – это не оскорбление, а состояние твоего характера и я скажу тебе: «Успокойся, сука». — Ты!.. — Клянусь, Грейнджер, я никогда не считал это оскорблением в твоей адрес, — убийственно спокойным голосом продолжает Малфой, хотя Гермиона дергается всем телом и всячески пытается слезть с чужих ног. Драко же только заводит ее руки за спину, тем сам притягивая девушку ближе к своей груди. — Напыщенный... идиот... ах... Малфой! Отпусти! — Ты не говоришь «нет», — довольно шепчет он и прислоняется носом к её шее. От близости Гермиона замирает, и Драко, пользуясь этим, отпускает ее запястья и перекидывает одну ногу девушки через свои бедра. Тепло между ними усиливается. — Просто скажи «нет», Грейнджер. Но вместо отказа Гермиона охает, когда Малфой впервые касается мягким поцелуем ее открытой кожи. Она не понимает, что испытывает сильнее: удивление, волнение или возбуждение. Наверное, все одновременно. Малфой целует её в линию челюсти, потом в подбородок, потом в уголок губ, будто намеренно избегая главной цели. Гермиона рефлекторно приоткрывает рот, хотя чувствует, что если слизеринец её поцелует, то она от переизбытка чувств потеряет сознание. Его палец цепляет широкий ворот явно огромной футболки и тянет вниз. Сзади ткань больно давит на шею, но спереди Драко покрывает поцелуями оголенную грудную клетку. Каждым прикосновением он ощущает быстрый пульс гриффиндорки. — Малфой, что ты делаешь? — наконец, еле слышно спрашивает Гермиона, как будто пытаясь своим голосом привести парня в чувства. Ладони ее сжаты в кулаки, а руки вытянуты вдоль тела, словно у стражника на посту. — Планирую довести тебя до оргазма, конечно, — шепчет Малфой и свободной рукой проводит от бедра до талии. Гермиона охает и непроизвольно опускает взгляд на бледную руку. Длинные пальцы минуют грудь, касаются горячей шеи, а после зарываются в копну кудрявых каштановых волос, которые бесили Драко на протяжении пяти курсов. Ладонь надавливает на девичий затылок и Гермиона лицом наклоняется ближе к слизеринцу. Она и не знала, что серый цвет может быть теплым. Но глаза Малфоя буквально пылают. — Если ты позволишь, конечно, — еще тише добавляет он, смотря в распахнутые глаза напротив. Жар тугим комом скручивает низ живота. Гермиона возбудилась даже быстрее, чем поняла, что вообще сейчас происходит и в каком положении она находится. — Малфой, — лениво протестует гриффиндорка, когда рука парня, до этого стягивающая ворот футболки, опускается к талии и подает тело Гермионы вперед. — Ах, — непроизвольно выдыхает она из-за возникшего приятного трения. Драко не сводит с лица Гермионы взгляда и снова мягко толкает её в поясницу. — Если снимешь штаны, ощущения будут острее, — к его шепоту добавилась легкая хрипотца. — Нет, — уверенно протестует Гермиона, хотя от голоса Малфоя спирает дыхание. Ей становится жарко, а сжатые в кулаки ладони уже дрожат от закипающих внутри чувств и нарастающего внизу возбуждения. — Стрёмные трусы, я прав? — фыркает довольный Малфой, вновь подавая таз девушки вперед. — Иди к черту. — Сука, — беззлобно кидает он и, убирая руку с талии гриффиндорки, расстегивает ширинку и пуговицу на своих школьных брюках. Гермиона от ужаса расширяет глаза, когда лишь на мгновение видит розовую головку члена. Она тут же подрывается с мужских бедер, будто, наконец, осознав где, с кем и в каком положении она находится. — Расслабься, не собираюсь я тебя трахать, — Малфой реагирует стремительно, сжимает талию девушки и опускает ту обратно. — Мне просто давит ширинка. Убедившись, что Гермиона больше не стремится сбежать, он убирает руки и не держит её совсем. Слегка приподнимается, Гермиона рефлекторно за ним. Пока Драко приспускает брюки до бедер, у девушки есть и шанс, и время перелезть через слизеринца и выбежать из кабинета, забыв сюда навсегда дорогу. Но Гермиона выбирает завороженно смотреть на туго обтянутый белой тканью член и непроизвольно собирать языком внезапно скопившуюся слюну. Когда Малфой устраивается обратно, Гермиона опускается за ним следом и не сдерживает тихого стона, касаясь промежностью твердого органа. Драко ухмыляется. Он еще пару раз подталкивает девушку в поясницу, Гермиона улавливает амплитуду и сама неуверенно скользит вперед и назад по твердому члену. — Работай поясницей, — тихо подсказывает Малфой. Гермиона судорожно вздыхает сквозь стиснутую челюсть. Ей просто невероятно приятно. Жар, уже несколько месяцев копившийся в ней, обволакивает всё её тело от понимания, что скоро наступит долгожданная разрядка. И разрядка не из-за стандартной мастурбации, которая уже даже эмоций не вызывает, а благодаря взаимодействию с другим человеком. Не просто с человеком. С чертовым Драко Малфоем. Это осознание едва не выбивает из Гермионы довольный стон. А тяжесть внизу живота наливается раскаленным свинцом. Держать в напряжении руки больше оказывается невозможным. Гермиона вытягивает их вперед и хватается за спинку преподавательского кресла, на котором она оседлала Малфоя. — Да, вот так, — одобряет Драко, когда Гермиона более плавно начинает скользить над его телом. Парень слегка поворачивает голову вправо и целует предплечье, проводя кончиком языка по бархатной коже. — М-м-м, — срывается с её губ короткий звук, но Гермиона быстро прикусывает губу, а пальцы сильнее сжимают спинку стула. Жар между ног становится почти болезненным. — Продолжай, Грейнджер, — вновь поощряет ее Малфой, а следом проникает горячими ладонями под полы широкой футболки. — Так и знал, что с трусами что-то не так, — подтрунивает он и спускает высокую резинку до тазобедренных косточек, вместе с поясом пижамных штанов. Он смотрит на красивый женский животик, приятно мягкий и слегка округлый внизу. Ему нравится этот вид. Ему не терпится вылизать её. — Я могу снять футболку? — Малфой отрывает взгляд от оголенного живота и вновь смотрит в глаза Гермионе. Та перестает двигаться, смотрит в ответ на Малфоя и несколько секунд колеблется. Оголиться перед ним? Ни один мальчик не видел её без одежды. С другой стороны, это лишь футболка. Лифчик останется на ней. На такое она согласна, при условии, что между ног будет все так же хорошо и приятно, как сейчас. Гермиона молча поднимает руки, и Малфой стягивает с неё футболку. Грудь маленькая и аккуратная. Она спрятана за обычным белым лифчиком без косточек. Драко одобрительно хмыкает и целует ложбинку. Гермиона резко выдыхает сквозь стиснутые зубы. И в этот раз Малфой не спрашивает, когда расстегивает переднюю застежку и раздвигает половинки бюстгальтера в стороны. Гермиона тут же дергает руками вверх, в порыве закрыть грудь, но Малфой предвидит это и вновь сжимает девичьи запястья, вытягивая руки вдоль тела. Гриффиндорка тяжело дышит, а Драко завороженно следит за тем, как ее грудь поднимается и опадает. — Не справедливо, — шипит она, и Драко снова обращает внимание на её глаза. — Ты одет, а я оголила одну из табуированных частей тела. — Ты видела головку моего члена, — парирует с ухмылкой Малфой. — Протест отклоняется, — и, не прерывая зрительного контакта, приближается к правому соску. Гермиона не уверена, что ей понравится стимуляция, она, если честно, даже никогда о ней не думала. Она даже не хотела раздеваться! Но стоит языку мазнуть по соску, как девушка непроизвольно прогибается в пояснице. Она ещё острее чувствует твердость члена и от ощущений снова прикусывает нижнюю губу, все еще борясь с рвущимися наружу стонами. Драко втягивает сосок, встречает его мокрым языком, а напоследок легонько прикусывает. — Ах-х-х... М-малфой, — все-таки стонет она. — Блять... — он отрывается от её груди, чтобы упереться лбом в голое горячее плечо. — Не думал, что от твоего стона мне захочется кончить. От слов Гермиона вновь замирает испуганной ланью. Она никогда не планировала услышать такое в свой адрес. Но ей нравится. Ей чертовски, очень-очень сильно нравится. Нравится малфоевский голос, нравится его хрипотца. Нравится развязность его действий и легкая сила, что он применяет. Гермиона даже не замечает, что Драко уже не держит ее руки. Вместо этого он упоенно сминает мягкую кожу обеих грудей, вызывая со стороны Гермионы тяжелые вдохи и судорожные выдохи. — Двигайся, — напоминает ей Драко перед тем, как снова втянуть сосок в рот и слегка царапнуть по нему зубами. Гермиона подчиняется. Теперь, когда к движениям добавились влажные касания к груди, жар между ног было уже невыносимо терпеть. Хотелось скорее высвободить клокочущую внутри энергию. Гермионе всё сложнее сдерживать свои звуки. Она сжимает спинку стула и до боли кусает губу. Драко замечает её сдержанность и к цели «довести до оргазма» добавляется желание вырвать из упрямой гриффиндорки раскрепощенные стоны. Он чувствительней втягивает в рот сосок, обводит языком ореол, а обеими ладонями сжимает округлую задницу, не пытаясь быть нежным. Он снова помогает Гермионе скользить по члену. — Мхм... — еле слышно всхлипывает она от захвата сильных мужских рук. Малфой перестает покусывать соски, только чтобы откинуться на спинку стула и взглядом ловить все изменения на лице Гермионы. Он понимает, что она близко и хочет навсегда запечатлеть в памяти картинку первого оргазма. В очередном движении Гермиона находит особенно чувствительное место для скольжения и ощущает пробежавший электрический заряд по напряженным мышцам. Она откидывает голову назад в немом выдохе, усиливая скольжение. — Хочешь снять штаны? — тихо предлагает Малфой, — Обещаю, я не перейду границу. Гермиона снова останавливается. Её сердце колотиться где-то в горле, ладони потные, а соски блестящие от слюны. Внизу живота настоящий пожар, который не позволяет девушке замереть полностью. Она непроизвольно двигает тазом, пытаясь получить хотя бы слабое трение и не захныкать от его недостатка. Гермиона смотрит парню в глаза. Взгляд у Драко осоловелый, губы припухшие и Гермиона еле сдерживается от порыва наклониться и поцеловать слизеринца. Вместо этого она приподнимается на ноги и начинает развязывать шнурки на поясе пижамных штанов. К черту. Они уже перешли все мыслимые для неё границы. Если Малфой захочет ее опозорить, он сделает это вне зависимости от того, снимет она с себя штаны или же нет. Её оголенный живот оказывается на уровне малфоевского лица, и тот не теряет возможности поцеловать спущенную до лобка резинку трусов. Гермиона охает и спешит раздеться, балансируя то на одной, то на другой ноге, чтобы сесть обратно на закрытый бельем член. Как только она опускается, то издает первый явный стон за этот вечер. За всю свою жизнь. Ощущать тепло, влажность и твердость члена между своих ног, пусть и через двойной слой белья, оказывается слишком приятно. Она не ожидала, что это может быть настолько приятно, хотя они даже не приблизились к тому, о чем Гермиона мечтала последние пару месяцев перед сном, представляя безликого парня в своих фантазиях. — Блять, как же там жарко, — шепчет Малфой. Не удержавшись, он снова хватает девушку за ягодицы и резко притягивает к себе. Гермиона вскрикивает, но тут же тихо стонет от приятной властности его движений. — Я чувствую, что ты мокрая, — Драко подает ладонями задницу Гермионы вперед, чтобы та снова начала двигаться. И девушка покорно подчиняется. — Сними рубашку, — рвано шепчет она, ощущая, как твердый член проезжает через двойной слой белья между ее половых губ и особенно чувствительно касается клитора. Пытаясь сохранить ощущение реальности, Гермиона одной рукой хватается за плечо парня, а вторую запускает в белые волосы. Они мягкие. Совсем не ощущаются жидкими или грязными. Гермиона от удивления даже распахивает глаза, и Драко ловит её взгляд. — Давай не сегодня, Грейнджер, — отказывается он и, не давая возможности девушке затянуть их в спор, начинает сам задавать темп пояснице Гермионы. Грейнджер охает от быстрый и точных движений. Хватает Драко за плечи обеими руками, откидывает голову назад и чувствует, как зубы прикусывают сначала один, а потом другой ее сосок. — Ох... бл- ах... — Драко усмехается почти уроненному ругательству и начинается подмахивать бедрами навстречу Грейнджер. Руки всё сильнее сжимают девичьи ягодицы, и у Гермионы от ощущения легкой боли и приятной тяжести между ног кругом идет голова. Сначала она чувствует дрожь в центре, которая быстро пробегает по всему телу, заставив подрагивать даже тонкую кожу зажмуренных век. От сладкого электричества Гермиона вскрикивает, ногтями впивается в кожу, скрытую белоснежной слизеринской рубашкой и изгибается в пояснице. На пару секунд будто все кости исчезают из её тела. Будто весь мир сужается до маленькой черной точки в её мозгу. И на мгновение наступает блаженное небытие... Мир выстраивается обратно вокруг Гермионы, начиная с малфоевского плеча, в которое она уткнулась лбом. Драко слышит влажный всхлип, чувствует легкую дрожь в девичьих бедрах и ещё более намокшие от влаги трусы. Он позволяет Гермионе восстановить дыхание, пока мягко гладит её поясницу и целует не скрытое кудрявой копной плечо. — Малфой, я... — Пора спать, Грейнджер, — прерывает парень воспаленное гриффиндорское сознание. — Провожать не буду, это грозит нарушить условия конфиденциальности. — Не нужно... Боже, что же она наделала? Гермиона резко поднимается со слизеринца, ее грудь нелепо (как ей кажется) подпрыгивает вверх и вниз перед его лицом. Она прижимает ладони к груди, а потом замечает мокрое пятно на малфоевских, чуть съехавших в сторону, трусах. — Чёрт! На панике она пытается перекинуть затекшие ноги через слизеринца и не падает только потому что Малфой успевает обхватить обеими ладонями ее за талию. — Не паникуй, Грейнджер. Мы сделали то, чего оба хотели, — вот поэтому Малфой не любил иметь дело с девственницами. Их всегда приходилось приводить в чувства после содеянного. То, что Грейнджер была девственницей сомнений больше не было. Как ещё объяснить её тупую просьбу не заниматься сексом, но влажно фантазировать о минете? — Д-да, я знаю... всё в порядке, — Гермиона всё же находит силы слезть с Малфоя, избежав нелепых падений, и встать обеими ногами рядом с преподавательским стулом. — Отвернись. — Мерлин, — он не сдерживает смешка и демонстративно прикрывает глаза рукой. Гермиона спешит натянуть футболку, потом вспоминает про лифчик и снова чертыхается. Она опять снимает футболку, надевает бюстгальтер, снова футболку и наклоняется за штанами. — С-с-с, бля-я-я… — по-змеиному шипит позади слизеринец, и Гермиона в ужасе оборачивается на его оценивающий взгляд. — У тебя трусы мокрые, — коснуться хочется до одурения. А лучше сразу войти пальцами, во всю длину их измазать. То, что он её трахнет – Драко уже не сомневался. Даже петтинг лучше любой дрочки, а потому гриффиндорка обязательно вернется к нему. — Скоро я тебя трахну, Грейнджер. — Только если выпьешь Феликс Фелицис, Малфой, — борясь со смущением, все-таки дерзит Гермиона. Драко довольно улыбается: он уверен, Грейнджер в постеле раскроется именно такой. Громкой, дерзкой, требующей своего. Главное, заткнуть поглубже несколькими встречами ее кроткое и смущенное альтер-эго. Гермионе оно совершенно не идет. — До завтра, Грейнджер. Гермиона ничего не отвечает и выбегает из кабинета, уже помня, что дверь открывается на себя.