Часть 4

Гермиона добирается до гостиной с легким тремором в руках и загнанным сердцебиением. Она честно признается себе, что ей понравилось абсолютно всё в сегодняшнем вечере: от упрямых препирательств до долгожданного оргазма. И дрожь вызвана страшным осознанием, что она хочет вернуться завтра. И послезавтра. Она хочет возвращаться до тех пор, пока Малфой не выкинет какую-нибудь жуткую или злобную вещь, от которой её либидо упадет до самого дна Черного озера. Гермиона уверена, что если Малфой раскроется таким, какое она имеет о нем представление, она больше никогда к нему не обратится. Но пока, к её огромную удивлению, Малфой был... сносным? Он понимал ее желания раньше, чем она понимала их сама. Он не давил, но умело руководил. Он раскрепощал, но не переходил черту. Он не сказал никакой глупости в процессе и преследовал цель доставить Гермионе удовольствие, не уделив своему возбуждению ни секунды внимания. И либо у Малфоя богатый сексуальный опыт и понимание, как нужно обращаться с женщиной, либо он действительно не такой придурок, каким был еще на пятом курсе. Когда Гермиона заходит через портрет Полной Дамы, то ни нервной дрожи в руках, ни беспокойных ударов сердца уже не наблюдается. Им на смену пришли тщетные попытки сдержать рвущуюся наружу улыбку. Сегодняшней ночью Гермиона спит очень хорошо. Утром на ее щеках здоровый румянец, а улыбка категорически не желает сходить с лица, как бы гриффиндорка не пыталась поджать или закусить губы. Её прекрасное настроение замечает каждый, а Джинни так и вовсе не спускает подозрительного взгляда с подруги. — Тыквенные блинчики, о-о-о, как давно я хотела их на завтрак, — Гермиона, радующаяся еде, заставляет Гарри и Рона вопросительно между собой переглянуться. — Они были на завтрак вчера, — аккуратно говорит Рон, — Гермиона, — добавляет он еще деликатней имя подруги. — И предыдущие семь лет обучения, — с усмешкой замечает Джинни. Но Гермиону это нисколько не смущает, она беспечно пожимает плечами и тянется за джемом. Гриффиндорка намеренно садится спиной к зеленому столу, чтобы не было соблазна бросить взгляд в сторону Малфоя. Но как бы она не старалась провести завтрак без упоминания слизеринца, к середине трапезы Гарри вдруг говорит: — Малфой весь завтрак на нас пялится, — Рон, нахмурившись, оборачивается и убеждается в словах друга. Гермиона чувствует легкую панику и понимает, что нужно срочно сменить тему. — Не обращай на него внимания, Гарри, лучше скажи, у тебя вчера получилось снять иллюзию Делео? — как можно беспечней спрашивает она. — Думаешь, хорек что-то замышляет? — Рон заговорщески обращается к другу, да и Гарри игнорирует вопрос Гермионы. Не из-за грубости, а просто обсуждать результаты домашки по Заклинаниям и малость не так интересно, как разгадывать малфоевские козни. — Его оправдали, но неизвестно, не затаил ли он желание отомстить, это же Малфой, — рассуждает Гарри. — Что, хочешь снова сталкерить Малфоя по Карте Мародеров? — раз уж сменить тему не удалось, то своим комментарием Гермиона хочет указать на абсурдность подозрений лучшего друга. — Хорошая идея, Гермиона, — серьезно поддерживает Рон, и Джинни с Гермионой одновременно вылупляют на него глаза. — А вот и плохая! — первая из девочек находится младшая Уизли. — Малфой может и остался прежним придурком, но он слишком труслив, чтобы повторно влезать в похожую историю. — Согласна, — обычно имеющая абсолютно на всё свое мнение Грейнджер, как можно быстрее соглашается с Джинни, лишь бы отвести мысли мальчиков от слежки за Драко. — Давайте хотя бы этот курс посвятим скучным домашкам и соревнованиям по квиддичу. У нас есть шанс побыть просто подростками, вы трое это заслужили больше всех остальных! Пламенная речь девушки вызывает на лице Гарри мягкую улыбку. Он наклоняется к Джинни и нежно прикасается к её губам. Рон вдруг заинтересованно рассматривает свечи под потолком Большого зала. А Гермиона осознает, что вчера, впервые за всю свою жизнь, она узнала, что такое быть обычным подростком. Что такое быть безрассудной. — Ты права, Джинн. Что бы не задумал Малфой – нас это не касается, — слова Гарри заметно расслабляют Джинни. Но Гермиона слишком долго знает своего друга, чтобы ему поверить. Ничьи слова не остановят Гарри, если тот что-то вобьет себе в голову. И он уж точно бросит все важные дела и побежит на выручку, когда заметит на Карте в опасной близости от имени слизеринца имя своей лучшей подруги. В таком случае, бывший кабинет Снейпа больше не подходит для встреч. И после обеда Гермиона сообщает об этом Малфою, отправив летающего журавлика с посланием. — Уже любовные записки? — поигрывая бровями, забавляется Тео. Драко подкатывает глаза и смотрит по сторонам. Чтобы отправить летающую записку нужно видеть получателя, а потому адресат письма находится где-то неподалеку. Но на стадионе собралось слишком много людей: сегодня выходной и все пришли посмотреть на первый матч сезона Рейвенкло-Хаффлпафф. Пока вели барсуки. Малфой вскрывает журавлика аккуратно, чтобы никто из посторонних не увидел текст. В письме короткая надпись, сделанная чем-то похожим на чернила:

«Там, где каждый найдет уединение. Сегодня, 23:00».

Она говорила о Выручай-комнате.

***

Гермиона снова опаздывает. В этот раз на целых полчаса. Сначала её задерживает Пивз, скидывая с незаметной ниши под потолком пенные бомбы. Увидеть кого-то из студентов в столь поздний час полтергейст явно не ожидал, а потому оживился при виде спешившей Гермионы и начал кидать бомбы более активно. — Пивз, я приведу Кровавого Барона, — как можно строже говорит староста, но полтергейст лишь заливается от смеха, набросав уже столько бомб, что в коридоре выстроилась пузырящаяся от мыльной пены стена. Волосы Гермионы тут же распушились, гольфы и подол юбки вымокли от бешеных брызг. И смогла она отделаться от летящего за ней Пивза только через несколько минут, случайно свернув в коридор, где неспешно пролетал Кровавый Барон. Пивз исчез быстрее солнца в ноябрьский пасмурный день, а вот вслед за Бароном выплыл Почти Безголовый Ник. Гермиона хотела лишь поздороваться, но призрак настолько был рад видеть Гермиону Грейнджер, что спустился к полу и начал выяснять подробности их лесных скитаний, параллельно напоминая, что его голову не удалось до конца отрубить именно в лесной чащобе. Когда стрелка часов уже стремилась к половине 12, Гермиона, ерзая от неловкости и нетерпения, все-таки перебила призрака извинением, сказала, что спешит и побежала в сторону седьмого этажа. — Но гостиная факультета в другой стороне, — крикнул ей вслед Ник, однако Гермиона даже не обернулась. Жутко оскорбленный призрак поправил голову и взмыл под потолок. Когда гриффиндорка произнесла свой запрос и трижды прошла напротив стены – перед ее глазами материализовалась дверь. Гермиона приоткрыла створки и сразу заметила скучающего Малфоя на темно-синем пыльном диване. — Прости, — машинально срывается с её губ. На голос парень поднимает голову и оглядывает мокрую юбку и гольфы. Прежде чем Малфой успевает что-то сказать, Гермиона предугадывает его похабные намерения по кривоватой усмешке: — Намокла? Девушка подкатывает глаза и проходит в глубину комнаты, решая никак не комментировать этот шутливый и абсолютно идиотский выпад. Ей всё еще непривычно, что Малфой бывает... забавным? Он часто использует сарказм и иронию, усмехается или шутливо паясничает. Гермиона вообще никогда не думала о Малфое, как о человеке. Как о студенте другого факультета. Малфой для неё был синонимом слова «заноза», олицетворением грубости и надменности. Может быть, эти его качества никуда не ушли, но ведь не может же Малфой быть невыносимым снобом постоянно? Гермиона часто видела его в компании Теодора Нотта и Блейза Забини, значит, они хотя бы хорошие приятели, если не друзья. Война закончилась, Малфои растеряли свои привилегии, получается, что слизеринцы общаются с Драко потому что хотят, а не из-за страха или личных выгод? — Гоменум ревелио, — произносит Гермиона. — Никого, кроме нас. Каждый раз будешь это делать? — Если придется, — сурово отвечает Гермиона и садится на другую часть дивана, подальше от парня. — Итак, чем объяснишь смену локации? — подперев голову кулаком и обернувшись корпусом в сторону Гермионы, спрашивает Малфой. — Я неудачно пошутила, и Гарри... в общем, он видел, как ты пялишься на меня за завтраком, — Малфой ухмыляется, ничуть не сожалея о своем поведении. — Все вспоминал твои румяные от оргазма щеки. — Придурок, — смущается Гермиона и прячет румянец за опавшими кудрями, когда наклоняется снять форменные оксфорды. — В общем, не пялься на меня больше. Гарри решил, что ты что-то замышляешь... — Ну, конечно... — ...и сказал, что будет следить за тобой! — И как же ему это удастся? — скептически фыркает Малфой. — Он... у него есть способы, — уклончиво отвечает Гермиона, не собираясь посвящать Малфоя в тайны лучшего друга. — Поверь, — более твердо акцентирует она и заглядывает парню в глаза, чтобы тот не подумал, что её слова — шутка. — Но Поттер же знает о Выручай-комнате. — Да, но в Выручай-комнату нельзя войти, пока тут кто-то есть, если у человека другое намерение, — невыносимо поучительным тоном отвечает Гермиона. — Наше намерение об уединенности Гарри не знает, а значит и войти ни у него, ни у кого другого не получится. Гермиона снимает гольфы, чтобы высушить их воздухом из волшебной палочки и не обжечься. Малфой с усмешкой смотрит на девушку и все-таки саркастично произносит: — План самой умной ведьмы на факультете. — На всем курсе, — задрав нос, поправляет Гермиона и откладывает палочку вместе с гольфами в сторону. — Среди девочек, — осаждает ее Малфой, и Гермиона, на секунду сосредоточившись на его лице, с улыбкой подтверждает: — Согласна, — и будь она проклята, если начнет отрицать нотки флирта в своем голосе. Гермиона картинно протягивает руку, дабы закрепить договоренности. Малфой принимает ладонь и тут же дергает девушку на себя. Гермиона вскрикивает от резкого падения вперед. Стопы ее касаются пола, живот — дивана, а мягкая грудь — малфоевских бёдер. Драко расслабленно восседает, широко расставив ноги и взирая на девушку сверху вниз. Он переводит взгляд с ее лица на чуть задранную на бедрах юбку и, не удержавшись, подается вперед, чтобы погладить обнажившуюся кожу. — Займемся делом? Гермиона скидывает с себя руку парня и снова садится, но уже не так далеко. Малфой расслабленно откидывается на спинку дивана и поворачивает голову в сторону гриффиндорки. — В этот раз делаем так, как я хочу. — И как же ты хочешь? — выгнув бровь, интересуется Драко. Гермиона несколько секунд молчит, а потом забирается на диван с ногами и подходит на коленях ближе к Малфою. Она садится на его бедра. Поза точно такая же, как прошлой ночью. Малфой опускает ладони на гладкие ноги. — Как оригинально, — не удерживается он от подколки. — Захлопнись, — в который раз просит Гермиона и выгибается поясницей. Драко удовлетворенно выдыхает и прикрывает глаза, откинув голову на спинку дивана и позволяя девушке неспешно двигаться на его полувставшем члене. Малфой без давления скользит ладонями по бедрам вверх, проникая под форменную юбку. Гермиона резко выдыхает, когда чувствует мягкие поглаживания под одеждой и задранную ткань от чужих рук. Есть что-то интимное в том, что они сейчас в одежде. Гермиона чувствует, как с каждым её неторопливым скольжением член Малфоя становится тверже. Сердце меняет ритм, разгоняет кровь и та со скоростью горной реки приливает к низу живота. Девушка неуверенно опускает ладони на мужские плечи и чуть подается вперед к лицу, а потом замирает. Второй раз в жизни она осознает, что хочет поцеловать Драко Малфоя, но ей выносима мысль о проявлении инициативы в этом вопросе. — Что-то случилось? — тихо уточняет он и тоже замирает, перестав поглаживать гладкую кожу бедер. — Почему... почему ты не поцеловал меня? — Когда? — Вчера. Малфой беспечно пожимает плечами и снова начинает движения пальцами. — Я могу поцеловать тебя сейчас, — растягивает он в улыбке один уголок губ, а Гермиона от этих слов вспыхивает. — Ты же сама попросила! — Я не просила, а спросила! Мне важно было... Ладони его становятся твердыми, с силой сжимают бедра и дергают девушку ближе к себе. — Полегче, — недовольно повышает голос Гермиона. Но лицо ее, едва успевшее нахмурится, озаряется предвкушением и приятной паникой. Их носы почти соприкасаются. От незаконченного, но желанного действия, воздух вокруг становится как будто гуще. Драко изучающе смотрит Гермионе в глаза и спокойно дышит. Близость доносит до обоняния Гермионы мяту и какую-то сладость. И девушке невыносимо хочется эти запахи собрать языком. Малфой костяшкой пальца поглаживает румяную щеку девушки, ловя своей кожей ее резкий выдох. А после скользит ладонью по шее, обхватывая ту позади. — Как тебе нравится? — шепотом выдыхает он в женские губы. Гермиона опускает взгляд на рот парня и нетерпеливо проводит языком по своей нижней губе. Драко замечает. Подается головой вперед, их носы впервые соприкасаются. Гермиона закрывает глаза, не в силах справиться с атакующими эмоциями. Не должно так колотиться сердце от предвкушения поцелуя. — Сначала нежно, — еле слышно отвечает она. Драко склоняет голову вправо, наклоняется ниже. — А потом... я думаю, мне понравится целоваться с языком, — ещё тише бормочет она, до боли сжимая мужские плечи своими онемевшими пальцами. Драко так близко, что на некоторых словах ее губы невесомо касаются его, ускоряя пульс до почти нездорового темпа. Не выдержав больше и секундной паузы, Драко прикасается к мягким губам. Гермиона резко вдыхает и вовсе перестает дышать, почувствовав их самое первое прикосновение. Драко, уловивший ее оцепенение, начинает успокаивающе поглаживать пальцами горячую шею. От этого действия по всему позвоночнику Гермионы пробегают мурашки. Драко отклоняется лишь на секунду, чтобы вновь прильнуть к губам. Мягко, без напора. Невесомо проводит кончиком языка по нижней губе Гермионы. Ощущение влаги приводит гриффиндорку в сознание, она отмирает и делает вдох приоткрытым ртом. В ответ Гермиона робко касается языком малфоевских губ и понимает, что на вкус Драко, как жевательный маггловский мармелад. Гермиона проскальзывает промежностью по члену, желая придвинуться еще ближе к слизеринцу. Малфой на тесное трение реагирует сильными пальцами, которые сжимают кожу Гермионы уже совсем не нежно и невесомо. Да и само тело Драко становится напряженней, будто этот первый невинный поцелуй кружит его сознание так же сильно, как разум Гермионы. Девушка первая приоткрывает рот, сразу же скользя языком по идеально ровным зубам Малфоя, а обеими ладонями зарываясь в рассыпчатые мягкие волосы. Дыхание Драко начинает путаться от поглощающих ощущений. Малфой всегда любил целоваться глубоко. Любил оглаживать рот, прикусывать кончик языка, стонать в податливо раскрытые губы. Поцелуй переход эту грань, и Малфой с удовольствием отмечает, что Гермиона наслаждается их первым проникновением не меньше, чем он сам. Язык. Горячий, влажный, подвижный. Толкается вперед, скользит по небу, возвращается и облизывает припухшие губы. Драко наклоняет голову сильнее вправо, чтобы углубить проникновение. Гермиона подстраивается. Их языки сталкиваются. Гермиона вжимается в Драко всем телом. От переизбытка чувств он отпускает шею девушки и обеими руками хватает её задницу, чуть приподнимая Грейнджер над собой. Гермиона не сдерживает тихого стона, когда пальцы Малфоя скользят по самому краю её белья. Он был так близко к той части, что уже намокла от возбуждения, что Гермиона судорожно выдыхает в поцелуй. Она знает, что он не перейдет черту. Именно в этот момент она чувствует, что может доверять Малфою хотя бы в одном: он не нарушит выстроенных ею границ. И это невероятно возбуждает. Осознание, что он её слушал. Хотя если бы Грейнджер могла проникнуть в разум Малфоя, то была бы снесена волной дикого желания. Парень в эту секунду сильнее всего хотел сдвинуть в сторону ткань женских трусов, погрузить в гриффиндорку сразу два пальца и поймать девичьий стон своим языком. Но вместо этого он лишь дразняще касался декоративного кружева по краям, а когда желание переполняло голову, то переводил руки на бедра и сжимал кожу до побелевших костяшек. Когда Драко в очередной раз не справляется с подразнивающей игрой, он снова сжимает ягодицы девушки, усаживает ту обратно на свои бедра и заставляет глубже проехаться по уже до боли налитому кровью члену. Гермиона отпускает себя окончательно и протяжно стонет от сладко тянущей боли между ног. От услышанного Драко отрывается от её губ и встречается с ней взглядом. Малфой даже не знает о существовании наркотиков, а вот у Гермионы возникает ассоциация, что именно так выглядят дорвавшиеся до дозы и улетевшие в сознании наркоманы. Физически здесь, но разум их где-то в другом месте. Гермиона дышит тяжело, почти с каждым выдохом издавая то ли стон, то ли всхлип. Для неё сейчас не существует ничего даже за пределами этого дивана. Ни Выручай-комнаты, ни Хогвартса, ни её друзей... Она вся в блестящих от слюны губах, в голодных серых глазах, в растрепанных её руками волосах и до боли сжимающих её кожу ладонях. Всё её наслаждение сосредоточено в одной точке и Гермиона не испытывала ничего лучше за всю свою жизнь. Она никогда не испытывала такой оглушающей уединенности. Драко делает несколько протяжных толчков вверх, проскальзывая членом между ее пылающих бедер. По её влажному белью. У обоих блестят глаза. У обоих щеки окрашены легким румянцем, а губы горят от прилива крови. На лице Гермионы алый цвет смотрится так по-блядски хорошо, что Драко впервые в жизни одобряет багряную палитру в школьной форме Гриффиндора. В порыве собственного возбуждения Малфой касается большим пальцем губ Гермионы и чуть оттягивает нижнюю вниз, будто надеясь впитать кожей этот развратный цвет. Другая ладонь то поглаживает, то сжимает девичью ягодицу и подает Гермиону снова вперед. Драко хочет расстегнуть ширинку и приспустить брюки, чтобы избавиться от давящего на член дискомфорта, но Гермиона вдруг обхватывает большой палец губами, а после втягивает тот в рот. Они стонут в унисон. Драко неотрывно смотрит туда, где еще секунду назад блеснул мокрый язык, а после припухшие губы обхватили палец и дали тому почувствовать горячую влагу и мягкость женского рта. Гермиона робко, насколько позволяет ситуация, начинается двигать головой. Драко снова не сдерживает стон. Дело не в том, что его палец стал чувствительным. Дело именно в том, что он видит. Гермиона исследует. Исследует свои интересы, своё возбуждение, свои желания. И ей непозволительно нравится чувствовать, как её рот наполнен. Гриффиндорка открывает глаза и замечает, как Драко внимательно за ней наблюдает. Он, не отрывая взгляда, все-таки расстегивает ширинку, чуть приподнимается, чтобы спустить брюки и ослабить давление. Гермиона не прерывает фрикций ни на секунду. — Блять... — еле слышно выдыхает Драко и возвращает руку под юбку девушки. — Так хочу тебя трахнуть, — тихо признается он, и Гермиона всхлипывает, вновь начав двигаться на члене. Теперь, когда одежды меньше, ощущения стали острее, жарче. Драко чувствует влагу сквозь белье и на эмоциях грубо обхватывает пальцами резинку девичьих трусов. Когда кулак парня накручивает эластичное белье, то другой край жестко врезается в кожу Гермионы. Это резко и оставит след на бледном теле, но Гермиона лишь вскрикивает от наслаждения, выпуская палец из своего рта. Они смотрят друг другу в глаза, одинаково чувствуя пульсацию там, где их тела соприкасаются. Гермиона первая подается вперед, первая открывает рот, первая втягивает губу Малфоя и первая мягко прикусывает. Драко сильнее натягивает край белья в кулаке, усиливая трение между ног Гермионы. Она знает, что он не коснется. Она знает, что он не нарушит границу. И это топит рассудок. Его сдержанность. Его уважение правил. Его грубые движения, соблюдающие договоренности. — Я хочу отсосать тебе. Это не должно удивлять. Это было вторым пунктом в её списке. Это должно было случится. Но Гермиона все равно замирает от вербализации своего желания, а Драко выпускает из напряженных пальцев резинку белья. — Не торопишься? — вырывается у него против воли. — Ты не хочешь? — в комнате меняется атмосфера: Гермиона снова начинает чувствовать пространство. Этот диван, Выручай-комнату, Хогвартс. И мир перестает концентрироваться на лишь одном их уединении. — Никогда не думал, что скажу это, но ты, Грейнджер, такая девчонка, — ухмыляется Малфой. — Я не сказал, что не хочу. Я спросил, уверена ли ты. — По-моему, я вчера ясно выразила свои желания, — хмурится смущенная Гермиона и скрещивает руки на груди. Малфой открыто улыбается. Обхватывает её запястья и разводит руки в стороны, а после расстегивает все пуговицы женской рубашки. Дойдя до конца, вытягивает полы одежды из-под клетчатой юбки и распахивает края в стороны. Округлая грудь прикрыта лифчиком, но Драко не собирается избавляться от всей одежды. Он снова заглядывает в глаза гриффиндорки и, чуть приподнявшись, приспускает свои трусы, освобождая твердый член. Гермиона прерывает зрительный контакт, чтобы посмотреть вниз и резко выдохнуть. Во рту выделяется слюна, подтверждая девушке искренность её необъяснимого желания. Гермиона опускается на пол между разведенных ног и смотрит на Малфоя снизу вверх. Вот она на коленях. Перед ним. Разгоряченная и желающая принять его член. От предвкушения Драко чувствует сильную волну давления внизу живота и сжимает кулаком член у основания, стараясь унять возбуждение. Гермиона напротив теряет энтузиазм. Стоять на коленях перед Малфоем некомфортно. И дело именно в Малфое, в их истории. Слава Мерлину, что слизеринец перед ней не стоит, иначе поза на коленях казалась бы Гермионе совсем унизительной. В этот раз Драко замечает изменившуюся в комнате атмосферу. — Ты можешь этого не делать, — серьезно обращается он к девушке. На это Гермиона звучно фыркает и с гриффиндорской отвагой подходит на коленях ближе. — Малфой, когда я допустила мысль, что снизойду до тебя, то рассчитывала, что ты будешь менее галантным и более безрассудным, — уязвленная собственной заминкой, не сдерживает язвительности Гермиона. — Не знал, что джентельменство теперь порицается. — Не порицается, просто от тебя ожидаешь другого. — Я только следую оговоренным правилам, — пожимая плечами, парирует Драко. — Спасибо за это. Просто я думала, что ты более... напористый что ли? Резкий? — Ох, маленькая наивная гриффиндорка, — насмешливо проговаривает Малфой и сгибается в поясе, резко подаваясь вперед. Гермиона ахает от неожиданности, когда рука парня жестко обхватывает её челюсть и фиксирует голову девушки в одном положении. Драко останавливается в нескольких сантиметрах от лица Гермионы и тихо, так, чтобы шепот пробежал мурашками по ее нежной коже, говорит: — Грейнджер, когда я пойму, что ты готова, я сначала зажму твою беспокойную голову своими руками, чтобы ты никуда не могла сдвинуться, а потом оттрахаю тебя в самую глотку. Меня в рот никогда не ебали, но, полагаю, если я войду глубоко, хорошо тебе будет так же, как и... как ты сказала? «Резко?» — Гермиона сглатывает, а Драко наклоняется еще ниже к ее уху. — Я залью твое лицо спермой, сотру её пальцами и заставлю тебя всё слизать. А потом опрокину на пол, раздвину твои девственные ножки и вылижу тебя. — М-малфой... — Я искусаю и вылижу твои бедра. Блять, Грейнджер, я оставлю на тебе такие синяки, чтобы на следующий день боль между ног напоминала тебе о моем присутствии. Потом я хочу погрузиться в тебя языком и лизать до тех пор, пока ты не начнешь умолять меня о члене. Да, Грейнджер, в итоге я тебя трахну, и ты сама меня попросишь об этом. Но прежде чем дать тебе то, о чем ты будешь просить, я растяну тебя пальцами... — Малфой, остановись, — загнанно шепчет Гермиона, упираясь ладонями в нависшие над ней плечи. — ... и только когда твоей смазки будет так много, что она оставит пятна на этом вековом ковре, только когда укусы на твоих бедрах будут блестеть от слюны и твоей блядской влаги, только после этого я переверну тебя лицом в пол, подниму твою задницу и отымею тебя, блять, Грейнджер, я тебя так трахну, что ты больше никогда не усомнишься, каким «напористым» я могу быть. Малфой замолкает, ловя губами тяжелое дыхание гриффиндорки. — Устраивает, Грейнджер? Девушка упрямо молчит и сильнее давит на плечи парня, чтобы тот опустился обратно на диван и прекратил мучить ее. — А теперь коснись себя. — Пошел к черту! — Я хочу знать, потекла ли ты от моих слов, Грейнджер. Давай, просто коснись себя, можешь считать, что я приказываю. — Да иди ты к че... А-а-а, — Малфой возвращается в прежнее положение и упирается спиной в диван. Но вместе с собой он прихватывает Гермиону, лицо которой теперь упирается в диванные подушки, а задница оторвана от пола. Драко нагло задирает её юбку и касается ладонью жаркой ткани между бедер. — МАЛФОЙ! Гермиона визжит, но даже не успевает начать брыкаться, как Драко её отпускает. Она по инерции возвращается обратно на пол и смотрит на расслабленного и ухмыляющегося парня. Тот ни секунды не сожалеет о произошедшем. — Я достаточно напористый? — Ты идиот! Зачем я вообще связ... — Ты такая сука, Грейнджер, — забавляясь, говорит Малфой. Гермиона поднимается с пола, хватает гольфы, палочку, оксфорды и собирается покинуть комнату. Но Драко успевает дотянуться и схватить её за запястье. Обувь отлетает в сторону где-то в моменте, когда Малфой рывком дергает девушку обратно и снова усаживает к себе на колени. Гермиона брыкается даже сильнее, чем вчера вечером и лишь чудом не выкалывает глаз слизеринцу палочкой. Малфою приходится приложить всю силу, чтобы вытянуть дерганные руки вдоль такого же беспокойного корпуса. — Строптивая. Сука. Грейнджер. — Еще раз назови меня «сукой» и я прокляну тебя!!! — Хорошо, извини, я постараюсь сдерживать свои порывы говорить правду, — искреннее «извини» почти оглушает Гермиону и она замирает на слизеринце, даже пропустив мимо ушей окончание предложения. — Не касайся меня без разрешения! — спокойным, но твердым голосом говорит она. — Разве не этого ты хотела? Сама же попросила напора, пока я старался быть галантным. — Боже, — Гермиона раздраженно фыркает от смеха и подкатывает глаза. Она даже порывается вновь встать и уйти, но Драко сильнее сжимает ее запястья. — О какой галантности ты говоришь, у тебя была расстегнута ширинка, а я стояла на коленях! — вновь повышает голос Гермиона и продолжает попытки выдернуть руки из крепкого захвата. — И все же ты посмеялась над тем, что я обходителен с тобой! — Так я задела тебя? — понимает, наконец, она, и от неожиданности вновь замирает. Малфой молчит несколько мгновений, не зная, как ответить на вопрос, не обнажив уязвленность. — Просто заткнись и дай мне управлять процессом, — чуть нахмурившись, говорит он. — И я обещаю, когда ты будешь готова, я буду настолько напористым и грубым, насколько ты того пожелаешь. Гермиона смотрит на него молча несколько мгновений, и только гордость не позволяет ей вербализировать правоту Малфоя. Но, благо, слизеринец и не ждёт подтверждений её согласия. Потому что будь Гермиона не согласна, то её невозможно было бы заткнуть даже за все гоблинские сокровища волшебного мира. — А теперь можешь встань на колени, Грейнджер, и отсосать мне, — сделав голос ниже, говорит Малфой. И Гермиона впервые не имеет желания спорить, ведомая жарким давлением где-то внизу живота. Она снова откладывает палочку, гольфы и спускается с дивана на колени. Член Драко уже опал. Конечно, от подобных споров сдулся бы и Биг Бэн. Гермиона не понимает, что делать с таким членом. Более того, он даже не кажется ей теперь симпатичным или желанным. Но Малфой этого не понимает. Он берет правую руку Гермионы и отдает приказ облизать её. — Можно и сухой, но влажная ладонь — это все-таки приятней. Теперь обхвати его, — Гермиона нехотя обхватывает вялый орган и, к ее огромному удивлению, член сразу же начинает наливаться кровью и приятно твердеть в ладони. — Вот так. Можешь провести по нему вверх и вниз. Гермиона послушно следует инструкции и начинает испытывать возбуждения как от своих действий, так и от наставлений Малфоя. — Можешь лизнуть. Не спеши сразу брать в рот, — Гермиона послушно наклоняется к члену и проводит языком по головке. Она чувствует вкус чистой кожи и отмечает про себя, что ей нравятся новые ощущения. — Зубы ни в коем случае не применяй. Зубы и ногти оставь для других частей тела, а для члена только губы, язык и горло. Так, теперь можешь обхватить губами. Гермиона вновь послушно выполняет. Головка приятно скользит между губ, а слюна пошло скапливается на щеках и под языком. Гермиона догадывается, что слюну стоит пустить в ход, собирает её на язык и влажно мажет по чувствительной головке. — Ох, блять... Да ты быстро учишься, лучшая ученица курса среди девочек, — Гермиона не отвлекается. Снова насаживается мокрыми губами на член. Драко протяжно выдыхает, полностью расслабляется и опускает голову на спинку дивана, уже не отдавая указаний и не наблюдая за правильностью действий. Гермионе нравится. И вот уже нет мысли об унизительном положении на коленях. Уже не лезут воспоминания об их с Малфоем прошлом. Мир снова концентрируется на вибрирующем от сладостного напряжения воздухе. Рот приятно наполнен, слюни сами собираются на языке, придавая движениям мягкое скольжение. Но самое приятное, что Гермиона чувствует собственное нарастающее возбуждение. Чувствует выделяющуюся влагу, жар между ног и невыносимое желание позволить Малфою коснуться её. Гермиона приподнимается на коленях, подходит еще ближе и шире открывает рот. На этот раз она готова принять член до основания. Получается не сразу. Сначала она стонет, насаживаясь на член наполовину. Драко удовлетворенно мычит сверху, а она поднимается и опускается ртом вниз. Челюсти начинают немного болеть с непривычки, но эти ощущения намного слабее продолжающего нарастать удовольствия. Гермиона пробует менять положение головы, ищет надежные опоры для рук, переносит вес то на них, то на колени, и в итоге находит идеальную позу, в которой на секунду ей удается коснуться носом лобка Малфоя. Она тут же закашливается и дергается назад, выпуская член изо рта полностью. — Ты в порядке? — скорее насмешливо, чем обеспокоено спрашивает Малфой. — Хочешь быть лучшей во всем? — Хочу, чтобы ты, наконец, заткнулся, — бросает она, даже не посмотрев Малфоя, хотя тот и выступал сейчас манекеном для исследования. Гермиона снова приближается к члену и, сложив в голове все предыдущие действия в полную картину, отбросив то, что явно не приносило результата – она наконец находит темп и верные движения. Драко очень скоро начинает тяжелее дышать, а через минуту неосознанно запускает руку в кудрявые волосы. Гермиона от воплощения фантазии в реальность громко стонет, и Малфой вторит ей от приятной вибрации по члену. — Грейнджер, п-полегче, — заикаясь, просит Драко. — Ох, блять, ведьма... если ты не затормозишь, я кончу. Гермиона не реагирует и продолжает быстро и методично двигаться, стараясь не сбавлять темп и игнорировать боль в челюсти. В какой-то момент она чувствует соленый брызг в горле, а потом Малфой рукой оттягивает ее голову назад и с громким стоном кончает, придерживая член свободной рукой. Большая часть спермы оказывается на его рубашке. Но все же несколько первых капель успевают упасть на подбородок и ключицу Гермионы. Девушка тяжело дышит и не спешит вставать с коленей. Драко расплывается в широкой посторгазменной улыбке. Он тянется за своей палочкой и привычным взмахом очищает одежду. После направляет палочку в сторону Гермионы, но та перехватывает его руку за запястье и опускает древко вниз. — Я хотел... — Ты обещал, что соберешь всё пальцами и... дашь мне слизать, — договаривает более смущенно Гермиона, но взгляда с Драко не отводит. Идиотская гриффиндорская смелость проявляется там, где слизеринец совсем не ожидал. Драко откладывает палочку, натягивает трусы, брюки, но оставляет ширинку расстегнутой. После всех действий он опускается к Грейнджер на пол. Гермиона смотрит, затаив дыхание и призывно приоткрыв рот. Малфой проводит указательным пальцем по подбородку, а потом средним — по блестящей капле на выпирающей ключице. Пальцы приставляются к приоткрытому рту, но Гермиона не спешит слизать семя. Она послушно ждет, когда следующий шаг сделает именно Драко. И он погружает пальцы в рот до самой середины, размазывая сперму по языку гриффиндорки. Малфой шумно выдыхает от увиденного, извлекает пальцы, сжимает ими подбородок девушки и наклоняется к ней с поцелуем. Гермиона от напора стонет и по инерции приподнимается ближе, желая получить более глубокое проникновение. Её трясет от возбуждения и грязных действий, о которых никому нельзя рассказывать. Драко слизывает языком собственный вкус. Он выпрямляется в полный рост и тянет за с собой Гермиону. Та послушно встает на ноги, а потом так же послушно садится на диван. Но Малфой не следует за ней. Их поцелуй прерывается, потому что он остается стоять перед девушкой возбужденной тенью. — Я думаю, что мне уже пора, — неуверенно и хрипло произносит Гермиона. — Ты можешь уйти, — быстро соглашается Малфой, даже не пытаясь скрыть полыхающий похотью взгляд. — А можешь лечь на живот, задрать задницу и дать мне вылизать тебя до второго оргазма в твоей жизни.