Часть 6

Была суббота. Прошла ровно неделя. Подойти к гриффиндорке в коридорах школы было невозможно: та всегда крутилась рядом с двумя недоумками. На квиддичном поле — тоже, с ней был долговязый Лонгботтом и Полоумная рейвенкловка. В библиотеке — нонсенс, но Грейнджер не появлялась. В Большом зале садилась спиной к слизеринскому столу. А если заходила на завтрак позже Малфоя, то на зеленый стол не кидала ни единого взгляда. Даже больший интерес к его персоне Гермиона проявляла на первом курсе, когда абсолютно ничего, кроме борьбы за оценки, этих двоих не связывало. «11:30» Ни места, ни даты. Понятно где и понятно когда. Гермиона не награждает взглядом отправителя, хотя понимает, где тот сидит и насколько пристально на нее смотрит. Она подносит журавлика к тлеющему концу палочки и сжигает бумагу. Драко злобно кривит губы и выходит из Большого зала под оклики Тео. Джинни косится на подругу, но не решается ничего спросить. Гермиона последнюю неделю хмурая и менее разговорчивая, что подтверждает их дружную теорию о загадочном кавалере. — Она ничего тебе не говорила? — Ты такой сплетник, Рон! — возмущалась Джинни в общей гостиной вечером. — Вот сам возьми её и спроси! — Ага, так она мне и сказала, — надувается Уизли и вновь утыкается в учебник по Чарам, теория которого настолько запутанна и скучна, что даже говорить о ссоре Гермионы с её гипотетическим парнем было интересней. Гермиона входит в гостиную, окинув друзей то ли злым, то ли уставшим взглядом. Рон боязливо подгибает ноги, освобождая подруге место на диване. Та, громко стукнув набитой сумкой об стол, падает на предложенное место и длительно стонет от накатившей усталости. — Гарри, потренируешься со мной по Защите? — удрученно спрашивает она, в силах лишь скосить взгляд на друга. — Поможешь с Лечебным зельем? — похожим тоном спрашивает Гарри. Они синхронно улыбаются друг другу и так же синхронно говорят: «Завтра». Единогласно друзья откладывают учебники и проводят остаток субботней ночи в тихих разговорах у камина, пересмеиваясь и подкалывая друг друга, пока Рон не начинает зевать настолько часто, что это грозит остальным уснуть в общей гостиной. Гермиона и Джинни уходят в комнату и без разговоров забираются в свои кровати. Сегодня первый вечер, когда Гермиона не думает о Малфое и его гнусном поцелуе с Паркинсон. Скоро все станет хорошо. Скоро она совсем перестанет думать о том, кому изначально и не следовало доверять. В воскресение долгожданный отдых. Лишь утро друзья посвящают выполнению остатков домашки и практическим заклинаниям, а уже после обеда они проводят спокойный день вместе с другими гриффиндорцами. Даже патруль выходит без происшествий. На удивление, Гермиона не находит ни единой парочки: неужели новый учебный план утомил даже самых неугомонных студентов? Гарри и Рон играют в шахматы в гостиной, Гермиона обещает переодеться в пижаму и спуститься к ним. Она заходит в комнату под дружное затихание возбужденных женских голосов. — В чем дело? — но прежде чем Парвати успевает ответить, Гермиона замечает на своей кровати красную бархатную коробку и прикрепленное к ней письмо. — Принесла школьная сипуха, — с ухмылкой в голосе говорит Джинни. — Была настойчива, хотела отдать посылку только тебе. Пришлось идти к Рону и брать печенье у Сычика, чтобы её задобрить. Гермиона слушает вполуха. Она произносит над коробкой несколько чар проверки, но ничего не указывает на отраву, бомбу или древнее проклятье. — Ох, да брось, Гермиона, там подарок! — нетерпеливо взвизгивает Парвати. — Открывай! Гермиона поднимает недоуменный взгляд на Джинни, а та кивает головой в сторону ванной комнаты. Мол, лучше бы тебе, Гермиона, не светить подарками перед двумя главными сплетницами нашего курса. Гермиона подхватывает коробку и быстро уходит в уборную. Первым делом девушка вскрывает конверт. Изумрудными чернилами выведено:

«Я знаю, что ты проигнорируешь моё первое приглашение.

Поэтому прими второе: надень то, что находится в коробке и приходи на наше место в любое время.

И если ты сделаешь это, я обещаю быть менее галантным»

Гермиона фыркает. Запомнил, значит? И ещё надеется, что его второе приглашение не постигнет участь предыдущего? Лишь ведомая любопытством Гермиона неторопливо вскрывает коробку. Внутри маленькая ярко-алая тряпочка. Гермиона сначала думает, что это какая-то форма аристократичного носового платка. Даже подносит ткань к носу и вдыхает аромат дорогого материала. Но вспомнив, что в письме просьба, чтобы девушка надела это, Гермиона вдруг понимает, что держит в руках невероятно миниатюрные кружевные трусы. Она насчитывает четыре отверстия. Одно для туловища. Два других для её бедер. Четвертое же пробуждает желание пойти в дорогущий бутик и требовать вернуть деньги за такой очевидный брак. А когда до нее доходит, какую конкретно часть тела будет выставлять напоказ последнее отверстие, Гермиона не сдерживает разъяренного вскрика и выбегает из ванной комнаты. Девушки едва замечают взбешенную Гермиону, которая вылетает из комнаты прежде, чем те успевают хоть что-то спросить. Переглянувшись, три гриффиндорки одновременно кидаются в сторону ванной, в надежде найти зацепку и объяснение поведению подруги. — Гермио... — оклик Рона остается в гостиной, а Гермиона бежит в сторону Выручай-комнаты так быстро, что из палочки непроизвольно сыпятся искры случайной магии. Игнорируя боль в боку и пытаясь отдышаться, она мысленно повторяет запрос и комната открывается. Гермиона сразу замечает читающего Малфоя, а тот, едва взглянув на девушку, откладывает на пол заполненные конспекты и внушительную книгу, а после встает с дивана. — Как ты... как ты смеешь, присылать мне подарки? Слать мне послания? Привлекать внимание моих соседок? Присылать мне... ЭТО?! Гермиона подходит достаточно близко, чтобы швырнуть белье в Малфоя, но оно оказываются настолько невесомым, что даже не долетает до парня и падает на пол. Драко смиренно наклоняется и поднимает белье. — Это должна надеть ты, а не я, — довольно улыбаясь, замечает он. Гермиона рычит от злости, а Драко только сильнее забавляется. — Я не угадал с размером? — Ты... Ты издеваешься, Малфой?! Ты... Чего я вообще ожидала? — сама себе вскрикивает Гермиона. — Боже, ты... после всего! Тот вечер! После того, что между нами было, после твоих слов... да, боже, я отсосала тебе! — взрывается она возмущением, понимая, что никакие вокруг да около не опишут её негодование так ярко, как констатация фактов. — Ты стоял на коленях и просил вылизать меня! Ты зажимал меня в библиотеке, звал меня увидеться, а когда я не пришла, ты сразу засунул язык в рот своей девушке?! — Ты так это видишь? — удивляется Малфой. — А это можно увидеть иначе?! — Но мы с Пенси не в отношениях, — парирует Драко. — И это всё, что ты скажешь? — Нет, ещё: надень вот это, — Драко кидает трусы обратно, и Гермиона ловит по инерции. — Я всё еще хочу тебя вылизать. — Да ты чертов кретин, если считаешь, что я хотя бы взгляну на тебя после того представления в пабе. — Ты уже смотришь на меня, — упрямо перечит слизеринец. — И Пенси просто поцеловала меня, твоя жизнь до безобразия пуста, если ты считаешь это представлением, — стоит ли говорить, что Гермиона с каждым его словом раздувалась, словно рыба-фугу. — Ты делаешь из пикси мантикору. Это последняя капля. Гермиона толкает Малфоя в грудь, но тот даже не дергается от удара. Однако, в глазах зарождается недобрый блеск, вытесняя привычные усмешку и равнодушие. — Не будь дикаркой, Грейнджер, — надменно говорит он. — Может, Уизел и привык летать, словно бладжер по полю от твоих толчков, но лучше прокляни меня в следующий раз. — Запросто! Малфой не успевает поставить Протего. Все его тело обвивают тугие веревки, безжалостно сминая безупречную ткань школьной рубашки. Следующее заклинание летит в лицо, пытаясь увернуться, Драко теряет равновесие и падает на пол. Скорее унизительно, чем больно. Движимый яростью, он невербально убирает путы с тела, парирует очередное Жалящее заклинание и бешеным псом подбегает к Грейнджер. У той на лице ни капли испуга, только первородная ярость. — В какой школе вшивой аристократии учат увиваться сразу за несколькими девушками? — прижав конец палочки к шее Малфоя, шипит Гермиона. — Мы с Пенс просто друзья. Нас многое связывает. — Языками? Драко подкатывает глаза. От раздражения он дышит так же тяжело, как и Гермиона. — Если тебя что-то смущает, Грейнджер, то задай мне прямой вопрос. Терпеть не могу пассивную агрессию. — О, как я могла забыть, Малфой, ты и правда всегда предпочитал прямые нападки, — подначивает Гермиона, — тогда скажи мне: какая я по счету девчонка, с которой ты тискаешься сегодня? — Первая, — сквозь зубы шипит Малфой. — А если быть точным, то единственная с того самого дня, как мы обсудили условия. Он наслаждается тем, как меняется выражение лица Гермионы. С дикой злости на искреннее удивление и даже зарождающееся смущение. Однако, гриффиндорка быстро берет себя в руки и снова недоверчиво и хмуро смотрит на Драко, а палочку теснее прижимает к коже. — Я тебе не верю. — Если тебе так угодно, — раздраженно фыркает Малфой. — Достать ингредиенты для варки Сыворотки правды и встречаемся тут через месяц? Кружку принесу свою, я брезгливый. — Ты можешь не ёрничать? — Ты можешь не тыкать в меня своей палкой? — Драко дожидается, когда Гермиона неохотно опустит руку и отступит на шаг. Она даже убирает палочку в карман мантии, доверяя Малфою немного больше, чем на первых встречах. — Я знаю, что ты трахаешься с другими, — презренно плюётся она грязным выражением, будто лично видела Драко еще с кем-то, кроме Пенси. — Я слышала, как это обсуждали девчонки. — Жизнь я веду не самую праведную, об этом летом на первых полосах «Пророка» писали, — иронизирует Драко, чем вновь загоняет Гермиону в ступор. — Почему тебя волнуют эти слухи? — Да это же риск заражения! — оправдание, которое она придумала только что, звучит на удивление убедительно. — Инфекции! Сифилис! — Сификсис? Не существует такого проклятья. — Это венерическое заболевание! Передается половым путем. Драко все еще недоуменно и нахмуренно смотрит на девушку, а потом с понимаем подкатывает глаза. — Это магловское дерьмо. Волшебники не болеют таким. — Это чушь, — фыркает Грейнджер. — Поверь человеку, который хотя бы раз ебался, — парирует Малфой. — Я пришлю тебе «Медицинский вестник» с рубрикой про подростковый секс. Гермиона на предложение прочитать новую литературу впервые за вечер не чувствует желания оспорить услышанное. Драко пользуется ее заминкой. — Ты не упоминала об эксклюзивности, когда мы обговаривали условия. Это так важно для тебя? — Я... я же сказала, что боюсь инфекций! — Грейнджер, — угрожающе ворчит Малфой. — Хватит пиздеть, я же просил. Она вновь надувается, но уже от возмущения. Пару раз открывает и закрывает рот, в попытках выдать неоспоримый аргумент, но в итоге лишь успокаивается от глубокого дыхания и смиренно опускает взгляд в пол. — Я не задумалась об этом раньше. Но сейчас... я бы не хотела, чтобы ты трогал меня после других своих пассий. Или шел к ним после меня... — она морщится, будто даже представить подобную картину ей мерзко. Ревность ли это? Страх потерять то, что появилось? Благо, Малфой не задает вопросы вслух. — Если ты не можешь так, то я предлагаю прекратить всё, что было между нами прямо сейчас. Два тяжелых взгляда сталкиваются в немом диалоге. А потом, к удивлению Гермионы, Драко кивает. — Мне хватает тебя, Грейнджер. Я согласен. А теперь можем перейти к чему-то менее нудному? — у Малфоя в глазах даже появляется задорный блеск, который не вяжется с замешательством гриффиндорки. — Почему ты согласился? — Грейнджер, клянусь, в жизни ты еще дотошней, чем на уроках, — с лица Драко стираются недолгие игривые настроения. Он отходит к дивану, ложится на спину и кидает на Гермиону взгляд со своего места. — Очевидно, что для тебя это важно. А я воспитывался в древней аристократичной семье. Я умею быть галантным, танцевать 14 видов танцев, целовать женские ладошки и вовремя смеяться. Мама научила меня слушать женщин и быть обходительным. Просто она не предполагала, что свои манеры я продемонстрирую тебе. Гермиона фыркает. — Поэтому я и спрашиваю, почему ты согласился на эти условия с такой, как я? — Если ты пытаешься подловить меня на лжи, то не получится. Причина всё та же: меня привлекает твоя запретность. Раньше я злился на тебя, теперь я хочу тебя трахнуть, — спокойно отвечает Драко, не сводя с Гермионы равнодушно-серого взгляда. — Я ответил на поцелуй Пенс, потому что даже не предполагал, что тебя это будет волновать. С Пенси нас давно не связывают чувства, просто она любит, когда её рот занят делом. — О, заткнись, ради бога, — подкатив глаза, фыркает Гермиона. Она чувствует свалившийся с плеч груз. А паршивое настроение, злость и желание проклясть слизеринца самыми страшными заклятьями куда-то испарились. — Но только не зазнайся, Грейнджер, мой интерес к тебе примитивен, — добавляет Малфой то, что как будто можно было бы не проговаривать. — О, Малфой, поверь, мой к тебе тоже, — дружелюбно отвечает она, ничуть не задетая. — Хорошо, что мы это выяснили, — улыбается Малфой. — И если мы закончили наши, превращающиеся уже в рутину, споры, то я предлагаю тебе надеть подарок и предоставить мне возможность наверстать упущенное за неделю. — У меня нет настроения, — будь она проклята, если сейчас не заигрывала с чертовым придурком Драко Малфоем. Мысль о том, что Драко хочет только её, волшебным образом подняла Гермионе настроение до вершины Башни Астрономии. Малфой улавливает изменившуюся атмосферу, усмехается со своего места, а потом встает с дивана и подходит к девушке ближе, чем стоял до этого. Дыхание у Гермионы сразу сбивается, и смотреть она способна только на гладко выбритый подбородок. Будто если посмотрит в серые глаза, то колени позорно подкосятся. Малфой забирает подаренное белье из ослабевших девичьих пальцев и убирает его в карман брюк. Гермиона, замерев, прослеживает за этим движением и взгляд её замирает на руках Малфоя, которые аккуратно проникают под юбку, будто ещё опасаясь спугнуть девушку. Но гриффиндорка не пытается его остановить, когда чувствует, как пальцы обхватывают резинку трусов. Малфой замирает лишь на секунду, давая Гермионе пространство для протеста, но не поймав ни одного сигнала, больше не медлит и тянет белье вниз, а когда убирает руки, то трусы падают к ногам Гермионы и та, едва контролируя мышцы, вышагивает из них навстречу Малфою. Драко достает из кармана подарок и расправляет ткань. — Держись за меня, — голос у него хриплый, и Гермиона от этого звука чувствует дрожащее в груди удовлетворение. Она обхватывает мужские плечи, когда Драко присаживается перед ней, и с нежностью, которой Гермиона никогда не ожидала от такого, как он, приподнимает её правую ногу, чтобы опустить ту в прорезь ярко-красного белья. Тоже самое делает с левой, а потом медленно встает с пола и тянет обе стороны трусиков вверх, пока резинка не сходится на тазовых косточках. Драко трепетно поправляет подол юбки, подавляя мысли смять ткань в кулаках и задрать одежду, дабы оголить желанные участки тела. — А теперь вставай коленями на диван и повернись ко мне спиной. И голос его настолько хриплый от напряжения, что Гермиона даже не находит в себе спеси для упрямого спора. Она делает покорный шаг и едва ли не стонет от приятного трения бедер друг об друга. Жидкость, обычно промокающая белье, теперь не сдерживалась никаким препятствием и абсолютно бесстыдно собиралась между ног. Ноги затряслись от копящегося удовольствия, и Гермиона поспешила раздвинуть колени, когда оперлась ими о диван. Казалось, что ещё пара неосознанных трений и на неё обрушится скорый оргазм. Задница бесстыдно, на непонятных Гермионе рефлексах, прогибается в пояснице. Драко подходит сзади, упирается пахом в подставленное мягкое тело и склоняется к спине девушки. Гермиона чувствует широкую мужскую грудь, накрывшую её сверху, пока Драко расстегивает все пуговицы женской рубашки. Гермиона убирает руки со спинки дивана, чтобы помочь Драко снять с себя одежду. Но не успевает она облокотиться обратно, как Малфой раскрывает застежку лифчика и помогает избавиться и от него. Он мягко целует плечо, а потом выбивает из легких Гермионы весь воздух, обхватив сразу два соска. Под пальцами они быстро твердеют и становятся чувствительными, и Малфой неспешно оттягивает кожу или скручивает её, наблюдая за ощущениями Гермионы и запоминания, от каких движений она особенно нетерпеливо дергает поясницей. Гермиона неудовлетворенно стонет, когда Малфой отводит правую руку назад, оставив одну из грудей без внимания. Но удовольствие накрывает её быстрее, чем она успевает пережить прошлую эмоцию: ладонь Малфоя всей длиной накрывает промежность. Гриффиндорка отчаянно кусает губу от нового касания, от тепла между ног, от вязкой и густой жидкости, тут же накрывшей слизеринскую ладонь. — Блять, — коротко заключает Драко. Голова кружится от ударившего в голову запаха женского возбуждения. Малфой был не самым чувствительным к ароматам, обычно от женщин просто пахло приятно или ничем, но запах расслабленной Гермионы однозначно кружил голову. Он пытается держать мысли под контролем, пока Гермиона двигается по предоставленной ладони. А после наваливается телом на хрупкую спину, смазано лижет открытую шею, оттягивает пальцами левый сосок, а вторую руку сосредоточивает на пульсирующем клиторе. — А-а-ах, М-Малфой, — протяжно стонет Гермиона и подмахивает бедрами пальцам слизеринца. На неё за короткий отрезок времени сваливается столько ощущений, что она теряется, на каком из них сосредоточиться. На силе мужского тела сверху. На колющей, точечной боли от терзания её груди. Или на самом ярком: на проходящих по её телу волнах, разливающихся из-под ладони Малфоя и тепло обволакивающих её поясницу, спину, плечи, и расслабляя даже мышцы на лице... Комната оглушается последним стоном, и Гермиона оседает на диван, не в силах держаться на трясущихся ногах. Она слышит, как Драко расстегивает ширинку и приспускает брюки вместе с трусами. Член налит кровью, твердый и сочится смазкой. Драко крепко сжимает головку и делает несколько движений, от удовольствия откинув назад голову. Он хочет кончить до искр в глазах, но приходится думать о флоббер червях. Приведя дыхание в удовлетворяющую частоту, Драко делает шаг к дивану и поворачивает расслабленное тело Гермионы к себе. Та лениво сопротивляется, пытаясь прикрыть грудь ладонями, но Малфой быстрее понимает её замысел и обхватывает тонкие запястья, прижав обе её руки к сиденью. Драко опускается на колени, наклоняется к груди девушки и втягивает твердый сосок. Гермиона выгибается от тянущего чувства и приятной остроты малфоевских зубов. Он хотел растянуть миг их близкости на более длительное время, но облизывание женской кожи совсем не способствовало сохранению рассудка, и возбуждение стало больше напоминать боль. Драко отпустил одну из рук Гермионы, чтобы туго обхватить член кулаком. Он чувствовал, что ему хватит и пары фрикций, чтобы позорно кончить от минутного петтинга. Драко простонал в грудь Гермионы, а та вновь прогнулась в пояснице, прильнув ближе к мужскому телу. Влажная промежность скользнула навстречу и головка прошла между теплых половых губ, прежде чем Гермиона испуганно покачнулась назад, а оргазм вышиб из Драко воздух. — Блять! — он кончил, попав спермой на юбку и голые бедра Гермионы. — Блять, — снова повторил Малфой, уткнувшись лицом между грудей девушки. — Прости. — Порядок, — сдавленно отвечает она. — Я не ожидала. Но всё в порядке. Рука Гермионы нерешительно зарывается в светлые рассыпчатые волосы, и Драко вдруг смеётся. — Что смешного? — Я никогда так быстро не кончал, — посмеивается Малфой, уткнувшись носом в розоватый сосок. — Даже в свой первый раз я дольше продержался. — А... — Гермиона в нерешительности замолкает, но все же решает утолить любопытство: — С кем у тебя был первый раз? — Думаю, ты догадываешься, — усмехается Малфой и поднимает взгляд на Гермиону. Та, сразу же поняв правильный ответ, почувствовала тесный холодный обруч, сдавивший её грудь. Гермиона узнает ревность, что преследовала её на шестом курсе по отношению к Рону. Ей страшно осознавать, что она начинает ревновать Малфоя, а потому позже Гермиона найдет подходящее объяснение: она не ревнует Малфоя, просто ей невыносимо сильно хочется всегда и во всем быть самой первой. — И как тебе? — стараясь держать голос беспристрастным и ровным, спрашивает она. — Хочешь поговорить о моем первом сексе? — усмехается Драко. Он отклоняется от Гермионы, та, сразу осознав положение, смущенно прикрывает грудь ладонями. Малфой же с помощью палочки убирает загрязнения с юбки и ног Гермионы, а после подает с пола рубашку. Пока Гермиона одевается, Драко застегивает ширинку и разглаживает мятые полосы своей одежды. Он садится на диван рядом с девушкой, которая уже поджала ноги под себя и прикрыла открытые части тела юбкой. Не то чтобы она стеснялась, это качество начинало тихонько покидать Гермиону, но и быть оголенной при Малфое без видимой надобности тоже не считала разумным. — Было ужасно. Пенс тоже не понравилось, — усмехается Драко. — Но мы были влюблены, а Пенси ненавидит, когда её что-то не устраивает, поэтому она выдрессировала меня на оргазмы, — Драко посмеивается. Гермиона старается не хмурится от услышанного, в конце концов, она сама спросила. — Разу к третьему получилось ровно то, чего мы и ожидали от секса. — И долго вы встречались? Драко задумывается над ответом. — Полтора года? — вопросительно отвечает он. — Примерно так, мы переспали после Святочного Бала, ну и до 6 курса всё шло к свадьбе, — Драко вдруг кривит губы будто от тошнотворного запаха. Гермиона догадывается, что если бы не задание Волдеморта, Драко и Пенси продолжали бы быть вместе. Она вновь чувствует колющее внутри неудовлетворение. — Почему же сейчас вы не вместе? — пытаясь придать голосу безразличие, спрашивает она. — Война закончилась. — Как и наши чувства, — легко отвечает Драко и смотрит на Гермиону. По лицу не скажешь, что его сильно расстраивает неудавшееся счастье с Паркинсон. — Мы были детьми, Грейнджер, мы просто развлекались. А после всего, что произошло... ну, ты понимаешь, — Драко абстрактно обводит руками пространство, намекая на нынешнюю реальность. — Тебе не нравится Пенси, но мы хорошие друзья. Ты, кстати, ей тоже не нравишься. Гермиона подкатывает глаза. — Главное, не начни с ней трахаться, — подкалывает её Драко, и Гермиона, неожиданно для самой себя, смеётся. Успокоившись, они расслабленно опрокидываются на спинку дивана. Драко наклоняет голову в сторону девушки и заглядывает в карие, блестящие от недавнего смеха глаза. Гермиона красива в приглушенном свете Выручай-комнаты, и он уже давно не отрицает этот факт в своей голове. Драко целует Гермиону мягко и осторожно. Без страсти или голода, скорее долгожданно и трепетно. Гермиона на секунду теряется от его осторожности, но успевает ответить на поцелуй прежде, чем Малфой отклонится. Она обхватывает острые скулы ладонями и притягивает лицо парня ближе, углубляя поцелуй. Малфой наклоняется к ней всем корпусом, и вот Гермиона уже лежит на диване, а Драко упирается руками с обеих сторон её головы. Их дыхание становится прерывистыми, а поцелуи более развязными. Трепета в них всё меньше, а в дрожащих от желания пальцах почти не осталась терпения на бережные касания. Драко утыкается пахом между разведенных женских ног, и Гермиона тихо стонет от приятного трения. Ей его мало. По крайней мере сейчас, в эту секунду, после оргазма, сдавшейся, полуголой и пылающей жаром. Гермиона чувствует, как сохнет горло от частых и глубоких вдохов. Млеет от влажного языка на собственных губах, от горячей ладони, сжавшей её грудь через рубашку. В животе горячо, где-то под ним зияет тяжелая пустота, и Гермиона почти рефлекторно чувствует, что это невыносимое чувство уйдет, если только что-то её наполнит. — Хочу тебя, — говорит она настолько тихо, что Драко легче поверить в слуховую галлюцинацию. Она его хочет и это случится. Гермиона понимает это, когда «чертовы пуговицы», произнесенные хриплым надрывным голосом, вырываются из петель двумя резкими рывками, а после Драко жаждуще наклоняется к её груди и втягивает сосок. Гермиона то ли кричит, то ли стонет от резко пробившего позвоночник тока, когда Драко нещадно кусает чувствительную кожу, когда давит языком на сосок, а тот твердеет под горячей влагой рта и тянется навстречу зубам. Свободная рука опускается вниз. Собирает смазку пальцами, проникает между половых губ, едва касается входа. Гермионе всего этого достаточно, чтобы набраться смелости и признаться самой себе: Малфой был прав. Она переспит с ним. Её первый секс будет с Драко Малфоем. — Грейнджер, Мерлина ради, остановись, — Драко даже убирает руку с влажной кожи и выпрямляется на второй руке, в попытке отстраниться от девушки. — Мне... Драко... — задыхающе говорит она. Грудь её бесконтрольно взлетает и опадает, а глаза лихорадочно всматриваются в пылающее от возбуждения лицо. — Прости, — все-таки шепчет она, и снова притягивает парня к себе в глубоком и хаотичном поцелуе. Драко отталкивается от дивана обеими руками и встает на колени между ног девушки. Гермиона привстает на локтях. Драко видит блестящую от слюны грудь, опадающий мягкий живот, и задранную юбку, которая однако все же скрывает то, чего Драко желает сейчас больше всего. — Если ты продолжишь, я тебя трахну, — озвучивает он, не сводя взгляда с едва справляющейся со своей задачей юбки. — Прекрати насаживаться. — Да я не... — Ты именно насаживалась, Грейнджер, на мои ёбаные пальцы! — тон у Драко злой, глаза горят раздражением. Но несмотря на это, он возвращается в прежнюю позу. Руки его опять упираются в диван, а пах скользит между складок школьной формы. Гермиона сдвигает бедра, зажимая Малфоя ногами. — Блять, как же я хочу тебя трахнуть. — Давай, — вырывается у неё против воли. Глаза Драко сужаются от услышанного. Он переносит вес на одну руку, чтобы второй хлестко шлепнуть Гермиону по бедру. Та вскрикивает и сразу бросается в бой: двумя кулаками целится в плечи Малфоя, но Драко перехватывает обе её руки и снова прижимает их к дивану. — Какого чёрта?! — Хотел привести тебя в чувства, — по-доброму усмехается Малфой — Не по лицу же бить. — Идиот чертов, — Гермиона извивается всем телом, пытаясь столкнуть с себя парня, но лишь сильнее трется об прикрытый штанами член. — Замолчи уже, — Драко не без труда обхватывает оба её запястья одной ладонью, освободившейся рукой спешит расстегнуть ширинку. Одежду снять не удается, ведь Гермиона все это время дёргается, как взбешенная кошка. Драко снова шлепает её по бедру, и Гермиона, хоть и продолжает сопротивляться, делает это с каждым шлепком все неохотней и скорее для проформы. Шлепки больше не хлесткие и болезненные, каким был первый, а едва раздражающие кожу, и вот Гермиона перестает бороться совсем, мягко освобождает запястья из расслабленных пальцев Малфоя. Она протискивает руки между их тел: своего мягкого и напряженного малфоевского. Пальцы её смело обхватывают подол юбки и задирают вверх. Подаренные кружевные трусы сразу приковывают к себе взгляд Драко. На бледной гриффиндорской коже красный смотрится уместней, чем пламя в камине, и Малфоя это завораживает. Он хочет, чтобы Гермиона кончила. Чтобы перестала просить о том, о чем завтра пожалеет. Чтобы пришла в себя, вспомнила, под кем она стонет и кого так жадно втягивает в мокрый до бесстыдства поцелуй. Поэтому Драко больше не тянет. Приставляет палец к влажному входу, только чтобы собрать смазку, но Гермиона уже дергается вниз, и стонут они одновременно, замирая в новых ощущениях. Драко чувствует тесный жар. Гермиона — приятное, еле ощутимое растяжение. — Я аккуратно, — дрожащим шепотом говорит Драко, все еще будто оцепеневший и ведущий борьбу с собственными помыслами. Он двигает пальцем медленно, даже не пытаясь вставить его до конца. Скорее, концентрируется на входе, нежно поглаживая мягкие мышцы. Смазки от Гермионы много, она сочится, наверное, также, как «порно-актрисы», о которых рассказывал Тео весной на 5 курсе. Малфой тогда принципиально не стал смотреть воспоминания Нотта. Этот придурок притащил в школу Омут памяти, только чтобы показать друзьям, как маглы занимаются сексом и снимают это зачем-то на камеру. Малфоя тогда знатно разозлило, что маглы умеют делать колдографии дольше 5 секунд. Но Тео сказал, что это называется «видео». Еще Малфой всегда догадывался, что маглы — конченые извращенцы, а затею Тео с Омутом памяти обозвал тупой тратой волшебства. Он был единственным, кто отказался смотреть за те два дня, что Омут пробыл в школе. Потом отец Тео лично явился в слизеринскую гостиную и всыпал сыну на глазах у половины факультета за кражу домашней реликвии. Больше Тео Омут в школу не приносил. Хоть Драко и не видел грязного воспоминания, сейчас он был уверен, что Гермиона текла лучше любой возбужденной девчонки. Смазка хлюпала, капала на обивку дивана, и источала сладковатый аромат, от которого у Драко кружилась голова, а вход растягивался уже вторым пальцем. — Малфой, ах... — Гермиона мягко насаживается на пальцы, не пытаясь сделать этого до конца. Ей приятно до раскаленных добела звезд в глазах, Гермиона жмурится, пытаясь отогнать ощущения, но Драко, пальцами второй руки начав поглаживать клитор, не дает Гермионе возможность прийти в чувства. Растягивающее, наполняющее ощущение от пальцев и долгожданные фрикции по пульсирующему от желания клитору выбивают из Гермионы долгий и громкий стон, который забирает с собой оставшиеся крохи сознания, и девушка расслабленно замолкает. Драко снова кончает от своей руки, в этот раз намеренно спускает сперму на красное кружево, едва прикрывающее короткие темные волоски. Он сразу убирает белесые капли при помощи магии, опускает подол юбки и прикрывает Гермиону сторонами рубашки. — Двигайся, Грейнджер. Гермиона мирно ложится на бок, освободив позади себя место, и Драко падает в тесное пространство, сразу же притягивая Гермиону к своей груди. Никто из них этого не планировал, но они засыпают вместе после изнурительной учебной недели и двух быстрых оргазмов.